Текст книги "Инопланетянин на Рождество (ЛП)"

Автор книги: Реджина Абель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Глава 11

Кэтлин

Мой второй эксперимент прошел замечательно. Первые попытки обогащения белка, который я синтезировала для кормления кирди, выглядели более чем многообещающе. Это не было огромной победой, но, надеюсь, помогло бы успокоить моего работодателя в свете грандиозного провала моего основного проекта.

Я нежно укачивала маленького Мирика на руках, пытаясь имитировать движения, которые его мать делала с другими детенышами. Я также прокрутила запись звуков, которые она издавала в это время. Бедный малыш, вероятно, скончается в ближайшие двадцать четыре часа или около того. Мое сердце разрывалось из-за него. Если бы только Джози вернулась из отпуска. Может быть, она заметила бы что-то, что ускользнуло от меня. Если нет, то, по крайней мере, мне было бы с кем поговорить.

Андерс спас меня от еще большего расстройства. Он был таким удивительным во всех отношениях и так невероятно поддерживал. Я никогда не встречалась ни с кем, кто проявлял бы неподдельный интерес к моей работе. Их глаза всегда стекленели. Рядом с ним было легко. Я беспокоилась, что он может быть слишком сосредоточен на «служении» мне, до такой степени, что это будут несбалансированные отношения, когда один партнер будет все отдавать, а другой – только брать.

К счастью, за последние три дня с момента его прибытия – сегодняшний день был четвертым – Андерс, казалось, был готов позволить мне сделать кое-что и для него. Несколько раз он четко выражал свои отличающиеся от моих предпочтения относительно того, какой фильм посмотреть, и я уступала ему. Однако он начинал нервничать, находясь взаперти в моей квартире. Он еще не поднимал эту тему, так как ему еще предстояло кое-что изучить в стазисе, но это был только вопрос времени.

Честно говоря, я прятала голову в песок по этому поводу. Как я должен была представлять его? Как я отвечу на неизбежные вопросы и ехидные замечания, которые будут делать люди? Эгоистичная часть меня хотела навсегда запереть его у себя дома. Честно говоря, если бы мне не нужно было ходить на работу, я бы просто осталась запертой с ним. Но это было нереально, не говоря уже о том, что у него уже было несколько потенциальных вариантов работы, которой он мог бы заняться здесь, на базе. Он думал о чем-то, что можно было бы легко перенести туда, куда меня заведет моя собственная карьера.

В идеальном мире нам не пришлось бы затрагивать ни одну из этих тем в течение следующих десяти дней, пока мы не приняли бы окончательное решение о нас как о паре. Андерс уже был более чем готов взять на себя обязательства. И это тоже меня беспокоило. Он просто слишком хорош, чтобы быть правдой. Каждый день, когда я возвращалась домой к нему, я, затаив дыхание, ожидала, что упадет второй ботинок⁵.

Звонок моего коммуникатора напугал меня до полусмерти. Я взглянула на него и внутренне застонала: Пэтти. Я все еще не перезвонила ей по поводу рождественской вечеринки, до которой оставалось всего пять дней. Уверен, что Андерс захочет пойти. Но как бы я ни боялась посещать вечеринки, было бы в миллиард раз хуже, если бы все начали совать носы в мои дела. И это оставляло мне еще меньше времени, чем я думала, на то, чтобы решить, как я хочу представить его всем. А что, если в следующие четыре дня, прежде чем мы должны принять окончательное решение, что-то пойдет не так?

Трахни меня боком. Почему все всегда так сложно?

Я осторожно поместила Мирика обратно в его маленький виварий и ответила на звонок.

– Привет, Пэтти, извини, что я не перезвонила тебе раньше, последние несколько дней были немного суматошными, – извинилась я заранее.

– Суматошными? – ответила она обиженным тоном. – Поговорим о преуменьшении года, ты, подлая маленькая непослушная девчонка! Подумать только, ты позволяешь мне тратить время впустую, пытаясь свести тебя с кем-нибудь, когда ты все это время знала, что тебя ждет нечто гораздо лучшее, маленькая шлюшка!

Хотя она произнесла это в шутливой манере, это слово оскорбило меня. Но что более важно, от ее намека у меня кровь застыла в жилах.

– Мне больше не нужен твой ответ по поводу рождественской вечеринки, – продолжила Пэтти в режиме сплетницы.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я напряженным голосом.

– Прямо сейчас я смотрю на восхитительного зверя по имени Андерс, – сказала Пэтти, ее голос сочился завистью. – Как, черт возьми, ты могла позволить себе его? Я знаю, что ты сделала, и я слышала, сколько они стоят.

– Ты в моей квартире?! – воскликнула я, потрясенная и возмущенная одновременно.

– Нет, глупышка. Я в продуктовом магазине. Он делает покупки для тебя, и он не очень разговорчивый, – сказала она надутым тоном. – И что? Правдивы ли слухи? Они действительно ненасытны в постели? Какой размер ты ему заказала? Я предполагаю, что он твой рождественский кавалер, верно? Девочка, нам с тобой нужно поговорить. Могу я прийти к вам в лабораторию?

– Я не обсуждаю с тобой Андерса! Это мое личное дело. Ты, блядь, не лезь в это, – огрызнулась я, вне себя от ярости. Какого хрена он делал в магазине? – Я поговорю с тобой позже.

Я повесила трубку, оборвав ее возмущенные возражения, и выбежала из своей лаборатории. Когда я направлялась в продуктовый магазин, люди, мимо которых я проходила в коридорах, либо бросали в мою сторону настороженные взгляды – без сомнения, из-за моего раздраженного выражения лица – либо странно ухмылялись, что говорило о многом. В течение следующего часа или около того новость о присутствии Андерса распространится по станции подобно лесному пожару. Не так я хотела, чтобы об этом узнали – если вообще узнали.

Я уже могла слышать, о чем они все подумают. Бедная, отчаявшаяся, некрасивая серая мышка с Марса потеряла всякую надежду найти мужчину, который захотел бы ее. Поэтому она купила того, у кого не было выбора, кроме как полюбить ее. Мои щеки горели от стыда, когда я наконец добралась до магазина.

Я изобразила на лице нейтральное выражение, в то время как все взгляды были устремлены на меня. Их удивленные, слегка шокированные или наводящие на размышления выражения лиц при моем появлении были унизительны. Я хотела, чтобы защитный купол станции просто раскрылся, высосал меня прямо с базы и каким-то образом унес вглубь космоса. Реальность была бы больше похожа на обморок от недостатка кислорода в считанные секунды, за которым почти сразу же последовал бы разрыв каждого из моих органов от отсутствия атмосферного давления. Но, эй, быстрая пятнадцатисекундная смерть превзошла бы это унижение.

К моему облегчению, мне не пришлось гоняться за Андерсом по проходам, поскольку он уже был в процессе оплаты. К счастью, он был респектабельно одет: длинные черные брюки и красивая светло-серая футболка вместо шорт для стриптиза и прозрачного топа, которые он носил дома. Мойра, обслуживающая его кассирша, строила ему глазки в наименее утонченной манере. Это было откровенно неуважительно. Слегка раздраженное выражение лица Андерса прояснилось в ту минуту, когда он увидел, что я приближаюсь. Но его улыбка стала натянутой и несколько потускнела, когда он почувствовал ярость, клокочущую во мне.

– Привет, Кэтлин, ты что-то потеряла? – спросила Мойра, бросив многозначительный взгляд на Андерса, прежде чем зловеще пошевелить бровями.

Я уставилась на нее.

– Это ты вот-вот кое-что потеряешь, если не будешь держать свои гребаные глаза при себе, – прорычала я. Она отшатнулась, на ее лице появилось шокированное выражение. Мойра была достаточно милой девушкой. Мы всегда были в дружеских отношениях, и она никогда не видела меня в ярости, не говоря уже о том, чтобы я говорила с кем-то так грубо. – Я уверена, что Комитет по этике серьезно обеспокоился бы, если бы услышал о том, как ты на него пялилась.

– Эй, не нужно заходить так далеко, – сказала Мойра, побледнев. – Я не хотела проявить неуважение.

– Ну, ты проявила его, – огрызнулась я в ответ. – Когда закончишь пробивать эти товары, пожалуйста, спиши все с моего счета и оформи доставку в охлаждающий контейнер к моей квартире.

– Я собирался заплатить, – возразил Андерс.

– Я поняла, – резко ответила я тоном, не терпящим возражений.

– Конечно, прямо сейчас, – сказала Мойра. – Мне очень жаль.

– Не извиняйся передо мной. Извинись перед ним.

Она пробормотала какие-то извинения Андерсу. Он кивнул и рассеянно и натянуто улыбнулся ей, прежде чем снова посмотреть на меня, слегка нахмурившись.

– Пошли, – сказала я Андерсу и вышла прежде, чем он успел ответить.

Он шел рядом со мной, не говоря ни слова. Громкий звук моих шагов в тихом коридоре заставил осознать, что я почти топаю ногами. Обычно я бы прямиком направилась в свои комнаты, но мне нужно было вернуться в лабораторию. По правде говоря, мне не следовало уходить, пока эксперимент еще продолжался, на случай, если что-то пойдет не так.

Естественно, все окружающие решили, что сейчас самое время столпиться в коридорах. Часть меня верила, что кто-то распространил слух о том, что Красавчик и Ботаник – или Секс-бот и Старая дева? – разгуливают по базе. Поэтому все зеваки вышли поглазеть на шоу уродцев.

Спустя вечность и один день мы наконец добрались до моей лаборатории. Я открыла дверь для Андерса и последовала за ним внутрь. Если бы дверь не закрывалась автоматически, я, вероятно, захлопнула бы ее за собой. Андерс повернулся и посмотрел на меня с непроницаемым выражением лица.

Я вопросительно подняла ладони и посмотрела на него взглядом типа «какого хрена».

– Какого черта ты делал в магазине? – спросила я строгим голосом.

– Разве это не очевидно? – спросил Андерс с легким раздражением в голосе. – Не хватало нескольких ингредиентов. Я пошел за ними.

– Почему ты просто не позвонил мне, чтобы я принесла то, чего не хватает? – спросила я, нисколько не довольная его тоном.

– Зачем мне это делать? – спросил он, склонив голову набок. – Ты занята работой. У меня есть свободное время и средства. Ожидание также означало бы отсрочку подачи ужина.

– Небольшая задержка никого бы не убила, – процедила я сквозь зубы. – Я не давала тебе разрешения рыскать по базе.

– Разрешение? – спросил Андерс с выражением, которое ясно говорило о том, что он не мог поверить, что правильно меня расслышал.

На этот раз гнев отразился на его прекрасном лице, и он сделал один угрожающий шаг ко мне. Хотя это напугало меня до чертиков – и немного утихомирило мой собственный гнев – я не боялась за свою безопасность. На интуитивном уровне я знала, что он никогда не причинит мне физической боли. Но я чувствовала надвигающуюся словесную порку.

– Я твой пленник? – жестко спросил Андерс.

Я вздрогнула.

– Конечно, нет. Но…

– Но что? – настаивал он тем же ледяным тоном, от которого мне захотелось поежиться.

Теперь, когда он поставил меня в неловкое положение, первоначальный гнев уступил место стыду. Мой разум сверхурочно работал, объясняя мои внезапные реакции. Но на самом деле я не хотела сталкиваться с тем, что они говорили обо мне. Я покачала головой и пожала плечами.

– В магазине и в коридоре ты была унижена, – сказал Андерс отрывистым тоном. – Каждый раз, когда мы проходили мимо кого-то, ты избегала зрительного контакта и становилась еще более униженной. Тебе стыдно за меня, за то, что люди знают, что мы вместе.

– НЕТ! Это неправда! – воскликнула я.

– Да, это так! – огрызнулся Андерс. – Ты забыла, что я могу читать твои эмоции? Тебе было стыдно, что тебя увидели со мной. Забавно, – добавил он с насмешкой. – На этой базе ты спортсмен-качок, а я смущающий ботаник.

Это сильно поразило меня. Я обхватила себя за живот и покачала головой. Это было не так… верно? Мне нужно было заставить его понять…

– Все не так, Андерс, – сказала я умоляющим тоном. – Ты… Ты идеален, абсолютно великолепен. Но это мое рабочее место. Мне приходится общаться с этими людьми каждый день. Некоторые из них могут переходить грань злонамеренности в своих поддразниваниях. Лириане не распространены в Солнечной системе. Какой бы статус у тебя ни был на Альфе Центавра, здесь его нет. Люди будут относиться к тебе как к секс-игрушке или жениху, заказанному по почте.

Я нервно запустила пальцы в волосы, ненавидя себя за то, что не могу прочитать его эмоции прямо сейчас. Его красивое лицо было полностью замкнутым, лишенным какого-либо выражения. И все же я чувствовала, как он кипит внутри, и подозревала, что он был глубоко ранен.

– Однажды ты спросил меня, не хочу ли я внести какие-нибудь изменения в твою внешность, и я сказал «нет», – осторожно произнесла я. – В тот момент я именно это и имела в виду. И хотя я по-прежнему считаю тебя абсолютным совершенством, мы живем не в вакууме. Было бы намного проще, если бы у тебя не было короны. Это помечает тебя как «другого», и люди будут только фокусироваться на этом, чтобы нести чушь. Но если бы ты выглядел полностью как человек…

– Нет, – мое сердце упало от холодной определенности его голоса. – С юридической точки зрения и в соответствии с галактическими договорами лириане обязаны сохранять одну из своих генетических особенностей: рога, корону или хвост. Мы обнаружили, что корона лучше всего соответствует человеческой эстетике, тем более что рога и хвосты имеют сомнительные коннотации в некоторых ваших религиозных субкультурах.

– Почему ты обязан иметь хотя бы одну из этих особенностей? – спросила я, застигнутая врасплох.

– Потому что для нас незаконно пытаться выдать себя за вид, которым мы не являемся, – ответил Андерс. – Часть заполняемых иммиграционных документов включает заявление под присягой о том, что мы этого не сделаем, пока не получим полноценное гражданство на планете, что требует десяти лет проживания в большинстве миров.

– Понятно, – сказала я, мои плечи поникли.

Это, казалось, еще больше разожгло его гнев.

– И почему я должен скрывать, кто я? – огрызнулся он. – Я гордый лирианин. Если бы ты вышла замуж за инопланетянина и переехала в его мир, что бы ты почувствовала, если бы он попросил тебя сделать масштабную операцию, чтобы скрыть твою человеческую генетику?

Я снова вздрогнула. Это задело за живое. Я никогда по-настоящему не рассматривала этот вопрос под таким углом. Он был инопланетянином, которого воспитали с идеей, что он станет другим видом, как только спарится. С моей стороны было узколобо предполагать, будто это означает, что он не гордится своим истинным происхождением. На его месте я бы тоже хотела сохранить следы своей родословной.

– Какая разница, если другие думают, что я секс-бот? – спросил Андерс. – Мы с тобой оба знаем, что это неправда. Большинство из них тоже знают это – по крайней мере, в глубине души, – но им просто нравится издеваться над тобой. Затем они возвращаются домой к своему партнеру и наслаждаются своей маленькой жизнью, в то время как ты погрязаешь в жалости к себе и страданиях.

– Это не так просто, – слабо возразила я.

– Да, это так, – прорычал Андерс. – Я могу приспособиться практически ко всему ради своей пары. Я могу многое изменить в себе, чтобы сделать тебя счастливой. Но я не могу и не буду менять себя, чтобы успокоить кучку идиотов. Ты должна решить, сможешь ли ты жить с этим. И именно поэтому, Кэтлин, нас раньше никому не «дарили». Мы не секс-боты или извращенные секс-игрушки, которые можно спрятать в ящике стола или под матрасом в перерывах между использованием. Я не стану твоей постыдной тайной.

Я задыхалась. Стыд обжег меня изнутри, как кислота. Я искала правильные слова для ответа, на самом деле не зная, что сказать, как смягчить боль, которую я ему причинила. Это никогда не входило в мои намерения, но мои собственные мысли были слишком перемешаны, чтобы придумать что-то связное.

Андерс окинул взглядом комнату и подошел к стеклянной стене, отделяющей кабинет от лаборатории. Он посмотрел на виварий, где Лили – мать кирди – была окружена четырьмя другими детенышами. Она украдкой поглядывала на Мирика, совершенно одного на другом конце стола, в его маленьком виварии.

– Что касается их, мать не отвергает Мирика, – сказал Андерс. – Она болеет за него.

– Что? Она отвергает его каждый раз, когда я приношу его к ней, – возразила я, мой разум заработал от этой внезапной смены темы.

– Чтобы защитить его, – ответил Андерс.

– Защитить его от чего? – спросила я, сбитая с толку. – От остальных?

– Нет, они тоже хотят своего брата рядом, – сказал Андерс.

– Тогда от чего? – спросила я.

– Почему ты не положила немного этих ягод варберри в его виварий? – спросил Андерс.

Я моргнула, в очередной раз сбитая с толку этой сменой темы.

– Потому что он слишком мал, чтобы есть и переваривать их. Лили часто их ела. Это угощение для кирди.

– Скорее всего, это и есть твоя проблема, – сказал Андерс.

– Этого не может быть, – сказала я, качая головой. – Я пыталась привести Лили в виварий Мирика, но даже тогда она оттолкнула его.

– Ты сначала вымыла ее? – спросил Андерс.

Я снова моргнула, еще более сбитая с толку, чем когда-либо.

– Варберри выделяют микроскопические споры, которые прилипают к меху и чешуе маленьких существ, питающихся ими, – сказал Андерс нейтральным тоном. – Когда эти существа роют норы, они распространяют споры, чтобы помочь растению расти в других местах. Споры часто токсичны для ящериц Наргун. Я предполагаю, что это то, с чем ты соединила кирди?

У меня отвисла челюсть, когда я недоверчиво уставилась на него. Я не знала наверняка, что хоть что-то из того, что он только что сказал, было правдой, но у меня не было причин сомневаться в нем. Андерс был буквально живой, дышащей энциклопедией.

– Как ты до этого додумался? – спросила я, запыхавшись.

– Когда я не шныряю по вашей базе без разрешения, я трачу свое время на изучение всего, что может иметь отношение к тебе, – парировал он, сарказм, обида и гнев снова просочились в его голос. – Я сейчас вернусь в свою комнату. К сожалению, скорее всего, меня увидят за этим занятием. Мне жаль, что я не тот, кого ты хотела.

– Андерс… – позвала я, не зная, что сказать.

Он проигнорировал меня и ушел. Часть меня хотела догнать его, но сначала мне нужно было привести в порядок голову. Чувствуя легкое оцепенение, я вошла в лабораторию, подошла к большому виварию и взяла на руки Лили, чтобы искупать ее. Двигаясь на автопилоте, я едва замечала, что делаю, настолько мой разум был перегружен.

Каждое слово Андерса и моя собственная реакция прокручивались в голове по кругу. Он был прав. После всех этих лет ненависти к спортсменам-качкам я относилась к нему точно так же. Это было тем больнее, что он полностью принял меня со всеми моими бесконечными недостатками, а я принимала его только до тех пор, пока он оставался тайной.

Это означало, что я не приняла его по-настоящему.

Не так ли?

Когда я осторожно несла Лили к виварию Мирика, бедняжка жалобно захныкала с такой тоской, что у меня внутри все разорвалось. Но на этот раз Лили не зашипела. Она вытянула свою длинную, похожую на грызунов голову в сторону его маленького жилища. Мое сердце подпрыгнуло от надежды. Неужели все действительно было так просто? Я поместила Лили в виварий. Слезы застилали мне зрение, когда кирди впервые бросилась к своему малышу и сразу же начала облизывать его, как она делала с остальными своими отпрысками. Мирик захныкал и потерся о свою мать, слабо прижимаясь к ней.

Я придвинула стул и села перед маленьким виварием, наблюдая, как мать и сын сближаются, а Лили наконец-то кормит своего ребенка. Андерс восстановил их семью. Теперь мне нужно было наладить нашу.

Глава 12

Андерс

Я никогда не испытывал такой глубокой боли. Даже на Лирии, когда меня отчитывали за мои постоянные шалости и неспособность придерживаться правил, я никогда не чувствовал себя отвергнутым или нежеланным. Я был другим, и это было нормально, даже если требовалось соблюдать дисциплину, чтобы я не нарушал устоявшийся порядок вещей. Но это…?

На Альфе Центавра лириан почитали. Стать парой с одним из нас было большим источником гордости. Слишком немногие Искатели удостаивались чести быть избранными одним из моих братьев. Я понял, что это исказило мои ожидания относительно опыта здесь. Джарак предупредил меня, что эта пара может быть сложной и что путь к нашему единению может быть трудным, если не болезненным. Но я никогда не думал, что буду чувствовать себя настолько раздавленным.

Унижение, которое она испытывала всякий раз, когда кто-то видел меня, было похоже на кислотный дождь, лившийся на меня. Последние несколько дней в уединении ее дома были такой иллюзией.

Но она почувствовала себя ужасно, когда я противостоял ей.

Ужасно. Стыд и раскаяние душили Кэтлин, пока мы разговаривали в ее лаборатории. Но в тот момент мы снова были наедине, скрытые от посторонних глаз. Я не знал, как справиться с этой ситуацией. Ничто не подготовило меня к такому. Возможно, если бы Лирия начала рекламировать нашу программу спаривания здесь, в Солнечной системе, человеческое общество было бы лучше подготовлено к тому, чтобы принять меня. Ну… принять – не совсем правильный термин. Я не почувствовал никакого неприятия с их стороны, в основном любопытство, замешательство и удивление. Они не совсем понимали, кто я такой. Но, прежде всего, они не понимали, почему я в паре с Кэтлин.

И это было настоящей проблемой.

Эта мысль немного приглушила мою боль, но раздула мой гнев. Считали ли они меня секс-ботом или инопланетянином, они думали, что я слишком хорош для Кэтлин, и не понимали, что я в ней нашел. Неудивительно, что у нее была такая низкая самооценка, несмотря на ее «Мне все равно».

Кэтлин была моей второй половинкой. В этом не было никаких «если» или «но». Я чувствовал это всем своим существом, всей глубиной своей души. Ее аура была для меня больше, чем волшебной. Даже сейчас, несмотря на то, что только что произошло, я жаждал снова ощутить ее присутствие. Эмпат во мне хотел подчиниться ее желанию и навсегда запереться в ее комнате. Но моя личность, Андерс, отказывалась подчиняться. Я не был маленьким грязным секретом, и тоже хотел, чтобы меня любили и принимали таким, какой я есть. Хотя я бы очень хорошо адаптировался к ней благодаря эмпатической связи, нам нужно было быть равными в этих отношениях, не госпожа и слуга.

Глубоко вздохнув, я забрал продукты, доставленные в охлаждающий шкаф, встроенный в стену рядом с входной дверью Кэтлин. Когда я вошел в жилую часть, Ворф приветствовал меня со своим обычным энтузиазмом, но быстро остановился, поняв, что что-то не так. Я поставил ящик со всей едой на стойку, затем взял маленького зеленого фудиана, похлопал его по лбу и посадил к себе на плечо. Глубина любви, исходившей от маленького существа, когда он обнимал меня за шею, заставила мои глаза защипать, но в то же время успокоила мое ноющее сердце.

Я нежно погладил его по спине, позволяя себе проникнуться его любовью.

– Знаешь, ты совсем другой, маленький Ворф, – мягко сказал я.

Он поднял голову, чтобы посмотреть на меня своими большими бездонными черными глазами, затем ткнулся лбом мне в щеку.

– Буп, – сказал он.

– Спасибо тебе, мой друг, – ответил я.

Он улыбнулся своей беззубой улыбкой. Почувствовав себя немного лучше, я убрал продукты и приготовил ужин, из-за которого начался весь этот беспорядок. Закончив, я покормил Ворфа и поставил еду на разогрев. Как бы сильно меня ни огорчала эта ситуация, я не жалел, что она произошла. Лучше столкнуться с этим сейчас, чем позже, когда я буду еще больше очарован своей женщиной.

Чувствуя растерянность относительно того, как справиться с ситуацией, я вошел в свою стазисную камеру, которая теперь стояла рядом с кроватью, и установил связь с Лирией. Передовая технология позволяла вести разговор в режиме реального времени с минимальной задержкой, несмотря на большое расстояние.

К моему облегчению, Джарак отреагировал быстро. Сигнал транслировал его образ перед моим мысленным взором и мое голографическое изображение ему. Поскольку наш следующий звонок должен был состояться только через три дня, Патриарх сразу понял, что что-то пошло не так. Обеспокоенное выражение его лица глубоко тронуло меня. С нашими неяркими чертами лица тот факт, что я мог так ясно прочитать эмоции, просто взглянув на него, говорил о многом.

– Что случилось, сынок? – спросил Джарак вместо приветствия.

– Я чувствую себя потерянным, Патриарх, – сказал я, чувствуя себя совершенно обескураженным. – Я люблю Кэтлин всем сердцем. Я хочу окутать себя ее аурой и утонуть в ней. Она определенно создана для меня. Но человеческая культура и это человеческое тело ставят меня в тупик.

– В подавляющем большинстве случаев да? – спросил Джарак.

– Нет. Со временем я смогу к ним приспособиться, – признал я.

– Я рад это слышать. А Кэтлин? Что она чувствует к тебе? – спросил Джарак.

Я колебался, что заставило его нахмуриться.

– Я ей небезразличен. Когда мы вместе, все идеально. Она предпочла бы чернокожего мужчину в качестве партнера, но отказалась позволить мне соответствующим образом спроектировать новое тело, – сказал я, тщательно подбирая слова. Я хотел точно описать ситуацию, а не выставить мою женщину в плохом свете. – Кэтлин нравится внешность, которую я выбрал, и она настаивает, что я нравлюсь ей таким, какой я есть, а не таким, как она могла бы изменить меня.

– Это превосходно, – одобрительно сказал Джарак.

– Да, за исключением того, что сегодня все изменилось, – возразил я.

Он напрягся, его светящиеся глаза загорелись еще ярче, пока он ждал, что я продолжу. Я объяснил, что произошло, начиная с продуктового магазина, нашей прогулки по коридору и моего разговора с ней в лаборатории. Впервые Джарак, казалось, по-настоящему потерял дар речи.

– Мне так жаль, Андерс, – сказал Джарак, его голос был полон сочувствия. – Я боялся, что ты можешь не подойти человеческой женщине, но я никогда не ожидал такой возможной реакции со стороны людей. Но обойти это правило невозможно. Ты не можешь спрятать свою корону, если не покажешь свои рога или хвост.

– И я тоже не хочу, – сказал я решительно. – Меня не волнует закон. Я гордый лирианин. Моя пара должна принять меня таким, какой я есть, и гордиться тем, что я принадлежу ей, с короной и всем остальным. Это никогда не изменится, даже по прошествии десяти лет и получения полного гражданства.

Джарак склонил голову набок, и странное выражение появилось на его лице, когда он улыбнулся мне.

– Я знал, что ты идеальный посол Лирии в Солнечной системе, – сказал Патриарх мягким голосом. – Я так горжусь тобой, сынок.

Я отшатнулся, застигнутый врасплох этим неожиданным комментарием.

– Гордишься, потому что я теряю свою вторую половинку? – спросил я, сбитый с толку.

Джарак фыркнул.

– Нет, глупый мальчик, – ответил он. – Горжусь, потому что, несмотря на твои потрясающие способности к сопереживанию, ты не потерял чувства собственного достоинства. Ты слишком глубоко переживаешь, что объясняло твои бесконечные выходки в детстве. Я боялся, что ты окажешься среди тех, кто теряется в своем партнере. Многие из твоих братьев просто заперлись бы дома, чтобы доставить ей удовольствие, и были бы довольны и счастливы опосредованно через свою пару.

– Я ожидал, что это будет твой совет мне, – сказал я, искренне потрясенный.

– Нет, сынок. Потерять себя – это не выход, – сказал Патриарх. – Да, у вас обоих может быть приятная жизнь таким образом, но ни один из вас никогда не познает истинного блаженства единения двух душ, если вы это сделаете. Ты считаешь ее своей второй половинкой, тогда ты должен заставить ее полностью принять тебя. Сначала ты должен определить источник ее реакции. Считает ли она себя выше тебя?

– Нет, совсем наоборот, – убежденно сказал я. – Она и многие ее собратья-люди думают, что я слишком хорош для нее. Остальные негативно воспринимают меня таким, какой я есть. Они думают, что я просто дорогой секс-бот. Я изучал психологическое поведение людей с низкой самооценкой, поскольку подозревал, что моя пара именно такая. Она явно избегает свиданий, не ходит на вечеринки и не общается. Но она также демонстрирует скрытное поведение, притворяясь жесткой и безразличной, и надевая эту чрезмерно просторную одежду. До недавнего времени она всегда была слишком добра к другим, даже к тем, кто ее преследовал. Я думаю, это было для того, чтобы казаться более привлекательной. Она пытается вписаться.

– Мне кажется, ты уже тщательно диагностировал проблему, – сказал Джарак, его голос звучал впечатленно. – Помогать своей паре преодолевать эти проблемы – часть твоей роли. Что тебя беспокоит в этом?

– Я говорю ей, какая она идеальная для меня, но влияние ее сверстников слишком сильно, – расстроенно сказала я. – Они называют ее старой девой. Они заставляют ее почувствовать, что она недостаточно хороша для желанного партнера, а только для того типа мужчин, которого никто другой не захотел бы. Она считает, что они думают, будто единственный способ, которым она могла бы заполучить мужчину, похожего на меня, – это купить. Моя корона только подтверждает это всему миру.

– Это то, что они действительно думают, или это просто ее проецирование на них своих страхов? – спросил Джарак.

Это заставило меня задуматься.

– Знаешь, теперь, когда ты упомянул об этом, я почувствовал больше благоговения, зависти и некоторой доли ревности, чем настоящей злобы со стороны людей, которых мы встретили, – задумчиво сказал я. – Определенно были те, кто думал, что она купила себе парня, но ты прав. Я думаю, что она в основном проецирует. Спасибо тебе, Патриарх, за то, что помог мне прояснить мои мысли.

– Это мое удовольствие и мой долг, сынок, – нежно сказал Джарак. – Не позволяй ее противоречивым эмоциям довести тебя до отчаяния. Доверься своим инстинктам. Твоя любовь и поддержка помогут обрести уверенность, которой ей так не хватает, и увидеть, насколько она прекрасна на самом деле. Когда она впадает в эти приступы неуверенности, напомни себе о тех случаях, когда она выражала свою любовь к тебе, чтобы пережить эти трудные моменты.

– Спасибо тебе, Патриарх. Я учту твой мудрый совет.

Я закончил общение с вновь обретенным чувством цели. Я нашел свою семью. Я буду бороться за мою Кэтлин и нашего маленького Ворфа.