Текст книги "Трофей для Зверя (СИ)"

Автор книги: Полина Верховцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 4

Ей снился сон.

Заброшенная деревня возле изгиба лесной реки. Со всех сторон подступает молчаливый лес, тишину которого боятся нарушать даже шумные сороки…

Все, что сохранилось – это десяток полуразрушенных домов, небольшая часовня с покосившимся навершием Трехликой, да водяная мельница чуть поодаль. Кругом темная, сочная зелень. Природа жадно отвоевывала территорию у бывшего поселения – мох поднимался по трухлявым стенам, сквозь окна пробивалась тонкая ясеневая поросль, а на одном из домов, прямо на коньке крыши, гордо цвел куст лестной бузины.

Мимо домов, плавно уводя в сторону леса, петляла узкая, едва заметная тропинка. Со всех сторон к ней подступал жесткий осот, крапива и настырный лопух, пытающийся навешать репьев на платье. В траве стрекотали тревожно стрекотали кузнечики.

Но стоило только ступить под сень леса, как все окончательно затихло. Деревья росли все ближе и ближе, буквально наваливаясь друг на друга, а потом внезапно расступились, являя взгляду поляну, прижатую к крутому горному склону, возле которого лунный свет вычертил остов обвалившейся охранной башни, с темными провалами узких бойниц. Наполовину рассыпавшиеся остатки лестницы вели к сорванной двери, за которой клубилась зловещая тьма. И в этой тьме проступали еще более темные очертания зловещей фигуры.

Тихие шаги, шорох, пробирающий до самых костей.

…А потом в глубине загорается янтарь. Пронзительно яркий, полный ярости и злости, готовый сокрушить любого, что встанет у него на пути.

Вздрогнув, Мелена проснулась и, прижав руку к беснующемуся сердцу, уставилась шальным взглядом в потолок.

– Плохой сон? – внезапно раздался насмешливый голос.

– Твою мать…

Он вздрогнула и резко села, уставившись на пленника, который сидел, привалившись спиной к стене.

Забыла! Спросонья напрочь забыла о том, что он здесь.

Кхассер лениво усмехался и из-под полуприкрытых век сверкал янтарем. Таким же ярким как тот, во сне.

Спустив ноги с кровати, Мелена потерла лицо, пытаясь отогнать остатки сна. Потом легко соскочила и отправилась в купальню, а когда вышла обратно – была уже полностью затянута в привычный черный костюм и на ходу заплетала темные волосы в тугую косу.

– Уходишь?

Мел скрипнула зубами. Этот кхассер выводил ее из себя одним своим самоуверенным видом и голосом, в котором так явно сквозили пренебрежительные ноты.

Не оборачиваясь, активировала ошейник, тут же услышав за спиной злое шипение.

– Еще вопросы будут? – спросила, равнодушно пристегивая верную плеть к петле на поясе, – Нет? Я так и думала.

Рядом с ним было сложно – слишком сильная аура, слишком много ярости, закованной в человеческом обличии. Мелена и рада бы не замечать его, но это было невозможно. В его присутствии даже воздух казался острым и искрящимся, как во время грозы.

– Если в мое отсутствие, попытаешься сбежать – тебе конец, – жестко сказала она, – понял? Не разочаровывай меня, котик.

От столь пренебрежительного обращения взгляд кхассера стал еще более хищным. Зверь шумно втянул воздух, потом выдохнул, успокаиваясь, и Мел отрешенно подумала о том, как ему, наверное, сложно держать себя в узде. Как его ломало от того, что посадили на цепь и обращаются, словно с самым ничтожным рабом. От этого было еще приятнее осознавать свою власть над ним.

Несколько часов она потратила на привычный обход, проверку постов и на то, что навестить Морта.

– Как продвигается работа?

– Все прекрасно, – он с предвкушением потирал руки, – все отлично. Амулет встал, как влитой. Система приняла его, теперь идет насыщение. День-два и я смогу включить ее на полную мощность.

– Хорошие новости, старик, – Мелена удовлетворенно кивнула, обходя машину.

Высотой она была в два человеческих роста, и если раньше лишь монотонно щелкала и скрипела, то сегодня от ее гула закладывало в ушах, и сотни ярко-красных искр бегали вокруг того места, где неспешно пульсировал амулет кхассера.

– Это мое лучшее творение, – со слезами приговаривал он, влюбленными глазами глядя на свою «девочку», – она прекрасна.

– Главное, что она защитит Асоллу от захватчиков.

– Защитит. И Асоллу, и ближнюю деревню, – гордо произнес Морт, – все узнают ее силу. Все!

Для Мелены главным было, чтобы эту силу узнали андракийцы. Чтобы прочувствовали ее на своей шкуре, чтобы разбились о нее, как волна о прибрежные скалы.

Старик тем временем пошатнулся. Мел успела перехватить его за миг до того, как он начал оседать на землю.

– Что с тобой? – она усадила его у стены, ослабила пуговицы на шее и груди и прикоснулась к потному лбу, – ты холодный, как покойник!

– Все хорошо…просто слабость накатила. Я не спал уже двое суток.

Мелена витиевато выругалась. Не хватало еще, чтобы главный мастер Асоллы сжег себя за несколько дней до финала.

– Когда ты ел?

– Я…я не помню, – он отмахнулся, как от чего-то несущественного, – аппетита нет. Да и времени.

– Эй ты, – Мел кивнула ближайшему стражнику, – отправляйся на кухню. Скажи, что я велела принести обед к полигону. Горячий! Со свежим хлебом. И чтобы мяса было много.

Когда принесли обед, Морт покладисто сел за узкий, грубо сколоченный стол и проворно стучал ложкой, закидывая в себя пряную похлебку, жаркое из крольчатины и тушёную с травами тыкву.

А Мелена в это время стояла неподалёку, привалившись к стене и сложив руки на груди. Она хмуро наблюдала за тем, как жадно поглощает пищу мастер и почему-то думала о том, как давно приходилось есть кхассеру.

Харчи в камерах раздавали по утрам, но она привела его уже после, а потом и вовсе забрала к себе. Получается пленник ее – значит, и кормить его придется тоже ей.

– Вот ведь, – с досадой тряхнула головой, – не было печали…

Морт тем временем покончил с обедом, залпом осушил большую кружку хлебного пива и сонно зевнул.

– Ложись, – Мелена указала на узкую койку у стены,

– Некогда…

– Еще слово и я тебя отстраню.

Она знала куда бить, и как заставить человека прогнуться. Морт был пленен своей работой, и для него не было ничего страшнее, чем быть отлученным от полигона.

Бормоча себе под нос что-то о пустой трате времени, он растянулся на койке и уже через две минуты громко захрапел.

– Безумец, – беззлобно сказала Мел, натягивая на него угол драного одеяла. Потом обернулась к остальным, – пусть спит. Будить только в крайнем случае. Если узнаю, что нарушили приказ – шкуру спущу.

Больше ей было нечего здесь делать, да и внутреннее нетерпение гнало обратно замок. Она ощущала острую потребность проверить как там обстоят дела у Зверя.

Вдруг сбежал?

Стоило только подумать об этом, как шаг сбился.

Не мог он сбежать! Ошейник бы не позволил. Она успокаивала себя, но все равно прибавила шагу, чувствуя, как разгоняется сердцебиение.

На ходу перехватила какую-то бестолковую служанку:

– Принести в мою комнату обед! Живо! – гаркнула так, что девчонка чуть не повалилась в обморок.

– Да, госпожа, – приподняв длинный подол серого платья она побежала на кухню, а Мел ринулась дальше.

Пролетела мимо неспешно прохаживающихся беззаботных придворных, едва не свалив с ног расфуфыренную растяпу:

– С дороги! – черным вихрем взлетела по лестнице и припустила к своей комнате.

Он должен быть там!

Со скрипом провернув ключ в замке, Мел толкнула плечом дверь и ввалилась внутрь.

Маэс сидел на том же самом месте, где она его оставила. Расслабленно облокотившись на согнутую ногу, он спал.

Услышав ее неровное дыхание, мужчина открыл глаза и лениво, не отрывая затылка от стены, обернулся к ней. Спокойный, какой-то усталый, но с неизбежной насмешкой во взгляде. Будто и не сидит на цепи, будто все у него под контролем.

Мел невольно задержала взгляд на его мощных плечах, обтянутых простой, далеко не свежей рубашкой.

– Подъем!

Он чуть сморщился, перевел скучающий взгляд на противоположную стену и нехотя поднялся.

Мелена осмотрела его со всех сторон, проверяя в порядке ли цепи, активирован ли ошейник, и только после этого позволила себе выдохнуть.

Он услышал:

– Боишься, что сбегу?

– Я ничего не боюсь.

В ответ снисходительная улыбка.

– Все чего-то боятся…

– И ты?

– И я.

– И чего же боится оборванец из Андракиса.

Он ухмыльнулся и медленно склонился к ней. Словно завороженная Мелена наблюдала, как к ней приближается хищное лицо. Даже дышать перестала, превратившись в один оголенный нерв.

– А вот это тебя не касается, чужачка. – неожиданно жестко произнес Маэс, и Мел отпрянула, стряхивая с себя оцепенение.

– Завтра прибудет наш мастер воспоминаний. И вскроет твою дурную голову, как пустую коробку, – зло процедила она, – ты расскажешь все. И о том, как проник на нашу сторону, и о том, что у вас там происходит в вашем поганом Андракисе. И про страхи твои все вытащит.

Янтарь снова подернулся черной мглой.

Зверь злился.

Мелена тоже злилась. В его присутствии она всегда то злилась, то задыхалась и от этого злилась еще сильнее.

Сдался ей этот пленник! Надо было загнать его в самую глубокую каменную шахту подземелья, чтобы он сгнил там, больше не увидев дневного света.

***

И тем не менее, когда пришла служанка с подносом и во все глаза уставилась на пленника, Мелену накрыло. Липкими мазками по коже, проникая в самые потаенные уголки, на нее опустилось желание вышвырнуть мерзавку за порог. Она настолько была обескуражена собственно реакцией, что в первый момент даже не смогла отреагировать. Просто стояла, как статуя, и не дышала.

Тем временем девушка зашла внутрь, стреляя любопытными глазками на Маэса, и аккуратно поставила на тумбочку тяжелый поднос. Мел торопилась и не сказала, что еда не для нее, поэтому на кухне расстарались. И мяса положили, и целый горшочек густой наваристой похлебки, и корзиночку свежих булочек, посыпанных поджаренным семенем льна. В глиняном кувшине плескалось теплое молоко, а в маленькой стеклянной пиале призывно поблескивал ее любимый апельсиновый джем.

– Вот, как вы просили, – служанка склонила голову, а сама снова метнула быстрый взгляд в сторону кхассера.

Тот сидел, расслабленно прислонившись затылком к стене и с едва заметной, снисходительной усмешкой смотрел на девчонку. Ее щеки запылали алым румянцем. Она смутилась, торопливо, чуть нервно скользнула кончиком языка по пухлым ярким губам и отвела взор.

Столь явная реакция не укрылась от Мелены, и, наверное, впервые в своей жизни, она ощутила, как острые когти ревности мучительно медленно проникают под кожу, отравляя своим ядом.

– Проваливай, – указала на дверь.

От ее голоса служанка вздрогнула и втянула голову в плечи, стараясь стать незаметной. Но упрямый взгляд, не подчиняющийся контролю, снова полз в тот угол, где сидел пленник, лениво наблюдающий за происходящим.

– Иди на двор и скажи Террину, что тебе положено пять ударов плетью, – жестко произнесла Мелена.

– Госпожа, – девчонка затряслась, прижала руки к груди и с мольбой взглянула на главу королевской стражи, – пожалуйста…

– Если узнаю, что соврала – будет десять. Иди.

Понуро свесив голову, служанка поплелась к выходу, и по ее щекам ручьем бежали крупные, горькие капли.

Увы, Мелену давно не трогали ничьи слезы.

Она подошла к подносу, отломила кусочек ржаной булки и макнула в апельсиновый джем. Он был таким солнечным, ярким, и так напоминал янтарь кхассера.

– Зачем обидела девчонку? – хмуро спросил он.

– Она меня разочаровала, – Мел только пожала плечами, радуясь тому, что стоит к нему спиной. Меньше всего ей хотелось, чтобы он увидел в ее глазах правду.

Кхассер ничего больше не стал спрашивать, но шумно принюхался и Мелена явно расслышала, как урчит у него в животе.

Оголодал зверь…Тем хуже для него.

Мел опустилась на край кровати, подвинула к себе ближе тумбочку, заменяющую стол и приступила к трапезе.

Сначала наложила в глубокую тарелку немного похлебки и, прикусывая румяным хлебом, с видимым удовольствием отправляла в рот ложку за ложкой. Было нестерпимо горячо, очень пряно и остро. Но саму остроту добавлял не перец, привезенный с прибрежного Кемара, а взгляд кхассера. Он будто резал наживую, но Мел делала вид будто не замечает этого. После похлебки в туже тарелку положила мясо, щедро приправленного рубленной зеленью и взяла еще одну булочку.

В животе у него заурчало еще сильнее.

Комната давно наполнилась умопомрачительными ароматами вкусной свежей еды. Тут у любого бы слюни потекли, а не только у кхассера, томящегося в заточении.

Он усмехнулся и перевел взгляд на окно, не прикрытое шторами. Тут же стало холоднее, и ощущение чужого прикосновения исчезло.

Есть больше не хотелось.

Мел отложила в сторону ложку. Перед глазами снова стояла смущенная физиономия служанки, ее пылающие щеки, взгляд полный не только интереса, но и самого настоящего влечения. Это неимоверно злило!

Это ее пленник! Честно добытый трофей, на который никто не смеет пялится, кроме нее самой!

– Поднимайся.

Он молча встал.

– От тебя воняет как от помойного кота, – произнесла она с непроницаемым выражением лица и сняла кандалы сначала с одной руки, потом с другой.

– Пригнись, – отцепила крюк от ошейника, – шаг без спроса – и тебе конец. Понял?

– Да.

Он был немногословен, и Мел это беспокоило. А еще ее беспокоило, почему ей не плевать на то, что он явно осуждал наказание для девчонки, посмевшей пожирать его взглядом.

– Вперед иди, – совсем неласково схватила под локоть и потащила его к небольшой двери в углу, стараясь не думать о том, как под ее ладонью напрягаются каменные мышцы.

Какой же он здоровый! Аж мурашки по коже.

В небольшом помещении было сумрачно и прохладно. Мел шлепнула по рычагу, прибавляя яркости негаснущим свечам и указала на утопленную в полу мраморную купальню.

– Вперед,

Отпустив его руку, она отступила к стене, а Маэс сделал несколько шагов и остановился, явно не понимая, чего она хочет.

– Снимай свое вонючее тряпье.

Снова циничная насмешка скривила красивые мужские губы.

Раздражая ее каждым своим жестом, он начал неспешно расстегивать уцелевшие пуговицы на рубашке.

Мелена наблюдала. Оценивающе скользила по фигурно вылепленным порожкам пресса, по сильным рукам и плечам, на которых бугрились тугие мышцы, по спине.

Он был похож на статуи древних героев, украшающие главный зал Асоллы. Такой же совершенный.

Тем временем его руки потянулись к брюкам:

– Так и будешь смотреть?

– Варвар стесняется?

– Варвару плевать, – снова пренебрежение, после которого захотелось полоснуть по нему мощью ошейника.

– Продолжай.

Равнодушно глядя ей в глаза, Маэс потянул за ремень.

Мелене было интересно насколько далеко он может зайти. В камерах Асоллы и у позорных столбов ей не раз доводилось видеть пленников, лишенных одежды. Голые, жалкие они пытались прикрыть унылое мужское естество и отвернуться, будто кому-то было дело до их наготы. Просто способ унизить, заставить почувствовать себя еще более никчемными и беспомощными.

Однако очень скоро она убедилась, что этого пленника стыдом обделили. Он раздевался неспешно и размеренно, с таким видом, будто делает это по доброй воле, и что ему плевать на хмурого наблюдателя. И даже оказавшись полностью без одежды, он не выглядел ни беспомощным, ни тем более жалким.

А вот Мелена себя ощущала так, словно это ее держат в плену и не позволяют отвернуться.

Мужчина был совершенен. Каждое его движение было наполнено ленивой, пока дремлющей силой. Очертание каждой мышцы – идеально. Мел поймала себя на мысли, что никогда раньше не видела такой спины, как у него: широкая, мощная с жестко прочерченной линией позвоночника, две ямочки чуть ниже поясницы…

Когда он обернулся к ней, взгляд сам ухватился за темную полоску волос, идущую вниз от пупка, и Мелена снова порадовалась утраченной способности краснеть.

Тем временем Маэс спокойно ждал, пока она его хорошенько разглядит. Только глаза опять начали наполняться россыпью черных звезд.

– Все? Осмотр закончен? Удовлетворена.

Снова мороз по коже от его голоса.

– Более чем. Вперед, – указала на купель, – у тебя десять минут.

– У вас всем пленникам предоставляют такие условия? – хмыкнул он.

Нет, только тебе…

– Только самым никчемным.

В этот момент янтарь полностью исчез, уступая место тьме:

– Когда-нибудь, ты мне это вернешь, – тихо, но очень разборчиво произнес он, – каждую секунду, которую забрала.

– Непременно. Время пошло, – холодно ответила она и вышла в комнату. Смотреть на него больше не было сил. Демон, не иначе.

Слушая, как в купальне плещется вода, Мел выглянула в коридор и жестом подозвала ближайшего стражника.

– Мне нужна самая большая нательная рубаха и штаны. Немедленно.

Он умчался прочь, а через пять минут вернулся со свертком. Забрав его, Мелена снова зашла в купальню. Несмотря на то, что время еще не вышло, пленник уже выбрался из воды. Крупные капли скапливались на ресницах, скатывались по мощной груди, оставляя за собой влажные дорожки…по которым так отчаянно хотелось провести пальцем.

– Одевайся, – Мел швырнула ему сверток, – свое старое барахло в мешок.

– Вы так любезны…госпожа, – донеслось ей вслед.

Она все-таки вспыхнула. Сдавила кольцо, активируя ошейник и, услышав глухое рычание кхассера, удовлетворенно улыбнулась.

Он вышел за ней спустя несколько мгновений. Уже одетый, но босой. С двуцветных волос срывались капли, отчего рубаха на его плечах промокла и прилипала к коже, снова притягивая взгляд.

– На место, – указала взглядом в угол, где его уже поджидали цепи.

Янтарь во взгляде снова полыхнул, и Мелена невольно схватилась за рукоять плети, готовая оказать сопротивление. Но пленник лишь на секунду задержался, после чего выполнил приказ. Каким бы сильным он был, но ошейник был сильнее.

Мел снова его прицепила, стараясь лишний раз не прикасаться, потому что каждое прикосновение грозовым разрядом проходилось по жилам.

– Ешь, – подвинула к нему поднос.

– Надо же, здесь еще и кормят.

Он бесил ее. Самим своим существованием, своей манерой держаться и тем, что заставлял испытывать ненужные эмоции. Мелена всеми силами пыталась их пригасить, но проигрывала самой себе и от этого злилась еще больше.

Впрочем, ей удалось сдержать ледяную маску:

– Мне надо, чтобы ты не сдох в первую же минуту, как мастер воспоминаний начнет копаться в твоей голове. Поэтому да, я буду тебя кормить. Даже если ты сам этого не захочешь.

Маэс смерил ее долгим, пронзительным взглядом и взялся за ложку, а Мелена облегченно выдохнула, когда его внимание переключилось с нее на еду.

Он ел быстро, но не жадно, как это делали другие заключенные, а скорее как воин, не привыкший церемониться с едой. В какой-то момент Мел поймала себя на том, что просто таращится на него. Смотрит, как подносит ложку ко рту, как откусывает хлеб…

Наваждение какое-то. Не иначе.

И чтобы избавиться от него, она покинула комнату сразу, как только пленник покончил с трапезой. Резко забрала у него поднос, едва не свалив на пол посуду, выругалась себе под нос и ушла, напоследок одарив ледяным:

– Только попробуй дернуться.

Поднос с посудой она скинула на первого попавшегося бедолагу, а сама отправилась к королю. Надо было показаться на глаза, доложить о том, как продвигается настройка машины.

Однако зал, в котором Вейлор обычно творил, в этот раз был заперт. Только Мел не обманывалась, относительно его отсутствия – чуткий слух уловил из-за дверей какую-то возню и едва различимые вздохи.

Король был мужчиной и, как любой мужчина, любил красоту женского тела. Жены у него не было, зато любовниц он менял часто и с превеликим удовольствием, при этом щедро откупался, когда те надоедали. Поэтому девицы были не против. Побыть фавориткой короля, хоть недолго – не это ли великое счастье?

Обычно Мел просто уходила, но тут замерла, прислонившись ладонями к лакированной поверхности двери. Ей было плевать, чем там занимается король. Ее терзала мысль о том, что кхассер тоже мужчина…

Глава 5

На следующий день из Башни Мастеров, расположенной на Южном побережье, в город пожаловал сам магистр воспоминаний Рамэй. Узнав о том, что пленили кхассера, он прибыл в Асоллу, чтобы лично провести процедуру раскрытия. Своим ученикам, подмастерьям, да и мастерам он не мог доверить такую тонкую и, самое главное, интересную работу.

– Я хочу знать все, что у этого мерзавца в голове, – король с нескрываемым азартом потирал руки. В последнее время у него было прекрасное настроение: амулет сам приплыл в руки, машина почти заработала, кхассер на цепи.

– Не переживайте, ваше Величество, достанем все, – сдержано улыбался Рамэй, готовясь к процедуре.

Он выставил свой внушительный саквояж на стол, раскрыл его и, расстелив белоснежную салфетку, начал выкладывать приспособления – цветные кристаллы, разной формы, непонятные металлические крюки и устрашающего вида щипцы. И в самом конце, бережно достал деревянную коробку с маленьким замком.

– У нас есть и корона, и зеркало, – небрежно заметил Вейлор.

– Я работаю только со своим прибором. Настройка остальных мне не известна, и я не хочу тратить время на ее изучение.

– Другие не изучали.

– Поэтому они в лучшем случае мастера, а я магистр, – учтиво поклонился Рамэй, – ведите пленника. Я почти готов.

Вейлор кивком отправил Мелену за кхассером.

– Просыпаемся, котик, – без тени улыбки произнесла она, едва переступив порог комнаты, – у нас с тобой прогулка.

В этот раз Маэс не стал дожидаться, когда она вздернет его на ноги, и поднялся сам. Размял затекшие плечи, потянулся, действительно напоминая большого сытого кота, и уставился на нее.

Мелена сняла с него цепи:

– За мной.

Вести его в открытую было слишком опасно. Тяжело контролировать зверя, когда кругом много людей, все галдят, тычут в него пальцами и пытаются оказаться поближе, чтобы хорошенько рассмотреть, при этом не осознавая, что ему достаточно одного стремительного движения чтобы переломить чью-нибудь шею. В отличие от беспечных тунеядцев Мел это прекрасно понимала. Поэтому повела его тайными путями, недоступными ни для прислуги, ни для простых обитателей замка.

Они шли темными узкими переходами, спрятанными в толще стен, через сырое мрачное подземелье, в котором не умолкала капель и сновали жирные крысы. При появлении кхассера они замирали и медленно пятились, не сводя с него блестящих бусинок-глаз. Боялись, тут же распознав в нем безжалостного хищника.

– Куда мы идем? – поинтересовался он.

– Шагай.

– Я шагаю. Куда мы идем?

– Сегодня твой день, кхассер. В Асоллу прибыл сам магистр Рамэй, и он с огромным удовольствием вытащит из твоей головы все воспоминания. Говорят это немного больно…

Она лукавила. На самом деле те, на кого надевали Корону Воспоминаний, кричали до хрипоты. Срывали голос и ногти на пальцах, потому что скребли деревянные ручки кресла, пытаясь освободиться. Давились собственной кровью и не могли дышать.

Да. Это было больно. Всегда. Но почему-то сегодня Мел это не радовало.

Больше не сказав друг другу ни слова, они поднялись на два пролета по скрипучей деревянной лестнице и оказались перед невысокой деревянной дверью, ща которой их уже ждали. Мел пропустила вперед кхассера, сама зашла следом и указала на деревянный, крепкий стул, стоящий в центре. К его высокой спинке крепился широкий кожаный пояс, а к подлокотникам и ножкам – металлические скобы.

– Садись.

Пока она пристегивала его руки и затягивала пряжку кожаной ленты на груди, Рамэй ходил вокруг и с нескрываемым интересом рассматривал кхассера:

– Какой крупный образец. И сильный, – он даже потрогал плечо кхассера, но тут же отдернул руку, словив убийственно-мрачный взгляд янтаря, – и злой…

– Хватит болтать! Приступай, – король Вейлор сидел на старом кресле возле стены и нетерпеливо постукивал кулаком по колену, – мне нужно знать! Все!

– Как скажете, мой король. Все так все, – он надел на голову Маэсу «корону» состоящую из сложного хитросплетения проводов, металлических заклепок и разъемов. Вставил в два из них кристаллы, потом крюком подтянул крепления по размеру, так что спереди дуга сильно врезалась в лоб, – можно приступать.

Вейлор лишь сделал нетерпеливый жест рукой, отдавая молчаливый приказ, а Мелена, привычно стоявшая позади в тени, подобралась. За миг до того, как Магистр включил корону, она столкнулась взглядом с кхассером и уже не смогла отвернуться.

Он снова усмехался. Даже в такой безвыходной ситуации зверь оставался зверем. И Мел все больше сомневалась, что Вейлору удастся его сломить.

Когда Рамэй дернул за небольшой рычаг, тело кхасера выгнулось дугой. Мел ждала, что его глаза снова станут чернее самой черной ночи, но нет. Янтарь был все так же ярок.

И все-таки Зверь был сильным. Гораздо сильнее любого, кого она знала. Он не обронил ни звука, когда корона заработала, только пальцами впился в подлокотники. Да так сильно, что они угрожающе затрещали.

– Ну тише, тише молодой человек, – нарочито ласково произнес магистр, – не сопротивляйтесь. Больнее будет.

И с этими словами поменял кристалл на более мощный. Ртутная поверхность зеркала стала мутной и пошла рябью. Одна минута, вторая и на его поверхность хлынули образы. Им не хватало цвета и ясности, но спустя еще пару минут картина прояснилась.

Мелена видела замок. Тяжелый, угрожающе массивный… Над главными воротами лениво развевался черный флаг, с которого смотрели жуткие звериные глаза… Какая-то скромная обитель, торговые лавки и широкие улицы мощеные красным камнем.

– Андер, – с благоговейным ужасом произнес Рамэй. Король же не говорил ничего, просто пожирал жадным взглядом то, что показывало зеркале.

– Покажи сам замок. Внутри! Я хочу видеть их никчемного правителя.

Картинка приблизилась, но дальше площади внутри крепостных стен не прошла.

– Еще! – нетерпеливо приказал Вейлор.

– В этом направлении больше нет ничего, – Магистр снова крутил кристалл, в это раз заменяя голубой розовым, – он просто никогда не был внутри. Пусто.

Хватка Маэса стала еще сильнее, и левый подлокотник подозрительно жалобно скрипнул.

– Проклятье! – Вейлор ударил кулаком по столу, – не мог попасться кто-то более приближенный ко двору?!

Последний вопрос был адресован Мелене, будто это она сама лично из десятка доступных кхассеров, выбрала самого никчемного.

– Что еще?

Изображения стремительно сменяли друг друга. Город, улицы, тренировочные площадки, торговые лавки, мост, деревня за стенами.

– Довольно! – снова вмешался Вейлор, – не интересно мне смотреть на эту дыру.

Лукавил. Всем было интересно увидеть, как живут в Андракисе. Даже Мелена и то шею вытянула и на цыпочки привстала, чтобы не пропустить ни одного образа. Ей жуть как любопытно было узнать, как там, за горами.

– Я хочу знать, как он попал к нам!

Магистр снова взялся за кристаллы, переставил из местами, немного повращал, выискивая нужное положение, а зеркало тем временем выдавало все новые изображения.

Горы. Снег. Дикие бураны, бьющиеся о скалы. Потом долина Изгнанников. Изображение замерло возле высокого серого камня утопающего в сугробах, но затем понеслось дальше. Они увидели одинокого путника, неспешно бредущего по Долине. Он то и дело проваливался по колено, оглядывался, что-то выискивая взглядом. Потом снова горы. Перевалы, узкие тропы над пропастью и уже Милрадия.

– Это что же получается? Он просто пешком перешел через Сторожевую гряду? Один.

– Как видите.

– Невозможно это! Они бы давно к нам просочились, если бы все было так просто! – взвился Вейлор. У него аж щеки покрылись злым румянцем. Сама мысль о том, что защита не идеальна приводила его в бешенство.

– Машина никогда не врет, – спокойно возразил Магистр, – вы видели, как все было на самом деле!

– Не может этого быть! Просто не может и все! Перепроверь!

– Как скажете.

И Рамэй перепроверил еще трижды, с тем же самым результатом. Кхассер был один, и как-то перешел через их защиту.

– Я не понимаю. Как это возможно?

– Может ваша стена начала ослабевать? – предположил Рамэй и тут же заткнулся, нарвавшись на взгляд правителя.

– Проклятье!

Мелене давно не доводилось видеть короля в таком дурном расположении духа. Обычно он был мрачен и молчалив, а тут бранился, как рядовой солдафон.

Сама она неотрывно смотрела на кхассера. Он так ни разу и не пикнул, хотя боль была дикая. Сколько раз ей доводилось видеть, как взрослые сильные мужчины захлебывались слезами и умоляли прекратить пытку? Как они рыдали и скулили словно побитые псы? Не сосчитать.

Кхассер был другим.

Он восхищал. Несмотря на всю ненависть, которую она испытывала к Андракису и его обитателям, Зверь вызывал уважением. Она даже испытывала что-то сродни мстительного удовлетворения, когда Вейлор не смог получить то, чего так отчаянно хотел.

– Давай еще! Сильнее!

– Нельзя. Не выдержит. Мы и так уже вышли за пределы.

– Мне плевать.

– Вы погубите ценный источник информации, который можно использовать в дальнейшем, – магистр Рамэй собрал в кулак всю свою смелость и продолжил, – если я его сейчас спалю, где вы возьмете еще одного кхассера? У вас на руках настоящий клад. Надо вскрывать слой за слоем, вытягивая все, что можно. Пусть по переходу ничего ценного, но ведь можно узнать, как обстоят дела в Андракисе. Их армию. Сколько таких зверей. Какие-то планы. Дайте ему пару дней на восстановление. А потом продолжим. Я категорически не согласен портить такой образец неоправданной спешкой, но дело ваше, – он учтиво поклонился, демонстрируя смирение, хотя у самого сердце кровью обливалось. Он был ученым до мозга котей.

Разочарованный Вейлор скрипнул зубами. Он сам понимал, что увлекся, что надо думать наперед и использовать эту возможность на полную.

– Забирай его, – наконец приказал Мелене.

Пока Магистр бережно снимал драгоценную корону с головы Маэса, Мел отстёгивала путы, удерживающие его в кресле.

– Подъем!

Он медленно поднялся, чуть пошатнулся, но удержался на ногах, в очередной раз вызывая у нее приступ дикого восхищения.

Насколько же он силен!

– Иди за мной, – приказала она и кхассер снова подчинился. Не отрывая взгляда от пола, он тяжело шагнул следом за ней.

Несмотря на то, что держался он не плохо, было заметно, что такая выдержка дается ему с большим трудом. Но по крайней мере он шел сам! А ведь бывали случаи, когда люди после короны ползали по полу, как слепые котята и не могли подняться.

Обратно они шли тем же путем. Через подвалы и тайные переходы, вдали от чужих любопытных глаз. Несколько раз кхассер сбивался с шага и хватался рукой за стену, чтобы не упасть, но Мелена не оборачивалось. Что-то подсказывало, что Зверю не понравится, если она будет видеть его слабость.

Когда ее стало волновать, что понравится зверю?

До самой комнаты они не проронили ни слова. Мел распахнула дверь, пропуская его внутрь первым, и кхассер равнодушно подошел к своему углу. Никак не отреагировал, когда она пристегнула цепи. Не глядя на нее, прислонился спиной к стене и сполз по ней на пол, устало протягивая вперед длинные сильные ноги.