Текст книги "Последний Герой. Том 8 (СИ)"

Автор книги: Рафаэль Дамиров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 7

Первым делом нужно было навестить по месту жительства родителей погибшего в ДТП мальчика и переговорить с ними. Правда, быстро выяснилось, у двенадцатилетнего подростка был только отец. Адрес Оксана пробила, и мы на следующий день с Шульгиным направились туда на машине – старенькой «Тойоте», что досталась нам от Жоры. Сначала она не хотела заводиться, но потом, после матюков Коли, всё-таки сдалась, и мотор заурчал.

– Эх, – вздохнул Коля. – Нужно будет её как-то отогнать на СТОшку, проверить.

– Мне кажется, её проще похоронить, – усмехнулся я.

– Да ты что, Макс, это же японец. Они вечные. И, кстати, ты в курсе, что родиной японских машин считается Россия? – серьёзно спросил Коля.

– Это почему? – удивился я.

– Ну как же, – усмехнулся он. – Потому что умирать они возвращаются на родину.

* * *

Алексей Думин, обычный сантехник и отец погибшего подростка, жил в одном из частных домов, десятками рассыпавшихся возле промзоны. Приехать туда оказалось не так просто: улицы петляли вкривь и вкось, огромные территории со складами и полуразрушенными боксами да старая заржавевшая техника перемежались с узкими переулками.

Мы подъехали, а возле дома уже стоял полицейский УАЗик, машина Круглова и ещё какая-то гражданская «Гранта».

– Похоже, нас опередили, – нахмурился я.

– Местные, – кивнул Коля.

– Чего они здесь забыли-то? – пробормотал я. – Может, у них такая же версия, как у нас.

– Кто-то мстит за погибшего подростка, – предположил Коля. – Так что убивает необязательно Чучалин. Ты про эту версию?

– Может, и Чучалин, а может, и нет. Дело всё запутаннее, – резюмировал я.

Мы вышли из машины и направились к крыльцу.

Оттуда выводили в наручниках неопрятного мужчину лет сорока с опухшим лицом. С алкоголем он явно дружил.

«А вот и Думин» – мелькнуло в голове. Фото Оксана тоже скинула, и я его узнал.

В квартире уже шуровали вовсю: опера рылись в вещах, комитетский следак строчил протокол осмотра. На диване сидел начальник полиции в тёмных очках; однако фингал было видно даже так – вчерашняя сцена не прошла для него бесследно.

– А вы что здесь забыли? – скривился он, едва заметно приподнимая подбородок.

– А так, – ответил я, – мимо ехали, смотрим, коллеги работают. Решили заглянуть на огонёк.

– Всё, – торжественно произнёс Круглов. – Яровой, финита ля комедия. Можете сваливать в свой Новознаменск.

– С чего это? – поинтересовался я.

Круглов уставился на меня, потом вздохнул и, встав с дивана, бросил:

– Пришли результаты генетической экспертизы. Сгоревший труп в машине – это Чучалин.

Я открыл рот от неожиданности.

– Как это? – пробормотал Коля. – Генетики же там никак не могли выделить читаемый профиль, ткани деградировали…

– Устаревшая у вас информация, – отрезал он. – Переделывали несколько раз. Для исследования взяли фрагмент бедренной кости – он хорошо сохранился. ДНК получили из него. Пробили по базе – профиль совпал с генетическими признаками ранее отбывавшего наказание в местах лишения свободы Чучалина Александра Николаевича. Он когда сидел, его типировали. И в ДНК-базе он есть. Так что всё, ваша миссия закончена.

– Не уверен, – холодно проговорил я.

– А я – уверен, – так же холодно перечил мне местный начальник.

– Ну, пошли поговорим… на кухню, – сказал я.

При моих словах подполковник напрягся, подумал, может, опять вмажу ему по наглой роже. Но потом понял, что и на кухне людно и много его сотрудников. Да и я не такой дурак, как ему показалось сначала, чтобы так при свидетелях палиться. Он вздохнул и поднялся; мы зашли на кухню.

– А убийцу-то вы нашли? – уточнил я. – Кто убил риелтора, таксиста, Чучалина?

– Ну вот же, Думин и убил, – ответил он нехотя.

Ему приходилось отвечать на вопросы – в своих же интересах. Он понимал, что всё-таки я профессионал, и это не пустой разговор. Да и он был заинтересован в том, чтобы мы свалили из города. И если убедить меня, что всё так, как он говорит, то официально оснований у нас здесь оставаться не будет.

– А какой мотив? – спросил я. – Месть?

– Да, месть, – кивнул подполковник. – Там мутное ДТП было. Вначале, вроде как, все говорило, что Барабаш сбил ребёнка – его сына… Он, вроде бы, даже и сам признавал вину. А потом вдруг откуда-то появился непонятный свидетель, который якобы всё это видел: мол, пацан на самокате сам под колёса заехал, неожиданно выскочил на проезжую часть.

– А автотехническая экспертиза что показала? – спросил я.

– Скорость у Барабаша не превышала нормы, двигался в соответствии с требованиями правил дорожного движения на том участке, где всё произошло.

– Ну, – произнёс я, – если он не виноват… то в чём же месть?

А сам подумал: «Всё это как-то мутно. Как это так, вначале не было свидетеля, а потом он появился».

– Так свидетель-то Лопарев… Он мать родную продаст.

Я задумался и спросил:

– Ты думаешь, Барабаш подкупил Лопарева?

– Возможно, – кивнул подполковник. – Он падок на деньги, за деньги готов был на всё.

– А отец погибшего ребёнка что?

– Отец не согласился с его свидетельскими показаниями, – ответил Круглов. – И вот, как итог… пришил – и Барабаша, и Лопарева, и Чучалина.

– А Чучалина тогда зачем он «пришил»? – настаивал я.

Раз высказывает версии, пусть сам всё и стыкует, а я посмотрю, откуда нитки белые полезут.

– Видать, попался под горячую руку, – пожал плечами Круглов. – Просто пошёл паровозом, как говорится. Скорее всего, был в одной машине с Барабашем.

– Он сознался? – спросил я.

– Думин? – усмехнулся подполковник. – Нет, он что, дурак? Не будет он сразу сознаваться. Но тут вон, что… – он вытащил из папки несколько пожелтевших снимков и положил их на стол. – Смотри.

На фотографиях, старых, чёрно-белых, я узнал Барабаша и Лопарева. На лбах обоих кто-то чёрной пастой шариковой ручки нарисовал кресты. Круглов ткнул в фото пальцем.

– Вот, у него при обыске это изъяли. Здесь… И после убийства такие же знаки на лбах чертил.

– И что они значат? – поинтересовался я.

– А я откуда знаю, – пожал плечами начальник полиции. – Что ему в голову взбрело? Может, перечеркнул их жизнь так символично. Или знак мести какой-то.

– Это крест, символ христианства, – уверенно сказал я. – Тут какой-то религиозный подтекст, а не просто месть.

Круглов взмахнул руками:

– Да с хрена ли религиозный! – выдохнул он. – Обычная месть. Не ищи смысла, Яровой, там, где его нет. Поверь моему опыту: дело раскрыто, этим снимкам верят, никакой адвокат Думину не поможет. Этого хватит, чтобы закатать его по полной.

– Ну да, – сухо проговорил я. – Простой сантехник вдруг расчётливо и умело убивает троих… Как-то сомнительно.

– Ха! Думаешь, все убийцы – семи пядей во лбу? Много ты убийц повидал? – сказал Круглов, авторитетно расставляя слова. – Да большинство из них – неучи. Вот как раз из таких неприметных, тихих полуалкоголиков и получаются маньяки и убийцы.

– Посмотрим…

– И мы ещё… – продолжил он, – мы ещё нашли у Думина полную морозилку сала, свиного. Причём не солёного. Для чего ему столько сала? Вот скажи мне.

– Может, он любит сало, – пожал я плечами.

– Ну, тогда бы посолил. Так нет, оно сырое.

– Мне нужно поговорить с Думиным, – сказал я.

– А вот это вот – нет, – крякнул Круглов. – Не нужно. Я твоему руководству уже информацию направил по идентификации Чучалина. Копию справки эксперта и карточку о совпадении в федеральной базе данных геномной информации приложил. Всё, твои дела здесь закончены, отмечай командировочное в секретариате – и скатертью дорожка.

Я уставился на него, нарочито, со значением.

– Ты забыл, что мне должен?

При этих словах лицо начальника полиции покоробило. В голосе снова появилось нескрываемое раздражение.

– Слушай, Яровой, – процедил он, сквозь зубы, – думаешь, за яйца меня взял? Если я накосячил раз, то ты теперь можешь из меня веревки вить? Не выйдет. Давай, обнародуй свой компромат. Будем бодаться, если хочешь, а я на попятную не пойду – хватит.

Он замолчал. Было видно: что-то грызло его, внутри шла борьба.

– Мне всего лишь нужно поговорить с Думиным, – с нажимом произнес я.

– Посмотрим, – коротко ответил Круглов после длинной паузы.

В голове у меня не укладывалась картина происходящего. Но в одном я был уверен: убийца так и не найден. Кто-то режет людей по религиозным мотивам, а не из личной мести – это моя версия. А эти фотографии могли ведь просто подкинуть Думину.

– Вы со снимков хоть пальчики-то сняли? – спросил я, испытующе глядя на Круглова.

– А на хрена с них пальчики снимать? – недоуменно проговорил подполковник. – У него же на хате изъяли, при обыске.

– Эх, подполковник, ты будто вчера родился. Скажи эксперту обработать дактилоскопическим порошком фотоснимки.

– Да их уже все перелапали, – возразил он. – Нет смысла. Вот увидишь, сегодня же получим признательные показания от Думина. И я окажусь прав.

* * *

– Ну что, – спросил Шульгин, когда мы сели в машину, – всё, конец командировки? Эх, а мне здесь, честно говоря, начинало нравиться.

Он потер кулаки, будто напоминая себе о вчерашней драке.

– Никогда не думал, – с восхищением сказал Коля, – что, будучи ментом, можно так весело проводить время. Не просто клубы и девочки, а вот такие разборки… У меня такого ещё не было. Ну а теперь… Теперь Мухтарку заберём, доедем до Новознаменска. Потом надо будет эвакуатор организовать, чтобы забрать мою ласточку у участкового. И три колеса от неё.

– Погоди, не торопись, – сказал я. – Какая-то лажа всё это. Не нравится мне.

– Ну, тут же всё ясно, – пожал плечами Шульгин. – Думин из мести убил лжесвидетеля-риелтора и того, кто задавил его сына. А Чучалин так, сбоку припёка. Просто Барабаш подвозил его, и тот оказался не в том месте, не в то время.

– А как ты объяснишь, Николай, – произнёс я, – что у Чучалина отсутствовали руки? Зачем было отрезать? Или обрубать, или, не знаю, отпиливать? Сейчас уже не определишь – он так обгорел. Но зачем было ампутировать верхние конечности по локоть тому, кто, как ты говоришь, оказался сбоку припёка? Ничего себе, под руку попался!

– Ну, не знаю, – почесал затылок Коля. – Может, что-то переклинило у этого Думина. Или там судмедэксперт ошибся. Может, вообще руки просто так сильно обгорели… до золы. Или, может, ещё что-то.

– Вот-вот, Коля, – сказал я. – Этих «может» слишком много в нашем уравнении. А когда их много – это значит одно: версия ложная. И преступление не раскрыто.

– Ну и что делать? – спросил Коля.

– Пока не знаю, – задумчиво проговорил я. – Формально мы, да, должны уезжать: никто нам командировку не продлит, нет оснований. Но знаешь, я видел глаза Думина, когда его выводили – в них было много горя, до краёв, и не за себя, а за сына, скорее. И как-то не очень хотелось бы, чтобы пострадал невинный человек, у которого ещё и сына лишили жизни.

Коля фыркнул:

– Ха, Макс, ну ты прям как Зорро, помогаешь всем людям, или как там этот супергерой называется. Человек-паук.

Я только мотнул головой:

– Я не шучу. Это, знаешь, дело чести – довести всё до конца. Моё мнение такое: в Камнегорске завёлся маньяк. Если мы сейчас уедем, будут ещё жертвы.

* * *

Лев Сергеевич Быков, мэр Камнегорска, был в прекраснейшем настроении. Он стоял перед зеркалом в просторной ванной, нацепив свежую рубашку и выглаженные брюки.

– Котик, ты куда? – протянула из спальни девица, голая, с растрепанными волосами. Она подошла сзади и обняла его за шею, прижавшись всем телом.

Её длинные светлые пряди рассыпались по его плечам. Мэр, усмехнувшись, поправил галстук.

– На работу, – сказал он. – Я ж для людей стараюсь. Ты думаешь, просто так денежки капают? Я их из воздуха беру, чтобы тебе квартиру оплачивать, титьки делать?

– Ой, фу, какой ты вульгарный, котик, – жеманно промяукала девица. – А когда мы увидимся?

– Когда позвоню, – коротко ответил Быков.

Распрощавшись с любовницей, Быков вышел из квартиры. Время было обеденное. Он чувствовал себя бодро: день складывался удачно, бурный обеденный перерыв поднял настроение.

Сейчас он собирался к себе в администрацию, впереди ещё много запланировано: куча встреч, совещание и визит какого-то журналюги из местной газеты. Тот звонил заранее, договаривался. Фамилия незнакомая, но мэру было всё равно.

Прессу он не любил, всю целиком. Эти паразиты всегда пытались подковырнуть его, как они говорили, «вывести на чистую воду». Правда, большинство из них он уже «приручил». Часть местных журналюг давно писали тексты по заказанным темам, а непосредственным пиаром самого мэра занимался отдельный человек, числившийся в отделе анализа и планирования. Тот активно вёл соцсети:

«Лев Сергеевич запустил новый детский сад – перерезает ленточку».

«Лев Сергеевич открыл детскую площадку».

«Лев Сергеевич выбил государственный тендер на обновление гидрокоммуникаций».

И так далее, и тому подобное.

Лев Сергеевич мелькал везде – на порталах, в городских новостях, в пабликах. На каждом фото – улыбка, уверенный взгляд, безупречный костюм и подпись внизу: «Мэр Камнегорска – для людей, с людьми, ради людей.»

Подписчики у градоначальника набирались со скоростью звука. В следующем сентябре выборы, и Быков готовился снова занять то же кресло – вернее говоря, усидеть в нём любой ценой. Конкурентов у него не было, и он это прекрасно понимал. Но понимал и другое: пресловутая народная любовь ему, ой, как нужна.

Постройка крематория сулила большие деньги, но и влекла за собой не меньшее возмущение местных. Люди шептались, писали жалобы, возмущались в комментариях. Поэтому пускать пыль в глаза через СМИ было, как говорил его пиар-советник Иваныч, «одним из лучших и проверенных ходов в политике и бизнесе».

И неудивительно, что теперь у каждого главы администрации, у каждого мэра или губернатора – своя страничка, свой аккуратный аккаунт в соцсетях, раскрученный, с тысячами подписчиков. Если глянуть со стороны, складывалось ощущение, что каждый управленец только и делает, что сидит в интернете и постит. На самом деле этим нередко занимается целый пиар-отдел. Целый штат людей был отряжен на то, чтобы от имени управленца писать, фотографировать, монтировать, продумывать тексты, как будто их писал он сам – просто и по-человечески.

А народ верил. Народ думал, что это и правда пишет Лев Сергеевич Быков – добрый, неунывающий, заботливый мэр, живущий жизнью простых людей.

Лев Сергеевич вышел из подъезда. В нескольких метрах стояла его служебная машина, в которой уже ждал водитель. Он шагнул к автомобилю, но сбоку вдруг вынырнула тёмная фигура – человек в чёрной куртке и чёрной трикотажной маске, похожей на медицинскую. Такие носили ещё во времена самоизоляции, а сейчас – разве что особо мнительные граждане, всё ещё боявшиеся заразиться.

– Лев Сергеевич, здравствуйте. Это я вам звонил. Договаривался о встрече, – проговорил незнакомец.

Капюшон скрывал голову, маска – половину лица, поверх еще был намотан шарф до самого подбородка, так что вид у этого типа был, мягко говоря, неприятный.

«Опять пресса…» – подумал Быков. Все они фрики. Творческие люди – у них голова наперекосяк, зато в словах – острие ножа.

Он смотрел на незнакомца с лёгким раздражением. Прессе он не доверял, хотя и понимал, что без неё нельзя. Льву нужны шакалы – прикормленные, услужливые. Он не уважал их, но держал рядом: каждому лидеру нужна своя стая. А пресса, как известно, – четвёртая власть.

– Мы договаривались, – недовольно пробурчал Лев Сергеевич, – встретиться у меня в кабинете, через полчаса.

– Да-да, я помню, извините, – торопливо сказал человек в маске. – Но у меня срочная информация для вас. Очень важная.

– Какая? – насторожился мэр.

Он замер на месте, рука уже потянулась к дверце автомобиля, но не успела дотронуться до ручки.

– Ты… наказан, – хриплым, грубым голосом проговорил псевдожурналист.

Лев Сергеевич не успел даже осознать смысл сказанного – и в тот же миг получил удар ножом в живот.

Раз. Ещё раз. И третий.

Клинок застревал в драпе его просторного пальто, пробивая пиджак, рубашку. Нападавший наносил удары быстро, точно, с силой. Мэр не сразу понял, что происходит, пока не ощутил тупую боль, расползавшуюся по животу, и крик вырвался сам – крик страха и ужаса.

Он пошатнулся, рванулся назад, хотя после таких ударов должен был упасть замертво.

Из машины выскочил водитель-охранник. Он выхватил из наплечной кобуры пистолет и, не раздумывая, открыл огонь по нападавшему, который уже убегал.

Бах! Бах! – грохнули выстрелы, но стрелял охранник откровенно плохо. Одна из пуль лишь чиркнула по правому плечу темного силуэта.

– Беги за ним! Чего встал⁈ – заорал мэр, держась за живот.

Охранник рванул следом, но уже через сотню метров сбавил темп, тяжело дыша. Он был здоровый, мощный, но к бегу – не приспособлен.

А тот, кто бил ножом, мчался стремительно, легко, будто спортсмен на тренировке. Он явно был подготовлен.

Охранник вернулся к мэру.

– Лев Сергеевич, вы как? – спросил он, задыхаясь.

– Ты дебил⁈ – заревел мэр. – Что значит «как»? Он ударил меня ножом несколько раз! Если бы не бронежилет, я был бы труп! Фух, бл*дь! Думал, пропорол брюхо… Нет… показалось.

Лев Сергеевич был умен, изворотлив и в то же время труслив. После того, как однажды его машину закидали камнями, когда впервые разошлась история про крематорий, он всегда надевал лёгкий, почти незаметный бронежилет – никто об этом не знал, кроме охранника. И теперь эта броня спасла ему жизнь.

– Звони ментам, – прохрипел мэр.

На дрожащих ногах он еле забрался в машину и плюхнулся на заднее сидение. Грудь его часто вздымалась. Он ощупывал живот, пронизывая пальцами прорези в пальто и пиджаке. И от этого ему становилось ещё страшнее.

– Господи… – прошептал он, – Господи, спасибо.

Сглотнул, облизал пересохшие губы.

– Найму, бл***, пять охранников, – пробурчал мэр, приходя в себя. – Сука, кто это мог быть? Тварь. Найду, урою, закопаю. Нужно усилить охрану. Ох…йо-о…

Конечно, личная охрана чиновнику его уровня формально не положена, но Лев Сергеевич знал, как изыскать резервы в бюджете, чтобы оплатить себе водителя-телохранителя. И потом, если надо, он доплатит и из своего кармана – тем паче, что граница между его карманом и государственной казной для него была зыбкой, почти невидимой. Умел Быков воспользоваться госденьгами. Делал это так, чтобы комар носу не подточил.

* * *

– Выключи этот телик уже, Коля! – поморщился я, глядя на выпуклый ящик, что бубнил и показывал разве что местные новости. – Не люблю телевизоры, тем более такие, в которых ничего не видно. Экран меньше, чем у калькулятора.

Признаться, я уже привык к этому времени – к плоским, большим экранам, к чёткому изображению и нормальному звуку. Теперь как-то дико было смотреть на этот «Рекорд» времён моей прошлой жизни.

– Да пускай тарахтит, – отмахнулся Коля.

Мы сидели на диване и уплетали пельмени перед телеком. Как ни странно, но в этой тишине и серости города звуки телевизора действительно хоть немного наполняли дом.

Мухтар сидел рядом, вытянув морду и выпрашивая пельмень. Коля периодически подкидывал ему – тот ловко ловил на лету, гавкал и бил хвостом по полу, выпрашивая ещё.

– Не балуй пса, – сказал я. – Нельзя ему подачки со стола давать.

– Ой, да ладно, Макс, – усмехнулся Шульгин. – Что ты такой злой? Это же, считай, наш друг.

В этот момент передачу внезапно прервали. На экране появилась красная полоса с надписью: «Внимание, экстренные новости».

Появилась дикторша с траурно-серьёзным лицом – таким, будто она собиралась объявить о начале конца света или о нападении инопланетян на Землю.

– Сегодня, – проговорила она грудным поставленным голосом, – в Камнегорске было совершено покушение на жизнь градоначальника, Льва Сергеевича Быкова.

Сделав небольшой вдох, будто слова давались ей с трудом, дикторша продолжила:

– Неизвестный напал среди бела дня, когда мэр выполнял служебные обязанности и находился в очередной деловой поездке по городу, проверяя коммуникации и городские службы. Нападение произошло прямо на улице – злоумышленник пытался нанести несколько ударов ножом в жизненно важные органы чиновника.

Было уже ясно, что Быков жив – может, даже не пострадал. Чуть изменив выражение лица, ведущая выдала краткий пересказ инцидента.

– Но благодаря умелым действиям самого мэра, а, как стало известно, ранее он проходил срочную службу в воздушно-десантных войсках, ему удалось отбиться от нападавшего. По словам очевидцев, нож преступника запутался в пальто Льва Сергеевича, и благодаря этому, а также решительным действиям самого градоначальника, убийца не смог выполнить задуманное. Этот вопиющий случай находится на особом контроле у руководства всех силовых ведомств. На поиски подозреваемого брошены все силы. Его приметы: мужчина среднего роста, в чёрной куртке с капюшоном, в чёрной трикотажной маске. Других примет, к сожалению, нет. После нападения преступник скрылся в неизвестном направлении. Охранник Льва Сергеевича, по предварительным данным, не среагировал должным образом и вмешался лишь тогда, когда сам мэр почти справился с преступником. Со слов Льва Сергеевича, во время инцидента его охранник произвёл выстрелы, одна из пуль, по всей видимости, задела преступника по касательной в правое плечо. Возможно, нападавший ранен. Правоохранительные органы проверяют все больницы и травмпункты. Если кому-либо известно о человеке с ранением в правое плечо, просьба сообщить по телефону, который вы видите на экране.

– Ну ни хрена себе! – воскликнул Шульгин. – Это что сейчас было?

– А это, Коля, – сказал я задумчиво, – и есть наш убийца. Готов поспорить. Он мэра прессанул.

– А за что он хотел его убить? Он, же, типа, по религиозным мотивам. Ты же сам на этом настаивал.

– Фиг знает… Ну, например, за прелюбодеяние, не знаю. Помнишь, мы его в гостинице с «куклой» видели, даже проучили маленько.

– Ну, тут в ролике новостном он герой, конечно, – воскликнул Коля. – Прям сам, с голыми руками, против ножа.

– П*здеж все это чистой воды, – хмыкнул я. – Наверняка все было не так. А раздули, сделали его героем и жертвой одновременно. Любит народ у нас и героев, и жертв.

– Ага! Сочетание – два в одном флаконе, – добавил Коля. – Так это вообще бомба.

– Так что, похоже, выгорят у него мутки с крематорием, – сказал я.

– Угу, – кивнул Коля. – Точно, это ему ещё и в плюс сейчас пойдёт, кто что против вякнет – сразу хейтом завалят. Ну и городок… Жаль, конечно, простой-то народ ничего не выиграет.

– Ну так мы и поможем этому простому народу, – улыбнулся я.

– В смысле? – не понял Шульгин. – Ты что, строительство крематория зарубишь?

– Для начала найдем маньяка, – сказал я, – а там видно будет.

– А как ты здесь, в городе, останешься? – недоумевал Коля. – Нам же ехать надо, не продлят командировку.

Я задумчиво потер висок и потянулся к мобильному. Пока что ответил коротко:

– Появилась у меня одна отличная мыслишка.