355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Пол Уильям Андерсон » Рыцарь призраков и теней » Текст книги (страница 10)
Рыцарь призраков и теней
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 01:31

Текст книги "Рыцарь призраков и теней"


Автор книги: Пол Уильям Андерсон



сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 32 страниц)

Глава 12

К югу от Колдлэндинга местность сделалась гористой и пустынной, пики Киммерийского хребта призраками поднялись на горизонте. Дальше течение реки становилось слишком стремительным, чтобы пасти стада речных свиней. Но сначала Флоун разливался по долине, образуя похожую на озеро широкую заводь – Гринбоул, – где команды судов, направлявшихся дальше к югу, оставляли свои стада под присмотром пастухов: животные здесь нагуливали жир на обильных кормах – водорослях и моллюсках.

Айвар в своем каяке греб так неуклюже, что это вызывало веселый смех его молодых спутников. Их собственные суденышки сновали по поверхности со стремительностью водомерок. Иногда, нырнув в воду, речной народ гонялся за длинными перепончатолапыми уселами, которые выполняли функции пастушеских собак; Айвар же в воде был более неповоротлив, чем толстые ленивые носатые чухо – речные свиньи.

Это его не огорчало. Никто не может все делать одинаково хорошо, а его умение грести и плавать заметно улучшилось за последнее время.

Маленькие волны сверкали под лиловыми небесами, шептали, кружились хороводом, помогая ему гнать вперед каяк. Это была живая реальность – в отличие от застывших каменистых берегов и пыльно-зеленых кустов на дальних холмах. От воды поднималась прохлада, смягчавшая безветренную жару. Воздух был полон множеством влажных запахов. Впереди «Нефритовые Ворота» поднимались над Айваром, как ярко раскрашенный замок, за ним двигалось другое судно. Траулеры и баржи достигли Колддэндинга раньше них. Совсем рядом с каяком чухо лениво жевали водяной кресс-салат. Время от времени, по команде пастуха, усел бросался вдогонку за отбившимся животным и заворачивал его к стаду. Пасти водяных свиней на Флоуне – идеальное занятие, подумал Айвар. Постоянная активность и необходимость быть начеку давали ощущение полноты жизни, при этом позволяя погрузиться в покой, красоту, величие реки.

Конечно, он был здесь всего лишь зрителем, молодежь пригласила его присоединиться из симпатии. Это тоже его не огорчало.

Яо подогнала свой каяк поближе.

– Все хорошо? – спросила она. – У тебя здорово получается, Рольф. – Она покраснела, опустила глаза и застенчиво добавила: – Едва ли я сумела бы так же хорошо справляться с работой на суше, в твоих краях. Но когда-нибудь мне хотелось бы попробовать.

– Когда-нибудь… Я хотел бы взять тебя с собой, – ответил Айвар.

Отправляясь пасти чухо в летнее время, речной народ не носил одежды – в любой момент могла возникнуть необходимость нырнуть. Кожа Айвара была слишком чувствительной к палящим лучам, и он был в легкой блузе и штанах, которые ему соорудил Эраннат. Яо была слишком юна для тех мыслей, которые вызывала у Айвара ее нагота; и она не из его народа, и… Нет, все это неважно, главное – она милая, и доверчивая, и…

Ох, проклятье, не должен же я стыдиться того, что замечаю ее женственность. Ведь дальше мыслей дело не зайдет. Это просто мера того, насколько мне удалось вернуть себе душевное здоровье.

Церемонная жизнерадостность на борту корабля: маленькие городки, где они останавливались для обмена товарами; долгие дни на зеленой реке в промежутках; суровая мудрость Эранната, светлая мудрость монаха Ян Вея, прагматическая мудрость капитана Рио Меа, ее советы; дружелюбие ее мужа и других ровесников Айвара; и – да – эта девочка, ее дочь, всегда рядом; и река, могучая, как время, дни и ночи, дни и ночи, длившиеся дольше, чем на самом деле, как предвкушение вечности, – все это вылечило Айвара.

В его снах больше не танцевала Фрайна. Он мог теперь не бояться воспоминаний и трезво оценивать их, мог понять, что реальность никогда не была такой великолепной, какой казалась. Он мог теперь пожалеть кочевников и пообещать себе, что поможет им, как только у него появится такая возможность.

Когда это произойдет? И как? Он оставался вне закона. Вынырнув из пучин страдания, он особенно ясно увидел, насколько пассивен был все это время, Эраннат спас его и дал ему средство скрыться – почему? Для чего, если не считать удовольствия, это путешествие до низовий реки? И что делать потом?

Айвар глубоко вздохнул.

«Пора начать действовать самому, перестать быть объектом благодеяний. И первое, что мне нужно, – это союзники», – подумал он.

Крик Яо вернул его к действительности. Она показывала на ближайший берег. Ее весло вспенило воду. Айвар стал грести следом. Их спутники увидели жест Яо, оставили одного из пастухов присматривать за стадом и устремились к той же точке на берегу.

Какой-то предмет лежал там, запутавшись в водорослях: закрытый деревянный ящик с закругленной крышкой, около двух метров в длину. На черной краске Айвар рассмотрел золотые символы Солнца, Лун и Реки.

–  Айи-йя, айа-йя, айи-йя, – речитативом начала Яо. Внезапно посерьезнев, остальные присоединились к ней.

Хотя Айвар и плохо понимал язык Куанг Ши, он узнал гимн. Он отошел в сторону. Речной народ освободил ящик из водорослей, пловцы вывели его на стремнину. Уселы по резкой команде пастуха отогнали речных свиней прочь. Ящик поплыл на юг. Должно быть, все это видели с «Нефритовых Ворот»: на судне приспустили флаг.

– Что это? – наконец отважился спросить Айвар.

Яо отбросила мокрые волосы со лба и удивленно ответила:

– Разве ты не знал? Это гроб.

– Э? Я… погоди, прошу прощения… Я, кажется, вспомнил…

– Все наши мертвые отправляются в путешествие по реке – мимо Юн Кау, мимо Линна, до Тьен Ху: которое вы зовете морем Орка. Наш долг – освободить гроб, если он застрянет. – Она продолжала с благоговением: – Мне говорили о пророке, который появился там, чтобы позвать Шень – Старейших – со звезд. Восстанут ли тогда наши мертвые из вод?

Татьяна Тэйн никогда не предполагала, что ей окажется тяжело в одиночестве. Всегда так много нужно было сделать, прочесть, рассмотреть, прослушать, обдумать.

Днем еще было не так плохо. Характер ее работы всегда требовал уединения: изучение материала, размышления, медленное, как составление мозаики, конструирование семантической модели языка, на котором говорят в окрестностях Маунт Гамилькар на Дидоне. Это даст людям возможность общаться с местными жителями на более абстрактном уровне, чем позволяет пиджин. Она вела бесконечные разговоры с компьютером, изредка обсуждая возникающие проблемы по видеоканалу со своим руководителем, удалившимся в поместье в Гераклее: он был слишком стар, чтобы интересоваться политикой.

С тех пор как она стала профессором-исследователем, студенты относились к ней с почтением. Поэтому ей понадобилось какое-то время – она ведь так страдала без Айвара, страх за него так ее преследовал, – чтобы понять, что ее избегают. Конечно, дело не доходило до открытых выражений неприязни на факультетских мероприятиях, собраниях, торжественных обедах или при случайных встречах в коридоре или аудитории. Последнее время вообще люди редко вступали в оживленные беседы. Так что Татьяна не сразу заметила, что с ней вообще никто не разговаривает и, за исключением ее родителей, никто ее больше не приглашает к себе.

Постепенно ее настроение становилось все хуже и хуже.

Первое настоящее нарушение ее изоляции произошло вечером в один из четвергов. Она собиралась отправиться в постель, хотя и знала, что заснуть ей не удастся. Ночь была более темной, чем обычно, – огромная пылевая туча, принесенная воздушными течениями, затянула дымкой звезды. Тусклый размытый серп Лавинии поднялся над шпилями и куполами университета. Уныло завывал ветер. Татьяна сидела в самом удобном из своих кресел и играла со Злопастным Брандашмыгом. Зверек бегал по ней, от щиколотки до плеча и обратно, и издавал свои трели. Удовольствие от этого было столь же невелико, как и сама мышь-летяга.

Раздался стук. На секунду Татьяне показалось, что это ей послышалось. Потом ее сердце заколотилось, и она кинулась открывать, почти отбросив в спешке зверька. Тот уцепился за ее свитер, издавая возмущенные вопли.

Вошедший мужчина поспешно закрыл за собой дверь. Хотя воздух снаружи был морозным и нес жалящую пыль, обычно никто и не подумал бы в это время надевать ночную маску. Войдя, гость стащил ее с лица, и Татьяна увидела перед собой костлявую и утомленную физиономию Гэбриела Стюарта. Они вместе занимались исследованиями на Дидоне. Стюарт знал район Гамилькара вдоль и поперек, и в его обязанности входило сопровождать исследователей и следить, чтобы с ними ничего не случилось.

– Э-э… добрый вечер, – произнесла Татьяна беспомощно.

– Опустите шторы, – распорядился Стюарт. – Я бы предпочел, чтобы меня не увидели снаружи.

Татьяна вытаращила на него глаза. По ее позвоночнику пробежал холодок.

– У вас неприятности, Гэб?

– Нет – по крайней мере официально.

– Я и не подозревала, что вы на Энее. Почему вы не позвонили?

– Разговоры могут прослушиваться. Все-таки задерните окна, пожалуйста.

Ока послушно опустила шторы. Стюарт снял верхнюю одежду.

– Я рада видеть вас снова, – пробормотала Татьяна.

– Вы можете изменить свое мнение, когда выслушаете меня. – Потом его голос зазвучал мягче. – Впрочем, возможно, и нет. Как мне помнится, вы всегда были храброй, в своей тихой манере. Да и не зря же вы стали девушкой Наследника Илиона.

– У вас есть новости об Айваре? – воскликнула Татьяна.

– Боюсь, что нет. Я надеялся, может, вы что-нибудь знаете… Ладно, давайте поговорим.

Он отказался от вина, но не возражал против чая. Пока Татьяна занималась хозяйством, Стюарт раскурил трубку и рассказал о своей жизни с момента начала революции. Он покинул систему Вергилия, вступив в наскоро сколоченную разведку Мак-Кормака. Свое задание он провалил, признал он сокрушенно. Как ему удалось узнать уже после возвращения и после разгрома восстания, один из агентов Терры не только сумел спасти жену адмирала от Снелунда – а она была бы для того бесценной заложницей, – но и захватил на Дидоне один из кораблей патриотов, в компьютере которого оказались все секретные коды восставших…

– Я начал было подумывать о том, чтобы поднять дидонцев – из них получились бы хорошие партизаны, а то и команды звездолетов – и продолжать борьбу. Потом мне удалось тайком прилететь на Эней, тут я связался с одним из своих друзей… как его зовут, неважно… он тоже из университетских. Через него я установил контакт с движением сопротивления.

– А оно существует?

Стюарт внимательно посмотрел на девушку:

– Это спрашиваете вы, невеста Айвара Фредериксена?

– Со мной это никогда не обсуждалось. – Татьяна поставила чайник и чашки на столик и присела на краешек кресла напротив гостя. Ее глаза были устремлены на собственные стиснутые пальцы. – Он… то, что он сделал, было просто результатом безумного порыва. Не правда ли?

– Тогда, может быть, и было. Но не теперь. Конечно, ваш дорогой комиссар Десаи хотел бы, чтобы вы думали именно так.

Татьяна собрала все свое мужество и выдержала его взгляд.

– Несомненно. Я виделась с Десаи несколько раз. Я передала то, что он сказал, некоторым своим друзьям – не высказывая собственное мнение, просто передала. Поэтому я теперь подвергнута остракизму? Мне казалось, люди в университете должны согласиться с тем, что информация никогда не бывает лишней.

– Я кое-что поразузнал, – ответил Стюарт. – Вокруг вас создалось странное напряжение. Сторонний наблюдатель вроде меня чувствует это сильнее, чем непосредственные участники. С одной стороны, вы девушка Айвара Фредериксена, Поэтому быть с вами рядом небезопасно: он может вновь объявиться в любой момент, и трусы предпочитают не рисковать. С другой же стороны… У вас определенно есть мана– лучшего слова тут не подобрать. Вот некоторые и чувствуют себя рядом с вами неуютно; вы не вписываетесь в упорядоченную, разложенную по полочкам университетскую рутину – недаром же Айвар выбрал именно вас. Вот они и находят оправдания тому, чтобы не торопиться с восстановлением прежних близких отношений. И еще, – Стюарт медленно выдохнул дым, – если уж говорить начистоту, складывается впечатление, что вы позволяете врагу использовать себя. Вы можете считать, что вы просто передаете полученную от Десаи информацию. Но сам факт того, что вы его принимаете и вежливо с ним разговариваете, означает, что вы не на все сто процентов на стороне сопротивления. Поэтому от вас и отшатнулись наиболее горячие головы – а таких много, вы даже не представляете себе, насколько много, и их число растет с каждым днем.

Он наклонился вперед.

– Когда я понял, как обстоят дела, я решил, что обязательно должен с вами повидаться, Татьяна. Похоже, что Десаи наполовину уговорил вас убедить Фредериксена сдаться, если у вас появится возможность связаться с ним. Ну так вот, не делайте этого. Держитесь подальше от имперских агентов. – В его голосе зазвучали жесткие нотки. – Движение сопротивления достигло такого накала, что мы вот-вот примемся за их пособников всерьез. Я знаю, вы никогда на самом деле к ним не принадлежали. Так не позволяйте же этому прохвосту Десаи поймать вас на крючок.

– Но… – ошеломленная девушка с трудом нашла слова, – что вы собираетесь делать? На что рассчитываете? И Айвар – он же просто увлекшийся мальчишка, вынужденный скрываться, не представляющий для Терры опасности… если… если он вообще еще жив…

– Он жив, – заверил ее Стюарт. – Я не знаю, где он и что с ним, но он жив. Слишком много ходит слухов, чтобы за ними не крылась доля правды. – Его голос зазвенел. – Да вы же не могли не слышать – приметы, знамения, предчувствия… Никто теперь не обращает внимания на его слабака-папашу, Айвар по праву стал вождем свободолюбивых энейцев, и когда Строители вернутся – а они обязательно вернутся… Вы – суженая Айвара, вы родите ему сына, и Строители сделают его больше чем просто человеком.

Глаза Стюарта сияли верой.

Глава 13

К югу от Гринбоула холмы поднимались еще выше, но река по-прежнему струилась спокойно. Айвар хотел бы, чтобы его кровь тоже перестала бурлить.

В поисках успокоения он вышел на палубу и стал всматриваться в ночь. На баке он почувствовал присутствие еще кого-то, кроме впередсмотрящего, чьи глаза помогали радару.

На небе по берегам потока – Млечного Пути – толпились звезды, Креуса торопилась следом за Лавинией. Свет их ясно очерчивал береговые скалы, все их выступы и трещины, оставляя подножия в тени, дрожал и дробился на воде. Холодный ветер шептал что-то в тишине, поднятые паруса походили на привидения.

Впереди и позади, разделенные для безопасности несколькими километрами, светили огнями другие суда каравана. Многие корабли шли сейчас этим путем: приближалось Время Возвращения.

Айвар разглядел впередсмотрящего, стоящего на коленях возле бушприта. Рядом с ним лунный свет блестел на перьях Эранната, мантиях Рио Меа и Ян Вея. Капитан и монах совершали, казалось, какой-то ритуал: в молчании они поднимали руки, склоняли головы, провожая взглядами луны, сблизившиеся и вновь разошедшиеся.

– Ах, – вздохнула Меа.

Матрос поднялся с колен.

– Прошу меня извинить, – произнес Эраннат. – Если бы я знал, что здесь совершается религиозный обряд, я не пришел бы сюда. Но я остался, чтобы не отвлекать вас своим движением.

– Вы не причинили вреда, – ответила Меа. – На самом деле ваш силуэт даже придал ночи особое очарование.

– Кроме того, – сказал Ян мягким голосом, – хотя этот обряд мы всегда совершаем в определенное время, он не является в полном смысле слова религиозным. – Он погладил свою жидкую седую бороду. – Да и существует ли у нас религия, подобная христианству и иудаизму Ти Ши или язычеству тинеранов? Это ведь всего лишь вопрос определения, не так ли? Мы ничего не проповедуем, не почитаем богов. Для большинства из нас это просто не имеет значения. Разве то, существуют ли боги, или Бог, не просто научная проблема – космогоническая?

– Тогда чего же вы ищете? – спросил ифрианец.

– Полноты, – ответил монах, – единства, гармонии. Через ритуалы и символы. Мы понимаем, что это всего лишь ритуалы и символы. Но они говорят ищущему разуму то, чего не могут сказать слова. Река – это продолжение, судьба; солнце – жизнь; луны и звезды – выход за пределы человеческой ограниченности.

– Мы размышляем над этими сущностями, – добавила Рио Меа. – Мы стараемся соединиться с ними, со всем, что существует. – Ее взгляд упал на Айвара. – Ахоа, сэр Маринер. Присоединяйтесь к нам.

Ян, более сосредоточенный, чем она, продолжал:

– Наша раса, как и ваша, менее одарена в отношении «чань» – понимания, – чем народ Утренней Звезды с их многими разумами. Однако когда Шень – Старейшие – вернутся, человечество достигнет такого же бессмертного единства и сохранит при этом силу, которую мы были вынуждены развить, чтобы вынести теперешнее одиночество внутри себя.

– И вы тоже? – резко спросил Эраннат. – Неужели все на Энее ждут этих наставников и спасителей?

– Теперь все больше и больше, – ответила Меа. – Вверх по реке от Юнь Као распространилось слово…

Айвара как будто ударило током. Меа пристально смотрела на него. Он понял:

«Они не просто жизнерадостные, практичные труженики. Мне следовало понять это раньше. Тот гроб – и их готовность совершить опасное путешествие, чтобы почтить и своих предков, и своих потомков, а теперь еще и это, – нет, они так же насквозь пропитаны эсхатологией, [12]12
  Эсхатология – религиозное учение о конечных судьбах мира и человека.


[Закрыть]
как и любой фермер, почитающий Библию и бластер».

– Слово об освобождении? – воскликнул он.

– Да, хотя это лишь начало, – ответила Меа.

Ян кивнул, впередсмотрящий положил руку на заткнутый за пояс нож.

Капитан произнесла отрывисто:

– Не хотите ли вы поговорить об этом… Рольф Маринер? Я не отказалась бы от выпивки и сигары в моей каюте.

У него зашумело в ушах.

– И ты тоже, добрый друг и мудрый советчик, – услышал он ее приглашение, адресованное монаху.

– Тогда позвольте пожелать вам спокойной ночи, – сказал Эраннат.

Монах поклонился ему:

– Простите нам стремление к конфиденциальности.

– Может быть, нам следовало бы пригласить и вас, – вмешалась Меа. – Послушайте, вы ведь вовсе не простой исследователь, как вы говорите. Вы секретный агент Ифри и собираете информацию, касающуюся ключевой для людей планеты – Энея, не так ли? – Эраннат промолчал, и она рассмеялась. – Это неважно. Главное – у нас общий враг: Терранская Империя. По крайней мере Ифри не будет против, если Империя потеряет часть своей территории.

– Но что дальше, – пробормотал Ян. – Я не могу не задаваться вопросом – насколько душа хищника способна воспринять просветление, которое принесет Шень?

Лунный свет превратил перья Эранната в серебро, его глаза – в ртуть.

– Вы смотрите на свой вид как на избранный народ? – произнес он так же тихо, как и монах. Но тут же пожалел о своем порыве. – Ваши интриги меня не касаются. И меня не волнует, если вы сочтете меня чем-то большим, чем просто исследователь. Раз вы против оккупационных властей, можно предположить, что вы не выдадите меня. Теперь мне пора на ночную охоту, Позвольте пожелать вам удачи.

Его крылья распахнулись – от одного борта до другого, Зашумел поднятый ими ветер. На мгновение его перья сверкнули в вышине, потом он растворился в звездном свете.

Меа провела Яна и Айвара в свою каюту. Ее муж поклонился им, но на этот раз остался: сообразительный и решительный юноша, воодушевленный мечтой о свободе.

Когда дверь за ними закрылась, капитан сказала:

– Ахоа, Айвар Фредериксен, Наследник Илиона.

– Как вы узнали? – прошептал он.

Она ухмыльнулась и протянула руку за сигарой.

– Какая же еще ясность тут нужна? Определенно и ифрианец заподозрил это. Почему бы иначе он стал заботиться о каком-то бездомном человеке? Люди ему ведь чужды, все на одно лицо – к тому же, будучи шпионом, он не мог позволить себе воспользоваться банками данных. Вот он и присматривался, пытаясь найти подтверждение своей догадке. Ну а я вспомнила некоторые обрывочные сведения в передачах новостей. Я обратилась в справочную в Новом Риме, запросила изображения… Ох, не бойтесь. Я ведь из торговцев, я знаю, как замаскировать свои действительные намерения.

– Но вы… вы поможете мне? – запинаясь, пробормотал Айвар.

Они придвинулись к нему – юноша, старик, капитан.

– Вы поможете нам, – сказал Ян. – Вы Наследник – наш вождь по праву, все энейцы последуют за вами, чтобы сбросить удушающее терранское владычество и стать достойными Пришествия, которое нам обещано. Что мы можем для вас сделать, господин?

Чандербан Десаи выключил экран и некоторое время сидел, глядя перед собой невидящими глазами. Его жена, войдя в комнату, спросила его, что случилось.

– Петер Джоветт мертв, – ответил он ей.

– Ох, нет… – Их семьи подружились в последнее время – и тех и других энейцы сторонились.

– Убит.

– Что?! – Печаль на ее лице сменилась ужасом.

– Это сепаратисты, – вздохнул Десаи. – Не иначе, хотя никакой мелодраматической записки оставлено не было. Его убили выстрелом из ружья, когда он выходил из своей конторы. Кто еще мог его так ненавидеть?

В поисках поддержки она ухватилась за его руку. Он сжал ее пальцы.

– Настоящее подполье? – спросила она. – Я не знала, что оно существует.

– До сих пор и я не знал, О, были доклады от платных агентов, из контрразведки – все как обычно. Что-то назревало, какая-то организация создавалась. И все-таки я не ожидал проявлений настоящего терроризма – по крайней мере в ближайшее время.

– Самое ужасное – бессмысленность этого. Разве у них есть хоть какой-нибудь шанс?

Десаи поднялся с кресла, и они вместе подошли к окну. Отсюда был виден сад при арендованном ими маленьком доме на окраине. Чужие растения в свете чужих звезд и лун, иней на шлеме охранника из морской пехоты…

– Не знаю, – ответил он. Несмотря на слабую гравитацию, его плечи поникли. – Может быть, и есть. Восстают не те, у кого нет надежды, а те, кому кажется, будто они видят свет в конце своего туннеля, и кому не хватает терпения ждать.

– Но ты же дал им надежду, дорогой.

– Ну… Я прибыл сюда, считая, что они смирятся со своим военным поражением и будут сотрудничать с властями, как разумные люди, чтобы дать своей планете возможность влиться в Империю. В конце концов, если не считать времени правления Снелунда, энейцы в целом выигрывали от принадлежности к Империи. И мы старались принять все возможные предосторожности против появления нового Снелунда. Петер соглашался с этим. Вот они и убили его. Кто следующий?

Ее пальцы сильнее сжали его руку.

– Бедная Ольга. Бедные дети. Может, мне стоит сегодня побыть с ней?..

Он был погружен в собственные мысли.

– Эти слухи об избавителе – не просто о политическом освободителе, а о спасителе, нет, о целой расе спасителей, – вот что движет энейцами, – проговорил Десаи. – Это касается не только доминирующей культуры, но и других. Каждая по-своему, но все они ждут апокалипсиса.

– А кто это проповедует?

Он печально усмехнулся:

– Если бы я знал это, я мог бы приказать арестовать его – или их. А еще лучше подкупить. Но до моих агентов не доходит ничего, кроме неопределенных слухов. Не забывай, как мало здесь наших сторонников, как они заметны. Нам вроде бы удалось обнаружить, откуда все эти слухи ползут – из района моря Орка. Мы провели расследование. Безрезультатно – по крайней мере, мы не получили никаких доказательств незаконной деятельности. Поверья тамошних жителей всегда основывались на легендах, окружающих колоссальные руины дочеловеческой цивилизации, там часто появляются пророки золотого века. У наших людей всегда находились более срочные дела, чем разбираться в языке и эпосе нищих обитателей бывшего морского дна. – Его голос окреп. – Но будь у меня достаточно персонала, я обязательно бы копнул глубже. Это ведь не первый случай, когда голос из пустыни доводит народы до безумия.

Снова прозвучал сигнал вызова. Десаи выругался и подошел к экрану. На этот раз послание было кодированным – гетеродин автоматически так искажал звук, что жена Десаи в двух метрах от него ничего не смогла бы разобрать. Изображение на экране отсутствовало.

Женщина увидела, как вспыхнуло лицо Десаи, и услышала его восклицание, когда разговор закончился:

– Брахма, помилуй нас! Да! Мы поймаем его и положим конец всему этому!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю