355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Ребекка Ли » Цветущий вереск » Текст книги (страница 7)
Цветущий вереск
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 00:49

Текст книги "Цветущий вереск"


Автор книги: Ребекка Ли



сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

– Я понимаю, почему вы не можете позволить мне носить мой мундир, но это… – Он развел руками. – Этого я не понимаю. Разве хорошая шотландская жена каждое утро не помогает мужу одеваться?

– Да.

– Ну и? – настаивал он. – Займитесь этим. – Придвинувшись к ней, он поднял руки. – Чем скорее вы это сделаете, тем быстрее мы сможем поесть. Я голоден.

Джессалин густо покраснела. Она чувствовала жар его тела, ее пальцы жаждали прикоснуться к нему. Но не здесь. Не перед всей деревней. Не так. Он не смеет требовать от нее внимания и заботы, которые вправе ожидать от своей жены. Она не могла прикоснуться к нему, потому что помнила, как он похвалялся своей доблестью в спальне и какой пустой оказалась его похвальба. Ее муж как любовник оказался не на высоте, и Джессалин выводила из себя мысль, что она все равно не способна сопротивляться жару, запаху и классической красоте этого человека. И поскольку она не была уверена в том, что сможет справиться с желанием к нему прикоснуться, Она решила использовать гнев, чтобы удержать его на расстоянии.

– Вы голодны. Я голодна. Мы все здесь голодны. Оглянитесь вокруг, мой ненаблюдательный лорд Дерроуфорд. Вы видите какую-нибудь еду? Вы разве видите женщин, готовящих завтрак? – Она махнула рукой в сторону пустых столов, все еще стоящих во дворе. – Здесь нет никакой еды.

– Но вчера… вечером… – ошарашенно произнес он. – Свадебный пир. Овсянка.

– Это были наши последние запасы, – призналась Джессалин. – Женщины отдали все, что имели, чтобы приготовить угощение. Мы будем голодать до тех пор, пока не добудем еду.

Нейл огляделся. Женщины, рассматривавшие испачканное кровью покрывало, теперь собирались его стирать, а старики и мальчишки сидели на грубо сколоченных табуретах и скамьях у крытых соломой лачуг, окружающих двор замка, и что-то строгали. Он вздохнул. Деревня стояла рядом с озером и густым лесом. Наверняка в озере полно рыбы, а в лесу – дичи. И уж конечно, мужчины клана Макиннес – даже старики и дети – умеют охотиться и ловить рыбу. Почему Макиннес позволяет им средь бела дня выстругивать какие-то палки, когда в деревне нечего есть?

– Почему мужчины клана не охотятся? – спросил он. – Почему они не ловят рыбу и не стреляют дичь вместо того, чтобы заниматься непонятно чем?

– Вы невоспитанный, надменный сассенак! Вы все еще не поняли, какой урон нанесли нам ваши солдаты? – вскричала она. – Эти мужчины и мальчики не сидят без дела. Они выстругивают копья и дротики, чтобы охотиться и ловить рыбу и обеспечить клан едой.

– Копья? – Нейл произнес это слово так, будто никогда его раньше не слышал.

– Да, копья, – прошипела Джессалин. – Англичане конфисковали все наше оружие и инструменты, необходимые, чтобы его изготовить. Все, что у нас осталось, – это наши кинжалы.

Нейл негромко присвистнул от удивления. Интересно, как его соплеменникам удалось сделать невозможное – разоружить клан шотландских горцев?

– Вы хотите сказать, что во всей деревне нет ни одного ружья или сабли?

– Конечно, нет, – фыркнула Джессалин. – Нам удалось спрятать несколько ружей, палашей и боевых топоров, но ружья не могут стрелять без пороха и пуль, а палашами и топорами не слишком удобно ловить кроликов и птичек. Поэтому нам нужны дротики и силки.

Нейл посмотрел на темные, поблескивающие воды озера.

– Кажется, здесь глубоко. Слишком глубоко, чтобы ловить на удочку.

– Да, очень глубоко, – согласилась Джессалин. – До восстания рыбаки клана каждое утро выплывали на лодках на середину озера и забрасывали сети, но ваши солдаты порвали и сожгли наши сети и разломали лодки. Все, что у нас осталось, – только крючки и удочки. – Она пожала плечами. – Английская армия уничтожила практически все, что у нас было, включая наши средства к существованию, с такой тщательностью и такой жестокостью, каких я и представить себе не могла. – Ее голос дрогнул. – Они перестреляли почти всех коров, овец и свиней, и гусей и кур, а потом штыками закололи оставшихся. Они пощадили нас, потому что хотели, чтооы мы смотрели на это безумие. Они пощадили нас потому, что боялись, как бы общественность в Лондоне не начала протестовать против убийства ни в чем не повинных женщин и детей. – Ей даже удалось иронично усмехнуться. – Тихая, безысходная смерть от голода проходит незаметно.

– Мне так жаль. – Он хотел утешить ее, обнять за плечи и прижать к себе, но она отшатнулась от него, и его руки безвольно упали. – Вероятно, вам следовало бы послать кого-то в Эдинбург купить припасы…

– Я уже это сделала, – отрезала она. – Но наши желудки останутся пустыми, пока посланец не вернется. Если только нам не удастся поймать что-нибудь к ужину.

Нейл нахмурился, вспомнив выражение ее глаз, когда она ела горелую кашу. Он вспомнил, как его руки скользили по ее талии и острым выступающим костям. Она не может себе позволить пропустить еще одну трапезу. Она уже и так слишком худая.

– Мы могли бы поймать несколько кроликов или рыбу, – предложил он, – но этого вряд ли хватит, чтобы накормить всю деревню. Так что у нас остается только один выход.

– Какой?

– Мы где-нибудь купим или обменяем что-нибудь на еду.

– За исключением Сазерлендов и Мунро, ни у кого из наших соседей нет лишней еды, а даже если бы и была, нам нечего предложить взамен.

– У вас есть деньги, – напомнил он. – Вы можете им заплатить.

– Я не буду платить Сазерлендам и Мунро за хлеб и скот, который они у нас украли!

– Тогда нам нужно просто пробраться к ним и украсть все, что необходимо клану. – Он ждал, что Джессалин ответит что-нибудь, но она молчала, и тогда Нейл проследил глазами за ее взглядом туда, где ее плед был намотан, вокруг его талии. Он подвинул серебряный ключ, который она повесила ему на шею, в сторону и лениво поскреб волосы на груди, потом повел широкими плечами и потянулся, наблюдая из-под ресниц, как Джессалин пожирает его взглядом. Он улыбнулся и переступил с ноги на ногу. Плед опустился чуть ниже, и он знал, что только его выступающее мужское достоинство не дает ему свалиться совсем. Ему не нравилось демонстрировать себя так бесстыдно, но идея спать одному нравилась еще меньше. И он бы прошел нагишом через всю деревню, если бы это заставило ее обратить внимание на него и на тот кусочек рая, который он мог ей предложить. В конце концов было бы только справедливо, если бы она узнала его так же хорошо, как он узнал ее.

Дыхание Джессалин участилось, когда она остановила свой взгляд на узких бедрах своего мужа. Она забыла о гневе. Забыла о голоде и рези в животе. Она забыла обо всем, кроме полоски ткани, без которой Нейл оказался бы совсем голым. Тартан на его талии опустился опасно низко. И хотя злобный чертенок женского любопытства хотел, чтобы ткань соскользнула с его бедер по длинным ногам на землю, Джессалин, затаив дыхание, молилась, чтобы она осталась на месте.

– Правильно, жена? – повторил он, касаясь ее руки.

– Что? – Она отдернула руку и отвела глаза.

– Я сказал, если наши соседи отказываются продать нам еду, чтобы мы могли выжить, пока наш человек не вернется из Эдинбурга с провизией, мы последуем традиции клана Макиннес.

– Что вы знаете о наших традициях? – огрызнулась она.

– Я знаю о традициях Макиннесов больше, чем большинство сассенаков. Особенно об освященной веками традиции красть то, что необходимо вам для жизни. – Он приподнял бровь. – Ведь именно так я получил в жены Макиннес.

– Вы думаете обо мне как о своей жене после одного дня и ночи брака? – тихо спросила она, пытаясь увидеть правду в его зеленых глазах.

– Да, – ответил Нейл с шотландским акцентом. – Как и священник, поженивший нас, и женщины, которые провели чрезмерно много времени, изучая «доказательства» брачной ночи.

– Вы все можете так думать, – ответила она. – Но я отношусь к этому по-другому. Вы взяли мою девственность, но вам не удалось сделать меня достойной вашей гордости и заставить меня считать себя вашей женой.

– Напротив, – возразил Нейл. – Думаю, вы очень даже считаете себя моей женой. Моя неудача и моя репутация удостоверяют это. – Он наклонился к ней и прошептал: – В первую брачную ночь невеста не должна испытывать разочарование. И не должна считать супружеское ложе пыткой. В первую брачную ночь невеста должна чувствовать, что ее нежат и лелеют, как любовницу.

– Вам легко это говорить, – пробормотала она себе под нос. – Но это всего лишь слова.

– Что-что?

– Я сказала… – она гордо вздернула подбородок, – что вы провалились во всех отношениях, милорд.

– Да, – согласился он. – Я потерпел неудачу в нашу брачную ночь, и поэтому у вас такое прекрасное настроение. – Он погладил след от укуса на левом плече.

– Я не… – Она виновато посмотрела на багровый синяк на его плече – там, где она укусила его в отместку за боль и разочарование, которые она вытерпела.

– О нет; именно так, – возразил он. – Но, моя дорогая Макиннес, мы можем это исправить. Заворачивайте меня в этот тартан и прикасайтесь ко мне когда угодно и как вам угодно.

– Нет, спасибо, милорд, – резко ответила она. – Одного раза вполне достаточно.

– Вы отказываетесь выполнять свои супружеские обязанности?

– Я выполнила свой долг перед кланом, – ответила она, – выйдя за вас замуж. Это все, что от меня требовалось.

– А как же долг обеспечить клану наследника? – Она удивленно посмотрела на него.

– Цель брака, – напомнил Нейл, – освятить союз мужчины и женщины и произвести законного отпрыска для наследования в противоположность бастардам, которые наследовать не могут. Вы сказали, что хотите детей. Троих или четверых, как мне помнится.

Джессалин подняла подбородок еще выше:

– Я абсолютно уверена, что выполнила свои обязательства. Вы кажетесь здоровым, и у меня нет сомнения, что я уже забеременела.

– Тогда, полагаю, созерцание меня одетого – или, вернее, раздетого таким образом – не должно вас тревожить. – Он лукаво ухмыльнулся.

– Вы не должны так одеваться, – возразила она, глядя, как неловко он завязал одежду. – Тэм, или Алисдэр, или Дугал, или кто-нибудь другой из мужчин помогут вам надеть тартан. Они покажут, как правильно это делать.

Нейл усмехнулся:

– О нет, дорогая! Ежеутреннее надевание моего тартана – это ваша работа, и я не могу позволить своей жене уклоняться от исполнения ее супружеских обязанностей. Я женился не на Тэме, не на Алисдэре, и не на Дугале, и ни на ком другом, – он почти повторил ее фразу. – Я женился на вас.

Глава 11

– Ты очень отважный, парень, если так дразнишь ее, – сказал Нейлу Олд Тэм, когда Джессалин резко повернулась и поспешила через двор к замку.

Нейл взглянул в лицо старому воину:

– А почему бы ее и не подразнить? Самое худшее, что может случиться, так это то, что температура верхней части моего тела станет такой же низкой, как у замерзающей нижней.

– У нас бывают очень холодные зимы, дружок. – Тэм привычно сунул руку под шапку и почесал лысину. – Наша малышка Джесси может казаться нежной и любящей, но может стать такой же твердой и упрямой, каким был ее отец.

Нейл улыбнулся:

– Я другого и не ждал.

Тэм удивленно поднял бровь.

– Посмотрите на нее. – Нейл кивнул в сторону Джессалин, которая входила в замок. – Она – одна из самых красивых женщин, каких я видел в жизни, но она едва ли на голову выше детей, бегающих по деревне, и так голодала, что стала почти прозрачной. Но в ней нет слабости. Она бы не выжила, если бы не была твердой и упрямой, бесстрашной и гордой, как любой шотландский воин на поле битвы.

Олд Тэм услышал гордость в голосе Нейла.

– Да, она хорошая, красивая девочка.

– Хорошая, красивая девочка? – Нейл не мог поверить своим ушам. – Да насколько я могу судить, она – самое прекрасное, что когда-либо родилось в этой проклятой стране.

Нейл не осознавал, что произносит свои мысли вслух, пока не перестал наблюдать, как покачиваются бедра Макиннес. Тогда он повернулся и увидел, что Алисдэр, Тэм и Дугал, глядя на него, улыбаются во весь рот.

– Мы думаем то же самое про тебя и Англию, парень, – усмехнулся Алисдэр.

Не в силах сдержать любопытство, Дугал спросил:

– Как ты собираешься заставить Джесси выполнять ее обязанности?

– Я не собираюсь, – заявил Нейл. – И вы тоже. – Он пристально посмотрел на каждого из них. – Вы не будете пытаться убедить или заставлять ее. Вы и так уже вмешались в ее жизнь.

– Но, парень… – начал Алисдэр.

– Никаких «но», Алисдэр, – твердо проговорил Нейл. – Вы все доверяли ее отцу, и поверили его выбору, и приняли меня в свой клан. Вы помогли мне стать ее мужем, и теперь должны поверить, что Макиннес исполнила свой долг перед отцом, перед кланом, перед церковью и передо мной. Она заслужила право дать выход своему раздражению и ей нужно время, чтобы спокойно решить, как дальше будет развиваться наш брак.

– Но ты только что заявил ей, что не позволишь увиливать от супружеских обязанностей, – удивился Дугал.

– Да, – кивнул Нейл, – я так сказал, но я не буду пытаться сломить дух Макиннес. Когда она согласится исполнять обязанности жены, это произойдет потому, что она так решила, потому что она этого сама хочет.

Алисдэр покачал головой:

– Я не понимаю. Если ты не хочешь ее заставлять, не хочешь пристыдить или убедить, то как ты собираешься жить с ней дальше?

– Я собираюсь ее соблазнить, – объявил Нейл, широко улыбаясь.

Старейшины разинули рты.

– Ты – что? – ошарашенно спросил Дугал.

– Я собираюсь ее соблазнить, и, если для этого понадобится разгуливать по деревне с голым задом и позволять любой женщине в округе строить мне глазки, возбуждая ревность Макиннес, я сделаю это.

– О дружок, поверь, они будут строить тебе глазки, судя по сегодняшнему утру, – захихикал Олд Тэм. – Ты играешь с огнем.

– Знаю, – ответил Нейл. – Но и она тоже. Я. англичанин и вижу, что Макиннес все еще видит во мне врага, но я принадлежу ей так же, как она принадлежит мне. Со временем она захочет заявить о своих правах на меня. А пока я намерен делать все, что смогу, чтобы ее поощрить.

– Но ты сказал, что мы не должны пытаться ее урезонить, – напомнил Алисдэр.

– Правильно, – подтвердил Нейл. – Я сказал, что вы трое не должны любым способом влиять на ее решение. Но я не говорил, что не могу или не буду делать этого сам.

– Проклятые сассенаки! – проворчал Дугал на гэльском языке. – Всегда вывернут слова так, как им удобно.

– Нет, приятель, – успокоил Олд Тэм своего друга, – на этот раз он прав. Пока он не начал плохо обращаться с девочкой, мы не будем вмешиваться в их брак. Мы действуем вместо Каллума, а даже Каллум не вмешивался в жизнь молодых после того, как были произнесены клятвы.

Нейл не понимал языка, но уловил враждебность в голосе и в глазах Дугала. Он также понял, что Олд Тэм выполнял привычную роль миротворца. Он положил руку на плечо Тэма и попросил перевести их разговор.

– Дугал хочет быть уверен, что твои методы убеждения будут благородными, – передал суть спора Олд Тэм.

Нейл посмотрел Дугалу в глаза и покачал головой:

– Боюсь, мои методы будут скорее корыстными, чем благородными. – Он саркастически хмыкнул. – После брачной ночи я почти уверен, что единственное, чем мне удалось произвести впечатление на Макиннес, – это сумма моего свадебного подарка, и я намерен извлечь из этого выгоду. – Он повернулся к Тэму: – Вчера вы говорили, что уже сообщили о моем похищении маркизу Чизендену?

– Да, – осторожно ответил Олд Тэм.

– А Макиннес сказала мне, что сегодня утром послала человека с деньгами в Эдинбург, чтобы купить провизию.

– Да.

– Как неудачно, – огорчился Нейл. – Потому что нам понадобится послать еще одного к маркизу с письмом о… – Он замолчал, увидев настороженность на лицах трех стариков. – Вы можете прочитать это послание перед тем, как я его запечатаю. – Когда они согласно кивнули, Нейл продолжил: – О дополнительных припасах. В добавление к муке, сахару, соли, патоке, овсу, сушеному мясу и рыбе нам понадобятся скот и лошади, куры, гуси, рыбацкие лодки, сети и… – Он посмотрел на мужчин, ожидая их предложений.

– Хороший шотландский кузнец, – высказал свое мнение Алисдэр.

– Нам еще понадобятся ружья, порох и пули и другое оружие для охоты и для защиты… – продолжил перечисление Нейл.

– Даже маркиз Чизенден не сможет прислать нам ружья, – возразил Алисдэр. – Это нарушит королевский эдикт против вооружения враждебных горных кланов.

– Со вчерашнего дня клан Макиннесов нельзя считать враждебным кланом, теперь он союзник маркиза Чизендена, а значит, и Короны, – напомнил Нейл. – И, – он понизил голос до едва слышного шепота, – вы не могли знать, когда планировали мое похищение, что я буду заключен под стражу и Стенхоп и Марсден будут стоять около моей двери, но, похитив нас троих, вы дали повод Оливеру разыскивать меня за побег, а капрала и сержанта – за помощь, оказанную мне. Командующий фортом Огастес не успокоится, пока нас не найдет.

– Ты не мог сбежать, – усмехнулся Олд Тэм. – Мне пришлось рубить твои цепи.

– Но смогут ли они доказать, что освободили меня вы, а не Марсден и Стенхоп? – спросил Нейл.

– Конечно, смогут. Мы не стали скрывать следы наших пони, когда проходили через дыру в стене. Мы замели следы только тогда, когда добрались до пустоши. Любой дурак сможет увидеть следы копыт и понять, что тебя похитили.

Нейл фыркнул:

– Генерал-майор Оливер – дурак. Но это не имеет значения, потому что он видит только то, что хочет видеть. А он захочет увидеть, что я сбежал.

– Почему? – спросил Дугал.

– Потому что он ненавидит меня. – Три старика дружно вздохнули:

– Мы этого не знали.

– Вы не могли знать о вражде между Чарлзом Оливером и мной, – уныло произнес Нейл. – Даже мой дед не знал о степени этой вражды. Но я знаю. Генерал-майор Оливер не успокоится, пока снова не закует меня в кандалы или не повесит на ближайшем дереве. Вот почему нам нужны ружья. Мы должны иметь возможность защитить замок и деревню – от Оливера и от любого, кто захочет отобрать то, что у нас есть.

Олд Тэм опять запустил руку под шапку и почесал лысину. Этот его жест, как уже понял Нейл, означал волнение.

– К счастью, о моей неприязни к Шотландии знают все. У нас будет несколько недель на подготовку, прежде чем Чарлз поймет, что я не укрылся в своем уютном лондонском доме, и начнет обыскивать горы. – Нейл потер руки. – Так что еще нам понадобится?

Три старика переглянулись.

– Если у вас больше нет идей, – продолжил Нейл, – почему бы не спросить женщин?

Алисдэр повернулся и, поймав взгляд своей жены, сделал ей знак подойти, чтобы узнать, что женщинам клана нужно доставить из Эдинбурга.

– Веретена и ткацкие станки, – ответила Давина, подойдя к ним с корзиной белья. – И отрезы ткани, иголки, булавки и пуговицы, а еще мыло, и кожу, сапожника.

Нейл подозрительно нахмурился при последнем слове:

– Мне говорили, что это шотландская традиция – ходить босиком.

– Да, летом это так и есть, – ответила она. – Но правду сказать, как и англичане, мы предпочитаем носить обувь и чулки в холодные зимние месяцы.

Нейлу понравился ее честный ответ, и он улыбнулся, поджимая замерзшие пальцы.

– Я заинтригован! – Он понизил голос до шепота: – И вот еще что. Макипнес должна верить, что на деньги, подаренные мной, куплено все, кроме личных вещей, которые я сам собираюсь купить для нее. Она должна думать, что ее человек в Эдинбурге умеет торговаться лучше всех в Шотландии, потому что я не хочу ранить ее гордость. А появление личных подарков мы объясним тем, что я послал моему деду письмо с требованием прислать приданое для моей жены. Договорились?

– Ты надеешься купить расположение нашей малышки Джесси английскими побрякушками и нарядами? – фыркнул Дугал.

– Я хочу ухаживать за ней так, как должен был бы ухаживать до свадьбы, – отрезал Нейл. – А любая женщина оценит хорошие платья и драгоценности.

– Но не наша Джесси. Ты достиг бы большего, если бы подарил ей артель каменщиков, чтобы отремонтировать замок, а не какие-то там стекляшки.

– Тогда мне повезло. – Нейл улыбнулся. – Потому что так получилось, что я очень хороший архитектор. У меня гораздо лучше получается строить, ремонтировать и укреплять здания, чем добиваться любви женщины. И раздобыть бригаду каменщиков, чтобы помочь отремонтировать замок моей дамы, – это подвиг, который я с легкостью могу совершить. – Он заметил, как старики обменялись довольными взглядами. – Особенно потому, что ни вы, ни маркиз Чизенден не будете мешать бригаде каменщиков и кирпичам прибыть сюда, как это случилось в форте Огастес.

– Ты хочешь отстроить этот ветхий замок, чтобы завоевать сердце Джесси? – спросил Олд Тэм.

– Если это понадобится, – ответил Нейл. Его слова стали сигналом к действию.

– Алисдэр, пойди присмотри за Джесси, – распорядился Тэм. – А ты, Дугал, пошли Йена, чтобы он перехватил Раналда, пока тот не уехал в Эдинбург.

Нейл поднял бровь:

– Я думал, он уже уехал. – Олд Тэм пожал плечами:

– Давина, принеси перо, пергамент и воск для печати от отца Мори, чтобы граф мог послать письмо своему деду.

Олд Тэм подождал, пока все отправятся выполнять его распоряжения, и повернулся к Нейлу. Он положил руку ему на плечо:

– Ты беспокоил меня вчера, парень, и я сомневался, что Каллум сделал правильный выбор, заключив союз с таким богатым и могущественным англичанином, как маркиз Чизенден, но сегодня я могу с гордостью сказать, что он принял верное решение.

– Что заставило вас изменить обо мне мнение?

– Каждый сассенак, которого я знал, использовал бы силу, чтобы добиться своего. Было бы очень просто для такого сильного парня, как ты, сломить дух Джесси, но ты показал, что готов унизиться сам, лишь бы защитить ее.

– Я могу быть сассенаком и знать ее всего один день, но мой дед научил меня распознавать достоинства людей и их слабости. Макиннес заслуживает мужа, который построит для нее замок. – Нейл опустился на колени, взял камешек и начал обводить маленький женский след, пока не прокопал вокруг него желобок. – Ее сила духа, ее смелость, ее храбрость, ее сочувствие и преданность клану – вот то, что больше всего восхищает меня в ней.

– Когда англичанин отдает должное шотландцу, – произнес Олд Тэм, – он становится человеком, заслуживающим моей дружбы и доверия. – Он протянул Нейлу руку. – А когда мужчина признает силу женщины, он становится человеком, достойным завоевать ее сердце.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю