Текст книги "Роковая ночь (СИ)"

Автор книги: Полина Круглова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

Лифт остановился на верхнем этаже, двери раскрылись и он увидел секретаршу, державшую его пропуск:

– Роман Георгиевич, вы забыли, – пробормотала она, протягивая ему пропуск.

– Да, спасибо, Александра. До свидания! – бросил он секретарше, вбегая назад в лифт.

Он снова нажал кнопку первого этажа.

Выйдя из лифта, он прислонил пропуск к черному квадратику на турникете. В ожидании, когда стеклянные створки разъедутся в стороны, давая проход, он обвел взглядом пустой вестибюль. Женщина стояла возле одного из выходов на улице и курила. Он, затаив дыхание, смотрел, как она обхватила красивыми чуть припухлыми (без малейшего намека на силикон – уж он-то стал спецом во всякого рода пластике) губками длинную тонкую сигарету. Он осознал, что так и стоит затаив дыхание и скоро на его неадекватное поведение обратят внимание охранники, выдохнул и как мотылек на огонь двинулся к выходу возле которого, стояла женщина, игнорируя тот факт, что ему нужно было в прямо противоположную сторону. Но сегодня его голова не работала в нужном направлении, все функции головы выполняло его тело.

Женщина о чем-то сердито говорила по мобильному. Даже то, как она сердилась, его возбуждало, у нее пролегла маленькая складка между бровями, когда она нахмурилась. Закончив разговаривать, она со злостью отключила мобильный и отшвырнула сигарету. Темпераментная, подумал он и внутренне застонал. Если у него сегодня не будет секса, он просто взорвется!

Он уже выходил из вращающихся дверей, когда она резко развернулась к дверям, собираясь вернуться в вестибюль, и наткнулась на него. От падения ее удержала его рука, обвив вокруг талии, ладонь где-то на уровне ее поясницы, чувствуя под пальцами сводящий с ума изгиб ее тела. Он прижимал ее к себе, вдыхая дразнящий аромат ее духов.

Немного придя в себя от неожиданности, она обхватила длинными тонкими пальцами его бицепс, отвела его руку и приняла устойчивое положение. Подняв лицо, она посмотрела сначала на его губы, как будто не попала взглядом, а потом прямо ему в глаза, и он увидел в них приглашение. Если до этого момента он не осознавал своих действий, сейчас в нем вспыхнула решимость завладеть этой женщиной во что бы то ни стало.

– Я могу вас подвезти? – спросил он хриплым голосом и оба почувствовали какой-то двойной сексуальный подтекст в этой совершенно невинной фразе.

– Да, спасибо, а то я уже замерзла, а такси ждать еще долго, – пробормотала она, опустив взгляд на упавшую сумку и рассыпавшиеся вещи, делая вид, что не понимает, что означает ее согласие, но оба понимали.

Она вздохнула и наклонилась за сумкой. Он помог поднять ее упавшие вещи. Но не отдал ей. А махнул рукой, произнеся:

– У меня там машина, я уже включил обогрев. Вы сможете быстро согреться внутри.

От этих простых слов ее бросило в жар, и, призывно улыбнувшись, она пошла в указанном им направлении, намеренно танцующей походкой. Если бы кто-то сейчас видел, как она виляет бедрами! Гореть ей в аду, но грех казался таким запретно сладким. Завтра утром придет разочарование, а, может быть, оно наступит и раньше, но сейчас нельзя об этом думать, остановила она себя. Ей нравилась она сама в этой роли распутницы. Это возбуждало ее, и она видела, что это возбуждает его. Ну что ж, сегодня сыграем плохую девочку.

Он открыл перед ней дверь пассажирского сиденья, чуть помедлив, чтобы насладиться зрелищем, как она будет садиться в машину. И она его не разочаровала. Она повернулась к нему лицом и поставила одну ногу внутрь машины, при этом опустив руку, чтобы приподнять узкую юбку, и начала медленно опускаться на сиденье. Он все стоял, облокотившись на открытую дверь, наблюдая как юбка все больше задирается вверх и женщина нестерпимо медленно опускается на сиденье. Он на миг закрыл глаза, в тот самый миг, когда ее попка коснулась сиденья и представил вместо сиденья себя, снова открыл глаза, чтобы с наслаждением увидеть как она приподняла вторую ногу оторвав ее от утоптанного снега и перенесла в машину, при этом не заботясь слишком поспешно одернуть юбку, которая задралась так высоко, что еще миллиметр и он бы точно убедился что на ней чулки. Чулки, которые не давали ему покоя с того момента в лифте. Чулки, которые сводили его с ума!

Он обошел машину, вдыхая морозный воздух и пытаясь успокоится перед тем как сесть внутрь и оказаться один на один с острым искушением, которого не испытывал никогда в жизни.

Бросив пальто на заднее сиденье (аккуратно вешать его на вешалку и пристраивать так чтобы не помялось даже не пришло в голову), он забрался в теплый салон машины.

Женщина сидела неподвижно, положив руки на сумку, которую держала на коленях, юбка уже была одернута на приличную длину.

Он забросил портфель на заднее сиденье, почувствовав приятное, распространяющее тепло по всему телу, бульканье в бутылке коньяка. Потом протянул руку ладонью вверх в сторону женщины. Она недоуменно приподняла одну бровь (интересно, вся ее мимика будет ТАК на него действовать, или все-таки найдется хотя бы одно, от которого он не будет так возбуждаться!) и поняв, что все это время он держал в руке ее вещи (пудреницу, тушь, ручку и пакетик с салфетками Клинекс), забрала их и стала педантично-сосредоточенно укладывать их по разным внутренним кармашкам своей сумки. Он наблюдал, как она сосредоточена на этом занятии, и понимал, что даже это его возбуждает! Ситуация становилась все более напряженной. Затянувшееся молчание не облегчало ситуацию. Но что сказать ни один из них не знал.

Чтобы хоть чем-то отвлечь себя от женщины, он завел двигатель и начал выезжать с открытой стоянки.

Машина уже проезжала мимо охраны, когда она вдруг осознала, что нужно что-то сказать, чтобы определиться с направлением движения.

– Я бы с удовольствием сейчас бахнула коньячка, – неожиданно для самой себя произнесла она грудным голосом, намеренно развязным жаргоном, и улыбнулась, повернув лицо в его сторону, но смотреть ему в глаза все-таки не решилась – напряжение все нарастало. Она, зная себя, поняла, если не выпить в ближайшие минуты или не разрядить обстановку, тогда ничего из этой авантюры не выйдет. Решимость ее убывала с каждым метром пути.

– У меня с собой бутылка коньяка, – просто сказал он. – Хотел выпить сегодня вечером, дома. Буду рад, если составите мне компанию, не люблю пить один.

Он говорил все это, глядя на дорогу, но потом повернулся к ней и вопросительно взглянул на нее.

– Я бы начала прямо сейчас, – сказала она, глядя ему в глаза. – Если с вашей стороны нет возражений?

Игра в плохую девочку началась! И она с интересом наблюдала, как он отреагирует. А с другой стороны, что ей терять, с крючка он уже не сорвется сегодня. А завтра утром его мнение о ней останется при нем. И он и его мнение ее интересовать больше не будут, по крайней мере, она себя настраивала именно на это.

– Подождите немного, надо припарковаться, чтобы я открыть бутылку, – но они уже вливались в поток машин. Понедельник вечер – время нескончаемых пробок.

– Да в ближайшее время припарковаться видимо не удастся, – с улыбкой сказала она, но нотка разочарования донеслась до него. В этот момент они остановились в длинной очереди машин на светофоре.

– Желание дамы – закон, – по-гусарски лихо отрапортовал он, потянувшись к заднему сиденью и доставая бутылку из портфеля. Бутылка перекочевала к нему на колени, и он занялся поисками перочинного складного ножичка, который брал с собой везде и всегда. Она взяла бутылку с его колен, произнеся:

– Давайте я вам помогу.

У него перехватило дыхание, когда он увидел, как ее длинные пальцы обхватили горлышко бутылки. Он забрал у нее бутылку и одним поворотом сильных пальцев открыл ее.

Она приоткрыла рот от бросившейся в лицо волны жара от этого жеста. Она облизнула губы и немного прикусила нижнюю пухлую губку в тщетной попытке успокоиться. Он оглянулся по сторонам, как будто чего-то искал, и пробормотал:

– Только бокалов нет.

Он уже решил вернуть крышку бутылки на место, когда она положила свою ладонь на его.

– Позвольте мне обойтись без бокалов.

Она взяла у него бутылку. В этот момент им засигналили сзади, и он тронул машину, все еще сжимая пробку от бутылки пальцами. Она воспользовалась моментом, пока он смотрел на дорогу, чтобы хлебнуть из бутылки. Честно говоря, выпить и расслабить обстановку ей очень хотелось и она чувствовала, что необходимо это было сделать прямо сейчас, но она не представляла как он отнесется к картине: женщина, пьющая коньяк прямо из горлышка. Коньяк оказался хорошим, разносящим тепло по венам. Они снова остановились в потоке машин. Он посмотрел на нее. Увидел капельку блестевшую на ее нижней губе. Не отдавая себе отчет в действиях, он протянул руку и большим пальцем снял капельку с ее губки. Какая же она оказалась нежной и податливой, он уже видел, как сминает ее своими губами, посасывая и лаская языком. Он поднес руку ко рту и облизал большой палец.

Все это время она, замерев и даже затаив дыхание, наблюдала за движением его руки, и когда он слизал каплю с пальца, она учащенно задышала, отмерев, и спустя некоторое время произнесла хрипло:

– Хороший коньяк.

– Да, – сказал он, взглянув на нее и снова сосредоточившись на дороге. – Коньяк хороший.

Хлебнув еще немного, пока он смотрел на дорогу, и почувствовав как решимость крепнет в ней с каждым глотком все больше и больше, она расстегнула шубку раскинув полы в разные стороны, всем видом давая понять что ей жарко.

– Можете снять шубу и положить на заднее сиденье, чтобы вам было удобнее, – сказал он, кивнув головой назад в сторону своего пальто.

– Спасибо, мне и так хорошо, – улыбнулась она, чувствуя, как приятно закружилась голова под действием коньяка.

– Ну и хорошо, ехать недолго, но из-за пробок может получиться дольше, чем обычно, – объяснил он.

Везет к себе, значит, не женат, пронеслось у нее в голове. Хотя какое это имеет значение, ну по крайней мере не беру грех измены на душу. Это еще немного ее расслабило. Она почувствовала себя достаточно свободно, чтобы наконец-то оглядеть машину и своего спутника.

Красивый профиль, светлые волосы, дорогая стрижка, зеленые глаза за стеклами очков в дорогой оправе она заметила еще у входа в бизнес-центр, широкая шея, широкие плечи, широкие ладони, лежащие на руле, длинные сильные пальцы, в которых все еще зажата пробка от бутылки. Она усмехнулась, он вопросительно взглянул на нее.

– Давайте пробку, – сказала она, почувствовав себя еще более свободно. Протянув руку, она провела пальчиком по тыльной стороне его ладони от запястья до сочленения указательного и среднего пальца, скользнула на миг пальцем в углубление, дразня его, потом взяла пробку из его пальцев. Он был так напряжен, что казалось, руль треснет в его руках. Напряжение в салоне машины росло, но сейчас это было уже приятное напряжение, доставляющее удовольствие им обеим. Когда и из-за чего произошла эта трансформация, никто из них не смог бы сказать. Но нарастающее напряжение действительно стало каким-то манящим, завлекающим, греховно дразнящим.

Они снова двинулись в потоке машин, она снова отпила из бутылки. Он улыбнулся.

– Боюсь, что у меня дома нет больше спиртного. Оставите немного? – попросил он с улыбкой, при этом лучики морщинок разбежались в углах хитрых зеленых глаз.

Она притворно вздохнула, так чтобы грудь поднялась побольше, раздвигая полы черной рубашки, надеясь, что в прорези будет видна ложбинка между грудей. Но осознала, что застегнулась почти на все пуговицы перед совещанием у адвокатов, чтобы выглядеть респектабельно. Разочаровавшись на секунду, все таки вернула себе приподнятое настроение, представив как черная рубашка должна была обтянуть ее грудь при вздохе. Это тоже должно было произвести на него впечатление, подумала она улыбаясь.

– Ну я, конечно, прожженный алкоголик, – хитро улыбаясь сказала она, облизывая губы, – но всю бутылку я все равно не осилю, так что не переживайте, что-нибудь вам перепадет.

Он ухмыльнулся с хитрецой и снова вернул взгляд на дорогу, поток тронулся с мертвой точки, теперь они ехали быстро. Она все больше поддавалась действию коньяка, тепла салона, движению машины и его присутствию. Еще несколько мгновений и она почувствовала себя окончательно свободной, вытянула ноги вперед, чуть разведя их в стороны, параллельно друг другу. Только через какое-то мгновенье она поняла, что это движение он мог принять за приглашение. И подняв на него глаза, пытаясь понять, увидел ли он в этом приглашение или нет, встретилась с взглядом голодных зеленых глаз. На нее смотрел хищник. Так древний мужчина хотел обладать древней женщиной. Так охотник преследует свою жертву. Так лань убегает от охотника, дразня его и заманивая его все дальше и дальше в чащу. Игра! Древняя как сама жизнь!

Он снова отвернулся к дороге, и в этот же момент она почувствовала тепло его ладони на своем левом бедре. Он раскрыл ладонь как можно шире, чтобы обхватить как можно больше и чуть сжал пальцы, впиваясь ими в тугую плоть бедра. Его пальцы были как раз на кружевной резинке чулка поверх юбки. Он наконец-то проверил то, что не давало ему покоя с момента встречи с этой незнакомкой в лифте – она была действительно в чулках! Более того она принимала все его неловкие, как ему казалось, попытки соблазнения. И удовлетворенный результатом, он улыбнулся, нежно поглаживая пальцами ее бедро.

От ощущения его горячей ладони у нее перехватило дыхание. Резко выдохнув, она откинулась на спинку сиденья и немного сползла ниже, не отдавая себе отчет, что тем самым открывает ему дорогу к святая святых.

Машина снова остановилась, его рука поласкав кружева чулка, поползла вниз по внешней стороне бедра к ее колену, туда где заканчивалась юбка. Дыхание остановилось у обоих – оба с замиранием ждали, когда его рука доползет до края юбки.

Все это время он смотрел на дорогу, но ничего не видел. И оба вздрогнули, когда сзади им резко засигналили. Он резко отдернул руку и рванул машину. Она вскрикнула и рассмеялась красивым переливчатым смехом, пытаясь скрыть смущение и снять напряжение. Она приподнялась и поерзала на сиденье, от этого стало еще хуже, она почувствовала, как влажно стало у нее между ног. Низ живота ныл и тянул. Все ее мысли сосредоточились на его руке, только что поднявшей ее на крайне напряженную точку, и теперь спокойно лежащую на руле, как ни в чем не бывало. Она тут страдает от неудовлетворенного желания, а ему хоть бы хны! С этим смириться она не могла!

Они быстро ехали в длинном ряду машин. Она еще отпила коньяка и закрыла бутылку. Некоторое время они молча ехали по ночному городу. Потом снова остановились в ряду машин на светофоре. Все это время она пыталась придумать, как подтолкнуть его к продолжению, напрашивался единственный, но довольно откровенный, вариант.

Ее напряжение достигло апогея. Она потянулась, взяла его руку, которая, кстати, без особого сопротивления оторвалась от руля, как будто он ждал ее приглашения. Положила ее себе на колено, на то место, на котором они закончили в прошлый раз, и с которого она так откровенно предложила ему продолжить. Она услышала, как он с шумом выдохнул, его ладонь накрыла коленку в тонком чулке, пальцы скользнули между колен, лаская внутреннюю поверхность бедра. Рука медленно поползла вверх по внутренней стороне бедра, задирая юбку вверх, обнажая ее ноги.

Она забыла как дышать, с нетерпением ожидая, когда его рука достигнет цели, в то же время желая продлить эти ощущения от медленного поглаживания его руки как можно дольше. Он дышал все чаще, она прекрасно понимала, как он должен быть возбужден сейчас. Наконец его пальцы коснулись кружев, снова чуть сжали ее ногу под резинкой. Она чуть не потеряла сознание, судорожно глотнув воздуха, и с восторгом ожидая продолжения. Ее возбуждало еще и то, что все это он проделывал, не глядя на нее, а сосредоточенно следя за дорогой, и если бы не его частое дыхание она вообще бы не поняла, что он возбужден до крайности. Перебирая пальцами, он достиг конца кружевной резинки, над которой начиналась обнаженная кожа. Она снова затаила дыхание, когда он дотронулся до этого участка кожи на внутренней поверхности бедра, так близко от влажного местечка между ног, которое сейчас изнывало от желания. Им снова засигналили сзади, давая понять, что светофор давно сменил цвет. Он резко убрал руку и рванул машину. Она застонала от разочарования. Он улыбнулся и прошептал:

– Осталось совсем немного, – имея в виду дорогу.

Увидев его самодовольную улыбку, она решила, что ему тоже не помешает дойти до того же состояния, в котором находилась сейчас она – не все же одной мучиться, и произнесла хриплым шепотом:

– Да, оставалось совсем немного!

Он дернулся и резко вдохнул воздух. Машина резко ушла вправо. Машины сигналили, поражаясь такой наглости. Он свернул куда-то во двор. Здесь было темно и тихо. Машина ползла, пока он искал глазами место для парковки. Наконец он остановился, рывком подняв рычаг ручника. Резко наклонившись к ней, нависая над ней, он прошептал почти в самое ее ухо, хрипло и резко:

– Так что? Оставалось совсем немного?

Она часто задышала от напряжения и возбуждения. Он провел пальцем по ее щеке до подбородка, дотронулся до нижней губки. Рот ее приоткрылся, приглашая его к дальнейшим действиям. От него приятно пахло, мужчиной и дорогим парфюмом. Запах затуманивал ей голову, путал мысли.

Он снова провел большим пальцем по нижней губе, потом по верхней. Она прикрыв глаза, непроизвольно коснулась кончиком языка подушечки его пальца. Он резко выдохнул, потом она почувствовала его пальцы на подбородке, лаская он опускался все ниже. Его палец провел линию по ее шее, задержался на ключице, снова оборвав ее дыхание, потом медленно двинулся вниз, раздвигая воротничок рубашки, проводя линию все ниже и ниже пока не уперся в первую преграду – первую пуговичку. Задержавшись на мгновение, заставив ее помучится от неведения, что же будет дальше, он расстегнул пуговичку обеими руками, затем палец правой руки продолжил путешествие вниз приближаясь к ложбинке между грудей, а вторая рука легла на левое колено, снова лаская внутреннюю поверхность бедра, поднимая юбку и стремясь вверх к тому месту, которое уже давно пылало жаром и пульсировало. Его руки одновременно достигли края чулка и края лифчика над левой грудью.

Ей казалось, что она сейчас умрет, потому что терпеть дальше эту сладкую пытку не было никаких сил. Ее бедра раздвинулись, приглашая его к более откровенным ласкам. Она чувствовала, как мокры ее трусики. Бедра сами собой шевельнулись раз, второй, остановить их она уже не могла, как не могла остановить свое частое дыхание. Его рука замерла на ее бедре, сжав пальцами теплую плоть над чулком, не поддаваясь на провоцирующие движения ее бедер. Это в одно и то же время и возбудило ее и раздраконило. Ноздри ее расширились, резко вдыхая воздух, губы поджались, руки впились в сиденье по обеим сторонам.

Блузка разошлась в стороны, так что открыла сиреневый кружевной лифчик, он громко сглотнул, что дало ей понять, что не только она в таком плачевном состоянии.

Она повернула голову оказавшись к нему лицом к лицу и проговорила не разжимая зубов и часто дыша:

– Если ты сейчас же…

Именно в этот момент его пальцы сильно прижались к ее губкам сквозь влажные трусики. Она застонала и стала тереться своим горячим местечком о его твердые пальцы. Рот ее призывно приоткрылся, он поднял руку от ее груди и, снова проведя большим пальцем по нижней губе, положил его ей в рот, который сомкнулся вокруг него. В то же мгновение он отодвинул трусики и вошел двумя пальцами глубоко в нее. Она выгнулась и громко застонала, играя языком с его пальцем и посасывая его. Два пальца внутри нее замерли, войдя на всю глубину. Она открыла глаза, чтобы посмотреть на него, чтобы понять, что он задумал. Увидев, что он наблюдает за ее реакцией и, решив, что ему нужно сказать, чего она хочет, она открыла уже рот, но смогла произнести только:

– Пожалуйста…

В этот момент его пальцы начали сильно трахать ее. Она извивалась насаживаясь на его руку, стараясь достигнуть пика, и он помогал ей в этом, все убыстряя темп, надавливая большим пальцем самый чувствительный бугорок. Наблюдая за ее раскрасневшимся лицом, полузакрытыми глазами и приоткрытым ртом он видел с наслаждением и удивлением, что она близка к оргазму. Она с силой опустилась влажной теснотой на его твердые пальцы, орошенные ее влагой, и громко застонала, забившись в судорогах. Он обнял ее рукой за плечи, привлекая к себе. Она практически упала, прильнув к нему на грудь, все еще содрогаясь.

– Ш-ш-ш – шептал он успокаивающе, крепко прижимая к себе и чувствуя вздрагивания ее тела, особенно там, во влажной глубине, где все еще неподвижно находились его пальцы. Вздрагивания стали все реже, дыхание пришло в норму, но ей было так хорошо, что она не хотела двигаться. Он нежно поцеловал ее в лоб, благодаря за разделенный с ним миг ослепительного наслаждения, отвел рукой выбившийся локон с ее лица. Она подняла к нему лицо с закрытыми глазами и, улыбнувшись, застонала, но уже осознанно, от пережитого наслаждения, как насытившаяся кошечка.

Он улыбнулся в ответ, но ее глаза все еще были закрыты. Он начал вытаскивать пальцы из ее влажной пещерки, и она поморщилась как от боли. В этот момент там, в глубине, все было так чутко к любым прикосновениям, настолько остро, почти на грани боли.

– Знаю, милая, знаю, потерпи – прошептал он, снова успокаивающе целуя ее в лоб.

От удивления она открыла глаза и встретилась взглядом с улыбающимися зелеными глазами:

– Откуда ты взялся? – удивленно произнесла она, выражая этим вопросом все удивление тем наслаждением, которое он ей доставил.

– Откуда ты взялась? – в тон ей ответил он, выражая то, какое наслаждение он получил, наблюдая за ее таким бурным оргазмом.

Она хитро улыбнулась, закусив нижнюю губку, и сказала:

– Мы уже приехали?

Он улыбнулся:

– К сожалению, нет, но осталось совсем чуть-чуть.

– М-м-м, – она надула губки, как маленькая обиженная девочка.

– Я знаю, но доехать не было времени, – ответил он с улыбкой.

– А теперь времени хватит? – спросила она, скосив взгляд на его вздувшуюся ширинку.

– Ох, шалунья, не били тебя в детстве! – сказал он с улыбкой, поворачиваясь к рулю.

Она откинулась на спинку сиденья и, закрыв глаза, пробормотала:

– Нет, не били – притворно вздохнув.

Он завел машину и, выехав из двора, влился в ряд ночных огней.

Она медленно приходить в себя.

Он уверенно вел машину, как будто и не замечая ее присутствия в салоне. Ее неловкость начала расти, она пыталась не допускать даже мысли о том, что только что произошло. И тут, в этот самый момент она услышала его хриплый голос:

– Сними трусики!

Она медленно повернула голову и посмотрела на его напряженный профиль. Потом медленно провела руками по бедрам вниз до края юбки, засунула руки под юбку, стараясь не поднимать ее, подразнивая его. Сделать это оказалось не так просто. Ей нужно было двигать бедрами, чтобы стянуть мокрые трусики. Дыхание снова участилось, и он слышал это. Наконец сиреневые кружева показались на ногах ниже юбки.

Он не мог усидеть на месте, ему приходилось менять положение, чтобы хоть как-то ослабить все нарастающее напряжение. Оно охватило его еще в офисе, и теперь росло и росло. Ему казалось, что он сходит с ума и никогда не вернется в нормальное состояние. Он краем глаза наблюдал, как ее трусики поползли вниз по ногам. Когда она опустила их до сапожек, машина остановилась.

Она подняла голову, вопросительно взглянув на него снизу вверх.

Он не отпуская руль руками, и глядя на ее трусики на сапожках на высоких каблуках, хрипло пробормотал:

– Приехали!

Ее рот удивленно открылся и он представил, как она обхватывает его своими пухлыми губками, но тут же одернул себя, им нужно продержаться еще несколько минут, чтобы дойти до квартиры. Она снова отвернулась, сосредоточившись на стягивании трусиков с ног через сапожки. Когда, наконец, ей это удалось, она заметила бутылку коньяка – как она оказалась у нее под ногами, она даже не помнила. Она взяла ее и протянула ему:

– Коньяк отличный, рекомендую попробовать, – сказала она игриво и открыла дверь машины.

Напряжение между ними снова начало нарастать с каждой секундой. Оба осознавали, что теперь их ничто не сдерживает.

Она вышла из машины, запахнув шубку, и услышала, как сзади кликнула сигнализации, и он оказался идущим рядом неожиданно быстро. Они в молчании дошли до парадного. Он старался не прикасаться к ней, старался даже идти на некотором расстоянии от нее. Он не пытался придержать ее под локоток, как того требовали обстоятельства: утоптанный снег был довольно скользким, а ее сапожки на высоченных шпильках не вызывали особой уверенности, тем не менее он осознавал, что если дотронется до нее сейчас, возьмет прямо здесь на снегу и плевать на весь мир вокруг. Желание сжигало его изнутри так, что единственной мыслью было дойти до квартиры – успеть дойти до квартиры.

Ее немного остудил морозный воздух, желание уже не так сильно сдавливало кольцом, голова отрезвела, да и влажность между ног, сейчас открытая морозу чувствительно давала о себе знать. Ноги в чулках терлись друг об друга, создавая ощущение тепла и приятно напоминая об обнаженных частях тела под юбкой.

Он открыл перед ней дверь парадного, стараясь быстрее пропустить ее вперед, не вдыхая лишний раз дразнящий воздух вокруг нее. Как зомби они поздоровались с консьержкой и прошли к лифту. Лифт долго не приходил, а они так и стояли, сосредоточенно глядя на табло, отсчитывающее цифры этажей, каждый пытаясь утихомирить разыгравшуюся бурю желания самостоятельно. Наконец двери лифта раскрылись, они зашли внутрь кабины и он нажал кнопку.

* * *

Ей нужно было подготовиться к встрече с этим всемогущим Тумановым. Ну и фамилия, точно что Туманов – навел на всех тумана, все вертятся как ужи на сковородке при одном упоминании его имени. А сам, между прочим, еще ни разу у них в офисе не появлялся. Было бы интересно взглянуть на этого Туманова, думала она, глядя в окно на высотки, залитые веселым майским солнышком.

Однажды месяца четыре назад он написал ей электронку, в которой раскритиковал ее последние предложения, с таким подтекстом, что она вообще ничего не смыслит, если умудрилась предложить такое. И эту электронку, естественно, получили еще человек 20, стоящих в копии. Когда она спокойно и членораздельно разъяснила, что именно предлагалось ею, в ответ получила электронку, которая ввела ее в ступор на довольно продолжительное время:

Прошу меня извинить. Не разобрался в ситуации. Мне предоставили устаревшие данные. Ваше предложение рационально. Продолжайте.

С уважением,

Роман Туманов

Она долго сидела, уставившись на это сообщение. Он не только не побоялся извиниться, что практически никогда не делали высокие мира сего, но еще и не убрал никого из копии, то есть все те же 20 человек прочитали эту электронку. Н-да, вот уж и правда век живи, век учись. Но после этого события закрутились с невероятной скоростью, так что мысли о Туманове и этой электронке вылетели из ее головы. Сначала ее голову занимал проект, над которым она так долго и упорно работала, вернее над тем, что бы еще сделать, чтобы их предложение победило на тендере. Спустя пару месяцев место в ее голове занял незнакомец в розовой рубашке. Щеки начинали пылать при одном воспоминании о переплетении их тел, о тепле его обнаженного тела, прижимающегося к ее телу, о сумасшедших взлетах к звездам, о его нежных руках и успокаивающих поцелуях, но больше всего ее щеки пылали, становясь почти бардовыми, когда она вспоминала, как с колотящимся сердцем сбежала от него, дождавшись момента, когда он заснул. Как ни странно, этот побег до сих пор, спустя почти два месяца, не давал ей покоя. Сбежала, как нашкодившая школьница! А потом мучилась по ночам от неудовлетворенного желания и злости на саму себя. Ну кто мешал остаться до утра и обменяться телефончиками? Сейчас можно было бы время от времени, ну например раз в неделю, встречаться…

В данный момент все ее мысли занимал новый проект. А проект вам не хухры-мухры, а очень даже большой. Она работала над подготовкой к тендеру по этому проекту последние несколько месяцев. Ничего, тендер они практически выиграли, осталось только сегодняшняя встреча и можно подписывать контракт. Но для этого нужно хорошо подготовиться. Все утро она провела, собирая все необходимые документы, изобретая всевозможные каверзные вопросы, которые могла бы задать другая сторона и которые могли бы им подпортить репутацию, донимая сотрудников выискивать ответы на эти каверзные вопросы. Когда, наконец, она решила, что готова, встреча перенеслась на два часа. Она тут же возненавидела этого Туманова, сбил ей весь настрой. Сейчас она будет два часа заниматься текучкой, потом снова придется настраиваться на встречу.

Она погрузилась в ежедневную рутину, периодически поглядывая на часы. И снова встречу перенесли, она плюнула и расслабилась – буду заниматься своими делами, когда приедут, тогда и будем о них думать. Волосы сильно отросли и лезли в глаза, пришлось их закрутить в узел и заколоть карандашом на манер японской гейши – под рукой не оказалось ни одной резинки. Она сосредоточенно пререкалась с транспортниками, когда позвонила секретарша:

– Екатерина Александровна, гости приехали, поднимаются в лифте.

– Пока их Андрей встречает и рассаживает, у меня еще есть 5 минут – позвони мне, когда нужно будет идти, ладно? – умоляюще проговорила она.

– Хорошо, – со смешком пообещала секретарша.

Ей показалось, что она только пробежала глазами почту, хотя прочитала уже больше половины пришедших сообщений и успела ответить на некоторые из них, когда сразу оба телефона, рабочий и мобильный, зазвонили одновременно. По рабочему звонила естественно секретарша Аглая, чтобы сказать, что ее уже ждут в комнате совещаний. Ничего, пусть пока определяться с напитками – чай, кофе, минералка. Она ответила на мобильный, и сразу же начала пререкания с агентом.

Рабочий телефон снова настойчиво зазвонил. Она вздохнула, переложила мобильный, зажав между ухом и плечом (куда она подевала наушник), свободными руками схватив материалы по намеченной встрече, сунула ноги в туфли на каблуках и вышла из кабинета. Успокаивая на ходу агента, одной рукой придерживая телефон, другой пытаясь попасть в рукав пиджака, зажимая папку с материалами чуть ли не зубами, она толкнув попой дверь вышла в коридор ведущий к комнате переговоров. Успокаивающе кивнув секретарше, которая аж подскочила со своего места, со словами: «Вас уже ждут!» она протопала каблуками по коридору и за секунду до того как открыть дверь проговорила в трубку: