Текст книги "Роковая ночь (СИ)"
Автор книги: Полина Круглова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)
Машина остановилась возле ее подъезда.
– Спокойной ночи, Екатерина Александровна, – произнес он сухо.
Она вздрогнула от его холодного голоса и быстро выскочила из машины.
– Спокойной ночи! – ответила она, будучи уже на улице, поворачиваясь, чтобы войти в подъезд.
А войдя, прислонилась головой к двери лифта и стояла так, пытаясь понять, отчего он такой холодный, и отчего же она такая дура, что думает об этом. А вроде бы не глупая женщина… Вот именно, что «вроде бы»…
* * *
На следующей неделе напряжение достигло апогея. Она постоянно была на грани срыва, но изо всех сил пыталась себя сдержать. Это давалось ей с огромным трудом, потому как первую половину недели Роман демонстративно ее не замечал, по сравнению с прошлой недели, когда он был к ней просто корректен, это было крайне странно, тем более, что на встречах они создавали ощущение уже сложившегося тандема. К концу недели он начал уже откровенно придираться к ней, что ее сильно обижало и злило. Только Игорь ходил, весело улыбаясь, а иногда и тихонько подхихикивая, понимающе поглядывая на эту парочку. Только он замечал, какие искры проскакивают между ними.
В пятницу разразился скандал. Все началось с того, что он потребовал, чтобы она прислала ему все расчеты сегодня же. Она не понимала такой спешки и естественно вступила в пререкания прямо посреди встречи в присутствии более десятка человек.
– Это практически невозможно, Роман Георгиевич, я… – начала она.
Он грубо оборвал ее:
– Я не знаю такого слова, Екатерина Александровна, и удивлен, что вам оно известно, – повернувшись к ней и сверля ее глазами, процедил он.
– Но не лучше ли будет, если я обработаю всю информацию на свежую голову в понедельник в своем офисе и пришлю вам все расчеты в лучшем…
Она не успела закончить, он снова ее прервал, дернувшись при упоминании, что она уходит в свой офис:
– Мне нужны эти расчеты сегодня. Вы подрываете репутацию своей компании, и я вынужден пересмотреть еще раз результаты тендера, – намекая на то, что он может и не подписать контракт с ее компанией.
Она аж покраснела от такой наглости, такой откровенный шантаж вывел ее из себя:
– Роман Георгиевич! Я находилась в вашем офисе в течение двух недель, – нарочито спокойным, ледяным тоном, начала она. – Присутствовала на всех совещаниях по данному проекту. Я не думаю, что у вас повернется язык сказать, что я плохо выполняла свои обязательства, если учесть, сколько раз я вытаскивала вашу задницу, которой вы так и стремились сесть в лужу!
Она осознала сказанное уже после того, как слова слетели с кончика языка, и покраснела еще больше.
– Я не понимаю ваш непрофессиональный тон, Екатерина Александровна! Я подумать не мог, что вы настолько непрофессиональны, что переходите на личности.
Она вспыхнула еще больше, поняв, что он вынудил ее забыться настолько, чтобы действительно перейти на совершенно недостойный тон. Как ей хотелось провалиться сквозь землю от стыда прямо здесь и прямо сейчас! Во-первых, за то, что выпалила глупость, не подумав, а, во-вторых, за то, что он, сволочь такая, переиграл ее в данной партии.
– Я сделаю все расчеты сегодня, – процедила она сквозь зубы, надевая маску ледяной непоколебимости.
Он только надменно кивнул головой.
Конечно, чувствует себя победителем! Растоптал ее гордость, ее профессионализм, которым она так гордилась, и сделал это на глазах у всех! Молодец!
Она готова была его убить, так сильно он ее разозлил, и поставил ее в такое унизительное положение при всех тех людях, с которыми она работала в тесном сотрудничестве последние две недели.
Он потер рукой лоб, на секунду как будто отгораживаясь от присутствующих, чтобы немного прийти в себя. Ох, как она вытрепала ему нервы за эти дни! Ни одна женщина не доводила его до такого состояния! Одним своим присутствием в офисе она сводила его с ума. Он начал делать ошибки. Его непробиваемость, о которой ходили легенды, рассыпалась на его же глазах! И он ничего не мог с этим поделать. Его бесила зависимость от этой женщины. Зависимость значит уязвимость, а он не мог допустить быть уязвимым! Поэтому будет лучше, если она вернется в свой офис, а он снимет это напряжение на этих выходных.
Она все-таки сделала все расчеты, и выслала ему на почту. Осознав, что уже далеко за полночь, а она все еще сидит в комнате переговоров, которая на время превратилась в ее кабинет, она взяла телефон, чтобы вызвать такси, но в этот момент увидела ответное сообщение от него. Она глазам не поверила, когда открыв ее, прочитала, что он не совсем понимает несколько мест, поэтому просит ее зайти в его кабинет.
Она, с шумом выдохнув, нервно выскочила из своей комнаты, протопала каблучками к его кабинету и глубоко вздохнув, дернула дверь на себя. «Ну, сейчас я ему устрою!!!»
– Екатерина Александровна, хорошо, что вы еще не ушли, я хотел бы уточнить пару мест, – с нарастающим недовольством, смешанным с усталостью и с постоянным напряжением от ее вида, произнес он.
Она прошла в кабинет.
– Присядьте, – пригласил он ее за свое место. Она нерешительно присела на его кресло, на экране компьютера висела ее таблица расчетов с выделенными местами, видимо, именно то, что было ему не понятно.
– Нет, – произнесла она, наклоняясь ближе к компьютеру и абстрагировавшись от окружающей обстановки, погрузилась в работу, – вот здесь, – она указала пальчиком в экран и схватилась за мышку, – здесь, вы правы, я допустила ошибку… если мы здесь подправим… – она сосредоточенно вносила изменения, – а вот здесь тогда… хм… секундочку… что-то не…
– Вот в том-то и дело, – сказал он из-за ее спины, и наклонился, чтобы лучше видеть экран. – Смотрите, если здесь мы уберем эту формулу…
Он, не глядя, потянулся рукой к мышке, не заметив, что она еще не успела убрать свою. Вернее она была настолько погружена в расчеты, что даже не заметила, что он собирался сделать. Прикосновение было подобно электрическому разряду или разорвавшейся бомбе, а может и тому и другому одновременно.
Оба замерли и перестали дышать. Секунду никто из них не смел даже вдохнуть, боясь спугнуть другого. Эта секунда все больше втянула их в вихрь эмоций, ударивший с неимоверной силой прямо в натянутые до предела, вымотанные переживаниями последних недель, чувства.
Горло ее перехватило и ей пришлось судорожно сглотнуть. Словно помимо ее воли она медленно повернула голову чуть вправо, чтобы посмотреть на него и неожиданно встретилась губами с его губами. Мгновенье оба снова застыли в неподвижности, осознавая, ощущая, боясь спугнуть. Он решился сделать первый шаг и робко шевельнул губами, чуть приоткрыв их, и она с тихим выдохом приоткрыла в ответ свои, этого движения оказалось достаточно, чтобы раздуть пламя пожар, в котором утонули оба.
Он резко развернул ее к себе лицом прямо в кресле и поцеловал глубоко, жадно, вложив в этот поцелуй всю накопившуюся страсть, и почувствовал, как она выгнулась ему навстречу, застонала, жадно отвечая на его поцелуй, и когда он прервал его, чтобы вздохнуть и заглянуть ей в глаза, она сама притянула его голову и припала к его губам, уже не скрывая свою страсть, не желая останавливать это безумие.
– Поехали ко мне, – каким-то умоляющим голосом произнес он, пытаясь не отрываться от ее губ.
– Да… – выдохнула она, не совсем понимая, на что она ответила, сосредоточившись на ощущении жара его рук, поглаживающих ее бедра.
Он был таким горячим, таким сводящим с ума…
– М-м-м, я… – задыхаясь, выдохнула она. – Мне надо собрать вещи и…
В этот момент его губы снова поймали ее в ловушку, и все мысли о чем-либо вообще в этом мире вылетели из ее головы.
– Катя, если ты будешь продолжать, мы никуда не поедем, – предупредил он с ехидной улыбкой.
Она приоткрыла затуманенные страстью глаза, непонимающе уставившись на него.
– О боже, – застонал он, рывком поднимая ее из кресла и тесно прижимая к своему разгоряченному телу. Затем, взяв ее за руку, быстро потащил к выходу.
Пробегая мимо комнаты переговоров, она потянулась, чтобы забрать свои вещи и услышала, как он процедил сквозь стиснутые зубы, как будто от боли:
– Завтра заберем, – словно прочитал ее мысли.
Он выпустил ее руку только, когда нужно было достать карточку, позволяющую выйти из бизнес-центра. И не взял ее обратно в свою, а вообще старался не дотрагиваться и не смотреть на нее, пока они быстрым шагом шли к его машине, потому что силы его были на исходе, он чувствовал, что разорвет любого, кто сейчас захочет встать на его пути к цели.
Она чувствовала его напряжение, передававшееся ей. Оба молчали всю дорогу до его дома, благо она не заняла много времени, в силу отсутствия пробок и скорости, с которой он гнал машину. Все это время все силы обоих уходили только на то, чтобы сдержаться. Еще чуть-чуть! Вот уже подъезд! Они влетели в лифт, прислонившись к противоположным стенкам, уставившись друг на друга, часто дыша, отсчитывая секунды до остановки лифта на нужном этаже, пожирая друг друга глазами, и не смея прикоснуться. Наконец, лифт остановился, и в ее глазах промелькнул испуг, это последняя остановка перед неизбежным. Ну и пусть! Она смело шагнула из лифта, и направилась к знакомой двери. Он подошел сзади, как хищник, прижал ее всем телом к гладкой поверхности двери. Зажатая между прохладой двери и его горячим телом, она почувствовала его горячие губы на своей шее. Ей не сбежать от него!
* * *
Она лежала, уткнувшись в его подмышку, наслаждаясь истомой, пропитывающей все тело.
– Катька, – тихо позвал он, нежно взъерошив ее волосы на затылке.
– Мммм? – промурлыкала она, как насытившаяся кошечка, и повернула к нему улыбающееся лицо.
– Катька, переезжай ко мне, а? – спросил он так просто, как будто предлагал чашечку кофе.
– Туманов, ну ты что, совсем с ума сошел? – буркнула она с улыбкой, снова зарываясь лицом в его подмышку, потом, подумав, чмокнула его бицепс и погладила левой рукой его грудь. – Ты что хочешь, чтобы завтра большими буквами по всему интернету было написано, что Архангельская легла под Туманова, чтобы выиграть тендер и заполучить выгодный контракт?
– А тебе не все равно? Твою-то безупречную репутацию, я думаю, ничем не подмочить, – ухмыльнулся он.
– О! Опять разведка донесла? – скорчив рожицу, потерлась она о его бок носом. – Зато я твою репутацию этим подниму, а мне это зачем?! – пожала она плечиками.
Он вытащил ее откуда-то из подмышки и положил на себя, и, заставив посмотреть ему в лицо, строго спросил:
– Ну и что ты предлагаешь? Прятаться по углам как школьникам?
Она провела пальчиком по складке между его нахмуренных бровей, разглаживая ее и наслаждаясь ощущением своей власти над ним, наблюдая, как его лицо расслабляется от ее такой простой ласки:
– Ну, Тумааанов, – протянула она. – Не будь занудой! Давай подождем до подписания контракта, потом вернемся к этой теме, угу? – она провела указательным пальцем по его щеке от виска до губ, обвела губы, изучая его лицо и его реакцию на свои прикосновения.
– Ох и тяжко с тобой, Катька! – глубоко вздохнув, прорычал он, рывком переворачивая и подминая ее под себя.
Она взвизгнула и рассмеялась, а он поймал ее смех губами и уже не отпустил, разжигая пламя пожара в ее теле, давая почувствовать его твердость ее мягкой влажностью, такой нежной и такой зовущей.
Она сжала ноги на его талии, пытаясь не подпустить его ко входу. Он приподнял бровь, взглянул ей в глаза, как бы задавая вопрос: «Что, милая решила поиграть?» и увидев на ее лице победную игривую улыбку: «Ну попробуй меня взять» – «Ты что действительно думаешь, что сможешь меня остановить?» – «Ха, я уверена в силе моих натренированных ног!» – «Ну, тогда держись!» Он медленно наклонился к ее соску и, приоткрыв губы в порыве взять его в рот, замер в миллиметре от него. Улыбка слетела с ее лица, как только она почувствовала его дыхание на своем соске. Горячая волна ударила в низ живота и растеклась по всему телу. Она выгнулась наверх, подставляя сосок под его рот, но он тут же отодвинулся, сохраняя все то же расстояние между губами и тем местом, где они уже должны были быть.
Она разочаровано снова опустилась и увидела, как он снова приближает губы к ее соску. Кровь бросилась ей в лицо, сосок затвердел так, что начал причинять боль. Нетерпение начало превращаться в раздражение, именно в этот момент он быстро лизнул самый пик соска. От этого быстрого движения по всему ее телу пробежали электрические разряды, а напряжение внизу усилилось в несколько раз. Мышцы ног расслабились сами собой, открывая путь к цели, к которой он стремился еще минуту назад, но теперь как будто не спешил вовсе. Он снова лизнул сосок, а потом втянул его в рот, накрывая вторую грудь рукой, и поймав сосок пальцами, чуть сжал его. Она резко выгнулась ему навстречу, наслаждение было таким острым, что оставаться неподвижной не было сил.
Обхватив руками его за шею, она, приглашающее шевельнув бедрами, попыталась потереться о него. Но… не тут-то было! Он немного отстранился, не давая ей почувствовать его возбуждение. Она в изумлении открыла глаза и вопросительно посмотрела на него, и только увидев его самодовольную ухмылку, поняла – он ее дразнит, это месть за то, что не пустила его сразу. Ну, теперь-то он над ней поизмывается! И она с нетерпением ждала этой сладкой пытки. Он не разочаровал ее, поигрывая языком с ее многострадальным соском. Она снова выгнулась, пытаясь приблизиться на сколько возможно к его твердости, которая безумно ее манила.
Он лег всем весом на одно ее бедро с внутренней стороны и положил вторую ногу на второе ее бедро, обездвижив ее таким образом, чтобы не мешала его дальнейшему плану. А дальнейший план был прост – свести ее с ума от желания. Его губы то целовали ее рот, то посасывали сосок, а правая рука пустилась в увлекательное путешествие от груди вниз воль живота. Погладив кожу на талии, страстно сжал бедро всей ладонью. Она снова попыталась выгнуться, но не смогла, пришпиленная к постели его тяжестью. Он в это время смотрел в ее лицо, следя за выражением и пил губами ее прерывистое частое от возбуждения дыхание.
Выписывая замысловатые узоры, пальцы его руки двинулись ниже, к самому центру всех ее чувств. Она замерла в ожидании момента, когда пальцы сначала дотронуться, а потом погрузятся в ее влагу. Но он и здесь не оправдал ее ожиданий. Поиграв указательным пальцем с аккуратным ромбиком волос, ниже которых начинались нежные припухлые губки, заменив палец на нечто большее в размерах, твердое и упругой, скользнул этой твердостью вдоль влажных складок. Ее дыхание пресеклось, и она замерла в ожидании продолжения. Нежно раскрывая складки, он походя задел самый чувствительный бугорок, от чего она дернулась всем телом, и ткнулся упругой твердостью во влажный горячий вход. Она подалась всем телом, желая встретить его вторжение, но он снова отодвинулся, дразня, не давая ей того, чего ей так хотелось. Она посмотрела ему в глаза затуманенным взглядом:
– Дай, – прошептала она.
Как будто подчиняясь ее приказу, он провел влажной головкой внутри ее складок медленно вверх, еще раз задев бугорок ее страсти, и пустился в обратный путь, задержавшись на бугорке, обведя его вокруг, и скользнул вниз, почти войдя головкой в ее вход. Она тонула в океане острых ощущений, увеличивающих напряжение внутри все больше и больше. Ее руки вцепились в его плечи, почти царапая кожу, бедра двигались как будто сами собой, даже если бы она захотела, она не смогла бы их остановить сейчас. Все ее тело стремилось к слиянию, которое он ей не давал.
– Дай, – простонала она, извиваясь под ним, покусывая свои губы и ловя его губы, сплетая язык с его языком, посасывая, притягивая ближе, пытаясь хоть этим немного притушить бушующий пожар. Но этим только распалялась еще больше.
Он снова скользнул внутри складок вверх и вниз ко входу, почти войдя головкой внутрь, почти но… не войдя, замерев у входа как солдат в ожидании приказа. Она зарычала, как дикая кошка:
– Дай, – прорычала она, кусая его за плечо, хватая руками его бедра, пытаясь заставить его войти в нее.
– Что ты хочешь? Вот это? – и он вошел внутрь на миллиметр.
– Да, – выдохнула она, надеясь на продолжение, но он снова остановился. – Я убью тебя, Туманов, – прохрипела она, пытаясь насадить себя на его тугой член.
– Что ты хочешь? – повторил он, выйдя из нее. – Ты этого хочешь?
Произнеся это, он резко вошел в нее на всю глубину и замер. Ей показалось, что сейчас она взорвется, умрет, растворится. Он медленно вышел из нее и снова резко вошел до самого конца, уже чувствуя начинающиеся судороги ее тела. Снова вышел и сильным ударом вошел в третий раз, заполнив всю влажную горячую глубину. Она разлетелась на мелкие разноцветные осколки, превратившиеся в мириады звезд, сквозь которые летела, сливаясь с ними, и не замечая, как бьется в судорогах оргазма ее тело, как из горла рвутся рыдания, как катятся слезы.
Он крепко держал ее, как будто боялся, что она улетит от него в эти звездные глубины и не вернется. Прижимал, сцеловывая слезы с мокрых щек. Ловил ртом ее рыдания, успокаивая, гладил по спине. Последние судороги еще не успокоились, когда она открыла глаза и удивленно посмотрела на него.
– Откуда ты такой взялся, Туманов?
– Откуда ты взялась? – улыбнулся он в ответ, облегченно выдохнув – вернулась.
Он шевельнулся, перенеся вес на другую сторону, от этого движения его твердость чуть сдвинулась у нее внутри, и она поморщилась в ответ, ощущая болезненную чувствительность внутри.
– Подожди немножко, – прошептала она, все еще тяжело дыша, и нежно целуя его в губы.
– Тогда не дразни меня, – простонал он в ответ. Сдерживался он, только потому, что почти испугался такой ее бурной реакции, а сейчас, когда она вернулась, вернулось и безумное желание обладать этой непостижимой женщиной, которая могла быть такой холодной и недоступной в офисе и такой жаркой и страстной здесь с ним, в его постели.
А она уже чувствовала свою власть над ним и хотела отыграться за то, как он долго не давал ей желаемое. Она нежно провела раскрытыми губами по его плечу и жарко прошептала в самое ухо:
– Если бы ты не был сейчас внутри меня, я бы подразнила тебя по-другому, – и провокационно провела язычком вдоль его плеча.
– Ну все! – прорычал он врезаясь в нее. Глубже! И глубже! Чувствуя, что она встречала его точки на полпути. Чувствуя как жарко и тесно у нее внутри, как напряжение усиливается еще и еще, как натянутая резина, и как лопается напряжение, завершившись горячими толчками его семени. Он даже не слышал, как застонал, наверное, впервые в жизни. Она нежно обнимала его руками и ногами, перебирая волосы на затылке, успокаивая и убаюкивая.
– Живой? – спросила она с улыбкой.
– Не уверен, – усмехнулся он. – А ты?
– Не уверена, – тихонько засмеялась она.
Он перекатился на бок, не выпуская ее из объятий и не позволяя ей отодвинуться. Внимательно посмотрев на нее, спросил:
– Ты когда-нибудь так улетала?
– Нет, – протянула она, вспоминая свои ощущения. – Такое со мной в первый раз, я даже испугалась, что не вернусь, – улыбнулась.
– Я тоже испугался, – прошептал он, прижимая ее ближе к себе. – Я такого еще не видел, – усмехнулся.
– Ну думаю, тебя ждет еще много сюрпризов, если свяжешься со мной.
– Да вот уже связался, и уже напуган, – произнес он, наблюдая, как закрылись ее глаза, а на лице еще блуждала улыбка. Она поерзала, устраиваясь поудобнее, и мило пробормотала, проваливаясь в сон:
– Завтра… мой ноутбук… у тебя… в офис…
– Завтра заберем, – прошептал он, нежно целуя ее в висок и покрепче прижавшись к ее теплу, почувствовал, что тоже проваливается в сон.
Эти двое еще не знали, что подписание контракта – не последняя преграда на пути к их соединению.
* * *
– Туманов, – донеслось откуда-то со стороны кухни. – Туманов, ты есть вообще не любишь?
Он открыл один глаз и, счастливо улыбнувшись, потянулся всем телом как сытый довольный котяра.
– Жрать нечего, – попытался он крикнуть, но получилось какое-то мычание хриплым спросонья голосом.
Она появилась в дверях, в его рубашке – почему женщины любят одевать с утра мужские рубашки? И почему они в них выглядят так женственно и… очень привлекательно-завлекательно?!
Он сладко потянулся, разогревая мышцы после сна, помычал что-то и снова бухнулся на подушку.
Она присела рядом на кровать:
– Ого! – трогая пальчиком его бицепс. – Ты из тренажерки наверное не вылезаешь? – восхищенно произнесла она – мужчины любят, когда ими восхищаются, почему бы не сделать ему приятное.
– Какая тренажерка, ты бы знала, сколько я отжимался за последние две недели, пока ты виляла попой туда-сюда в моем офисе… Тренажерка по сравнению с тобой, дорогая, отдыхает! – пробормотал он возмущенно, притягивая ее к себе.
Она расхохоталась, уткнувшись ему в грудь.
– Туманов, это все здорово и замечательно, но я есть хочу, а в холодильнике у тебя полная стерильность. Что будем делать? – лежа на его груди, она заглянула в зеленые глаза.
– Значит план такой, любые поправки и дополнения будут рассмотрены и приняты общим голосованием, – улыбнулся он. – Собираемся, едем в кафе завтракать, заезжаем в офис за твоим ноутом, потом по ситуации. Вопросы, пожелания, предложения?
– Вношу корректировку: собираемся, заезжаем ко мне, я кормлю тебя и себя заодно завтраком, по крайней мере, в моем холодильнике еды чуть побольше, чем в твоем, принимаю нормальный душ, переодеваюсь, потом мы едем к тебе в офис, а потом… едем гулять в Коломенское, там сейчас все в цвету! Знаешь какие там ароматы? М-мм…
– Вообще никаких возражений! – отрапортовал он, стаскивая с нее свою рубашку и опрокидывая на кровать.
* * *
– Катька, я столько джинсов не видел даже в магазине! Тебе зачем столько? – прокричал он в сторону другой комнаты, где по его расчетам находилась она.
Они перебрались в ее квартиру достаточно быстро, все-таки голод не тетка.
После завтрака, Катя пошла в душ, где пропадала довольно продолжительное время. Он тем временем занялся изучением обстановки ее квартиры, сувениров, привезенных из разных уголков мира, книг, в том числе и старинных.
Когда шум воды в душе прекратился, он уже добрался до большого платяного шкафа, одна половинка которого была отодвинута, являя ему обилие гольфов, свитеров и джинсов.
Она неожиданно возникла в дверях, свежая, порозовевшая и улыбающаяся после душа.
– Это у меня детский комплекс! – заявила она сходу. – Помнишь, когда мы еще школьниками были, было страшно модно ходить в джинсах, только тогда их очень трудно было достать, и стоили они страшно дорого. У меня были одни, голубые, я их безумно любила, а потом вляпалась в краску где-то на улице, горе было вселенского масштаба, – усмехнулась она. – Вот с тех пор у меня появилась мечта идиотки: иметь джинсы на все случаи жизни. Поэтому и получается так много.
– Н-даааа, много случаев в твоей жизни, – протянул он, оглядывая полки с джинсами разнообразных цветов и оттенков.
– Ну кроме того во внерабочее время я ношу только джинсы, вот такая я странная, – снова улыбнулась она, роясь на полках и ящиках, доставая одежду, которую собиралась надеть.
Странно, она не чувствовала никакого стеснения рядом с ним. Все происходило само собой. И даже те вещи, которые она никогда не делала при мужчинах, сейчас не вызывали в ней даже тени неловкости. Ни выставленное напоказ интимное содержимое шкафа, ни мокрые после душа волосы, ни отсутствие какой-либо косметики на лице. Рядом с ним все это казалось мелочным и не нужным.
Он с наслаждением наблюдал, как она, повернувшись к нему спиной, натягивала джинсы, предварительно надев нижнее белье, красивое и кружевное, как специально поиздеваться над ним! Джинсы уже были надеты, но еще не застегнуты, когда он подошел к ней вплотную, бормоча:
– Погоди, погоди, у тебя что-то вот здесь, – проводя руками по ее ягодицам, как будто пытаясь отряхнуть что-то, а на самом деле поглаживая так привлекающие его упругости. – Хм, – в притворной растерянности перед сложнейшей задачей, – Наверное, стоит их снять, а то так, я думаю, я не справлюсь…
Джинсы поехали вниз, она взвизгнула и тут же шумно выдохнула, когда почувствовала его губы на своей шее.
– Туманов, ты сексуальный маньяк, – пробормотала она невнятно, уже уносимая вихрем желания.
– Угу, я так долго тебя ждал, – прошептал он ей в волосы, а она таяла от его прикосновений, поцелуев, ласк.
– Такими темпами мы к тебе в офис сегодня не попадаем, – засмеялась она и развернувшись в его руках поцеловала в подбородок.
– Попадем, не расстраивайся! Все переживаешь как там твой ноут без тебя? Не соскучился ли по хозяйке? Ничего! Потерпит еще пару часиков в разлуке.
– Туманов, похоже, давно у тебя женщины не было? – сказала, шутливо удерживая его на расстоянии. А сама призадумалась, зачем задала этот вопрос? Чтобы узнать, был ли он с кем-то после той ночи? Или есть ли у него женщина в жизни, кроме нее, хотя она еще в нее толком и не вошла, в его жизнь, не успела еще. А может, оба эти вопроса интересовали ее одновременно и одинаково сильно? Ну какими же все женщины становятся глупыми, когда рядом мужчина и он ее целует и вот так покусывает ушко! Мм-м…
Он знал, что женщины любят ушами и не раз в этом убеждался. И знал наверняка, что в определенные моменты лучше сказать полуправду или тактично промолчать, говорить правду – себе дороже. Ну какой дурак на вопрос: «Я сильно поправилась?» будет отвечать: «Ну есть немного» – тогда все, прощай любовь, секс, хорошее настроение и вообще жизнь! Какая бы умная и вменяемая женщина ни была, в определенные моменты с ней надо обходится с большой осторожностью. Именно поэтому сейчас он решил не поднимать тему жены. Не сейчас! Когда их тела так горячи, не сейчас, когда она постанывает от его покусываний, не сейчас, когда вершины ее грудей, красиво упакованные в кружево лифчика, так затвердели! Потом, он подумает… обдумает, как сказать… и подберет момент… подходящий… и… боже, какая она страстная!
* * *
– Жанна, что вы так долго возитесь с этим контрактом? – спросил Роман своего юриста в один из рабочих дней следующей недели.
Высокая, худая, как и положено всем высокооплачиваемым юристкам, женщина только открыла рот, чтобы сразу дать отпор, а он, предупредив ее намерение, уже продолжил:
– Знаю, знаю, там пара скользких мест, которые вы никак не можете утрясти с «Инлоджик». Давайте, закругляйтесь! Времени нет, – почти устало проговорил он. Только сегодня утром у него состоялся телефонный разговор, в течение которого ему мягко, но настойчиво напомнили, какое значение данный проект имеет для страны, и у кого он находится под контролем. Он понял, что дальше тянуть нельзя, нужно ускоряться, времени на раздумывания, примеривания, построения стратегии кончилось.
Обычно он старался разговаривать с подчиненными крайне корректно. С ней можно было немного отпустить контроль, Жанна работала с ним уже достаточно давно, он ценил ее как специалиста, которым она действительно являлась, только она была скорее бульдогом, который разорвет любого при малейшем поползновении на доброе имя или, не дай бог, собственность компании. Но иногда все-таки требовалась более мягкая тактика общения с клиентами, подрядчиками, конкурентами.
Он устал, очень устал, он почувствовал это после утреннего звонка, ответственность этого проекта вымотала его. И он хотел поскорее попасть домой или к Кате, обнять ее, такую теплую и отзывчивую, уносящую с поцелуями все дневные проблемы. Заглянуть в ее глаза, такие синие, такие родные, такие понимающие. Как же он любил ее! Только вот сказать никак не было случая, да и зачем, ведь им так хорошо! Она была именно тем человеком, с которым и молчать было интересно и естественно. Она чувствовала его настроение, а он чувствовал ее, и каким-то образом они подстраивались друг под друга. Если один был на взводе, второй давал другому выпустить пар, или наоборот тушил бушующее пламя. Если одному нужна была тишина, у второго даже не возникало желания посмотреть телевизор или послушать музыку, это как будто ее желания становятся твоими и наоборот. Нет, не так, не становятся! Ведь нет этой отправной точки, когда они, раз! и превратились в твои желания, а до этого были исключительно ее. Нет, совсем не так! Как будто изначально желания зарождались в обоих. Вот смотришь в глаза и чувствуешь где-то внутри, что хочется сделать, иногда просто посидеть на диване, разбирая почту, оба уткнувшись в свои ноутбуки и плыть от счастья от мысли, что можно в любой момент прочитать строчку, поделиться мыслью или просто дотронуться до руки другого. Как это происходит? Какая физика-химия? Почему с одним человеком можно годами выстраивать семейные отношения и так и остаться у разбитого корыта, а другого можно почувствовать за считанные часы? Почему с одним человеком кроме хорошего секса ничего не получается, а другой пробирается к тебе под кожу, вростая в тебя, со всеми своими желаниями и нежеланиями, с дурацкими привычками, с милыми недостатками, и тогда его оргазм чувствуешь как свой, умирая вместе с ним и вместе с ним снова открывая глаза после возрождения. Как это происходит?
– Роман, я считаю, контракт сырой, его надо доработать!
Ее голос вывел его из витания в облаках, а тон, каким они были сказаны, вывел из себя. Его вообще выводили из себя люди, ставящие свою работу во главу угла и не признающие, что работа всегда дело коллективное. Ценить и уважать труд другого – вот чего не умеют сегодня.
– Жанна, я прочитал всю вашу переписку с Инлоджиком, и твою с их юристами и нашей бухгалтерии с их бухгалтерами. Юристы и бухгалтеры никогда не могут договориться между собой, – чуть резче чем рассчитывал, выговорил он ей. – Ты знаешь, какой это проект, и у кого он на контроле! Мне надоело, что вы уже пару месяцев не можете найти общий знаменатель, и как я понял, только потому, что ты не хочешь пойти ни на малейший компромисс. Все остальные уже согласились со всеми изменениями.
– Потому что есть места, не приемлемые нашей стороной! – повысила она голос.
– Так прикрой их другими пунктами! – взвился он. – Кто из нас юрист, причем отличный юрист? Найди выход из положения! Сейчас вы его даже не пытаетесь найти, вы пытаетесь вынудить Инлоджик подписать контракт в таком виде, как вам удобно. Вы так можете пререкаться еще год, а то и два. У меня нет на это времени! Контракт должен быть готов на следующей неделе! Позже я назначу дату подписания!
Высказав все, он повернулся к монитору компьютера, давая понять, что все, что он хотел, он сказал.
Жанна прищурила красиво подведенные глазки, никто не смел говорить так с ней! Даже этот Туманов! И что вообще происходит? Почему вдруг Туманов хочет пойти на уступки этому Инлоджику. Неужели все дело в этой Екатерине? Надо перекурить это с Игорем, он должен быть в курсе.
