Текст книги "Трофей для Зверя (СИ)"

Автор книги: Полина Верховцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Открывай.

Он молча снял с гвоздя тяжелую связку ключей, нашел нужный и отпер скрипучую дверь, тут же распахивая ее перед Меленой.

Испытывая неуместную робость, та вошла внутрь и остановилась за спиной у мужчины. Его плечи были напряжены, голова чуть опущена. Казалось, что весь он стянут, как пружина, заведен до предела и в любой момент готов сорваться.

И на наручники никакой надежды нет, потому что не удержат.

В одной руке Мелена держала рукоять плети, другой судорожно сжимала в кармане ошейник. Просто надеть, защёлкнуть на этой бычьей шее, и дальше он не сможет ничего ей противопоставить.

Словно чувствуя ее мысли, Маэс подобрался. Его руки сжались в кулаки, плечи угрожающе дрогнули, на скулах заиграли желваки. Его ярость была настолько осязаемой, что тюремщик в испуге попятился, а Мелена не стала ждать и ударила плетью, вкладывая в этот удар всю свою силу.

Мужское тело выгнулось от мощного разряда, но Маэс не проронил ни слова. Лишь зарычал, пошатнувшись. Тогда Мелена ударила второй раз по ногам, вынуждая его ухватиться за прутья, чтобы устоять, и пока он пытался придти в себя, защелкнула на его шее ошейник, грубо оцарапав шею.

– На колени! – ее голос звенел от волнения.

Мужчина дернулся и тут же захрипел, почувствовав, как ошейник сжимается, а на его внутренней поверхности проступают десятки острых, пропитанных едким отваром игл.

Его ноги сами подкосились, и он рухнул на колени, выполняя приказ Мелены. Только тогда она подошла ближе, запустила пятерню в коротко стриженные волосы и дернула, вынуждая его запрокинуть голову.

И даже сейчас он не боялся. Смотрел на нее с убийственной яростью, обещая взглядом жестокую расправу.

– Как страшно, – хмыкнула Мелена, отталкивая его голову.

Потом подошла к нему сбоку и начала расстегивать рубашку на его груди. Пальцы не слушались, поэтому не выдержала и рванула, выдирая костяные пуговицы. И замерла, не в силах отвести взгляда от мощной груди, на которой покоился тяжелый золотой амулет с драгоценными камнями.

***

– Думал, я не пойму, кто ты такой? – ухмыльнулась Мел, сдирая с его груди амулет, – за безделушку спасибо. Как раз такую искала.

С мстительным удовольствием она представила, как швырнет королю этот проклятый амулет, чтобы он подавился своими словами относительно потерянной хватки.

Все в порядке с хваткой!

– Как ты перешел через границу?

– Ногами, – хмыкнул он.

Мелена скрипнула зубами от бессильной ярости. Хотя почему от бессильной? Теперь он был полностью в ее руках, и она с огромным удовольствием сотрет с его лица эту хищную ухмылку.

– Знаешь, что это за ошейник? – она легко подхватила пальчиком блестящий обод, пока свободно обхватывающий могую шею, – я приготовила его для одного мерзкого кхассера.

Она задумчиво провела пальцем по холодной грани, стараясь не замечать, что прикасается не только к ошейнику, но и к обжигающе горячей коже.

– Но он сбежал, оставив нас с носом. Зато появился ты…– ласково улыбнулась Мелена, рассматривая вблизи жесткое, но такое идеальное лицо пленника. В Милрадии она таких мужчин не встречала. Трепет внутри все нарастал, но сейчас она наслаждалась этими ощущениями, упивалась тем ощущением власти, которое наполняло ее до самых краев, – тебе, наверное, интересно, что он может?

Вскинув темные брови, она посмотрела на Маэса и, не дождавшись ответа, слегка повернула кольцо на своем безымянном пальце. В тот же миг сильнейший разряд прошелся сквозь тело мужчины, заставляя выгибаться от боли.

– Больно? – спросила Мелена и с наигранным сочувствием погладила его по щеке, – больно…и это только начало. Обещаю. Ты будешь молить о пощаде и проклянешь тот день, когда посмел сунуться в Милрадию.

Маэс тяжело дышал, в его глазах все еще плясали отголоски боли, но уголки губ все-так же кривились в снисходительной насмешке.

Одним богам было известно, как сильно Мелене хотелось стереть с его красивых губ эту пренебрежительную улыбку. Хотелось, чтобы он посмотрел на нее как на равную, как на достойного противника, способного не только победить, но и причинить настоящие мучения. Только пытать бесполезно. Мелена безоговорочно доверяла своему чутью, а оно настойчиво шептало, что так его не сломить. Что любую боль он выдержит играючи, даже не поморщившись. Должен быть другой путь, чтобы его покорить.

– Чему улыбаешься, андракиец? Думаешь, сможешь сбежать?

Он пожал плечами, мол, а почему бы и нет.

– Не тешь себя напрасными надеждами, милый, – снова провела ладонью по жесткой щеке. Похоже, ей просто нравилось его трогать. Это было так волнительно, так обжигающе неправильно, и остро, что сбивалось дыхание, – Ты принадлежишь мне. Каждый твой вздох – мой. Каждый удар сердца – потому что я разрешила. Каждый прожитый день – только благодаря тому, что мне этого хочется. Этот ошейник подчиняется мне. И ты подчинишься. Расскажешь мне все, что я захочу. Будешь есть с моих рук и рыдать от радости, когда я буду выводить тебя на прогулку. Как пса на цепи. И хватит маскарада, покажи свое истинное лицо.

Мужчина смотрел на нее без отрыва, даже не моргал, но с каждым мигом янтарь все ярче светил в его глазах, волосы становились длиннее и в них проявлялись огненно-красные пряди.

Он скидывал морок, являя свое истинный облик, и от этого становилось не по себе.

Хищный, сильный, способный на все.

Кхассер.

Еще более страшный, чем тот, которому удалось сбежать.

Его энергия наполняла все вокруг, и не покидало ощущение, что если он захочет, то запросто сомнет не только наручники, все еще сковывающие его запястья, но и саму решетку. Надежда была только на ошейник.

– Если ослушаешься – накажу, – пообещала Мелена, склоняясь ближе к нему, – и поверь, тебе это не понравится.

– Уверена, что хватит сил? – поинтересовался он, чуть склонив голову на бок.

– Хватит, – Мел потрепала его по щеке, как несмышленого мальчишку, и в ответ в звериных глазах тут же вспыхнула ярость, – не сомневайся.

Оторвавшись от пленника, она обернулась к бледному, притихшему тюремщику:

– Запри его в самой надежной камере и никого не подпускай. Вообще никого! Даже ели это будет неразумный младенец, дряхлая старуха или кто-то из своих. Я к Вейлору. В мое отсутствие ты отвечаешь за него головой. Понял?

Тюремщик сдавлено кивнул. Мысль о том, чтобы остаться один на один с адракийцем вызывала у него ужас.

– Да не трясись ты так. Слабак. – прошипела Мелена, – он в ошейнике. Безобидный, жалкий как котенок.

С трудом сглотнув, тюремщик посмотрел на «котенка». Не выглядел тот ни жалким, ни беспомощным несмотря на то, что стоял на коленях в камере. Казалось, что он очутился здесь только потому, что сам так решил, и теперь просто наблюдает за наивными тараканами, снующим вокруг него.

– Очнись, – Мелена пихнула его рукояткой в бок.

Ее раздражал этот трусливый увалень, который при виде зверя был готов обмочить штаны. Она ему не доверяла. Слишком слабый.

– Я передумала. Оставь его в этой камере. Я скоро вернусь, и сама переведу его куда надо, – она направилась к выходу, – и…это…не подходи к нему, а то мало ли…

Почему-то Мел была уверена, что если Маэс захочет, то даже со скованными руками свернет шею любому, кто окажется поблизости.

На пороге все-таки остановилась и, обернувшись к нему, сказала:

– Попробуешь встать – ошейник ударит, попробуешь сбежать – ударит еще сильнее. Надумаешь причинить кому-то вред – будет очень больно. А если попытаешься обратиться – то тебе конец. Я ясно выразилась?

– Более чем, – равнодушно отозвался зверь.

Раздраженно скрипнув зубами, Мелен вышла на лестницу. Что у нее творилось внутри – словами не передать. Крутило, трясло, выворачивало наизнанку. Янтарный взгляд преследовал, и с каждым шагом, ей все больше хотелось вернуться обратно.

Глава 3

Конечно, король не раскаялся и не признал своей ошибки. Наивно было ожидать от него каких-то извинений за то, что поставил под сомнение ее профессиональные качества. Да Мелена этого и ждала, достаточно было того, как дрогнула его одутловатая щека и во взгляде проскочило мимолетная досада.

Он ошибся. И в своих предположениях, и в выводах. Она нет.

– Амулет из Андракиса? – он пренебрежительно крутил в руках вещь, сорванную с груди кхассера.

– Он самый.

– Уверена? – подкинул его на ладони, как какое-то барахло.

– Да, мой король, – Мел сдержано улыбнулась. Было забавно видеть, как он пытается обесценить то, что она сделала для Асоллы, – андракиец пойман. Колебания в защите были из-за него.

– Как он проник к нам?

– Он несговорчив несмотря на то, что на нем ошейник. Но завтра прибудет мастер воспоминаний, и все его секреты будут перед нами как на ладони.

Вейлор нетерпеливо сжал кулаки. Ему хотелось получить ответы здесь и сейчас, и вынужденная задержка выводила из себя.

– Я хочу видеть его. Немедленно!

– Он в нашей темнице.

Сунув амулет в карман, Вейлор решительно направился к дверям, а Мелена, криво усмехнувшись, отправилась следом. Оберегать его от любых опасностей – ее наиважнейшая задача, но порой так хотелось отвесить затрещину, чтобы сбить вот это самодовольное выражение лица. Не шло оно ему. А Кхассеру вот шло…

До темниц они добрались быстро. Королю не терпелось своими глазами увидеть плененного зверя, поэтому он шел широким размашистым шагом, и каждый, кто попадался ему на пути тут же отскакивал в сторону, чтобы не навлечь на себя гнев правителя или, что еще хуже, главы королевской стражи.

На первом уровне их поджидал бледный тюремщик. Он сидел за грубым, сколоченным из сосновых досок столом, и нервно сжимал в руках связку ключей от камер. Весь его лоб был покрыт испариной, а по щекам расползались ярко-бордовые пятна, с головой выдавая его состояние.

Он с таким облегчением выдохнул, когда дверь распахнулась, впуская посетителей, что Мелена брезгливо сморщила нос. Сегодня этот тюремщик разочаровал ее. Она не любила трусов, презирала их и никогда не жалела.

В отличие от него, сам зверь был непробиваемо спокойным. Он все так же сидел на коленях, прислонившись к своим пяткам, слегка поводил запястьями, чтобы разогнать застоявшуюся кровь и совершенно без интереса смотрел по сторонам.

Гости на него впечатления не произвели. Он скользнул взглядом по королю, потом взглянул на Мелену и едва заметно усмехнулся. От этой усмешки даже уши начало калить!

Подумать только! Мел была уверена, что напрочь разучилась краснеть и испытывать смятение. А сейчас ее душило именно оно.

– Так…так…Сброд из Андракиса просочился к нам.

В своем рвении король подошел непростительно близко к решетке и, Мелена была вынуждена преградить ему путь.

– Не стоит… Это опасно.

– Ну так выполняй свою работу, Мел, – холодно отреагировал он, сдвигая ее с пути.

Она раздраженно скрипнула зубами и встала за спиной короля, держа наготове плеть.

– Как ты смог пробраться зимой через Сторожевую гряду?

– Как-то смог.

– Умничаешь, да? Посмотрим, надолго ли тебя хватит, – Вейлор кивнул Мелене, требуя немедленной расправы.

Она выпустила на волю силу ошейника, отрешенно наблюдая, как пленника выгнуло от болезненных разрядов.

– Ну как?

– Терпимо, – прохрипел Маэс.

Мелена невольно восхитилась тому, как держался этот андракиец. Ни во взгляде, ни в позе не появилось ни намека на раболепие. Хоть дыхание его сбилось, он все равно выглядел так словно оказался на прогулке, а не за решеткой в каменном мешке.

– Так это только начало. Думаешь, я держу ее при себе за красивые глаза? – указал на Мелену, – Эта девочка делает все, что я прикажу и очень любит мучить тех, кто попадает в камеры. Стоит мне сказать, и от тебя места живого не останется.

И хотя «девочка» ее порядком разозлила, Мел виду не подала, а король, так и не получив должного поклонения, все больше входил в раж

– А может тебе кажется, что ты такой особенный, раз смог к нам проникнуть? Так мы ждали тебя! Ты просто подарок небес, – он вытянул из кармана амулет, принадлежащий Маэсу, – узнаешь? Твое?

– Мое, – согласился тот.

– Мы всю Милрадию перевернули, чтобы найти такую штуку, а ты нам сам ее принес на золотом блюдечке. А знаешь, зачем она нам? – хищно улыбаясь, король склонился ближе к пленнику, – чтобы отродье, вроде тебя, никогда не смогло пробиться в Асоолу.

– Мой король…

Вейлор сделал жест, чтобы она заткнулась.

– Нам как раз не хватало одной детали, чтобы активировать защиту на полную силу. И тогда ни кхассеры, ни ваши пешие варвары на уродливых недо-конях не смогут приблизиться. Их всех сожжет, сомнет и разорвет на куски. И все благодаря тебе.

Маэс слушал его внимательно. Он больше не усмехался, но и испуганным не выглядел. И Мелена с досадой подумала, что зря Вейлор рассказывает ему про их защитные рубежи. Очень зря.

– Видел орудия на наших стенах? Понравились? – он склонился так низко, что уже был лицом к лицу с кхассером, – Наши мастера специально их разрабатывали, чтобы всякую шваль летучую сбивать. С пяти сотен метров намертво бизона укладывают, и я жду не дождусь того момента, когда увижу, как они пронзают крылатых тварей вроде тебя.

Удовлетворенный, произведённым впечатлением, Вейлор распрямился. Бросил Мелене амулет, потом демонстративно достал из кармана платок и протер руки, будто прикасался к чему-то грязному:

– Защиту активировать. Этого урода поместить в самую надежную камеру и глаз с него не спускать. У меня на него большие планы.

Распорядившись, он ушел, а Мелена, задумчиво кусая губы, стояла возле решетки и смотрела на скованного кхассера.

– Прикажете его отвести на самый нижний уровень? – угодливо поинтересовался тюремщик. Внизу были другие ответственные, и он с радостью бы сбросил этого пленника им на руки.

Мелена медленно покачала головой:

– Пока остается здесь.

– Но…

– Пока. Остается. Здесь!

– Как скажете, госпожа.

Она помнила, как с самого нижнего уровня удалось сбежать песчаному кхассеру, и не могла позволить, чтобы такое случилось еще раз.

– Мне надо подготовиться. Я вернусь за ним.

***

Первым делом Мелена отправилась к закрытому полигону на заднем дворе дворца.

В серое, неказистое на вид здание с круглой крышей, испещренной десятками крохотных окон, не пускали никого кроме избранных мастеров, задействованных в разработке защиты, и особо приближенных к королю. Таких можно было пересчитать по пальцам – пара советников, молчаливый генерал, сама Мелена и еще несколько человек, имеющих практическую пользу для Асоллы.

Еще издали заприметив ее на узкой дорожке, стража, охранявшая вход в полигон, вытянулась по струнке. Мел прошла мимо них, привычно подмечая детали. У одного крошки на усах – что-то жевал на посту и торопливо проглотил, при ее появлении. У другого из-за пояса брюк выправилась рубашка.

– Ты и ты, – указала на них, – после смены в конюшни. На всю ночь.

Виновные покорно склонили головы, а остальные всеми силами изображали рвение на службе и про себя молились, чтобы эта стерва не обратила на них внимания. И когда она зашла внутрь, тихо притворив за собой узкую дверь, раздался слаженный облегченный выдох.

– Вот зараза, – едва слышно процедил из зубы тот, кого выдали крошки.

Его соратники ничего не ответили, побоявшись, что королевская кобра их услышит, но каждый из них в душе был согласен с этими словами.

Тем временем Мелена прошла по темному коридору до широкого зала, опущенного на два этажа ниже уровня земли. От самого входа вниз вела неровная каменная лестница, ступени которой уже крошились от времени. Это здание стояло заброшенным не один десяток лет, уродуя своим видом двор главного замка Асоллы, но теперь у него появилось применение. Именно здесь лучшими мастерами и учеными мужами создавалась машина, способная накинуть полог на весь город и обеспечить защиту от захватчиков.

Каждый раз приходя сюда, Мелена испытывала трепет. Она мало что понимала в кружевах шестеренок и размеренном перестуке поршней, но они ее завораживали. Своей строгостью, сложными переходами и дремлющей силой. Чтобы эта сила отозвалась и подчинилась людям не хватало только одной детали – амулета из Андракиса, и сегодня он оказался в их руках.

– Морт, я кое-что принесла, – она разжала кулак и амулет, выпав из него, повис на цепочке, размеренно покачиваясь из стороны в сторону.

– Это то, что я думаю? – высокий, худощавый мужчина с клоками седых волос на лысеющей голове жадно уставился на безделушку.

– Да.

– Из самого Андракиса?

– Да из самого сердца этой вонючей дыры.

– Дай…дай его скорее мне, – трепеща всем телом, он протянул свои костлявые руки к украшению.

Порой Мелена думала, что он не в своем уме. Морт был задвинут на этой машине, ласково называл ее «любимой девочкой» и все свое время проводил здесь, в этом каменном мешке, напрочь позабыв о том, что где-то снаружи есть жизнь, и что в городе его ждет семья. Ничего важнее шестеренок и блестящих вентилей для него не было, поэтому заполучив в свои руки амулет, он прижал его к щеке и ласково гладил, баюкая из стороны в сторону, как маленького ребенка.

– Он прекрасен…как же он прекрасен.

Мел кашлянула, смущенно потерла бровь и отвернулась:

– Скажи, как скоро ты сможешь довести работу до конца?

– Почти все готово, осталось приладить эту драгоценность и можно будет запускать. Амулет Андракиса позволит машине поглощать энергию аракита, и как только ее накопится достаточное количество, мы включим полог.

По иронии судьбы, то, ради чего кхассеры рвались в Милрадию, и что было так необходимо для их выживания, теперь могло их погубить.

– Поторопись. Времени в обрез.

– Что-то случилось? – совершенно без интереса спросил Морт, поглощённый изучением находки.

Прикрыв один глаз, он сначала просматривал камни амулета на свет, потом положил его на квадратный перекошенный поднос и, взяв большую тяжелую лупу, склонился так низко, что его длинный крючковаты нос почти касался поверхности.

– Совершенство, – тихо бубнил мастер, – просто совершенство…

– Все в порядке. – О том, что в темнице сидит кхассер Мелена говорить не собиралась. Меньше людей знают – меньше ненужного любопытства возникнет, – просто поторопись.

Интуиция, а ей Мел верила беспрекословно, упрямо нашептывала, что если появился один, то и остальные на подходе, и Асолла должна быть готова к этой встрече.

– Все будет, госпожа, – хмыкнул Морт, даже не обернувшись.

Пожалуй, он был одним из тех милрадцев, которые не боялись главы королевской стражи. Он был слишком зачарован идеей, влюблен в свое творение, чтобы тратить время на страх, и Мелена ему это прощала. Потому что он был полезным. Гораздо полезнее тех тунеядцев, что бесцельно шатались по замку, просиживали штаны за карточными столами или тратили уйму времени на подбор нарядов.

– Как только появятся новости – зови меня.

– Да-да, конечно, – растерянно обронил мастер и снова потерялся в своих размышлениях.

Мел только покачала головой и ушла, оставив его наедине со своим детищем.

Стоило только оказаться на улице, как снова нахлынули тревожные мысли. Амулет найден, машина в скором времени заработает...но что делать с кхассером?

Заточить в самую глубокую шахту, туда, где нет свежего воздуха, а солнечные лучи никогда не касались стен? Не-е-ет, нужно что-то другое. Место, в котором он будет как на ладони, в котором она сможет контролировать каждый его вдох, в котором к нему никто не посмеет приблизиться, кроме нее самой…

И вместо того, чтобы вернуться в камеру, Мелена отравилась в город. У нее был срочный заказ для лучшего кузнеца Асоллы.

Лишь к вечеру она появилась на пороге темницы. Сумрачно взглянула на тюремщика, который, похоже, поседел за этот день, потом обернулась к кхассеру. Кажется, он спал. Его голова свесилась на грудь, тело расслабилось, а дыхание было размеренным.

Сглотнув ком, внезапно вставший поперек горла, Мел уверенно шагнула вперед и ударила рукояткой по прутьям:

– Подъем!

Он моментально вскинул на нее янтарный взгляд. Так быстро, что она вздрогнула и едва переборола желание отшатнутся и спрятаться:

– Я разве разрешала спать?

Безотрывно глядя на нее, Маэс медленно повел головой из стороны в сторону, разминая затекшие плечи. В этом простом жесте сквозила неприкрытая угроза.

Как так получалось, что будучи закованным, на цепи он все равно выглядел так, будто в любой момент мог разворотить эту камеру, а вместе с ней и всю Асоллу?

Бред…

Мелена отогнала от себя эти мысли и приказала:

– Вставай.

Все так же молча, кхассер поднялся. И снова защемило в груди, когда увидела, какой он огромный. Даже ей, привыкшей прямо смотреть в глаза мужчинам, пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть его лицо.

– Вы забираете его? – с едва скрываемым облегчением спросил тюремщик, – в какую камеру?

– В самую лучшую, – ухмыльнулась Мелена, снимая с ржавого крюка тяжелую цепь, – я забираю его к себе.

***

В ее и без того не слишком уютной комнате царил бедлам. Наскоро сдвинутая кровать теперь стояла у другой стены, комод и узкий шкаф тоже. Лишняя мебель, такая как маленький совершенно бесполезный диван и пяток стульев исчезли, зато в углу появилось место, похожее на самые потаенные камеры Асоллы.

Три цепи были вбиты в стены. Одна шла прямо из угла, две другие с боков, каждая заканчивалась тяжелым крюком или грубыми кандалами

– Ну что встал? – ухмыльнулась Мелена, – будь как дома.

Он переступил через порог и в комнате стало совсем тесно. А еще жарко, словно кто-то врубил на полную мощность зимнюю печку.

Острым уколом куда-то под ребра полоснуло сознание, что зря она его сюда притащила. Слишком опасно.

– Так себе конура, – сказал он, пренебрежительным взглядом обводя комнату, – сразу видно, что твоя.

Если бы Мел умела краснеть, она непременно это сделала. Но увы, эта способность давно была утрачена за ненадобностью.

– Заткнулся, живо.

Она подтолкнула его в сторону угла.

– На колени.

На миг задержался, пытаясь перебороть силу ошейника, но потом тяжело опустился на пол.

– Так-то лучше. Руки давай!

Он протянул ей правую, и Мелена тут же защелкнула на ней кандалы. Потом на левой. После этого подобрала конец последней цепи с крюком и зацепила его на ошейнике, а ключ с показным спокойствием убрала в карман.

– Добро пожаловать в ад, андракиец.

– Что ты можешь знать об аде, сидя за крепостными стенами Милрадии? – хмуро поинтересовался он.

Мелена проигнорировала его вопрос и ушла в купальню.

Там она наскоро умылась, привела себя в порядок и переоделась. Она привыкла всегда ходить в черном, плотно обтягивающем фигуру костюме, но каждый вечер меняя его на широкую бесформенную пижаму испытывала ни с чем несравнимое удовольствие.

Однако в этот раз удовольствие смазалось из-за напряжённого ожидания. Ей все казалось, что сейчас раздадутся тяжелые шаги, и в купальню зайдет он.

Торопливо поправив одежду, Мелена вернулась в комнату, тут же ощутив на себе чужой взгляд. Пленник все так же стоял на коленях и смотрел на нее, только вместо яркого янтаря в его взгляде плясала древняя тьма.

– Что с твоими глазами? – равнодушно спросила Мел, бросая одежду на последний уцелевший стул, – они черные как сажа в дымоходе.

Не получив ответа, она подошла ближе и склонилась к нему. Лицом к лицу.

Кхассер сморщил нос, словно ему подсунули тухлый кусок мяса и с каким-то диким, непередаваемым сожалением покачал головой. Медленно выдохнул, и тьма из его взгляда начала пропадать, лишь последние вихри задержались вокруг звериного зрачка, а потом тоже растворились.

– Так что было?

– Ошибка природы, – сквозь зубы процедил он.

Ответ ей не понравился, и она без раздумий активировала ошейник, заставляя кхассера хрипеть и корчится от боли.

– Если я задаю вопрос, ты должен отвечать, – ее губы растянулись в холодной улыбке, – вроде ничего сложного. Даже дремучий варвар из Андракиса способен понять правила. Как думаешь?

Он взглянул на нее, впервые выпуская на волю эмоции. Полоснул такой лютой ненавистью, что защемило глубоко внутри, отдаваясь болью в каждом уголке тела.

Не подав виду, Мелена снова улыбнулась:

– Урок усвоен?

Раздался отчетливый скрип зубов.

– Это не ответ, – и снова ошейник ударил на полную силу, вынуждая выгибаться и царапать пол когтями, – что скажешь теперь?

– Я все понял, – прохрипел он, тяжело опираясь на дрожащие руки.

– Молодец, – она жестко потрепала его по голове, в конце оттолкнув от себя.

Кажется, он даже зарычал в ответ на ее прикосновение. Не нравилось оно ему, и почему-то Мелену это неприятно зацепило. Словно ее отвергли…

– В чем дело кхассер? Не любишь, когда гладят против шерсти?

– Не люблю, – в этот раз он ответил.

– Потерпишь. Если я захочу, то буду трогать тебя, как угодно. – провела ногтем по жесткой линии подбородка, – Запомни это.

Она отошла к кровати, старательно пряча руки в рукавах, чтобы пленник не заметил, как сильно они дрожали.

– Не боишься на ночь оставаться со мной в одном помещении? – насмешливо бросил ей в спину. Только насмешка вышла совсем недоброй и больно царапнула где-то внутри.

– Нет, – она равнодушно пожала плечами, опускаясь на край кровати, – если ошейнику хотя бы покажется, что ты мне угрожаешь, он тебя парализует. А если я ночью услышу какой-нибудь звук с твоей стороны, то с превеликим удовольствием тебя высеку. Я ясно выразилась, андракиец?

– Более чем.

Мел улеглась на жесткую подушку, подсунула ладонь под щеку и, натянув колючее одеяло до самых ушей, прикрыла глаза, совершенно не уверенная в том, что вообще сможет заснуть. Слишком остро чувствовалось в привычной комнате присутствие зверя.