Текст книги "Мы выбираем звезды"

Автор книги: Пол Уильям Андерсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

– Чтобы приручить «Файербол», потребуется время, – отозвался он. – Сайре чересчур оптимистичен. Прежде должно смениться несколько поколении, ибо законченные индивидуалисты, вроде наших с тобой коллег, в одночасье от прежних жизненных принципов не отказываются. Авантисты же, я уверен, столько не продержатся. Государство уже потихоньку гибнет, задавленное всякого рода догмами. Мой двойник способен лишь продлить агонию власти, в результате которой теократия превратится в откровенную диктатуру Последняя тоже не идеальная форма правления, особенно в эпоху гиперкомпьютеров, космических кораблей, сверхсветовых коммуникаций и молекулярных фабрик.

– Но сколько людей еще погибнет? – прошептала Кира.

– Согласен, очень и очень много. Поверь, я вовсе не отказался бы увидеть, как судят членов Священного Синода с их присными. Причем не гражданским судом, а военно-полевым.

Кира закусила губу, подалась вперед и стиснула подлокотники кресла.

– А вы, шеф? Что будет с вами?

– Подумаешь! – Девушка будто увидела воочию, как он пожимает плечами, а его губы кривятся в усмешке. – Я не сдамся без боя, но моя жизнь, по большому счету, прожита, а вот молодых, как ты, действительно жаль.

– Неправда! – возразила девушка. – «Файербол» без вас – ничто!

– Он переживет меня. Новая кровь никогда никому не вредила.

– Нет! – Кира вскочила и смерила модуль испепеляющим взглядом. – Без вас компанией станет управлять ваш двойник. А он верит в авантизм, правильно? Когда система начнет распадаться, как он поступит, что, по-вашему, будет делать?

– Не знаю, – признался Гатри. – Ты права, новый «Файербол» может стать… злом, что ли. Или же просто-напросто окажется ни на что не годен. Что, вероятно, еще хуже.

Его слова потрясли девушку. Северная Америка – страна, где прошло ее детство, не более того. Да, когда-то здесь верили в идеалы – свобода, упования на будущее, упорный труд ради высокой цели; верили в разум, который все подвергал сомнению. Теперь верность этим идеалам хранил только «Файербол», и то лишь потому, что во главе компании стоял Энсон Гатри. «Файербол» стал для нее истинной родиной, отечеством, государством, в котором можно не беспокоиться за судьбы детей…

– Мы будем сражаться! – произнесла девушка.

– Выбора у нас все равно нет, – сухо откликнулся Гатри. – Не горячись, подруга. Я вижу мини-бар. Выпей, отдохни, послушай музыку, посмотри мультивизор. Или давай дядюшка расскажет тебе сказку.

Кира отметила про себя, что удивительно быстро успокоилась. Хрипловатый голос Гатри, неожиданная шутка… Да, он умеет обращаться с людьми. Чувствуются опыт – и Божий дар. Должно быть, в свое время женщины были от шефа без ума. Высокий, крепкий, решительный… Жаль, что она поздно родилась, иначе наверняка затащила бы его в постель. Девушка расхохоталась.

– Правильно, – одобрил Гатри. – Так что тебе рассказать?

– Сказку, дядюшка, – весело ответила Кира.

– Какую?

– Про Уинстона П. Сандерса и пьяную русалку, – проговорила девушка, сделав большие глаза и склонив голову набок.

– Ay de mi! Ну уж нет! Хочешь, я расскажу, как с нами пытались заключить контракт – мы были молоды и страдали от безденежья – на постройку орбитального публичного дома?

– Вы обещали! – жалобно воскликнула Кира, выпячивая подбородок.

– Мы не договаривались…

– Вот именно. Вы спросили меня: «Что тебе рассказать?». А я-то думала, что вы человек слова, сеньор Гатри.

– Ну…

Когда появились Валенсия с Паккером, у Киры, несмотря на то, что она испытала легкий ужас, от смеха болели ребра.

Но всякое веселье начисто исчезло, когда девушка увидела Паккера. Валенсия по дороге, должно быть, вкратце описал ему, что и как. Директор подошел к столу, уставился на Гатри и протянул руки, словно намереваясь прикоснуться к модулю…

– Шеф, – выдохнул он. – О, шеф…

– Со мной все в порядке, Вэш.

– Вижу, – отозвался Паккер, глубоко вздохнув. – Но ваш двойник… Он ведь тоже Гатри. Что они с ним сделали!

– Что касается нас, – произнес модуль, – в нашем распоряжении пара-тройка часов и несколько световых лет, чтобы спрятаться. Не будем терять времени. Валенсия, ты что, не видишь, что директору надо налить? Дэвис, тебе полагалось изучить меню и предложить что-нибудь в качестве закуски.

И снова его голос оказал удивительное влияние. Наверно, подумалось Кире, не только голос, но и память о том, как он выглядел, и репутация… Кроме того, все присутствующие были прагматиками, не склонными терзаться сомнениями. Думать, решать, что хорошо и что плохо, прикидывать последствия и побочные эффекты следует до того, как начнешь действовать. Разумеется, тем горше сознавать, что твои действия – или бездействие – ведут к заранее известному результату, тем тяжелее груз ответственности. Вскоре люди уселись вокруг стола, и началось обсуждение.

Космопорт охраняли подразделения национальной милиции и тайной полиции. На поле стоял один-единственный корабль, тот самый, на котором прилетела на Землю Кира. Это объяснялось, во-первых, тем, что Камехамеха не была, в отличие от аналогичных сооружений в Эквадоре и Австралии, основным транспортным узлом компании; вдобавок, «Файербол», судя по всему, решил до полного прояснения ситуации не посылать на Землю своих звездолетов.

– Черт побери! – вырвалось у Киры. – Я надеялась, что мы раздобудем корабль с ионным двигателем. Что ж, хочется думать, что за нами не будет погони.

– Тсс! – прошептал ей на ухо Валенсия. – Паккеру не нужно знать все.

Кира нахмурилась. Если они не могут доверять директору, значит, все потеряно. Одновременно девушка наслаждалась близостью Валенсии, чувствовала щекой его дыхание…

– Сепо обязательно поинтересуется, куда я ездил и зачем, – сказал Паккер.

– Поводи их за нос, – посоветовал Гатри. – Мол, коммерческая тайна. А вскоре они установят, что ты получил соответствующее распоряжение сверху…

– Каким образом?

– Неужели ты думаешь, что за эти годы мои агенты не позаботились внедрить в государственную компьютерную сеть свои программы? И что я проник в Северную Америку, не потрудившись их модернизировать? Если мой двойник притворяется мной, почему бы мне не притвориться им, а?

– Рискованно.

– Разумеется. Потому-то я до поры до времени не раскрывал карт, держал козырь про запас, на крайний случай. И правильно делал.

– У меня семья, – напомнил Паккер, глядя прямо в линзы.

– Помню. Как только выберемся, сразу же переправим всех вас в безопасное местечко. А вот как нам выбраться, это мы сейчас решим.

Обсуждение продолжалось. Они забрасывали друг друга вопросами и ненадолго прервались лишь тогда, когда потребовалось спрятать Гатри: официант доставил заказ. Модуль изложил свой план, встреченный резкими возражениями, которые он с ходу отмел, заявив, что все обдумал по дороге сюда, причем учитывал и ту возможность, которая стала реальностью. Да, успех зависит от многих «если», однако иного выхода он, Гатри, не видит. Наконец люди нехотя согласились. Оставалось лишь уточнить детали.

Команде Паккера требовалось не более двух часов, чтобы подготовить корабль к старту. Под защитой магического заклинания «Совершенно секретно» погрузить на борт можно что угодно, в том числе – маленький бот, на использовании которого и строился план. Несколько таких ботов, подобно прочему оборудованию, хранилось на технической базе космопорта.

Учитывая, сколько хлопот выпадало на долю персонала Камехамехи, единственной кандидатурой на место пилота была Кира. В приказе, который получит Паккер, будет указано ее имя. Кстати, это, возможно, умерит подозрительность агентов Сепо, и они не станут особенно доискиваться, зачем она звонила директору и назначила ему встречу.

– Но способ, каким вы собираетесь проникнуть в космопорт, – чистейшей воды безумие! – воскликнул Паккер.

– Вы можете предложить другой? – справился Валенсия. – Сеньор Гатри ведь не прикажет снять охрану у ворот, правильно? Это наверняка покажется подозрительным. Значит, повсюду будут стоять охранники с детекторами. А если мы появимся на поле и пойдем к кораблю, все решат, что охрана нас пропустила, и все в порядке.

– Со стороны моря? – Паккер покачал головой.

– Что вам не нравится, сэр? – спросила Кира. – Я хорошо знаю эту бухту. Мы частенько плескались в ней вместе с Кейки. Там протянут забор из колючей проволоки – мол, посторонним вход воспрещен, – но Сепо не позаботилось даже о том, чтобы пропустить через него ток.

– Верно, – признал Паккер. – Должно быть, им было не до того. Слишком быстро все произошло. – Он вздохнул. – А кажется, продолжается целую вечность.

– Мы рассчитываем на то, что Сепо – не Господь Бог, – проговорил Валенсия. – На месте командира отряда я бы распределил свои силы – а они ограниченны – так, чтобы прикрыть наиболее опасные участки. К морю я отправил бы двоих-троих, и то на всякий случай. Причем не своих парней, а милицию. Правильно?

– Вроде бы.

– С милицией мы справимся, не впервой. Я приобрел то, что может нам понадобиться. – Валенсия усмехнулся. – Как говорит шеф, везет тем, кто рискует.

– Не знаю, не знаю. Кейки…

– Кейки – мои друзья, – перебила Кира. – Для них это будет игра, очередная людская заумь.

– Может быть.

– Не дергайся, Вэш, – сказал Гатри. – Прорвемся.

– Тогда за дело, – тихо произнес Паккер и встал.

Он собрался уходить не потому, что говорить больше было не о чем, но чтобы его затянувшееся отсутствие не насторожило полицию. У двери директор обменялся рукопожатиями с Валенсией и Кирой, не сводя взгляда с Гатри.

– Смелые вы люди, – проговорил он.

– Ты рискуешь больше нашего, – возразил Гатри.

– Как знать? Ладно, удачи. – И Паккер ушел.

– Итак, – подытожил Гатри, – руки в ноги – и вперед. Сами понимаете, долго дурачить Сепо ему не удастся. Неро, по-моему, ты умеешь обращаться с компьютером. Садись за терминал и слушай.

Кире оставалось только наблюдать за происходящим и восхищаться. Разумеется, она обладала кое-какими познаниями в области компьютерных систем, однако ей никогда не приходилось влезать в программы. Ни в коем случае! Подобное вмешательство могло привести к гибели звездолета или планеты. Девушка вспомнила курс, который читался в Академии – о том, как защищать программы от излишне любопытных личностей, методы которых с годами становились все изощреннее. Сегодня проникнуть в чужую программу было не легче, чем взломать банковский сейф. Впрочем, опытный программист мог ввести в текст программы несколько кодов, которые позволяли ему впоследствии работать с ней так, словно он сам ее составлял.

Естественно, это требовало большого искусства. Даже простенькая на первый взгляд операция – отправка ложного сообщения и придание ему достоверности – оказалась на деле своего рода шедевром программирования.

Пальцы Валенсии буквально порхали над клавиатурой. Он напоминал в профиль юного Гермеса – нет, Пана или Люцифера* [Гермес – в греческой мифологии бог плутовства, который впервые изготовил из панциря черепахи лиру Пан – в греческой мифологии божество стад, полей и лесов, ценитель и судья пастушеских состязаний в игре на свирели. Люцифер – в христианской мифологической традиции одно из имен дьявола.] – и сосредоточенно творил то, из чего потом родится музыка.

Нельзя сказать, чтобы Гатри рядом с ним совершенно не производил впечатления. Когда шеф, как если бы находился в Кито, добавил к закодированному сообщению свой личный шифр, Киру потрясло, насколько изящно у него это получилось. Корабль должен взлететь сегодня. До старта – никому ни слова. Террористы не предполагают, что такое корыто годится на что-либо серьезное, вот и пускай пребывают в блаженном неведении.

Однако Гатри сам – компьютерная программа, а Неро – человек.

– Думаю, мы изрядно озадачим командира отряда, – заметил Гатри. – Будем надеяться, не настолько, чтобы он не стал выполнять приказ. Вряд ли сюда прислали гения. Так, теперь нужно предупредить Тамуру на Л-5 и Ринндалира на Луне.

Эти сообщения передали по обычному каналу связи, но перехватить их, благодаря «жучку» в системе, было невозможно. Из имени отправителя – А. А. Крейг* [А. А. Крейг – второй псевдоним П. Андерсона, которым он подписывал некоторые рассказы.] – следовало (для тех, кто знал, что к чему), что текст зашифрован. Себя Гатри препоручал мудрости и решительности Тамуры, а судьбу Киры отдавал в руки Ринндалира, полагаясь на его добрую волю. Последняя, впрочем, вызывала некоторые сомнения.

– Bastante! – заявил модуль. – Отдыхайте, пока есть возможность.

Валенсия встал и потянулся. Кира ощутила прилив желания. Справившись с неуверенностью, она тоже поднялась и подошла к Неро. Тот широко улыбнулся. Как бы вывернуться?

– Шеф, – начала девушка, – вы не против…

– Нам нужно поспать, – перебил Валенсия. – Ночка предстоит еще та. – Встретившись взглядом с Кирой, он усмехнулся.

– Дэвис, он прав, – сказал Гатри.

– Наверно, – пробормотала Кира.

Интересно, удастся ли ей заснуть в одной постели с Неро?

23

Узкая, извилистая дорога прорезала лес и сбегала к побережью. Валенсия остановил машину в том месте, где тень была наиболее густой, выключил фары и заглушил двигатель. На Киру обрушились мрак и тишина. Девушка выбралась наружу, взяла с сиденья Гатри… Валенсия встал рядом.

Глаза Киры привыкли к темноте, и она начала различать детали посеребренного мерцанием звезд пейзажа. Вдоль дороги росли вперемешку имбирь и гибискус, воздух был напоен их ароматами. Можно было рассмотреть и ближайшие к дороге деревья, а дальше стволы словно сливались друг с другом, превращались в безликую черную массу, покрывавшую склоны холмов. С противоположной стороны, за проволочным забором, виднелся крутой обрыв, от подножия которого доносился рокот прибоя. Берег оторачивала белая кайма пены.

– Кажется, мы тут одни, – заметил Гатри. – Я, честно говоря, не слишком на это надеялся. Да, порт охраняет полиция, поэтому людям стало не до прогулок, однако отсюда до порта далеко; к тому же, именно здесь предпочитают встречаться влюбленные.

Кира машинально кивнула и улыбнулась. Как хорошо она помнила!…

– Я их понимаю, – отозвался Валенсия.

– После краха Возрождения, – проговорил Гатри, отвечая на вопрос Неро, – мы решили, что «Файерболу» нужна база в Америке. Наиболее подходящим вариантом сочли Гавайи. Кстати, строить, что называется, «с нуля», было куда дешевле, чем перестраивать старое. В ту пору экономика находилась в глубоком кризисе, но по поводу экологии сходить с ума уже перестали, поэтому новое правительство охотно уступило нам часть территории Вулканического парка. Вдобавок, мы обещали восстановить всю территорию, которая, стараниями храма Богини, пришла в полный упадок: ведь религия, видите ли, запрещает бороться с болезнями растений и контролировать поголовье животных. Собственное строительство мы затеяли на берегу, вне досягаемости лавовых потоков, а все прочее восстанавливали на прежних местах. Дела шли неплохо, но лет тридцать назад китайцы вдруг объявили, что прекращают работы по изучению связей интеллекта с наследственностью. Тебе, должно быть, непонятно, какая это была ошибка. Они не узнали о роли ДНК в мыслительных процессах ничего такого, чего нельзя было бы узнать более простыми способами, зато насоздавали метаморфов. Сегодня, по закону Федерации, метаморфы наделены теми же правами, что и люди. Ну и что? Короче, я подумал, что «Файербол» может соорудить для них жилище. Преимущества очевидны; кроме того, тем самым мы избавляли бедняг от любопытствующих туристов, чокнутых идеологов и охотников за наживой. Чтобы получить лицензию, понадобились пропаганда, политическое давление, всяческие увертки, взятки и шантаж, но в конце концов мы ее получили. Теперь у метаморфов есть свой участок побережья, который охраняется с моря патрульными катерами. Они живут, как хотят, создают независимую культуру… Между прочим, никто из тех людей, с кем мне доводилось это обсуждать, ее не понимает.

– Bueno, – сказал Валенсия, – я безумно рад, что нам не пришлось пробираться через джунгли, но резать проволоку там, где дыру может заметить любой прохожий, очевидно, не стоит. – Он взял сумку с инструментами и словно растворился во мраке. Некоторое время спустя в отдалении сверкнул луч фонаря, послышалось гудение резака.

Киру захлестнуло радостное возбуждение. Наконец-то! Они почти у цели! Внезапно девушке почудилось, что она, удерживая равновесие на доске для серфинга, оседлала гребень волны, взметнувшийся к звездам. Мелькнула шальная мысль: «Поражение означает гибель», – но Кира отогнала ее, даже не пожелав прислушаться, – настолько сильно она верила в удачу.

– По-моему, ты уже на борту звездолета, – заметил Гатри, сверкнув линзами.

– Совершенно верно. А вы?

– В какой-то степени – да. Однако, с человеческой точки зрения, я излишне спокоен, будто, всего-навсего, решаю любопытную математическую задачу.

Ну разумеется, ведь он бестелесен – и в то же время способен на заботу, ярость, веселье, жалость и сочувствие. Или только притворяется? А может, все эти чувства и впрямь гнездятся в сознании? Наверно, так. Если нет, с какой стати было Гатри цепляться за жизнь, не говоря уж о том, чтобы сражаться за нее. Кире вспомнились пожилые супружеские пары, с которыми она была знакома. Секс давно утратил для них былую привлекательность, однако любовь продолжала жить…

– Я тебе завидую, – тихо произнес Гатри. Изумленная Кира чуть было не уронила модуль на землю. Хорошо, что появился Валенсия, который поманил за собой. Кира положила Гатри в рюкзачок, закинула тот за плечи и направилась следом за Неро, который освещал путь фонарем и раздвигал ветки.

– Вижу, тебе приходилось бывать в лесу, – заметил Валенсия, обернувшись к девушке.

– Да, я люблю дикую природу. А ты?

– Тоже. Хотя, к слову сказать, здешние посадки ни капельки не похожи на дикую природу. Все, пришли.

Они проникли сквозь проделанное Неро отверстие в заборе и двинулись дальше. Сразу за забором начинался травянистый склон, усыпанный валунами, изобилующий ямами. Спотыкаясь, задыхаясь от напряжения, бормоча ругательства, Кира все же добралась до тропинки, что вела вниз от запертых ворот. Валенсия, разрази его гром, передвигался со своей обычной кошачьей грацией.

Внизу ожидало море – и Дети Моря.

Песчаный пляж со всех сторон окружали обрывистые утесы. Строители «Файербола» слегка расширили бухточку, чтобы метаморфам было удобнее, а из камней, что остались после завершения работ, сложили волнолом. На скалистой площадке над пляжем располагался полуцилиндрический купол, внутри которого хранились скудные пожитки метаморфов. Его двери, снабженные магнитными защелками, открывались даже при слабом нажатии снаружи; с обратной стороны имелись ручки – стиснув такую ручку зубами, можно было захлопнуть дверь за собой. У пирса покачивались на волнах плот с электродвигателем и моторный бот, других следов человеческого присутствия не наблюдалось. Рассмотреть картины Кейки-моана на стенах утесов и вырезанные из дерева статуи не позволяла темнота.

Кейки спали на песке. Их было около сорока, взрослых и щенков. Их шкуры лоснились в свете звезд. Остальные, предположила девушка, должно быть, в море – охотятся, развлекаются, сидят на рифах и поют свои диковинные песни… Приблизившись, она уловила характерный запах: от Кейки пахло рыбой, водорослями – морем и солнечными бликами на воде.

– Aloha, makamaka, – проговорила Кира. – Aloha ahiahi. О Куга Davis kou inoa.

Кейки зашевелились, подняли головы. В темноте заблестели глаза.

– А я и не подозревал, что ты говоришь по-гавайски, – сказал стоявший рядом Валенсия.

– Я знаю всего лишь пару-тройку фраз, – ответила Кира. – Да и они – не больше. Но… так принято – начинать и заканчивать разговор на этом языке… Понятия не имею, почему. – С метаморфами столько всего произошло, теперь уже не установить, что было причиной а каждом конкретном случае. Две расы, живущие бок о бок на Земле – и остающиеся друг для друга загадкой. А люди мечтают установить контакт с инопланетянами…

Если те, конечно, существуют, если во Вселенной обитают другие разумные существа, если метаморфы и машины – не единственные спутники человечества на его историческом пути. Внезапно звезды сделались далекими и холодными, и Кира еще сильнее обрадовалась близости Кейки.

Те устремились к ней охотнее, чем того можно было ожидать. Некоторые отрывисто залаяли, слышался шорох скользивших по песку тел и шлепанье ласт. Когда первые метаморфы приблизились к девушке вплотную, они остановились, а за ними – и все остальные, кто где был.

Кира узнала Чарли – крупного самца, которого они с друзьями почему-то называли именно так. Встав на задние лапы, он доставал ей до груди, а шириной плеч не уступал Валенсии. Морду Чарли пересекал шрам – результат несчастного случая, – который начинался от выпуклого лба и заканчивался у носа. Рану зашивал опытный хирург, однако, как выяснилось, косметическая гистотропия* [От греческого корня «hysto», который имеет значение «ткань».] на метаморфов не действует. Впрочем, Чарли не переживал, поскольку явно не считал себя красавцем. Или все же считал?

– A'oha, Куrа, – приветствовал девушку Чарли. – Hiaow kong fsh-sh s's'hwi-oong?

Кира где-то читала, что голосовые связки метаморфов способны воспроизводить звук мандаринского наречия* [Наречие китайского языка.] лучше, чем это получалось у Чарли. Вполне возможно, ведь метаморфы своим появлением на свет обязаны китайцам. Может быть, они легко овладели бы и полинезийским, но здесь, на новой родине, им не с кем было практиковаться. Ну да ладно, сейчас важно, поймут ли они английский – естественно, упрощенный, тот его вариант, на котором изъяснялись сами.

– Спасибо, Чарли, спасибо тебе и всем другим. Познакомьтесь с моим другом. Его зовут Неро Валенсия. – Кира дважды повторила имя. Наемник, как учила девушка, поклонился и на мгновение коснулся носом носа Чарли. – Простите, что мы вас разбудили.

– Мы рады, что не спим. Хотите искупаться? Скоро взойдет луна.

– Да, мы хотим искупаться, прямо сейчас, не дожидаясь луны. Не сердитесь на нас за то, что мы не принесли еды и музыки и не сможем потанцевать с вами в море. Мы очень торопимся.

– Вы охотитесь?

– Да, на акулу, которую должны убить до того, как она убьет нас Ничего лучшего Кира с Гатри придумать не смогли. Оставалось лишь надеяться, что Кейки почувствуют в этих словах угрозу ее жизни, поверят и помогут. Объяснять, что к чему, было бесполезно – метаморфам явно недоставало сообразительности, чтобы разобраться в проблемах людей. Не то чтобы они были изолированы от мира, вовсе нет. У них имелись мультивизоры, внутри купола находились роботы, что выполняли простые команды.

Кейки могли часами напролет дискутировать с учеными, которые приезжали сюда с разрешения руководства «Файербола», некоторые успели попутешествовать. Однако их мировоззрение существенно отличалось от людского: несмотря на все манипуляции с генами, Кейки, по большому счету, оставались тюленями.

Дельфины – другие, существа, безусловно, разумные, но чужеродные. В основном мозг дельфина воспринимает те данные, которые улавливает слух животного. Или взять обезьян – они близки к людям, но, тем не менее, из них, в результате экспериментов с генами, получаются слабоумные уроды. А вот с ластоногими… Кейки – животные, наделенные сознанием, но лишенные рук, не столь искусные пловцы, как их предки, вынужденные посему приспосабливаться к новым условиям жизни. И разве они меньше людей страдают от разлада с самими собой, разве не тяготятся точно так же древними инстинктами?

Кира не стала вынимать Гатри из рюкзака. Кейки видели шефа, но мельком и в корпусе робота.

– Куда вы поплывете? И что будете делать?

– Мы выйдем на катере в море. Пусть некоторые из вас плывут за нами. Когда окажемся напротив космопорта, спрыгнем в воду и поплывем к берегу. Вы поможете нам. Только нужно вести себя очень тихо, чтобы не спугнуть акулу. – Кира не стала уточнять, что «акула» поджидает на суше, не упомянула о правительстве и агентах Сепо (Кейки не знали этих слов). – Вот и все. Но нужно поспешить. Мы просим вас о помощи. Роr favor. Oluolu.

Кейки переглянулись. Внезапно они залаяли, и между утесами пошло гулять эхо.

– Новая игра! – обрадованно воскликнул Чарли. – Давайте играть! – Он повернулся и потащился к воде. Продолжая лаять, стая двинулась следом.

– Они согласны? – спросил Валенсия. – Ну и ну!

– Я верила, что они согласятся, – отозвалась Кира. – Им вечно подавай что-нибудь новенькое. Сущие дети. – Она понизила голос. – Или старички на морском курорте.

Или те люди, мысленно прибавила девушка, которые оказались не у дел благодаря машинам.

У воды между Кейки разгорелся спор, кому плыть с Кирой. Девушке пришлось несколько раз повторить, что вся стая ей ни к чему. Чарли оттрепал двоих настырных юнцов и заставил их подчиниться. Он вел себя как вожак. Нет, вожаков больше не существует. Порядок старшинства, брачные правила, направления миграций – все изменилось и теперь отличалось от того, что было в прошлом, настолько, насколько современный человек отличается от австралопитека. Или даже сильнее – ведь человечество развивалось на протяжении не двух-трех поколений, я ряда геологических эпох. Что же пришло на смену былым традициям тюленей?

Наконец бот отвалил от причала. Кира вела суденышко на средней скорости, чтобы не отрываться от Кейки. Те, впрочем, плыли достаточно быстро – этакие серебристые торпеды, смутно различимые сквозь кружева пены – и время от времени позволяли себе выпрыгивать из воды или прокатиться на гребне волны. Патрульный катер-робот засек бот, подошел поближе, убедился, что тот держит курс в открытое море, и отвалил в сторону, по всей видимости, бортовой компьютер не обнаружил поводов, чтобы вызвать полицейский флайер.

– Вытащи меня! – потребовал Гатри. Кира передала штурвал Валенсии, достала шефа и поставила на палубу. Гатри выдвинул щупальца с линзами. Он что, тоже наслаждается напоследок морским простором?

Двигатель бота негромко урчал на малых оборотах. Суденышко мало-помалу приближалось к краю небес. Навстречу двигался ярко освещенный, похожий на расстоянии на дорогую игрушку, лайнер. Кире почему-то стало одиноко. Впереди замаячили горы, у подножия которых сияли огни Камехамехи. Звезды тускнели на глазах, у бортов плескались волны, шелестел ветер. Кира как бы слилась с ночью…

– По-моему, хватит, – произнес Валенсия, разворачивая бот параллельно берегу. Профиль Неро отчетливо вырисовывался на фоне береговых огней, волосы словно растворились во мраке. Девушка положила руку ему на бедро. Не то чтобы она влюбилась, вовсе нет; просто ей хотелось остаться с ним наедине. А когда все кончится…

На горизонте возникла светлая полоска.

– Луна? – воскликнула Кира, вздрогнув от неожиданности. – Уже?

– Да, – ответил Валенсия, посмотрев на свой информатор с таким видом, словно у него справились, который час, или попросили извлечь квадратный корень. – Bueno, можно попытаться этим воспользоваться. Когда доплывем, выбирайся на берег на четвереньках и не двигайся, пока я не дам сигнала.

– Я не пущу тебя одного!

– Он профессионал, Кира, – напомнил Гатри. – И кстати, речь ведь не о том, чтобы пустить его за штурвал звездолета.

– Верно. – Валенсия посмотрел девушке в глаза и широко улыбнулся. – Не переживай, мы будем действовать вдвоем.

– Хорошо, – с запинкой согласилась Кира.

Валенсия заглушил двигатель. Бот закачался на волнах. Кира мгновенно забыла все свои страхи. Вперед! Пока они с Неро раздевались, над горизонтом взошла луна; на поверхности моря и на шкурах Кейки тотчас засверкали серебристые блики. Мужчина и девушка смерили друг друга взглядами. Неро снял повязку с биокристаллом, но Кира помнила, что накануне вечером тот был золотисто-алым. Она усмехнулась, словно приглашая Валенсию заняться любовью. Неро ухмыльнулся в ответ, и они принялись упаковывать вещи.

Гатри засунули обратно в рюкзак, а затем – в один из принесенных Валенсией пластиковых пакетов. В другой пакет сложили одежду, обувь, полотенца и инструменты. Неро надел кобуру с пистолетом. Кира плохо разбиралась в огнестрельном оружии, но по уверенности, с какой действовал Валенсия, предположила, что этот пистолет не боится воды. Наконец, прихватив с собой пакеты, они соскользнули с борта в море.

Прохладная вода приняла Киру, девушка ощутила на губах ее солоноватый вкус. Да, море ласковое, но до берега очень далеко. Вот почему со стороны моря космопорт, если не считать патрульных катеров, практически не охраняют.

Вокруг плескалось с полдюжины Кейки. Кира отдала одному из компании свой пакет, который метаморф крепко зажал в зубах. К девушке подплыл Чарли: похоже, он предлагал себя в качестве коня. Замечательно, ей хотелось того же самого. Чарли поднырнул, Кира обхватила его руками за шею, и самец двинулся к берегу. Валенсия взобрался на другого тюленя. Пустой бот остался позади.

Кира ощущала кожей, как работают мышцы Чарли. Вокруг бурлила и пенилась вода. Луна поднималась все выше, к горизонту протянулась лунная дорожка. Рокот прибоя становился громче и громче. Кира отвернулась, чтобы огни космопорта не слепили глаза.

Кейки обогнули волнолом, о который разбивались пенные валы, и очутились в полукруглой бухте. Теперь они плыли медленнее, ибо прекрасно знали, как надо охотиться и подкрадываться к жертве.

Неожиданно Чарли замер. Кира разжала руки – и почувствовала под ногами песок. Они достигли отмели. Девушка обняла Чарли, прижалась щекой к его морде и прошептала:

– Gracias, mil gracias. Mahalo nui loa. Уплывайте обратно. Hele aku. – Уплывайте, не то вас убьют.

Чарли что-то пробурчал, ткнулся ей мокрым носом во впадинку над ключицей, повернулся и поплыл прочь. Несколько секунд спустя силуэты Кейки растаяли среди волн. Кира и Неро остались одни. Как ей приказали, девушка на четвереньках выбралась на берег и припала к черному, колючему песку. Валенсия быстро преодолел расстояние от кромки воды до зарослей кустарника; за теми виднелся проволочный забор, освещенный фонарями, которых с того места, где лежала Кира, видно не было. Подул ветерок; Кира поежилась. Сердце бешено колотилось в груди.

– Порядок, – проговорил вынырнувший из полумрака Неро. – Я нашел, где можно пройти. Торопись и не вздумай выпрямиться.

Они укрылись под кустом гибискуса, что рос у самого забора, в нескольких метрах от ворот. Его цветы казались неестественно яркими. Мужчина и девушка оделись, Кира вскинула на плечи рюкзак. Ей почудилось, будто Гатри ровным счетом ничего не весит. Да, она, похоже, изрядно нервничает; впрочем, не страшно.

– У тебя не осталось никакой прически, – заметил Неро, – а расчески мы не взяли. Хочешь, причешу пятерней?