Текст книги "Трофей для Зверя (СИ)"

Автор книги: Полина Верховцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Маэс с Брейром обменялись тяжелыми взглядами, после чего император глухо произнес:

– Мы никого не тронем. Нам нужен ночлег. Утром мы уйдем.

Старуха явно ему не поверила, но указала скрюченными трясущимися пальцами на невысокую, немного покосившуюся избушку, над которой вился дымок из трубы.

– Можете занять мой дом.

Ни слова больше не сказав, император потащил к нему неуклюжую Мелену, у которой после долгого и неудобного полета онемело все тело, а следом за ними отправился мрачный Брейр и притихшая Доминика.

Глава 11

В домике было совсем тесно и жарко. Вдоль одной стены стояла печь с лежанкой, на которую можем было забраться с почерневшей от времени лавки. Под самым потолком узкие полати, заваленные тюками с барахлом, вениками и вязанками рябины. У другой стены небольшой стол с двумя лавками и кованый, местами проржавевший сундук с тяжелым замком.

– Так себе дворец, – криво усмехнулся Брейр, но на самом деле ему было не до смеха. В янтаре плясали черные искры.

Зацепило его то, как жители падали на колени. Их страх был настолько осязаем, что его можно было попробовать на вкус. Горьковато-сладкий, с оттенком гнили. Для Милрадии они были чудовищами. Не то чтобы он был удивлен, но одно дело увидеть воинов и замок, бьющийся за свою независимость, и совсем другое в глубинке встретить вот таких бедолаг, которые даже бежать не пытаются, потому что не видят в этом смысла, ведь зверь настигнет, разорвет, проглотит внутренности и, ради забавы извалявшись в крови, пойдет дальше.

Доминика ободряюще сжала его руку.

– Уходим на рассвете, – распорядился император, – Я дежурю первый.

Они поужинали только теми припасами, что были у них с собой. Мелена, которую усадили в углу на сундук, так чтобы она всегда была на виду, получила точно такую же порцию вяленого мяса и хлеба, как и остальные.

Потом Ника с забралась на печь, Брейр следом за ней, а Маэс остался за столом, и задумчиво постукивая по нему пальцами, смотрел в окно.

Мел же сидела, привалившись спиной к стене, и из-под полуприкрытых век наблюдала за императором. Все вспоминала, как он обвел ее вокруг пальца, прикинувшись никчемным андракийцем. И ведь поверила же! Убедила себя, что сможет запросто его держать на привязи. Дура.

– Что смотришь? – спросил, не отрываясь от окна.

– Мне не дает покоя одна мысль. Неужели ты был настолько уверен, что с тобой ничего не случится? Осознанно подставлялся и логово врага. Если бы я поняла, кто передо мной, я бы тебя сгноила в самом глубоком подземелье

– Не сомневаюсь, – холодно ответил он.

– Я все пытаюсь понять, зачем так рисковать.

– Не сделай я этого, и ваши чудо-машины погубили бы моих людей. А так все прошло быстро и с минимальными потерями.

– Ты был готов ради них рискнуть своей шкурой?

– Если не я, то кто? – перевел на нее серьезный взгляд

Она пыталась представить на его месте Вейлора и не могла. Не стал бы правитель Милрадии подвергать себя опасности, скорее бы позволил десяткам, а то и сотням воинов сложить за него головы.

Мелена равнодушно улыбнулась:

– Больно осознавать, что я упустила такой хороший шанс разделаться с самим императором.

– Единственный шанс.

Это мы еще посмотрим.

Она не сказала этого вслух, но Маэс и без слов все понял и в очередной раз подивился тому, причудливому танцу судьбы. Как и все кхассеры он надеялся найти свою пару, а теперь глядя на то, как холодно блестят ее глаза, мечтал никогда с ней не встречаться. Потому что эта связь тяготила с каждым днем все больше. Она не приносила удовлетворения, не делала его счастливым и цельным. Наоборот, давило чувство безысходности, будто его засасывало черное болото.

А ведь вначале он думал, что это будет легко, что все можно решить силой воли. Просто использовать, подзывать, когда потребуется, и забывать сразу, как только выйдет за дверь. Черпать из нее силы, осушая до дна, и ни о чем не переживать. Она же враг, ее не жалко. Все так просто.

Но потом, когда она никак не приходила в себя после короны воспоминаний, стал испытывать дикую, ни с чем не сравнимую тревогу. Ее невозможно было обуздать, контролировать или перебить чем-то другим. И что хуже всего – зверь маялся. Ему были чужды доводы разума, он сделал свой выбор и плевать ему было на то, кто там что думает.

С этим надо было что-то делать. Проще всего избавиться от нее, и дело с концом. Но от одной мысли об этом, кишки в узел закручивались.

Прав был Хасс, когда говорил, что это не шутки. Во всем прав.

– И вы к нам рвались, чтобы получить доступ к камням? – она потянулась к кастрюльке, стоявшей на подоконнике, и взяла камень, топящий блюдце в рассоле. Сразу запахло солеными огурцами, – вот из-за этого?

Небрежно подкинула на ладони серый камешек, размером с куриное яйцо. Обычный, такие встречались на каждом шагу. Валялись в дорожной пыли, россыпями встречались на горных склонах, мешались в огородах, попадались на дне рек, в лесу. Да где угодно. Просто камень. Но для летающих тварей он был дороже золота и алмазов.

Она покрутила аракит в руках, разглядывая его темную матовую поверхность. Теплая, как будто живая, от соприкосновения даже начало покалывать ладони.

Мел нахмурилась и откинула его обратно. Мусор, что с него взять.

– Спи, – приказал Маэс и снова отвернулся к окну.

Там уже вовсю резвилась густая зимняя вьюга. Метель швыряла в стекло колючий снег, и тихий ветер грустно завывал под крышей. Словно ему было одиноко, но никто не мог понять и разделить его тоску.

Мел свернулась калачиком на жёстком сундуке и закрыла глаза. Надо отдохнуть, набраться сил и попытаться сбежать.

Ночь прошла тихо. С утра они покинули временное прибежище и, сопровождаемые настороженными взглядами жителей, поднялись в хмурое небо. Они ничего не тронули из запасов хозяйки, даже краюхи хлеба не взяли. И уходили в полном молчании.

Правда кое-что из дома старухи все-таки исчезло. Уже позже, наводя порядок после незваных гостей, она обнаружила, что не хватает маленького складного ножа с белой костяной ручкой.

И снова Мелену ждал перелет в цепких когтях зверя. Сегодня было хуже, чем накануне. Погода испортилась окончательно, тяжелые рыхлые тучи затянули небосвод и местами их неровные края провисали чуть ли не до земли, снег то валил большими слипшимися хлопьями, то сыпался мелкой крошкой. А еще ветер бил в лицо, замедляя продвижение. Кхассеры то стелились над самыми макушками синего елового леса, то поднимались высоко в небо, чтобы перепрыгнуть через опасные участки.

Все это время Мел ждала удобного случая. Пожалуй, она была единственной, кто радовался непогоде. В таком буране можно запросто затеряться, и не останется никаких следов. Даже самый чуткий зверь не найдет. Главное вырваться из его когтей.

Ее не пугал ни холод, ни одинокий путь, ни то, что до ближайшей деревни десятки километров. Всегда ото всюду выбиралась, и тут выберется.

После полудня они остановились на небольшой перерыв под двумя гигантскими валунами, склонившимися крест-накрест посреди бескрайнего снежного поля, наскоро перекусили и продолжили путь.

Темнеть начинало рано. И спустя всего пару часов небо стало затягиваться сумраком. Метель опустилась к самой земле и теперь гоняла там снежные вихри, такие плотные, что в них терялись очертания деревьев.

Пора.

Аккуратно вытащив из рукава ворованный нож, Мел подгадала момент, когда кхассер опустится чуть ниже, и со всей мочи вогнала лезвие ему в лапу.

Раздался оглушающий рев. От неожиданности император ослабил хватку и Мелена ухнула вниз. На короткий миг полета, ее сердце остановилось, а потом, когда она по пояс ушла в высокий мягкий сугроб, забилось с утроенной силой.

Вокруг ярилась непроглядная вьюга. Пользуясь ее прикрытием, Мел выбралась из снега и побежала в лес.

***

Холода она не чувствовала. Как и страха.

Единственная мысль, бьющаяся в голове – не попасться снова к нему в лапы, укрыться где-нибудь в глуши и зализать раны. О возвращении в Асоллу больше речь не шла. Столицы не было, короля не было, прошлой жизни не было. Теперь нужно учить жить заново, но для начала надо эту самую жизнь вернуть себе.

Поэтому она бежала. Зайцем неслась, пригибаясь под еловые лапы, обходила открытые поляны, бесстрашно ныряла в самое сердце вьюги и не забывала при этом оглядываться, взглядом ища крылатые тени. Порой они проскакивали на темнеющем мутном небосводе, но рассмотреть кто именно это был – император, или его пятнистый прихвостень – не получалось. Да и неважно это было. Ни с тем, ни с другим она встречаться не собиралась.

Мел продолжала углубляться в лес, а непогода заметала за ней следы, помогая уходить все дальше и дальше. И когда на землю плотным саваном опустилась ночь, бывшая глава королевской стражи забралась так далеко, что сам черт бы ногу сломал, если надумал ее искать.

Дыхание давно сбилось, нахватавшийся снега плащ превратился в неподъемную ношу, и все-таки она продолжала иди. Прижимая ладонь к ноющему боку, Мелена упорно продвигалась вперед, и лишь когда где-то вдали раздался протяжный волчий вой, поняла, что с нее хватит, что надо искать безопасное место для ночлега.

Таким прибежищем стал старый вяз, пристроившийся между трех рослых сосен. В метре от земли его ствол разделялся на два. Один – стрелой тянулся кверху, а второй, будто уставший от мирской суеты, плавно уходил в бок. Без труда преодолев развилку, Мелена вскарабкалась по пологой части до удобного изгиба. Две близко растущие ветви стали для нее спинкой, сучки, торчавшие по обе стороны от ствола, защищали от падения, сосны прикрывали сверху, а ели, рядком вставшие по кругу, защищали от ветра.

Немного хотелось есть. Она выудила из кармана пластинку мяса, которую смогла спрятать во время привала, и откусив небольшой кусочек, долго и тщательно пережевывала. Потом откусила еще немного, а остальное отправила обратно в карман.

Волчьи песни приближались, и вскоре появился первый из стаи. Бесшумно ступая, он подобрался к вязу и, уперевшись передними лапами на ствол, поднял морду. В темноте его глаза светились как звезды. Они безошибочно нашли Мелену и загорелись жадным пламенем.

– Перебьешься, – равнодушно произнесла она, плотнее кутаясь в плащ.

Он громко фыркнул, прошел вокруг дерева и остановился прямо под ней. Потоптался, ища удобное положение и прыгнул, громко щелкнув в воздухе зубами. В них осталась лишь пустота – до ветки, на которой сидела Мел, было слишком далеко.

Волк раздраженно зарычал и прыгнул снова. С таким же успехом.

Постепенно в нему подтянулись и другие члены стаи. Они сели кружком и по очереди пытались до нее добраться. Ни одна из попыток не увенчалась успехом, приводя стаю в бешенство. Они бесновались внизу, рычали, огрызались друг для друга, а их добыча продолжала спокойно смотреть на них сверху.

Ей было не страшно. После того, как она увидела настоящих зверей из Андракиса, волки казались ей несмышлеными щенками.

– Шли бы вы уже отсюда, – проворчала она, устраиваясь поудобнее, – только спать мешаете.

Ночь выдалась долгой и беспокойной. Стая еще несколько раз возвращалась к вязу, в надежде что несговорчивая добыча сама спустится вниз. Трижды налетал яростный студеный ветер, гремя голыми ветвями и принося с собой целые облака снега. И порой сквозь сон чудилось яростное рычание кхассера. Где-то очень близко. Будто внутри нее самой. В такие моменты Мелена просыпалась и тревожно всматривалась в зимнее небо.

Она знала, что Маэс ищет ее. Чувствовала его зов, и что самое жуткое – ощущала желание откликнуться. Эта потребность была настолько велика, что приходилось закусывать губы, чтобы не прошептать «я здесь». Он бы наверняка услышал и пришел за ней. И все было бы напрасно. Поэтому Мел старалась не думать о нем, не вспоминать. Забивала мысли разным мусором – типа Вейлора в клетке или бритой налысо Тиры. Мечтала о том, как доберется до корчмы и хорошенько пообедает. В деталях представляла, как будет есть густой, немного островатый суп, обязательно возьмет большую кружку горячего сидра, а потом хорошенько выспится на нормальной кровати.

И никаких зверей с янтарными глазами!

А утром распогодилось. За ночь ветер унес тяжелые тучи далеко на север, и над лесом разлился тусклый свет, прикрытого легкой дымкой зимнего солнца. Мелена сползла с дерева, протерла руки снегом, им же умылась. Потом сунула в рот небольшой комок, чтобы утолить жажду, перекусила оставшимся мясом и отправилась в путь.

Чтобы было легче идти, она на скорую руку сделала снегоступы из еловых веток и подобрала палку, которая теперь стала для нее дорожным посохом.

К вечеру она вышла на край обрыва. Внизу стелилось бескрайнее снежное поле, и где-то далеко на горизонте призывно поднимались десятки тонких струек дыма из деревенских труб. Осталось только придумать как спуститься.

Мел подошла к самому краю, опасно проваливаясь в снег, и посмотрела вниз. Отвесный уступ спускался на десятки метров, то тут, то там из-под белого покрывала выглядывали коварные острые обломки и валуны. Только безумец мог попробовать здесь спуститься. И насколько хватало взгляда в обе стороны – картина не менялась.

Мел решила двигаться вдоль обрыва, в надежде, что рано или поздно попадется такое место, где можно будет скатится, не рискуя при этом переломать себе все кости разом.

Дорога была утомительной. Чуть отойдешь от кромки и молодой ельник стеной – цеплялся за одежду, норовил сорвать капюшон с головы. Чуть ближе к самому обрыву и снег пластами уезжал из-под ног. Мелена злилась, но попыток найти выход не оставляла. Глядя на далекий дым, она чувствовала, как подводит желудок от голода и рвалась туда с упорством волчицы.

Всего-то и надо, что скатиться вниз и при этом не размозжить себе голову. Просто спуститься, а дальше будет проще.

В очередной раз подобравшись к краю, она заприметила дальше, метрах в двадцати, вполне приличное место для спуска.

– Отлично, – улыбнулась и поспешила туда.

Но не успела сделать и пяти шагов, как ее накрыла бесшумная черная тень.

***

Мелена сначала ускорилась, но сделав еще два шага, остановилась, обессиленно опустив руки вдоль тела. Сморщив нос, она с тоской смотрела на манящий дымок на горизонте. Не получилось. Не добралась. Теперь бежать было бесполезно, сопротивляться тоже – этот демон из Андракиса сильнее в сотню раз, но так не хотелось покорной мышью сдаваться в его лапы.

Крылатая тень исчезла. Вместо нее на снегу отпечаталась высокая, широкоплечая, угрожающе темная.

– Убьешь меня? – будничным тоном поинтересовалась Мелена, продолжая смотреть вдаль.

– Хотел бы убить – давно бы вздернул на какой-нибудь сосне.

По ровному голосу ничего не понять. Она все-таки развернулась к нему лицом, ощущая как дикое волнение волнами поднимается вдоль хребта.

Маэс мрачно смотрел на нее. Янтаря нет, сплошная тьма, от которой хочется укрыться.

– Как лапка? Не болит?

Мел сама не могла понять, зачем задевает его. Почему вместо холодной отстраненности, постоянно выводит его на эмоции, злит, проверяя границы допустимого.

– Вернемся в Асоллу – накажу.

– Я не хочу в Асоллу. Этот город уже пал.

– Вся Милрадия пала. Так что выкинь из головы свои никчемные мысли о побеге.

– Я всегда буду сбегать! Слышишь?! Всегда! – шипела она, пятясь к обрыву, – и ты не сможешь меня удержать.

– Посмотрим, – лениво усмехнулся мужчина.

Его спокойствие было обманчивым. Зверь внутри него был готов броситься вперед, но Маэс держал его на привязи, не позволяя лишних движений.

Она отступила еще на шаг, опасно покачнувшись на подвижном снеге. Целый пласт соскользнул с края и с глухим шлепком приземлился где-то внизу.

– Лучше, шею свернуть, чем оставаться рядом с тобой, – Мел бросила быстрый взгляд через плечо.

До безопасного места она так и не успела добраться. Внизу обрыв и камни, коварно прикрытые снегом. Будет сложно, но лучше уж так…

Она отвлеклась всего на миг, но этого хватило, чтобы Маэс рванул вперед. Он двигался настолько быстро, что Мелена даже не успела заметить. Вот он стоит на узкой тропе подъема, а вот уже рядом.

Заломив руки, он оттащил ее от края и толкнул ее в сугроб. На этом ее побег закончился.

– Я ненавижу тебя. Ты – чудовище!

– Я знаю, – ухмыльнулся он, – твоя ненависть взаимна.

– Я найду способ уйти.

– Тебе никуда от меня не деться. И в глубине души ты это знаешь.

Мелена распласталась на снегу и смотрела в блеклое зимнее небо, надеясь увидеть там хоть какой-то ответ. Что ей делать дальше? Как отделаться от кхассера, к которому с каждым днем крепла какая-то неправильная, нездоровая привязанность.

– Подъем! – Маэс стоял над ней и угрюмо рассматривал темные волосы, разметавшиеся по белоснежному насту.

Чудовище, а не женщина. Без страха, без сомнений, без кротости. О том, как пишется слово «скромность» она, наверное, даже не догадывалась.

Это додуматься надо было! Пырнуть ножом, когда в воздухе была. Кхассер сначала озверел от неожиданной боли, а потом, когда Мел выскользнула из когтей – струхнул не на шутку. Разобьется ведь дура!

А она оказалась живучей, как кошка, и везучей, как два десятка чертей.

Сутки найти ее не мог. Бесился из-за того, что связь между ними неполная. Хасс вон свою пару где угодно найдет, с закрытыми глазами. А у него все размыто. Вроде направление, в котором беглянка продвигалась, чувствовал, но не более того. Вдобавок вьюга эта проклятая все следы сжирала. Злился он. Сильно. И на нее, и на себя.

Мел даже не пошевелилась в ответ на его приказ, тогда Маэс просто взял ее за шкирку и вздернул на ноги:

– Нож, – протянул ей раскрытую ладонь

– Я потеряла его во время падения.

Она действительно не смогла удержать его в руках, о чем очень сожалела. А потом искать времени не было, надо было ноги уносить. Хотя, зря торопилась. Все зря.

Император пытливо смотрел на нее.

– Можешь обыскать, – Мел расставила руки, – у меня нет его.

Обыскивать он не стал. Во-первых, не хотела терять время. И так из-за нее на целый день задержались. Во-вторых, прикасаться лишний раз без надобности к ней не собирался. Потому что с каждым касанием, нить, соединявшая их, становилась все прочнее, и вместе с ней росла тоска и тревога.

– Нет времени.

Он перекинулся, рывком схватил ее под руки и, заложив крутой вираж, поднялся в небо. Надо было наверстывать упущенное время.

До обговоренного места ночлега, он добрался, когда на улице уже была ночь. В этот раз облака ушли далеко на север, обнажая чернильный небосвод, на котором тихо мерцала небрежная россыпь звезд.

– Нашлась, – проворчал Брейр, когда в низкую земляную пещеру вошел Маэс, волоча под локоть Мелену.

– Соскучился? – нагло спросила она.

– Заткнись. Сядь. – император буквально силой усадил ее на затертое бревно, оставшееся здесь от предыдущих путников, как и небольшое, обложенное круглыми гладкими камнями кострище и внушительный ворох хвороста.

Мелена попыталась взбрыкнуть, но тяжелая ладонь опустилась на плечо, не позволяя подняться. Император кивнул Доминике, и та подсунула миску с едой.

– Ешь.

В животе было пусто и холодно, а незамысловатое варево, в котором плавали куски разбухшего вяленого мяса, картошка и бобы, пахло так вкусно, что бороться с соблазном не было сил. Да и смысла тоже. Поэтому Мел забрала миску и быстро, будто боялась, что отнимут, расправилась с ее содержимым.

После еды, к ней подошел Тхе’Маэс

– Руки.

Мел знала, что он собирается сделать, покорно подняла обе руки запястьями кверху, и наблюдала за тем, как она проворно их связывает.

– Боишься, что сбегу?

– Мы потеряли из-за тебя достаточно времени. Больше никаких сюрпризов.

На сон ей достался один из мешков, которые Андракийцы использовали при переходе через Драконьи горы. Ее устроили в самой дальней части пещеры, чтобы уж точно никуда не сбежала, а Ника спала ближе к кхассерам.

Они оба обернулись и устроились возле входа, полностью его перекрывая. Кто бы ни приходил на ночь в это логово, сегодня он не посмеет сюда сунуться, потому что здесь притаились гораздо более опасные звери

Глава 12

Им потребовалось еще полтора дня, чтобы добраться до Лосиного утеса. Еще издали Мелена заметила гору похожую на рога сохатого – три зубца на широкой лопате – и почувствовала болезненный укол то ли в живот, то ли в грудину.

Небо над утесом было странным. Не серым, как в пасмурный день, и не бледно голубым с отсветами холодного зимнего солнца, а дымчато-бежевым, будто грязным. И чем ближе они подлетали, тем сильнее чувствовался запах гари и горечи, от которой сначала защипало глаза, а потом начало чесаться в горле.

Дым становился все плотнее, и вскоре сквозь него уже нельзя не получалось рассмотреть, что происходит на земле.

Мелена натянула край плаща на лицо, чтобы хоть как-то укрыться, но все равно то и дело заходилась в кашле, вдобавок начало шуметь в голове. Маэс пару раз сбился с размеренного ритма, громко хлопнув кожистыми крыльями, а державшийся неподалёку барс то и дело фыркал, и чихал.

Наконец, император раскатисто зарычал и спикировал на свободную поляну, а следом за ним опустился и пятнистый прихвостень. Они оба обернулись, стоило только коснуться земли.

– Какая гадость, – Брейр снова закашлялся.

Ника, замотанная шарфом по самые глаза, что-то неразборчиво пробухтела. Никто ничего не понял. Тогда она стащила с лица самодельную маску и быстро протараторила:

– Я вас всех держу. Яд не причинит вреда. Но убрать неприятные ощущения мне не по силам.

– Пешком пойдем. У земли дым не такой плотный.

Маэс был прав. Стоило им только спуститься, и дышать стало гораздо легче. Да и видимость здесь была лучше – легкое марево, вместо плотной завесы.

Дальше они двинулись пешим ходом и, миновав жидкий пролесок, спустились к мирно дымящим болотам. Снега тут не было. Пожухлая прошлогодняя трава, бурым ковром устилала открытую землю, а чуть дальше начинались кочки да впадины.

– Обойдем?

– Старый пропойца сказал, что обходного пути нет, – Маэс указал вперед, —болота берут простираются на десятки километров и берут утес и прилегающие территории в огромное кольцо. Нужное место где-то там.

Нетерпение гнало его в перед, но болото было коварным и норовило засосать путников в свое пылающее нутро.

Вонь здесь стояла жуткая, как и жара. Хотелось скинуть с себя тяжелую одежду, ну или хотя бы расстегнуть верхние пуговицы, но никто этого не сделал. Путники, наоборот, все сильнее кутались, закрывая лицо, и по возможности не дышали.

Мелена с трудом перескакивала с кочки на кочку. Дело не в усталости или страхе, просто жгучие слезы сами катились по щекам и от этого было ни черта не видно. Иногда она чувствовала, как нога соскальзывает в пышущее жаром нутро болот, но каждый раз крепкая мужская рука хватала за шкирку, не позволяя упасть. В другой ситуации Мел бы была благодарна за помощь, но сейчас не испытывала ничего кроме глухой ярости.

Зачем ему потребовалась эта вонючая дыра? Сидел бы в Асолле, наслаждался своей жестокой победой! Чего он тут хочет найти?

Этого Мелена понять не могла, и объяснять для чего это путешествие было нужно, никто не собирался. Оставалось только покорно идти следом, надеясь, что Трехликая не позволит сгинуть в дымящих болотах.

Сколько длился это переход она ответить не могла. Если сначала еще пыталась что-то контролировать, то потом сконцентрировалась только на том, чтобы не шагнуть куда не надо. Может, они провели в болотах час, может пять – не понятно. Время слилось в одну вязкую, наполненную горечью реку

Когда под ногами снова оказалась твердая земля, Мел была готова опуститься на колени и целовать ее, но радоваться было еще рано. Несмотря на то, что тлеющие болота оказались позади, воздух все равно был горьким и едким, и стоило только повязке хоть немного сползти, как накрывал тяжелый кашель. Иногда выворачивало чуть ли не до тошноты.

Проклятый кхассер! Чтоб ему пусто было! Что можно найти в этих мертвых землях кроме собственной погибели?

Мел постоянно чувствовала невесомое, словно крыло бабочки, прикосновение Доминики. То, что целительница не дремлет – немного успокаивало. Если бы не она, то их путешествие бы закончилось едва успев начаться.

По мере того, как они отходили от тлеющих торфяников, дышать становилось легче, однако картина вокруг становилась все более удручающей. Во все стороны, насколько хватало взгляда, уходил сгоревший лес. Мертвые стволы деревьев торчали из земли зловещими черными иглами, земля тоже была черной, и на ней то тут, то там светились снежные прогалины. Но не белые, а буровато-серые, пропитанные копотью.

Жуткое место. Ни птиц, ни зверей. Даже ветра и то не было. Все запахи перебивала вонь ядовитой гари. Все звуки тонули в мертвой тишине.

Вскоре они вышли к едва примерзшей реке. Пить хотелось нещадно, но стоило сделать шаг к берегу, как Маэс остановил:

– Даже не думай, – с этими словами сунул ей в руки флягу, а сам вышел вперед, пытаясь увидеть хоть намек на бывшую деревню.

Увы, кругом было пусто.

Он пытался вспомнить с какого ракурса видел деревню в зеркале воспоминаний:

– Туда.

Река была хоть и узкой, но ее ширина оказалась достаточной, чтобы кхассеры смогли подняться в воздух и лететь над самой водной гладью.

Мелена, уже привыкшая к тому, что император тащит ее словно куклу, уныло смотрела на едва подрагивающее отражение под ними. Река тоже казалась мертвой, ни тебе волн, ни всплеска сонных рыб, ничего.

Так они добрались до изгиба, а там, первым что увидела Мелена, оказалось обугленное, наполовину обвалившееся колесо водяной мельницы. То, что от него осталось – напоминало скелет неведомого чудовища. Немного в стороне виднелись остатки деревни – рассыпавшиеся в труху горелые бревна, оплавленный конек над обвалившейся крышей, да чудом уцелевшая изгородь.

Маэс приземлился:

– Это оно.

Он безошибочно нашел ту самую тропу, которую видел в зеркале воспоминаний и во снах Мелены, и уверенно направился туда. Близость к цели подгоняла его и будоражила кровь, а Мелена шла за ним и с ужасом понимала, что не может нормально вздохнуть. И дело не в отраве с болот, просто ее собственное сердце внезапно стало таким большим, что заняло всю грудь и пыталось проломить ребра, ударяясь о них и причиняя странную, тягучую боль.

***

Это место пугало ее до тряски и холодного пота по спине. Каждый шаг с грохотом отдавался в голове, каждое мертвое дерево, попадающееся на пути, воспринималось как враг. А еще на легкие давило неуместное и нелепое чувство узнавания. Будто она была когда-то здесь, ходила этой самой тропой…

Бред. Никогда ей не доводилось забираться так далеко на юг Милрадии, вся ее жизнь крутилась вокруг Асоллы и долины Изгнанников

Возле черного валуна, размером в половину человеческого роста, тропинка разделялась на две. Маэс уверенно взял вправо, а Мелена остановилась, не в силах заставить себя идти дальше. Не осознавая зачем это нужно, она прикоснулась дрожащей рукой к маслянистому от сажи камню. Он был живым.

Мел казалось, что она сходит с ума, но ощущения были такими реальными. Она чувствовала ток силы в камне, его холодное сердце.

– Ну и чего она встала? – проворчал Брейр, первым заметивший, что Мел отстала.

Маэс обернулся. Его проницательный взгляд зацепился за нее и больше не отпускал:

– Идем.

Мелена отчаянно затрясла головой:

– Не могу.

– Посмотри на меня, – он вернулся к ней. Подошел так близко, что ей пришлось запрокинуть голову, чтобы выполнить его приказ. И в ее темных глазах явственно читался страх.

Мел не боялась никогда. Ни оставаясь с ним один на один в комнате, ни когда пришла с разодранной в хлам спиной, ни когда он на ее глазах освободился от оков или усаживал под корону воспоминаний. Всегда жесткая, несгибаемая, как стальной прут и готовая действовать. Сейчас же она тряслась. Не отдавая себе отчета, пыталась укрыться, обнажая внезапную слабость.

– Что там? – тихо спросил кзассер.

Ее тревога, смешанная с паникой, била наотмашь, заставляя волосы затылке вставать дыбом.

Она растеряно покачала головой:

– Плохое место.

– Да обычное там место. Вонючее только, как помойка, – раздался голос Брейра издалека, – быстрее доберемся, быстрее улетим отсюда.

Когда Мел неосознанно обернулась назад, император понял – сейчас рванет, как дикий заяц, улепетывающий от опасности, поэтому перехватил ее под руку, прежде чем она успела сделать хотя бы шаг.

– Нет времени на твои истерики.

Мелена нахмурилась:

– Истерики?

Истеричкой можно было назвать кого угодно, но только не главу королевской стражи. Маэс специально злил ее, зная, что за злостью придет собранность и вернется контроль

– Да. Как на базаре. Привыкла сидеть в крепости, а как в полевых условиях оказалась, так неженку и включила.

Она зашипела и дернулась, вырываясь из его рук.

Так-то лучше.

Злость лучше. Потому что ее страх пугал. Не только тем, что он возможен, но и тем, что в ответ на него поднималось делание защитить. А защищать главную стерву Милрадии – это последнее к чему он стремился в этой жизни.

– Надеюсь, там какой-нибудь лютый ужас, – ледяным тоном произнесла мелена, окончательно приходя в себя, – и он раздерет вас всех в клочья.

– Как тогда выбираться будешь? – хмыкнул император.

– Не сомневайся. Выберусь.

Он и не сомневался. С самого первого момента, как увидел Мелену он понимал, на что она способна.

– Вперед.

В ответ Мел надменно ухмыльнулась:

– Ты не туда ведешь, кот. Тебе же нужна обрушенная башня? Она там, – Мелена указала в другую сторону.

– Откуда ты знаешь?

Ответа на этот вопрос у нее не было. Просто знала и все.

Они продолжили путь, и вскоре едкая хмарь начала рассеиваться. Ее обрывки цеплялись за обугленные верхушки, плыли между стволов и поднимались к небу, но у самой поверхности стало гораздо чище.

Потом они добрались до узкого оврага, наполненного черной водой. Он больше походил на трещину, словно поверхность натянули и разорвали, как ветхую тряпку. И эта трещина вилась среди деревьев, убегая далеко вперед.

Когда Мел перепрыгивала через нее, в груди снова жгутом сжались дурные предчувствия. Не простой овраг. Неправильный.

Это заметила не только она.

– Будто отвод стоит, – задумчиво обронил Брейр, наблюдая за тем, как буроватые клубы дыма закручиваются и расползаются в стороны, но не могут перебраться через разлом.

– Дальше внимательнее, – Маэс обвёл тяжелым взглядом мертвый лес.

Хотя, не таким уж и мертвым он был. Местами начали попадаться не только прогоревшие дотла, но и живые деревья. И под слоем гари на земле просматривалась побуревшая трава.

И чем дальше они шли, тем больше таких мест попадалось. И тем яснее становилось, что пожар, погубивший километры леса, до сюда не добрался, как и ядовитый дым с тлеющих болот. В центре смертельного кольца остался живой пятачок. И почему-то выглядело это жутко.