Текст книги "В итоге (СИ)"

Автор книги: Полина Щукина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 9 страниц)

Глава 23

– Выгружайте, – командует девушка, и меня швыряют на пол.

Повязку сняли, и свет от лампочки больно врезался в глаза. Я зажмурилась, а когда глаза привыкли, наконец увидела всех находящихся в комнате.

– Ну, привет ещё раз. – Мин Джи помахала мне ручкой. – Ты долго ехала, мы с ребятами уже заждались. – Она обвела рукой стоящую вокруг нас толпу парней.

– Отпусти меня.

– Не-а. Не хочу.

– Ты ещё не успокоилась? К чему всё это?

– Да вот, Кан Сону помочь решила. Он, бедненький, любит тебя, прям от чувств уснуть не может, а ты его игноришь.

Кан Сон поднял меня с пола и сильно сжал мне запястья.

– Народ, камера установлена. В этот раз можно её не держать, у нас есть оператор, даже участие приму, ха-ха.

Сын Хва установил камеруна штатив.

– Ты, козлина, что ты тут делаешь? – крикнула я ему. Он ехидно улыбнулся в ответ, вздёрнув брови.

– Бон-и, чего ты так невежливо. Он мой друг, как и все эти ребята, а с друзьями нужно делиться. – Кан Сон потянул меня назад, заломив руки за спину. Резкая боль разлилась от запястий до предплечий, и я согнулась.

– И это, по-твоему, признание?! – кричу я на него.

– Прости, дорогая, по-другому не умею. Дверь открылась и вошёл он.

– О, а вот и оператор! – обрадовался Сын Хва.

Юн Джин тяжёлыми шагами подошёл к камере и, встав рядом с ней, сложил руки на груди.

– Я думал, уже готовы, а вы все ещё разглагольствуете, – раздражённо сказал он. – Зачем тогда так рано позвали?

– Хэй, Бон А, чего замолчала? – спросила меня Мин Джи. – Обычно без умолку болтаешь, а тут и слова не вытащишь. Видимо, понравился мой сюрприз. Джин, а ты молодец, выполнил своё обещание. – Она посмотрела на него. – И я своё выполню, вот только в грязь её сначала закатаю. Помоги немного: нажми на кнопочку и проследи, чтобы записалось. Тебе же нетрудно?

– И всего-то?

– Для меня это очень важно. Нужно хорошенько её придавить. – Мин Джи присела на корточки передо мной, лицом к лицу. – Знаешь, онни, а ведь прошлое видео распространила я. Оно всем так понравилось. Конечно, ведь ты была на нём такой искренней, даже я была в шоке от такой актёрской игры. Видео разлетелось так быстро, ты вмиг стала знаменита. Ты тогда просила меня помочь тебе, так плакала. Ух, аж защемило. – Она драматично приложила руку к груди, где должно было быть сердце. – А сейчас как себя поведёшь?

– Это всё? Так и будешь строить грандиозные планы мести из-за жизненной несправедливости?

– Не тебе меня учить. Кан Сон, можешь начинать.

– О-хо-хо, прости, дорогая. – Парень отпустил мои руки и пнул в живот. Я упала на пол, свернувшись клубочком. Он встал на колени рядом со мной и провёл рукой вверх по бедру. – Кажется, сегодня будет весело. – Кан Сон подмигнул Джину. Нас окружили парни, Сын Хва подошёл к Кан Сону, закатывая рукава рубашки.

– Джин, уйди! Не смотри! Это не касается тебя! – кричу я ему.

– С чего ты взяла, что меня это не касается? Думаешь, мне всё равно? – Он стал подходить ближе.

– Джин, не разговаривай с ней, – встряла Мин Джи.

– Рот закрой, я не с тобой разговариваю, – рыкнул он на неё. – Бон А, отвечай.

– Если б ты действительно что-то чувствовал ко мне, то не стоял бы сейчас столбом! Уходи, останешься здесь – она продолжит шантажировать тебя!

– Мне её игрушки неинтересны. Я знал всё, что она запланировала, даже то, что скажет стоять у камеры.

– О чём ты? – девушка побежала к Джину и вцепилась в рукав его толстовки. – Я же это только… Кан Сон, где ты взял те фотографии?

– У владельца, конечно же, где ж ещё такое сокровище можно добыть. Шантажировать его такой мелочью как минимум тупо, знаешь ли. Джин сказал, что это заставит змею укусить собственный хвост. И он оказался прав.

– То есть если яих выложу…

– Ничего не будет. Ты уже не маленькая, должна же соображать, что подобных фотографий в Сети море, не одна ты такая умная. «G&W» уже давно научились чистить Сеть от подобного мусора. Так что это не скажется ни на мне, ни на корпорации.

– Как. Как? КАК?! Зачем?!

– Ты ребят моих подставила и мне в душу плюнула.

Сын Хва подошёл к камере и включил запись. На всю комнату раздался голос Мин Джи:

– Знаешь, онни, а ведь прошлое видео распространила я. Оно всем так понравилось. Конечно, ведь ты была на нём такой искренней, даже я была в шоке от такой актёрской игры. Видео разлетелось так быстро, ты вмиг стала знаменита. Ты тогда просила меня помочь тебе, так плакала.

– Прекрасно слышно и видно только лица Мин Джи и Бон А. Отлично! – улыбнулся парень.

– Кан Сон, ты перестарался. – Джин злобно зыркнул на него.

– Извини, из меня отвратный актёр, с тобой не сравниться. Всё-всё, отпускаю. Парни, расходимся, спектакль окончен, всем спасибо! Деньги упадут на ваши карточки ближе к вечеру!

Парни поклонились Джину и гуськом вышли из комнаты, обсуждая свой гонорар. Кан Сон отпустил меня и стряхнул с моей рубашки пыль.

– Сори, повалял чутка. Это я в роль так вошёл, – улыбнулся он.

– Я с-столько времени… столько труда, нервов… потратила впустую? – пролепетала Мин Джи и села на коробку, уставившись в одну точку.

– Не туда ты свои силы направляешь, – отозвался Кан Сон. Его взгляд переменился. Раньше он смотрел на неё, как на игрушку, а теперь она для него просто червяк в навозной куче.

– Ты вообще заткнись! Ты знал, на каком дне я нахожусь, знал, что мне нужна была помощь!

Я должна была найти хоть какое-то место, где я не чувствовала бы себя ущербной! Я должна была стать выше любыми способами!

И тут уже не выдерживаю я. Подхожу к ней и со всего размаху ударяю по лицу. На её щеке остаётся яркий отпечаток моей ладони.

– Очнись уже, твоему образу невинной овцы давно никто не верит. Не должно быть такого, что превосходства добиваются унижением. Не дави на жалость, это ещё больше опускает. Твоим поступкам нет оправдания, кроме подлости. Ты предала сестру, предала товарищей и глазом не моргнула, но закатываешь истерики, стоило только задеть твою гордыню. Лучше закрой рот и подумай, что ты сделала.

Мин Джи замолчала и, обведя взглядом всех присутствующих, осела на пол, тихо всхлипывая. Надеюсь, она осознала хоть одну десятую того, что натворила.

– Так, теперь с вами. – Я повернулась к парням. – Как давно вы спелись? Джин, Сын Хва и Кан Сон переглянулись.

– Я не с ними, – буркнул Сын Хва.

– Он мой друг. – Кан Сон показал на Сын Хва. – А друзьям помогать нужно. Можно сказать, это моя месть за него и ещё нескольких парней. Вообще, расспроси лучше Джина, явно больше расскажет. А мы вынуждены откланяться, нам ещё с этой мадам личные моменты порешать надо. Бывайте.

Кан Сон поднял под локоть Мин Джи. Девушка обвисла мешком, даже не сопротивляясь. За ними плёлся Сын Хва, неся в руках камеру.

– Юн Джин, зачем вы так?

– Как? Ты про съёмку?

– Именно.

– Это так, для устрашения. Сын Хва обещал удалить, потом проверю.

– Понравилось наблюдать, как я бегала за тобой? Как всё это время искала способы найти эту крысу, а ты всё знал?

– Нет, не понравилось. Ты сама во всё это влезла. Если бы ждала меня дома, я потом бы тебе обязательно всё рассказал, и обошлось бы без жертв. Расскажи я раньше, ты бы как всегда меня проигнорировала и сделала по-своему. Во всяком случае, ты как всегда влезла куда не нужно.

– Потому что я не могу верить твоим «всё будет хорошо» или «всё нормально»! Последний раз после этих слов ты исчез! Как я могла просто сидеть и ждать?

– Волновалась за меня?

– Нет.

– Всегда переживаешь обо мне, хоть и отрицаешь это. С самого детства, всегда. Рядом я или далеко. Даже в этом теле твоя эта черта осталась. Поэтому в каком бы виде или воплощении ты ни была, мои чувства неизменны.

– А я тебя не люблю.

– Врёшь.

– Не вру.

– «Без него трудно. Я привыкла видеть его часто, разговаривать с ним, переписываться, ругаться. Он для меня особенный. Даже несмотря на то, что я всё время обзывала его, на него я всегда могла положиться. Рядом с ним я была собой, не строила из себя не пойми кого. Я настолько сильно привязалась, что мне хотелось быть с ним каждый день. Я влюбилась. Я осознала это в полной мере только сейчас. И вот прошла неделя, как он, даже не выслушав, отверг меня и теперь даже не показывается на глаза. Я скучаю», – послышался мой голос из телефона парня.

– Это откуда у тебя? – возмущённо пропищала я.

Щёки горят от стыда. Не надо было ему это слышать!

– Только что Да Рым прислал. Пишет: «Подумал, ты должен это услышать, и записал». И когда я должен был это услышать?

– Никогда! – отворачиваюсь от него я, чтобы не показывать своё раскрасневшееся лицо.

– Ту Хонг…

– Чего тебе?

– Я люблю тебя. – Он подошёл сзади и обнял, положив голову мне на плечо.

– Я тоже тебя люблю.

Глава 24. Су Мин Хён – Ван Юн Джин

Мама рассказывала, что раньше папа был другим. Они познакомились ещё в университете. Влюбились, а на предпоследнем курсе мама забеременела мной. Обе семьи не отличались высоким заработком, так что со свадьбой решили повременить. Закончив университет, мама занялась моим воспитанием и ведением домашнего хозяйства, а папа пошёл работать. Помню время, когда он задавал маме странные вопросы:

– Что со мной не так? Я смотрю на богатых людей, они такие яркие, как звёзды. Не понимаю, мы дышим одним воздухом, пьём одну воду и ходим по одним и тем же дорогам, так что не так? Почему же тогда между нами как будто стоит пуленепробиваемое стекло?

– Дорогой, разница в том, что мы ходим по этим дорогам, а они ездят по ним на дорогих авто, в том, что они пьют воду и дышат этим воздухом, пропуская их через фильтры.

Её ответы были такими же однотипными, бессмысленными, как и его вопросы. Успех других давал папе мотивацию. Огромное количество попыток, безвыгодные вложения – это стало выводить маму из себя, и постепенно она перестала обращать на его дела внимание.

Однажды, когда я пришёл из школы, в доме стояла гробовая тишина. Родители сидели за обеденным столом, о чём-то задумавшись. На моё появление не обратили никакого внимания.

– Сколько? – нарушив молчание, сквозь слёзы спросила мама.

– Ровесник Мин Хёна, – глухо отозвался отец, и она разрыдалась.

– Ты столько лет…

– Это был единственный способ получить повышение. А потом… Я уже и не мог отказать. Юна, я люблю её, понимаешь?

– Нет, не понимаю! – Мать громко стукнула по столу кулаком. – Что нам теперь делать?! Я тоже тебя люблю! И Мин Хён тебя любит!

– Довольно! Когда я с тобой, в моей голове только «деньги», «обеспечить», «проблемы», «проблемы», «проблемы»! Мне надоело, что ты всегда сравниваешь нас с кем-то, но ничего не делаешь, чтобы улучшить положение нашей семьи! А она другая!

Отец вскочил с места и направился в спальню. Он скидывал в сумки все свои вещи, что попадались под руку.

– Ты что делаешь? – Мама подбежала к нему, и сложенные вещи разлетелись по всей комнате. – Ты не посмеешь!

– Уже. – Отец схватил папку с документами и вышел в коридор.

– Я сожгу все твои вещи!

– Жги, если тебе от этого станет легче.

Я сидел на полу около входной двери и, обняв колени руками, слушал. Надев пальто, папа заметил меня.

– Пока, сынок. – Он ласково улыбнулся мне, погладив по голове. И ушёл.

Мама плакала всю ночь. И следующую. И ночью третьего дня. Я тоже плакал, но не так громко.

Единственной весточкой от него была футболка с надписью «CALIFORNIA». Она была для меня. А для мамы небольшое письмо. Его содержания я не знаю и до сих пор, она избавилась от него сразу после прочтения. Футболку я носил много лет подряд, мне казалось, она пахнет папой. Я продолжал верить, что, даже находясь далеко-далеко, папа ни на минуту не забывает обо мне, ведь со мной была частичка его.

После того маленького письма мама начала отстраняться от меня. Больше пить, гулять, ругаться. Я ей стал не нужен, только как данность. Есть и есть.

– Мин Хён, почему ты так похож на этого подонка, а? У вас одно лицо, и даже характером похожи… Что за несправедливость? Почему ты не пошёл в меня, ведь вынашивала и рожала тебя я. А он даже груз воспитания на себя не взял. Поддержки ему, видите ли, не хватило. Свалил – и даже денег не даёт, а у него их теперь море. Вот скажи, где я провинилась, в чём моя ошибка, а? Только в том, что сама своим отношением подложила его под ту женщину, и дело не в деньгах.

Поговори ты тогда с мужем и не отмахнись от него, он бы остался с нами. Была для него ближе всех, но в самый важный момент сдалась. Человек нуждается в поддержке, как цветок в солнце. И папа, увидев в той женщине спасительный лучик, потянулся к ней. «Работай больше, дорогой, иначе нам не хватит на оплату детского сада. Работай больше, дорогой, иначе нам не хватит денег на оплату кредитов. Работай больше, дорогой, иначе в следующем месяце нам не хватит на еду. Милый, какой новый костюм? Если мы сейчас его купим, то не сможем купить мне новое пальто, а старое совсем уж истрепалось, три года назад брали». Недостаток денег – как мантра, от которой едет крыша. Но всё можно преодолеть, если вы вместе и стоите друг за друга горой. Это звучит как замызганное клише, но ведь это правда. Мы не верим в подобные вещи, пока не проверим на себе.

Когда мама злилась, она запирала меня в сарае, чтобы глаза не мозолил. Осенью там было не так плохо, но летом – просто невыносимо. В тёмном маленьком душном помещении от жары вскипал мозг, превращаясь из желеобразной массы в водичку. Единственным спасением было прижиматься к полу, который в дальних углах всегда был холодным. Но иногда мама просто хлестала меня ремнём. Как и в тот раз.

– Ненавижу тебя! Весь в него пошёл! Да тебя даже дворником работать не возьмут!

– Мама, пожалуйста, не надо! Я не уйду, не уйду!

– Хорошенько подумай над своим поведением. – Она бросила в меня ремень и ушла в дом. Тогда не было сил доползти до крыльца. Помню, как открыл глаза и увидел девчонку, которая бежала ко мне. Это была Ким Ту Хонг. В тот день у меня появился первый друг – маленькая боевая девочка с милыми веснушками на щеках. Её неугасающий энтузиазм и оптимизм завораживали. Она стала для меня тем, ради кого хотелось горы свернуть. Бегал, искал бутылки, чтобы сдать их и хоть немного заработать. Потому что она сказала, что мечтает ещё хоть раз побывать в парке аттракционов. На день рождения я подарил ей эти билеты в парк. Когда счастлива она, счастлив и я. Но в тот же вечер к моему дому подъехало несколько чёрных автомобилей. «Папа приехал решить кое-какие дела», – так сказала мама. Пока они ругались в доме, я сидел в одной из машин и ждал, как мне велели. Вскоре пришёл и папа.

– Здравствуй, сынок, – ласково поздоровался со мной отец.

– Здравствуйте.

– Почему так официально?

– Вы ушли, и у вас появился новый ребёнок, я по новостям видел. Значит, вы больше не мой папа, и я не могу к вам обращаться по-другому.

– Ты не прав, потому что кое-чего не понимаешь. – Он погладил меня по голове. – А хочешь, чтобы я снова стал твоим папой?

Это был риторический вопрос. Даже если он ушёл, даже если у него появился ещё один сын от другой женщины, он улыбался и был ласков со мной, как прежде. А мама меня била. Ответ очевиден.

– Хочу. Что для этого нужно?

– Ха-ха, ничего, только, пожалуйста, называй меня как раньше – папой. – Я согласно кивнул. Но потом вспомнил кое-что очень важное.

– Пап, а можно моя подруга поедет со мной? Её тоже дома не любят, и она может называть тебя папой.

– Прости, Мин Хён, ей снами нельзя. Но если ты будешь прилежно учиться, то, когда вырастешь, вы снова встретитесь, и ты сможешь забрать её с собой. Договорились?

– А можно мне с ней попрощаться?

– Нет. Нужно уехать незаметно, ты ей потом всё объяснишь. – Он обнял меня. – Но ты можешь оставить ей записку.

Папа протянул мне блокнот с ручкой. Я аккуратно вывел несколько слов и попросил его приклеить листок на дверь. Оставив записку, папа похлопал водителя по плечу, и мы поехали.

– А как же мама?

– Она поедет в другое место, подходящее ей больше, чем наш новый дом.

Позже я узнал, что её просто отослали в загородный дом отца и заперли там, чтобы она не наводила ещё больше шуму. Мама постоянно ходила в полицию, суд, пыталась отсудить часть отцовского состояния, так как он не обеспечивал нас с ней и бросил. Но они не были женаты, когда я родился, поэтому в этом деле она ничего не выиграла. Только обо всём этом начали прознавать журналисты. Если бы папа не вмешался, дело бы раздули.

Так я и начал жить с отцом. Моя мачеха, Ван Ён Ми, высокая худощавая женщина, была явно не в восторге от моего переезда к ним, как и её сынок – Сын Хва, мой ровесник. Ван Ён Ми поставила отцу одно условие: я буду жить с ними только в том случае, если обо мне никто не будет знать. И отец выполнил это условие. До поступления в старшую школу я обучался на дому и с мачехой проводил больше всего времени, так как она не работала. Эта женщина занималась со мной корейским, каллиграфией и литературой. За каждую ошибку я получал бамбуковой тростью по спине. Каллиграфия удавалась хуже всего, поэтому синяки не сходили. Она не давала мне ни малейшей поблажки, я ведь «не её родной сын, а оборванец с улицы, который даже не знает, как правильно держать вилку с ножом». Когда отец уезжал в командировку, она не контролировала себя. Любой, даже малейший мой промах выводил её из себя. Иногда она била меня всем, что попадалось под руку, или запирала в тёмной каморке в дальней части дома, где бывали только слуги. Еду мне приносили в комнату, потому что «мои глаза и так болят, ещё ты их своим присутствием раздражаешь! Иди в свою комнату и ешь там, ты не достоин сидеть с нами за одним столом, ты не член семьи Ван». Сын Хва как копия своей мамочки всегда поддакивал. Этот засранец часто пакостил и сваливал на меня. За его проделки тоже огребал всегда «маленький оборванец». Я всегда терпел, потому что знал: когда приедет папа, она успокоится. Так и было. Каждый день за ужином отец и Ён Ми спрашивали нас с Сын Хва об успеваемости.

– Ну, ребята, рассказывайте, как ваши успехи? – спрашивал папа.

– На высшем уровне, как и всегда, – отвечал Сын Хва.

– Молодец, сынок! Кушай побольше, тебе нужно много сил, – лепетала мачеха.

– А у тебя, сын? – обращался отец ко мне.

– Всё хорошо, только в математике недостаточно понял последнюю тему, за это получил семьдесят баллов в тесте.

– Ну, ничего, не расстраивайся! Просто удели больше внимания этой теме, хорошо?

– Что хорошо?! Ничего хорошего! – заверещала женщина. – Он пришёл в новую семью, да ещё и такого уровня! Пусть соответствует!

– Ён Ми…

– Ест, спит и живёт за наш счёт – и лоботрясничает?! Быстро вышел из-за стола, ты не заслужил этой еды, бессовестный мальчишка!

– Ён Ми, прекрати! – кричал на неё отец и сажал меня обратно за стол. – Я обеспечиваю всех вас. Этот мальчик мой сын. И только я решаю, кто в этом доме заслуживает еды, а кто нет!

После этих слов мачеха замолкала и обижалась. Она поддерживала отца во всём, кроме меня.

В детстве я и Сын Хва были очень похожи на папу. Настолько, что если сравнить наши детские фотографии, можно подумать, что это один и тот же человек. Со временем сын Ён Ми стал больше походить на неё, а я так и остался папиной маленькой копией. В старшую школу мы с Сын Хва пошли вместе. А так как последнее упоминание о наследнике корпорации было сделано в нашем далёком детстве, то сейчас и не вспомнить, как он выглядит, поэтому никто не знал, что мы сыновья такого влиятельного человека. Это было хорошо, потому что братец никогда себя не ограничивал, делал, что вздумается, не заботясь о том, что кто-нибудь узнает о том, чей он сын. Для него было в порядке вещей гулять непонятно где до утра или издеваться над кем-нибудь из школы просто потому, что ему нужно на кого-то выплеснуть свою агрессию. Но однажды он доигрался. Его поймала полиция на попытке совершения кражи из дома председателя одной из крупных строительных фирм. И этот придурок в участке ляпнул, что он сын председателя «G&W», и позвонил отцу. Деваться было некуда, папа поехал за ним. На следующий же день СМИ уже голосили об этом чуть ли не на всю Корею. Ён Ми до последнего выгораживала своего сына, но отец её не слушал. Спустя неделю цена акций компании и её репутация были критически низки.

– Я сделаю объявление в прессе, – заявил папа.

– Какое? – насторожилась мачеха.

– Что Сын Хва не мой сын.

– Ты что, с ума сошёл?! Как ты так можешь?!

– А как Сын Хва может лазить по чужим домам?! Если он не думает своей башкой, почему я должен выгораживать его?! Если мы сейчас ничего не скажем людям, то останемся на улице!

– И что ты собираешься им сказать? Когда он родился, об этом писали в интернете! Люди знают, что у тебя есть ребёнок.

– У меня, к счастью, не один ребёнок. – И отец указал на меня. – Теперь наследником будет он. Мин Хён больше на меня похож, этот вопрос не вызовет резонанса.

– Как ты можешь… Если ты так поступишь с Сын Хва, я уйду от тебя! Папа помолчал немного, но потом серьёзно взглянул на жену.

– Придётся так поступить. Пойми, дорогая, я выбираю меньшее из двух зол.

На следующий день моё имя с Су Мин Хён во всех документах сменили на Ван Юн Джин. А Ван Сын Хва стал Ким Сын Хва. Полицейские, работающие в ту смену, когда привезли брата, молчали: презент размером с две их зарплаты закрыл им рты. Оказывается, деньги решают большую часть проблем. Но не все. Иногда я жалею, что разъярённую толпу не заткнёшь купюрами. Но если не купюрами, то делами. И вот на следующий день вышло заявление, шокировавшее всех.

– Пап, я сомневаюсь, правильно ли мы всё делаем? – спросил я.

– Иди сюда, я должен показать тебе это. – Он подвёл меня к окну и провёл рукой, указывая на всё, что за стеклом. – Кто бы что ни говорил, сейчас мир устроен так, что у элиты нет ответственности. Но она есть у правительства и у простых людей. Даже если богатый человек будет красть, его просто выставят на общественный суд. Да, его могут уволить и осудить, но что ему до таких мелочей, этот червяк обязательно найдёт другое яблоко, из которого сможет выжать всё, что ему нужно, не неся за это ответственности, ведь это яблоко не его. А теперь скажи, кто мы?

– Элита.

– Ты ответил правильно, сынок, и то, что мы делаем, тоже правильно. Мы просто защищаем нашего червя, который покусился на чужое яблоко. Мы сделали всё, чтобы исправить его ошибку. А Сын Хва уже получил своё наказание, так что не забивай свою голову этим, ей и так есть из-за чего болеть. Лучше позаботься о том, чтобы все знали, что ты мой сын, и чтобы ни у кого не осталось сомнений по этому поводу.

Со временем шум утих. Ён Ми не ушла от отца, она его слишком любит, как и он её. Но я съехал от родителей. Ничего не имею против мачехи, я понимаю её чувства. Потому и переехал. Проблем с новым жильём не возникло: папа поддержал моё решение и купил мне квартиру недалеко от школы. Ён Ми со своим сынком-придурком наконец вздохнули спокойно. А я нет. Каждый день своей жизни я вспоминал о Ту Хонг и думал: «Вот, уже повзрослел и живу теперь отдельно, пришло ли время с ней встретиться?» Даже нанял людей, чтобы мне докладывали, как она живёт. Она работала и вела тихую жизнь. Отец её бросил, а мать так и не объявилась. Маленькая пчёлка трудилась каждый день. Нужно было подождать ещё, тогда было нельзя. Когда объявили, что её города коснётся «Митаг», я нанял машины, чтобы её привезли в Сеул за день до бедствия. Но всё пошло не по плану, и она осталась в городе. От тайфуна город и люди сильно пострадали. А потом Ту Хонг нашли мёртвой. Я даже не успел с ней попрощаться. Знал, в каком крематории стоит её погребальная урна, но мне было слишком стыдно и больно приходить туда. Уехал, слова не сказав, столько лет не выходил на связь, а теперь она уже мертва. Я слишком долго ждал подходящего момента. В тот день в море подобрали еле живую Ли Бон А. Как эта девчонка оказалась там, до сих пор непонятно. После того как её затравили в школе (не без участия Сын Хва) и она уехала, о ней ничего не было слышно. А теперь объявилась. Когда Бон А вернулась в школу, я хотел её расспросить, знала ли она Ту Хонг. Но я не мог этого сделать: эта девчонка меня всегда невероятно раздражала! Не дура, но этот тупой, пустой овечий взгляд выводит из себя за полсекунды! Но по возвращении она стала другим человеком. Абсолютно. Изменилось всё, вплоть до походки и манеры речи! Когда мы столкнулись и она посмотрела на меня, я не поверил своим глазам: это же не она! Это Ту Хонг! Её словечки, привычка петушиться, выражение лица, когда она стесняется или злится. Ну и что, что теперь лицо другое, это моя Ту Хонг! Мне вдруг захотелось прижать её к себе и не отпускать.

И вот сейчас она стоит у меня на кухне и готовит ужин. Я выхожу из гостиной и, опершись на дверной косяк, наблюдаю за ней. Хонг-и, как маленькая фея в фартучке, кружит у стола, нарезая овощи. Из сковороды на плите доносится аппетитный аромат жареного мяса. Подхожу к ней и, взяв кусочек огурца с разделочной доски, отправляю его в рот.

– Если сейчас всё съешь, ужинать будем без салата, – ворчит девушка.

Даже квартира с её присутствием становится более уютной. Пахнет домашней едой, она хозяйничает на кухне, и я рядом с ней наблюдаю за процессом. Хонг-и постоянно ругается, когда я сам готовлю. Последний раз, когда пытался приготовить жареный рис, сковорода пригорела, а овощи в ней остались сырыми. Поэтому я не против, чтобы эта феечка заботилась обо мне, ещё один повод видеть её каждый день.

Но что в итоге? Сын Хва и Кан Сон наконец решат все недомолвки с Мин Джи, да и она вроде успокоилась. Что дальше?

Из колонок раздаётся «She is the rain» The Rose, и Ту Хонг заканчивает с готовкой. Она снимает фартук и кладёт его на стул.

– О! Это же песня, которую ты мне включил во время фейерверков! – наконец замечает она и подходит ко мне. – У меня до сих пор сохранился тот ободок, который ты мне купил.

– И я сохранил. – Подхожу к одному из стеллажей в гостиной. Достаю свой ободок с полумесяцами и, надев его, возвращаюсь.

Заключаю её в свои объятия. Чувствую, как она, вздохнув, расслабляется. В моих руках Ту Хонг кажется такой маленькой и хрупкой.

Я понял, что дальше. Мы.