Текст книги "Миры Пола Андерсона. Т. 8. Операция “Хаос”. Танцовщица из Атлантиды"

Автор книги: Пол Уильям Андерсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

При нормальной обстановке ничего бы у меня не вышло. Но обстановка совсем не была нормальной. Хор тоже волновался, внимание певцов привлекала суета внизу. Я пристроился к группе баритонов и открыл книжку на той же странице, что и сосед.

«Мефноунос Чемиас Ароура Маридон Элисон», – пел человек, стоявший рядом со мной. Беда в том, что я-то никогда не бывал на репетициях, проводившихся для прихожан, желавших петь в хоре. И даже не мог произнести многие из тех слов, что видел на странице. Я лишь мычал, повторяя мелодию.

Сосед глянул в мою сторону. Это был толстый, важного вида священник. Я попытался изобразить улыбку. «Татис Этелелам Техео адосия Русар», – выразительно пропел он.

Я, ухватившись за знакомую мелодию, напоминавшую одну из старых песенок, рискнул. Как можно более нечетко выговаривая слова, я уставился в книгу и запел:

 
Моряк сказал мне, прежде чем умер:
«Не знаю, где mom бастард лежит…»
 

В гуле хора и шуме, доносящемся снизу, это сошло. Клирик отвел от меня глаза и продолжил пение гимна, а я – старательно пел «Большое Красное Колесо».

В общем, целый час я изображал из себя хориста. Я решил, что этого времени достаточно для неопытного певца и он может потом уйти. Но и со своего места в хоре я прислушивался и присматривался к тому, как идут поиски, а точнее – охота на меня. Размеры и запутанность строения были мне на руку: я мог быть где угодно. Разумеется, при поисках использовались и чары. Но маги не могли узнать обо мне больше, чем рассказал им Мармиадон. А меня прикрывали защитные чары, наложенные Джинни, лучшей ведьмой в гильдии. Так что выследить и опознать меня было не так-то легко, даже для всемогущих адептов.

И все же это не могло тянуться слишком долго. Если я не выберусь в ближайшее время, меня убьют или сделают что еще похуже. Но часть моей души веселилась, видя опасность. Дело в том, что угроза пробуждала во мне все скрытые возможности, и теперь я просто отбросил от себя воспоминание о видении ада, посетившем меня в склепе Мармиадона. Главное – я был жив, и я был готов убить любого, кто встал бы между мной и моими любимыми.

Через какое-то время двери главного входа снова открылись, хотя возле них и остались на страже двое монахов. Наконец я решил, что мне делать дальше. Покинув хор и сняв стихарь, я вновь обернулся волком. Северный коридор был теперь пуст, к счастью для тех иоаннитов, которые могли бы мне там встретиться. Похоже, что, установив охрану у каждого из выходов, монахи слегка поостыли. Разумеется, охота продолжалась, но теперь она велась тихо и систематически, не нарушая религиозную атмосферу. Лишь благодаря звериному чутью я избежал встречи с патрулями, пока отыскивал окно, которым мог бы воспользоваться. На нижних этажах в комнатах были люди либо же двери оказывались запертыми. И только на шестом этаже я нашел окно в стене коридора. Чтобы выпрыгнуть в него, нужна была решимость – или отчаяние. Боль, которую причинили мне разбитые стекла, не шла ни в какое сравнение с той болью, которую я испытал, грохнувшись на бетонную площадку внизу.

Но я был оборотнем. А раны оказались не смертельными. Порезы на шкуре затянулись и срослись. Конечно, я потерял немало крови и чувствовал слабость и головокружение; но хороший кусок мяса должен был поправить дело.

Ночь была темной; высоко в небе едва заметно мерцали звезды. К тому же я был уверен, что привратнику вряд ли сообщили многое. Руководство иоаннитов наверняка хотело бы замять дело и не поднимать лишнего шума. Я зубами содрал с себя остатки одежды, постарался как следует припрятать магическую вспышку в густой шерсти и побежал к воротам, через которые вошел в храм.

– Эй, собачка, привет! – сказал мой юный приятель-привратник. – Ты откуда здесь взялась?

Я покорно позволил ему потрепать меня за уши и отправился восвояси.

В нижней части Силоама я совершил еще одно преступление, разбив еще одно окно, на сей раз – в бакалейной лавке. Я вполне мог позже, анонимно, возместить владельцу убытки. Кроме нескольких фунтов мяса, которые я нашел там и съел, я нуждался еще и в каком-то средстве транспорта; однако, превратившись снова в человека, я не только очутился без гроша, но и был совершенно голым. Я позвонил Барни.

– Приезжай забери меня, – сказал я. – Я буду в волчьем обличье, в одном из этих мест, – И я перечислил ему с полдюжины возможных точек, на тот случай, если погоня переместится за пределы собора.

– Ас моей метлой что случилось? – спросил он.

– Мне пришлось оставить ее на стоянке, – объяснил я. – Ты сможешь забрать ее завтра.

– Горю нетерпением, хочу обо всем услышать.

– Ну, у нас вся ночь впереди, расскажу…

Глава 28

Прокравшись домой, я первым делом подробно доложил Джинни обо всем происшедшем. Я просто оцепенел от усталости, но Джинни настояла на том, чтобы я немедленно все рассказал. Мы разговаривали в спальне, шепотом. Вопросы Джинни помогли мне восстановить даже те детали картины, которые сразу просто ускользнули от меня. Уже поднималось солнце, когда она заставила меня перекусить и позволила уснуть. И я проспал целые сутки.

Нашему приятелю-фэбээровцу Джинни объяснила мою сонливость нервной реакцией на события, что было, впрочем, не совсем ложью. Она также сумела убедить и этого парня, и его непосредственного начальника (Сверкающий Рож отправился в Вашингтон), что, если они хотят сохранить все дело в секрете, им лучше не держать нас под таким плотным колпаком. Наши соседи уже заметили, что происходит что-то неладное. И вскоре и они, и тем более наши близкие друзья и сослуживцы начнут проявлять активное любопытство.

В результате, когда миссис Делакорт приземлилась на нашей лужайке, чтобы одолжить у Джинни немного серы, мы представили ей фэбээровца как моего кузена Луиса, а отсутствие Вэл объяснили тем, что девочку отправили в гости за город, пока идет следствие по ограблению. Мне позволили отправиться на службу, Джинни – по магазинам. И нам сообщили номер, по которому следует звонить в случае, если кто-то явится требовать выкуп за малышку. Но о тех людях, которые тенью следовали за мной и Джинни, не было упомянуто ни словом. Впрочем, за нами следили отличные специалисты; и если бы не наша собственная высокая квалификация, мы бы их и не заметили.

Таким образом, на третье утро после событий я уже явился в корпорацию. Барни Старласона предупредили заранее. Он подобрал мне такое дело, которым я мог заниматься, не выходя из своего кабинета… Вообще-то ничем я не занимался, просто шагал взад-вперед, курил до одурения, пил кофе… и ждал некоей конференции, которая должна была начаться после ленча. Я знал, что на деле представляла собой эта конференция. И когда по интеркому меня пригласили прийти, я был уже настолько взвинчен, что чуть было не послал говорившего куда подальше, но спохватился и вышел из кабинета.

Конференц-зал находился наверху. Он был хорошо защищен от прослушивания. Барни уже возвышался за столом; в зубах у него торчала сигара, воротник рубашки был расстегнут. В зале собралась команда из одиннадцати человек – мы хотели быть уверенными, что не приютили Иуду. Кроме Барни, я хорошо знал троих из присутствующих: Грисволда, Харди и Дженис Венсел; и еще мне приходилось встречаться с доктором Нобу, метафизиком. Остальные были мне незнакомы. Один из них оказался Чарльзом Хагом, отставным адмиралом, специалистом по разведке; вторым был математик по фамилии Фалькенберг, а третьим – пастор Карлслунд из церкви, в которую ходил Барни. Все выглядели усталыми. Они трудились, как рабы на галерах, до последней минуты. Здесь присутствовали и еще двое, с виду совсем неприметные; у одного из них была огромная сумка для образцов, которую он водрузил на стол.

Прежде чем представить их, Барни сделал несколько пассов и сказал:

– Все в порядке, защитное поле работает на полную силу. Так что вы можете присоединиться к нам. – Он взглянул на меня и усмехнулся. – Стив, позволь представить тебе мистера Смита и мистера Брауна, представляющих компанию, чье предложение мы и намерены сегодня обсудить.

Чары видимости растаяли, и огненные волосы Джинни вспыхнули в лучах солнца, падающих в окно. Доктор Ашман открыл сумку. Оттуда выскочил Свартальф – здоровый, огромный, черный и высокомерный, как всегда, он выгнул спину, разминая застывшие мышцы. И выбранил нас:

– Мя-я-ау!

А потом уселся возле Джинни и принялся умываться.

– Как вы это организовали? – спросил адмирал с профессиональным интересом.

Джинни пожала плечами:

– Очень просто. Барни связался с доктором Ашманом, и доктор отменил свой прием, отправился в ветеринарную лечебницу и стащил оттуда Свартальфа. Свартальф, когда нужно, может очень тихо сидеть в сумке. Мы убедились, что за доктором нет «хвоста»… – Свартальф элегантно взмахнул собственным хвостищем. – Я тем временем пошла в город. У Перельмана сегодня распродажа, а в такой толпе затеряться – легче не бывает, и кто в подобной обстановке заметит небольшое колдовство? Я изменила внешность, встретилась с доктором Ашманом и переделала его тоже. – Свартальф задумчиво оглядел доктора. – И мы пошли сюда. Барни точно знал, когда мы явимся, и ослабил защитное поле так, чтобы с нас не слетела маскировка.

Она открыла свою сумочку, которая до этого выглядела как портфель, достала зеркальце и тщательно исследовала свою внешность. Лицо Джинни было почти не подкрашено, и одета она была в очень скромное платье, и вы едва ли приняли бы ее за ведьму высочайшего класса, если бы не увидели, что еще лежит в ее сумочке…

– Что ж, к делу, – сказал Барни. – Все уже знают о том, что ты выяснил, Стив. И если добавить собранные тобой факты к тому, что уже было известно, и взглянуть на все с научной точки зрения – это настоящий переворот. – Он помолчал. – Но давайте начнем с тех политических неприятностей, в которые мы впутались.

– Или с религиозных, – сказала Дженис Венсел.

– В данном случае, – сказал пастор Карлслунд, – разница невелика.

– Если церковь иоаннитов и в самом деле ведет происхождение от дьявола… – скривился Грисволд. – Противно думать об этом. Я не согласен с их догматами, но утверждать, что они рождены не ошибкой, а сознательным злом, значило бы зайти слишком далеко. Вы уверены, мистер Матучек, что действительно встретились с самим Врагом?

– Ну, по крайней мере, с одним из его высочайших слуг, – сказал я. – Или нижайших, как вам будет угодно. И не в первый раз. И все мои прежние видения и испытания теперь сложились в единую картину.

– Я хотел сказать… вы ведь были в стрессовой ситуации. Если бы это оказалось галлюцинацией – кто бы удивился? То есть это вполне возможно.

– Если иоанниты не нарушали закона, – резко вмешалась моя жена, – то почему они молчат? Они узнали Стива. И у них было время, чтобы связаться с ним или подать жалобу по официальным каналам. Но ведь ничего подобного не произошло! Барни послал человека, чтобы забрать метлу, – и тому не задали ни единого вопроса! Я бы сказала, они не могут позволить себе риск расследования.

– Может быть, они пытаются вернуть вашу дочь по своим параестественным ходам, – не слишком уверенно предположил Харди.

Адмирал Чарльз фыркнул:

– Куда какой шанс! Я не сомневаюсь, что Враг хотел бы, чтобы этот случай был забыт. Но как это сделать? Вы сказали, мистер Матучек, что он мог бы вернуть ее в то самое мгновение, когда она появится в аду, – изумительно, да. Однако я не могу представить, чтобы он изменил прошлое и заставил вас забыть дни, проведенные без дочери, и те важные открытия, которые вы сделали.

– Он может потребовать молчания в качестве выкупа, – сказал Харди.

– Кто из людей пошел бы на такую сделку? – заметил адмирал.

Карлслунд кивнул:

– В любом случае с Нижним миром нельзя заключать договоры. Контракт предполагает взаимное согласие и намерение выжидать условленные сроки. Но дьявол не способен на честность и будет уверен, что и человек постарается обжулить его в свою очередь.

– К тому же, – сказал Чарльз, – он ничего не выиграет, отпустив ее, наоборот – он потеряет ценного заложника.

Ашман с болью в голосе произнес:

– Он уже немало преуспел в расколе сил добра. Ведь наша встреча сейчас – это действие наперекор правительству, настоящий заговор. Что тут хорошего?

– Наверное, вам кажется, что мы с чистой совестью можем оставить это дело на Дядю Сэма и довериться ему целиком и полностью? – Эти слова вырвались у меня почти невольно.

– Ну а каковы наши силы в сравнении с силами государства? – сказал Ашман. – И какое мы имеем право скрывать полученные сведения? Это ведь жизненно важно для всего общества!

– Позвольте мне ответить на ваш вопрос, – сказал Барни. – У меня есть кое-какие связи в Вашингтоне, да и адмирал Чарльз подтвердит мою догадку. Суть в следующем: дело о похищении ребенка официально закрыто. Шеф нашего местного отделения ФБР – парень сообразительный. Он сразу увидел, к чему может привести такой случай, в смысле политики, и действовал в соответствии с ожидаемыми указаниями. И он их получил. Все сводится к двум основным пунктам. Первое: о пространстве ада почти ничего не известно. И ваш случай – один из немногих, а в определенном смысле и единственный, когда мы видим прямое физическое вторжение с территории демонов. И никто не знает, к чему это может привести или предвестием чего служит. При таких обстоятельствах без крайней осторожности не обойтись. В госдепартаменте пришли к мысли, что видимая часть этого события может слишком отличаться от его подлинной сущности. В министерстве обороны решили, что лучше ни во что не вмешиваться, пока не будет больше данных или пока не увеличатся военные ассигнования. Президент, кабинет министров и лидеры Конгресса наверняка тоже согласятся с тем, что лучше притихнуть на время. И заодно решено было придержать факты, чтобы не возбуждать общественное мнение. Ну а второе – сама церковь иоаннитов. У нас демократическая страна. И множество честных избирателей принадлежат к этой церкви или просто считают ее вполне безобидной. Вспомните, какой ужасный шум поднялся, когда министерство внутренних дел решило чуть-чуть покопаться в делах этой церкви. И при настоящем положении вещей тех, кто попытается доказать, что церковь иоаннитов связана с силами Нижнего ыира, мгновенно обвинят в дискредитации религии, подрыве общественных устоев и натравливании людей друг на друга. А уж чего меньше всего хочется администрации – при нынешнем щекотливом положении дел, – так это заниматься «ниспровержением основ» и утихомиривать беспорядки. Секретность же даст тишину, спокойствие и время.

Барни встал, чтобы заново раскурить сигару. В комнате было очень тихо. Солнечные лучи едва пробивались сквозь слои дыма. Мы с Джинни обменялись отчаянными взглядами. Вчера мне пришлось спуститься в подвал, чтобы заменить сгоревший предохранитель. Джинни пошла со мной, потому что в эти дни мы почти не разлучались. В подвале на одной из полок лежали вещицы, ставшие уже ненужными Валерии, но которые мы почему-то не выбросили. Самонаполняющаяся бутылочка для молока, зубное кольцо Ауробуса, крылатая учебная ложка, маленький горшок, над которым в нужный момент вспыхивала радуга… Мы стремительно вернулись наверх и попросили нашего стража заменить предохранитель.

Джинни стиснула кулаки. Свартальф мягко потерся о ее плечо, не требуя взаимного внимания.

– А вывод таков, – продолжил Барни, – что, есть у правительства ресурсы или их нет, все равно оно не станет действовать в ближайшее время, а может быть, и никогда. А потому мы вправе и даже обязаны предпринять все, что в наших силах. Видите ли, доктор, в строгом смысле слова мы не делаем ничего противозаконного. Официально Стив не находится под арестом. И он может выходить из своего дома, в тарнкаппене или без него, через окно или через дверь – никому не докладывая. Мне никто не может запретить одолжить ему метлу. Собор иоаннитов открыт для публики. Если же Стив забрел во внутреннюю часть здания в поисках кого-то, кто мог бы предоставить ему нужную информацию, он в худшем случае совершил гражданское правонарушение. Пусть иерархи иоаннитов проклянут его, если им так хочется. Но не забывайте, он может обвинить их в преступном намерении. Никто не вправе использовать смертельно опасное оружие для обычной защиты права собственности, а на него напали с дубиной и в него стреляли.

Ну а поскольку не было совершено никакого преступления, то и нельзя никого из нас обвинить в соучастии. И поскольку мы не замышляем никакого преступления, то нас нельзя обвинить и в заговоре. Нет никакого закона, связывающего нам руки сейчас, а если они и появятся позже – так Конституция запрещает использовать какой бы то ни было закон задним числом.

– Хм-м, – задумчиво произнес доктор Ашман.

– Что же касается утаивания жизненно важной информации, – сказал Барни, – то мы вовсе не намерены этого делать. Мы внимательно исследуем все, что узнали, и как добропорядочные граждане, не желающие, чтобы их за что-то порицали, присмотрим за тем, чтобы все попало в надлежащие руки.

– Но зачем так спешить? – сдержанно спросил Ашман. – Если девочку можно вернуть в тот самый момент, когда она появится там… не лучше ли будет для нее, если мы позволим правительству действовать пусть медленно, зато наверняка – вместо того чтобы самим бросаться в дело очертя голову?

Лицо адмирала Чарльза помрачнело.

– Честно говоря, – сказал он, – если не будет второго сходного инцидента, я не думаю, чтобы администрация вообще начала действовать. Она ведь позволяет, чтобы в неприятельских странах грабили, арестовывали и убивали американцев – даже в военной форме; и всего лишь выражает протест по этому поводу… Как вы думаете, что скажут в Госдепартаменте, если им предложить отправиться не куда-нибудь, а в ад – ради спасения одной маленькой девочки? Мне очень жаль, мистер Матучек, но дела обстоят именно так.

– Да пусть себе обстоят как угодно, – торопливо вмешался Фалькенберг, увидевший, как зловеще изменилось лицо Джинни. – Насколько я понял… э-э… противник сейчас немного растерян. Мистер Матучек здорово испугал кого-то. Очевидно… э-э… Враг нарушил определенные запреты, оказывая иоаннитам прямую помощь, дав совет или информацию. Но, может быть, он счел это неразумным, учитывая, что такие действия могут повлечь прямое вмешательство небес… но в любом случае – магистры иоаннитов способны на многое. Однако они не всесведущи и не всемогущи. Они не могут точно выяснить, что нам известно и что мы намерены предпринять. Но дайте им время – и они во всем разберутся и, чтобы восстановить нарушенное равновесие, возведут новые барьеры на нашем пути, а может быть, и начнут контрманевр.

Джинни обвела всех бешеным взглядом:

– Что бы вы все тут ни решили, мы со Стивом не можем ждать.

– Верно, черт побери! – вырвалось у меня.

Свартальф прижал уши, сверкнул клыками; шерсть на его спине поднялась дыбом.

– Вот видите? – обратился Барни к присутствующим. – Я их знаю. Вам их не остановить, даже упрятав за решетку. Пришлось бы просто убить их… Так что же, позволим им угробить себя или лучше поможем, как сумеем?

Все разом заговорили, размахивая руками, но громче всех прозвучал голос Дженис Венсел:

– Джинни, я с тобой, у меня тоже есть дети!

Постепенно все взгляды обернулись к Ашману. Он покраснел и сказал:

– Я не собираюсь давить на вас. Не забывайте, все это свалилось на меня слишком внезапно. И я обязан был высказать все возражения, какие пришли мне в голову. И я не верю, что, если мы начнем поощрять родителей Валерии к самоубийству, это принесет девочке какую-то пользу.

– Это вы о чем? – спросил Барни.

– Разве я неправильно вас понял? Ведь вы намерены отправить Стивена и Вирджинию – моих пациентов – в адскую вселенную?

Меня пробрал холод. Я был готов к действию, я стремился действовать; но слова доктора словно бросили меня в пропасть. Сердце мое трепыхнулось. Я посмотрел на Джинни. Она кивнула.

Присутствующие, кажется, просто пришли в ужас от предположения Ашмана. Но я едва слышал чужие голоса… Наконец все умолкли.

– Прошу всех извинить меня, – заговорил наконец Барни. Голос его звучал низко и размеренно, как вечерний колокол. – Я поставил перед всеми вами одну задачу: собрать и сличить всю наличную информацию о Нижнем континууме с точки зрения возможности спасательной операции. Вы это проделали просто блестяще. Когда вы получили дополнительные сведения, раздобытые Стивом, вы и их использовали для умозрительного построения на тему прорыва в другое измерение и поиска подходящего метода. Но вы были слишком заняты, чтобы подумать о смысле этих расчетов, или же воображали, что все это – далекая перспектива, что пока мы находимся на стадии гипотезы: мы, дескать, ищем возможности, которые когда-нибудь потом помогут нам преодолеть барьер… Что ж, я не разубеждал вас. Но мы с миссис Матучек обсудили кое-что… я представил ей полную картину наших знаний, и мы набросали план кампании. – Барни слегка поклонился в сторону Ашмана. – Поздравляю, доктор. Вы чрезвычайно проницательны.

Джинни давно все решила, мельком подумал я, и никому не сказала ни слова, даже мне… и лишь теперь раскрыла свой замысел, решив, что момент подходящий. Интересно, приходилось ли другим мужьям переживать подобные сюрпризы?..

Джинни подняла руку.

– Дело вот в чем, – сказала она тем самым армейским голосом, какой я слышал при нашей первой встрече. – Маленькая квалифицированная группа имеет шанс на успех. В отличие от группы большой и не слишком умелой. И маленькая группа сумеет пробраться дальше, чем армия или институт Фауста, – ведь их команды мгновенно отступили.

– Смерть, безумие или вторжение в ад – со всеми вытекающими последствиями… – прошептал Ашман. – Вы уверены, что Стив готов к этому?

– Настолько готов, что я не стану и пытаться остановить его.

Это помогло мне восстановить душевное равновесие. Я вовсе не был бесчувствен к восхищенным взглядам… Но предпочел промолчать и лишь слушал Джинни.

– Стив, я и Свартальф – лучшая команда, какую только можно найти. И если вообще у кого-то есть шанс проделать весь этот фокус, так только у нас. А вы поможете нам подготовиться и потом вернуться обратно. Если же нам не удастся вернуться – вы сохраните все знания, потому что они слишком важны. Да, я согласна – в целом это куда серьезнее, чем наша личная проблема. И как раз поэтому вы должны нам помочь. Чтобы вашим детям и внукам достался мир, в котором стоило бы жить. – Она умолкла и заглянула в сумочку. – Ч-черт, – сказала она, – у меня сигареты кончились.

Из всех протянутых к ней пачек она выбрала мою. Наши руки на мгновение соприкоснулись. Ашман сидел неподвижно, уставясь на собственные руки. Внезапно он выпрямился и сказал:

– Ладно, извините. Но вы должны признать, что моя реакция была вполне естественной. Вы действительно подходящая группа. И если вы думаете, что сумеете проникнуть в ад и вернуться обратно, – наверное, так оно и есть, и я вас поддержу. Могу я спросить, в чем, собственно, заключается план?

Барни слегка расслабился.

– Конечно, – сказал он. – Тем более что все должны его знать.

Он притушил окурок сигары и тут же закурил новую.

– Позвольте мне сначала изложить все очень кратко, – сказал он. – А потом эксперты могут внести коррективы и уточнения в соответствии со своими знаниями. Наша Вселенная имеет простую и понятную геометрию пространства-времени, если не считать неких странных точек вроде ядер звезд типа белых карликов. Демоны могут проникать в наш мир без особых трудностей – по сути, они могут устраивать разные фокусы с протяженностью и хронологией, что в прежние времена создавало им репутацию сверхличностей. Они умеют это потому, что их собственное пространство невероятно запутанно и подвижно. Современная наука выяснила, как попасть в тот мир, но не знает, как вернуть путешественника невредимым и в здравом уме.

Стив выяснил, что мы можем попасть в любую точку времени ада, если найдем способ, и это открывает нам дверь, или сдвигает нас с мертвой точки, или дает что-то, чего мы пока не можем понять. И еще мы знаем, что отношения между нашим миром и Нижним континуумом могут быть описаны математически. Доктор Фалькенберг составил ряд уравнений и начал решать их для разных условий. Доктор Грисволд разбирается, каким образом результаты этих решений могут соответствовать законам физики, а Билл Харди рассматривает тот же вопрос с точки зрения химии и атомистики, и так далее. Конечно, они едва приступили к работе и их выводы не могут быть проверены экспериментально. Но по крайней мере они уже дали возможность доктору Нобу как метафизику и мне как инженеру-практику составить ряд чар. Мы закончили их сегодня утром. Они могут защитить экспедицию в пространстве ада и помогут им быстро вернуться назад. А это уже больше, чем имели предыдущие экспедиции.

– Этого недостаточно, – возразил Чарльз. – У вас ведь нет полного описания вселенной ада – впрочем, такого описания и для нашей-то Вселенной не существует… и вы совершенно не в состоянии предсказать, каким безумным образом изменяются там все метрики в разных точках.

– Верно, – согласился Барни.

– Так что защита, действующая в одной точке, может оказаться совершенно бесполезной в другой.

– Да, но если пространственно-временная конфигурация будет математически описана как единый путь, то и чары можно соответственно изменить.

– Что? Но это немыслимая задача! Ни один из смертных…

– Правильно, – сказала Джинни.

Мы все уставились на нее.

– То, что Стив узнал в подземельях, было первым ключом, – сказала Джинни. – И еще ваше замечание, адмирал. Ни один смертный сделать этого не в состоянии. Но ведь величайшие геометры умерли.

У всех одновременно вырвался нервный вздох…