Текст книги "Растворенные"

Автор книги: Питер Мадс Нордбо

Соавторы: Сара Блэдель
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Дом находился на окраине Хорбю, тут явно раньше было какое-то предприятие. В грязи вокруг дома валялись фрагменты кузовов и детали машин, и как главное здание, так и остальные строения выглядели мрачными и заброшенными. Шел проливной дождь. Лиам посмотрел на Дею, по лицу которой стекала вода, но ее взгляд был устремлен на дом, и она не делала никаких попыток смахнуть капли.

– Есть ли у нас люди в этом районе? – спросил Лиам.

– Да, и они ищут по всему городу. Я только что получила сообщение, кинологи вот-вот будут тут. У нас есть свидетель, который видел, как серый «пежо» уехал отсюда чуть больше часа назад. Позвони Торбьорну, если хочешь сам поговорить с ним. Он – главный в поисковой группе.

Лиам покачал головой и с досадой хлопнул ладонью по крыше машины, отчего капли воды брызнули вверх.

– Если выяснится, что на сером «пежо» увезли Кента Хансена, то значит, нам не хватило нескольких часов, чтобы предотвратить это.

Дея кивнула, капли дождя блестели на ее ресницах.

– Что мы о нем знаем? – спросил Лиам.

– Его называют Красный Кент. Он мастер кузовного ремонта, у него вот там мастерская, – она показала на здание, которое когда-то было выкрашено в желтый цвет, но теперь облупилось до кирпичей, – и ходят слухи о грязных деньгах и незаконной торговле автомобилями. Но как-то не похоже на то, чтобы тут были машины на ходу.

– Да, – сказал Лиам, оглядываясь по сторонам. – Но, насколько я знаю, на металлоломе тоже можно неплохо заработать. Это его жена?

Позади Деи он увидел плачущую женщину, которая направлялась к ним. У нее были всклокоченные обесцвеченные волосы, она была одета в черное с ног до головы. На руках она несла рыжеволосого ребенка лет двух. Двигалась она с трудом из-за того, что была на большом сроке беременности.

– Да, ее зовут Мария, – негромко сказала Дея. – По словам Торбьорна, последние одиннадцать лет она безработная и у нас на нее ничего нет.

– Это вы тут главный? – со слезами в голосе выдохнула женщина. Она говорила в нос, вытирая глаза о край хлопчатобумажной рубашки ребенка.

Лиам кивнул и пошел ей навстречу.

– Не могли бы вы объяснить мне, что происходит? Почему вы расспрашиваете о Кенте? Я не знаю, где он. Но я знаю, что он ничего плохого не сделал!

– Мы здесь, чтобы найти Кента, – сказал Лиам и положил руку ей на плечо, стараясь ее успокоить, но она отстранилась.

– Мне не нравится, что вы приехали сюда. Когда его обвинили в убийстве, тоже начиналось с того, что все были такими милыми!

Дождь тонкими струйками стекал по бледному личику ребенка. Дее захотелось снять куртку и прикрыть малыша. Сама женщина, казалось, не обращала никакого внимания на то, что они оба промокли.

– Мы хотим знать все о Кенте и его привычках. Может, пригласите нас в дом? – предложила Дея. – Под дождем как-то прохладно. И ваш мальчик, наверное, замерз.

Женщина решительно замотала головой.

– Даже и не думайте, – сказала она, взяв сына под мышку. – Здесь поговорим.

– Отлично, – согласилась Дея, заметив кивок Лиама, означавший его согласие, что на этом этапе попасть в дом не так уж и важно. Важно, чтобы жена Кента могла им хоть что-то рассказать. – Вы ведь понимаете, мы здесь, потому что пытаемся найти вашего мужа?.. – Дея сделала паузу, но женщина никак не отреагировала. – Мы боимся, что с ним что-то случилось.

По-прежнему никакой реакции, теперь за дело взялся Лиам.

– Я знаю, все это не очень приятно, но мы должны поговорить, – сказал он.

Женщина без всякого выражения смотрела на него.

– Наши коллеги обошли местные кабаки, чтобы навести справки о Кенте. Люди говорят, что ваш муж может легко выйти из себя. И кажется, есть несколько человек, которым он не особо нравится. Это так?

– Ага, так и знала, – негромко пробормотала женщина с ребенком, но на вопрос не ответила.

– Вам нужно поговорить с нами, – вмешалась Дея. – Иначе мы не сможем вам помочь.

– Мы не просили вас о помощи, – хрипло произнесла женщина.

– Вы, конечно же, слышали о людях, пропавших без вести в последние несколько дней, – сказал Лиам и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Мы опасаемся, что ваш муж может стать еще одной жертвой в этом деле. Вот почему нам нужно поговорить с вами об убийстве, которое он когда-то совершил.

Теперь ее глаза ожили.

– Он никого не убивал. Это был несчастный случай. Просто случайность. Мы так и говорили полицейским.

– Нет, подождите-ка, – перебила Дея. – Погибший шел по тротуару, а Кент въехал на тротуар и сбил его.

– Это был несчастный случай, – резко сказала Мария.

Лиам отметил, что женщина даже не спросила, почему полиция считает, что именно ее муж может стать жертвой в деле, которое освещается во всех СМИ. Понаблюдав за ней, он пришел к выводу, что, очевидно, она не следила за событиями и совсем не в курсе дела.

– Несколько приятелей Кента по кабаку по-другому смотрят на то, что вы называете несчастным случаем, – Дея не отступала.

– Понятия не имею, о чем вы говорите, – холодно сказала Мария.

– Правда ли, что человек, которого Кент сбил насмерть, пытался изнасиловать вас позади заправки ранее в тот вечер?

– Хватит!

Она выкрикнула это с такой силой, что ребенок у нее на руках вздрогнул от испуга и заплакал.

– Уходите, пожалуйста! Я обещаю позвонить, когда Кент вернется домой.

Лиам посмотрел на промокшего мальчика и измученную женщину и вдруг почувствовал жалость. Он не сомневался, что она понятия не имеет, о чем идет речь. И решил, что на сегодня хватит и не стоит ей рассказывать о найденной в мастерской записке со строчками из Корана, пока они официально не внесут Кента Хансена в список пропавших без вести.

Он поблагодарил женщину за уделенное им время и распрощался, чувствуя, что Дея не согласна с его решением, но мальчик плакал, его бледные щечки покраснели и он промок до нитки.

Они молча подошли к машине и сели в нее. Оба они насквозь промокли, а Дея так замерзла, что даже зубы стучали, хотя она пыталась сдерживать себя. Оба сидели, тупо уставившись в лобовое стекло. Ни Лиам, ни Дея не сомневались, что мастер по кузовному ремонту из Хорбю стал пятой жертвой преступника.

* * *

Нассрин не отводила глаз от монитора, набирая последние фразы ежедневного отчета. Она понимала, что они не очень-то далеко продвинулись с Клаусом. Она искоса посмотрела на Дею, которая сидела за компьютером и выглядела уверенной в себе: твердый взгляд, прямая спина и облегающая одежда.

– У меня что, рога выросли? – спросила Дея, не глядя на Нассрин. – Ты смотришь на меня, я чувствую это.

Нассрин уже собиралась ответить, но тут в комнату вбежал запыхавшийся Лиам.

– Ну вот, пошло-поехало в газетах… Проклятье!

– Видела, – кивнула Дея. – Люди не пускают детей в школу, и в социальных сетях наблюдается бурная активность. Тут ничего не поделаешь, все может полностью выйти из-под контроля.

– Можно к вам?

Все трое посмотрели на двери, где стояла, разглядывая их, начальник полиции.

– Маргрете, – бодро воскликнул Лиам и выпрямился.

– Так и думала, что вы все еще здесь, – сказала Маргрете Дюббёль. – Я почитала интернет-газеты.

– Да, – сказал Лиам. – Где только об этом не пишут!

Дюббёль откашлялась.

– Вы задействовали всех наших людей?

– Да, всех, кого можно отвлечь от других задач, – ответил Лиам и встал. – У меня сейчас на задании более сорока человек.

– А что у вас сегодня? Я еще не видела отчетов.

– Отчеты почти дописаны, – сказал Лиам. – Мы приехали по этому адресу через несколько часов после исчезновения пятого человека. Мы продвинулись вперед и знаем, за кем охотится наш преступник. Проблема в том, что десять заповедей или выбранных стихов Корана можно использовать в отношении широкого круга людей. Однако сегодня пропал человек, преступивший заповедь «не убивай». Слава Богу, людей, совершивших убийство, немного, поэтому поле деятельности сузилось, и мы могли быстро определить тех, на ком, как мы предполагали, нам следовало сосредоточиться. Мужчина, который, по-видимому, является последней жертвой, ранее был осужден за убийство. Он был освобожден четыре года назад. Пока он находился в тюрьме, его жена родила двоих из их пятерых детей. Мы поговорили с ней.

– Это прорыв?

Лиам посмотрел начальнице в глаза.

– Нет, боюсь, что нет.

– Не хочу этого слышать. Нужно положить конец этим исчезновениям. Прекрасно понимаю, что без тела или без места преступления это может быть сложно. Но вы получили карт-бланш на привлечение всего личного состава, и я хочу видеть результаты. И люди этого хотят.

– Знаю… Маргрете, черт возьми, – сказал Лиам подавленно, – мы работаем круглосуточно, и я знаю, что нас торопят. Нам самим нужен прорыв – в самое ближайшее время. Тревога среди жителей растет, и я сам очень хочу, чтобы пропавшие люди как можно скорее благополучно вернулись домой к своим семьям. Но что, черт возьми, ты от нас хочешь? Ну перевернем мы каждый камень? Мы, – он так разволновался, что капелька слюны попала на воротник пиджака начальника полиции, – пытаемся предотвратить исчезновение новых людей, стараясь вычислить следующий шаг преступника.

– Преступника? – остановила его Дюббёль. – Значит ли это, что вы теперь исходите из того, что речь идет об одном человеке, действующем самостоятельно?

Лиам покачал головой.

– Мы пока точно не знаем, я сказал в обобщенном смысле. Преступников может быть несколько. Надо полагать, он не один. У нас зарегистрировано несколько автомобилей, которые мы связываем с этим делом.

– Так что нам точно известно?

– Мы ничего не знаем наверняка, но мы совершенно уверены, что завтра преступник, преступники, преступницы – или кто бы это ни был – будут преследовать того, кто вел распутный образ жизни или совершил прелюбодеяние.

Он попытался как-то обуздать свое недовольство. Ему не стоило горячиться, он чувствовал, что Нассрин и Дея с тревогой смотрят на него. Он взял себя в руки и продолжил более спокойным тоном.

– Мы также уверены, что в течение следующих пяти дней исчезнут еще пять человек, нарушивших заповеди с шестой по десятую из десяти библейских. Если мы не остановим это!

Взгляд начальницы изменился. Лиам на мгновение испугался, что сейчас она притянет его ближе, чтобы обнять, но она просто протянула руку и положила ладонь ему на плечо.

– Послушай, Лиам, я прекрасно понимаю, что вы делаете все, что в ваших силах, и знаю, что вы заняты круглые сутки. Просто когда пресса установит связь между этими исчезновениями и десятью заповедями, жители Ассенса, а возможно, и весь Фюн начнут впадать в панику, что вполне понятно. Вот почему мне нужно иметь какие-то факты, чтобы выступить и успокоить всех.

Она на мгновение замолчала и задумалась.

– Я узнаю насчет людей из других отделов, – решила она. – Если у нас нет информации для того, чтобы успокоить общественность, мы должны хотя бы быть на виду. А как насчет водолазов из министерства обороны? Нам нужна их помощь для поиска в водоемах и болотах?

– Мы уже связались с ними, – сказал Лиам.

– Нам надо контролировать ситуацию, Лиам, – веско произнесла Дюббёль. Этого она могла бы уже не говорить.

Зазвонил мобильный Нассрин, и начальница вышла из кабинета. Ее каблуки громко стучали по линолеуму.

– Это мой дядя, – сказала девушка, держа в руках телефон. – Хайан только что рассказал, что карандашные заметки в Коране появились в прошлом году, когда к ним приходил Питер, он просил помочь ему с какими-то статьями.

– И он только сейчас посчитал необходимым нам это рассказать? – возмущенно воскликнула Дея, переводя взгляд с Нассрин на Лиама.

Нассрин демонстративно смотрела только на Лиама.

– Нам придется поговорить с твоим дядей об этом, Насс, – сказал он. – Ты сама понимаешь.

* * *

Лиам сидел на скамейке возле большого бассейна в спортивном комплексе «Томмеруп». Сильно пахло хлоркой, и глаза щипало, но он подумал, что это, скорее, оттого, что он в последние несколько дней не высыпался. Оказалось, что Питер не помнит, какие конкретно изречения в Коране Хайана он отмечал. Он объяснил, что ему пришлось говорить со многими людьми и использовать множество источников в своей работе над статьями. Дяди Нассрин не могли рассказать больше, чем уже рассказали. Их объяснения казались вполне правдоподобными.

Лиам заглянул в кафетерий, прежде чем расположиться на скамейке, откуда он мог смотреть, как играет сын. Скомканная бумажка от бургера упала на пол, и он несколько раз ловил себя на том, что у него слипаются глаза, хотя из бассейна доносились крики и игра вступала в завершающую фазу.

Он повернул голову, когда дверь в вестибюль открылась. На пороге стоял Хенрик. Его взгляд ненадолго задержался на Лиаме, затем он быстро отступил назад и снова закрыл дверь.

Лиам быстро встал и пошел за ним.

– Разве вы не хотели войти?

– Нет, я просто хотел взять сосиску в кафетерии, – сказал Хенрик, не останавливаясь.

– Вы навещали мать?

– Что?

Лиам догнал Хенрика и заглянул ему в лицо.

– И что вы здесь, в спортивном комплексе, делаете сразу после окончания рабочего дня? Вы ведь работаете в Налоговом управлении Оденсе, так? А живете в Хорбю?

– Да, но я заезжал к маме.

– Хенрик, да остановитесь же!

Хенрик неохотно остановился и выжидающе посмотрел на Лиама.

– Я устал и хочу, чтобы меня оставили в покое. Маме нездоровится, она расстроена и очень встревожена, а теперь еще у их дома стали появляться журналисты. Мне не нравится, что она одна, но она не хочет переезжать к нам на то время, пока идет расследование. Мама хочет быть дома, когда отец вернется домой.

Лиам понимающе кивнул.

– Я постараюсь вас не задерживать.

Пока он ел свой бургер, пришел мейл с данными по отслеживанию мобильных телефонов Хенрика и Клауса. Стало ясно, что мужчины довольно часто оказывались в одном и том же месте. На это совпадение, когда было зарегистрировано географическое положение мобильных, обратила внимание Дея. Она сделала наглядную выборку, которая очень хорошо демонстрировала, что мужчины встречались на придорожных площадках, в лесу и в нескольких домиках для отдыха, принадлежащих Налоговому управлению.

Лиам поднял взгляд от мобильника.

– Если я приеду к вам завтра, чтобы поговорить с вами и Кариной, сможете ли вы объяснить, почему ваш телефон в течение последнего года часто оказывался в том же месте, что и телефон Клауса?

Хенрик был похож на человека, которого только что оглушили ударом по голове.

– Я не понимаю, о чем вы?

Он отступил на шаг, как будто хотел занять оборонительную позицию.

– Тогда давайте я спрошу вас прямо: у вас с Клаусом роман?

– Я не имею никакого отношения ни к исчезновению Шарлотты, ни к исчезновению моего отца. – У Хенрика на шее снова проступили красные пятна.

– Я ничего такого и не говорил, – сказал Лиам и попросил его ответить на вопрос.

Хенрик пристально посмотрел на него.

– Если все выйдет наружу, Клаус этого не переживет.

– Но никто из вас не счел нужным рассказать об этом, когда исчезла его жена? А ведь это могло быть причиной ее ухода от него.

– Если люди начнут сплетничать, Клаусу конец как тренеру, – продолжал Хенрик, словно не слышал, что сказал Лиам. – К тому же ему придется переехать. Обыватели будут придумывать всякую ерунду и отвернутся от него.

– Да, – сказал Лиам, – чем больше стоит на кону, когда ты что-то скрываешь, тем дальше человек готов пойти, чтобы продолжать скрывать это.

Хенрик беспокойно переминался с ноги на ногу и глубоко вздыхал, собираясь что-то сказать, но тут к ним подбежал Андреас.

– Папа! Правда ли, что клуб обанкротился и что мы, может, вообще не будем играть клубный матч в выходные?

Лиам растерялся, а Хенрик, воспользовавшись моментом, быстро ушел.

– Папа, это серьезно? – продолжал Андреас, в его голосе звучали нотки отчаяния.

– Вы должны что-то сделать, ведь мы уже так многого добились. Мы не можем отказаться от участия в сборной Дании!

Лиам обнял сына и пошел с ним к раздевалке.

– Обещаю, что будут приложены все силы, чтобы найти решение. Все образуется. Конечно же, вы должны играть этот матч.

* * *

– Ты одна? – послышался голос от двери.

– Маргрете! – Дея подняла глаза от монитора, она просматривала отчет за день, прежде чем передать его Лиаму. – Да, одна.

– Я как раз с тобой хотела поговорить.

Начальница подошла к ней. Резкий стук ее каблуков эхом отдавался в пустом, открытом офисном пространстве. Она села на край стола Торбьорна.

Дея бросила взгляд на монитор.

– Я дописываю отчет о посещении дома Кента и Марии Хансен, а потом Лиам сразу же перешлет его тебе. То есть в дом мы не попали, но…

Не похоже было, что Дюббёль пришла, чтобы поторопить ее с сегодняшним отчетом. Она серьезно посмотрела на Дею.

– Что вы делаете для того, чтобы завтра не исчез шестой человек?

Дея нахмурилась и растерянно покачала головой. Дюббёль вопросительно смотрела на нее, а Дея лихорадочно пыталась вычислить, почему начальница пришла поговорить именно с ней о том, что, очевидно, следовало обсуждать с Лиамом.

– Лиам проинформирует тебя.

Она непонимающе посмотрела на Дюббёль.

– Да, это понятно, но я просто хотела услышать, что ты думаешь. Теперь ты знаешь, на чем сосредоточиться, верно? Распутство и измена.

– Да это все равно что сказать: исчезнет человек старше двадцати пяти лет, – сказала Дея. – Много кто изменял или жил без заключения брака.

– Но вы же не хотите с этим выйти к прессе, я правильно понимаю?

Дея никак не могла понять ее, и вдруг ей показалось, что, очень может быть, Маргрете Дюббёль действительно просто хочет убедиться, что она интенсивно работает. Может, и не надо ничего домысливать.

– Ты думаешь, завтра тебе будет легче, если все взрослые люди в округе станут бояться, что они окажутся следующей жертвой?

Дея успела заметить легкую улыбку на губах начальника полиции.

– Нет, конечно. Но мне станет легче, если в деле случится прорыв.

Дея поняла, что это еще не все, и выжидающе откинулась на спинку кресла.

Дюббёль буравила ее взглядом.

– У вас была стычка с Нассрин?

– Ничего особенного, – небрежно ответила Дея.

– Значит, у вас в группе нет никаких проблем?

Дея помотала головой.

– У тебя в прошлом были разные проблемы, – продолжала Дюббёль, намекая на то, что она во время беседы при приеме Деи на работу назвала «тяжелым багажом из Гренландии».

– У нас с Нассрин все в порядке.

Дея спокойно смотрела ей в глаза.

– Рада слышать. Я хотела в этом убедиться, мне не нужен раскол в моей главной группе. Нассрин рассердилась, что вы допрашивали ее дядей без ее ведома, так?

Дея напряженно улыбнулась.

– Как я уже говорила, все в порядке, а к работе Нассрин у меня нет никаких претензий – наоборот. Когда-нибудь она займет твое кресло, Маргрете. Черт возьми, наверное, это в ней и раздражает. Она хочет очень многого, и она, конечно, этого добьется!

День шестой – среда

Когда Беата открыла глаза, было еще темно. Какой-то шорох в ночи нарушил ее сон. Она сосредоточенно прислушалась, но ничего не услышала, кроме звуков самого дома. Щелчки в трубах отопления в гостиной и шуршание ветки о водосточный желоб со стороны сада. Наверное, ребенок в животе разбудил ее.

Она попыталась успокоиться и снова заснуть. Повернулась на бок и потянулась к Питеру, желая щекой почувствовать успокаивающее биение его сердца, и только тут осознала, что в постели Питера нет. На мгновение ее охватило чувство глубокой тоски, потом она сбросила одеяло, чтобы почувствовать, как ветерок из открытого окна обдувает ее горячее беременное тело.

Это просто бессонница. Питер так часто уходит рано утром, что она должна была уже привыкнуть к этому. Она положила руку на его одеяло и подумала, что, наверное, проснулась, когда он вставал. Но одеяло было холодным.

Беата нащупала кнопку ночника, немного полежала, привыкая к свету, потом встала и надела халат. За окном постепенно начинало светать, и горизонт окрасился тусклым розовым светом на фоне черного ночного неба. Внизу, на кухне, часы на плите показывали 4:12. На мгновение она замерла в тишине, оглядывая двор и сад. Подумала, как ей не хватает той близости, которая была между ней и Питером в начале их отношений, не только сексуального влечения, которое для нее было совершенно неожиданным, ведь Питер так отличался от отца Силье. С первого дня знакомства она чувствовала себя с ним спокойно и уютно. Случайная встреча в ресторане в Орхусе – ее подруга только что развелась и хотела снять стресс. Питер оказался там со старым студенческим другом. Очень банально. Она часто думала об этом, когда беседовала с будущими женихами и невестами. Думала о той необъяснимой привязанности к другому человеку, которая для нее была настолько сильной, что она ни на секунду не сомневалась – ей хочется прожить с Питером до конца своих дней. Но теперь она боялась, что теряет его.

Беата повернулась, чтобы открыть холодильник, и тут заметила маленькую, аккуратно сложенную записку, лежащую на кухонном столе рядом с ключами от машины ее отца. Питер не имел обыкновения писать маленькие записки. Она с нетерпением взяла ее в руки и медленно развернула.

Не приближайтесь к прелюбодеянию, ибо оно является мерзостью и скверным путем.

Она нахмурилась, поначалу не понимая смысла этих слов. Долгое время она не могла оторвать глаз от короткого текста. Затем отбросила записку, в полном смятении сделала шаг назад, прикрыв рот рукой. Ее охватил парализующий страх, голова закружилась, и она почувствовала выброс адреналина в кровь. Вцепившись в кухонный стол, она попыталась взять дыхание под контроль. Казалось, что все ее чувства обострились. Она стояла неподвижно, напряженно вслушиваясь в тишину, но слышала только стук собственного сердца, отдававшийся в ушах.

И тут послышался какой-то звук. Она была уверена, что слышит шаги в гостиной. Довольно отчетливые звуки шагов человека, ступающего по изношенным, скрипучим половицам.

– Питер? – с надеждой позвала она слабым голосом. Ответа не последовало.

Шаги замерли. Беата отчаянно огляделась по сторонам. Ей не добраться ни до входной двери, ни до террасы. Натянув халат на свой большой живот, медленно, с трудом стала двигаться к лестнице, ведущей на второй этаж. Мобильник лежал наверху на прикроватной тумбочке. Она успела подумать, как хорошо, что Силье у отца. И тут почувствовала чьи-то руки на шее. Потом эти руки, непонятно откуда взявшиеся, отбросили ее назад, и она тяжело упала на пол.

Она высвободилась и встала на ноги. Увидела мельком мужчину в капюшоне, в панике толкнула его ногой, он упал. Сердце колотилось в груди, в висках шумело, голова закружилась. Она подумала, что не успеет добраться до входной двери, но, может быть, сумеет спрятаться наверху. Наверное, это было глупо, она может загнать себя в угол, если попытается там спрятаться. И тем не менее она побежала. Из кухни, вверх по лестнице. Было темно. За ее спиной слышны были тяжелые шаги. Хватая ртом воздух, она бросилась в ванную. Живот напрягся, и резкая боль пронзила поясницу. Захлопнула за собой дверь. Хотела повернуть ключ в замке, но его не оказалось на месте. Должно быть, Силье вытащила. Она тяжело прислонилась к двери.

Мужчина поднялся на площадку. Она слышала, как он прошел мимо ванной и пошел в спальню. Она понимала, что не сможет выбраться из ванной и добежать до первого этажа. Человек находился совсем близко, а она со своим большим животом двигалась медленно.

Она почувствовала полную беспомощность, схватила пилочку для ногтей и забралась в ванну. Подумала о том, чтобы выпрыгнуть из окна, но не решилась. Кольца звякнули, когда она задергивала занавеску. Она съежилась в ванне.

На площадке стало тихо. Беата слышала собственное прерывистое дыхание и пыталась сдержать его. Снаружи послышались шаги, и дверь в ванную комнату медленно открылась.

Беата в панике огляделась. Лунный свет проникал через окно в крыше над раковиной, и сквозь занавеску она видела силуэт человека, стоящего в дверном проеме. Тень человека шевельнулась – мужчина шагнул в ванную.

Она прикусила нижнюю губу, изо всех сил стараясь умерить громкое дыхание. Вздрогнула, когда мужчина схватил занавеску и резко отодвинул. Ее крик разорвал тишину, она ударила его пилкой и почувствовала тяжесть его тела, когда он навалился на нее. Почувствовала горячее дыхание на своем лице, почувствовала, что полностью обездвижена, когда он грубо вытащил ее на пол и нагнулся над ней. Он крепко держал ее, он был сильнее. Она снова закричала и почувствовала, что описалась, – под тонкой ночной рубашкой распространилось тепло. Он схватил ее за волосы и откинул ее голову назад.

* * *

Холодный кофе плескался в подстаканнике автомобиля. Лиам мрачно смотрел на темную жидкость. Пустынный и туманный Томмеруп застыл в ожидании нового дня. Сегодня ночью он никак не мог заснуть, беспокойно ворочался, пока Хелене не попросила его взять одеяло и перебраться на диван в гостиной.

Пять человек пропали без вести. Исчезли при исполнении им его обязанностей. Пять семей, потерявших родственников, ждали утешения и объяснения, но у него не было для них ответов. Он почесал бороду, попытался вспомнить все события, как они были представлены на доске в комнате для совещаний. Они явно что-то упустили. Явно в какой-то момент за прошедшие пять дней допустили ошибку. Должна была где-то быть какая-то нестыковка, на которую следовало обратить внимание.

Допивая горький кофе, Лиам поморщился. У них нет ничего определенного – вот и все. Была только одна зацепка, общая для всех дел. Каждый из пропавших людей был каким-то образом связан с Томмерупом. Поэтому он тут и сидит сейчас.

Было начало восьмого, и супермаркет на Таллерупвай только что открылся. Он видел, как внутри зажегся свет, видел, как женщина поставила табличку с ценами в витрине булочной. Он вышел из машины и пересек пустынную главную улицу.

– Доброе утро, – приветливо улыбаясь, сказала молодая женщина за прилавком в булочной. – Посмотрите, может, вас что-то соблазнит?

Лиам был так удивлен теплотой в ее голосе, что решил что-нибудь купить, хотя на самом деле он просто хотел поговорить с ней.

– Кусочек кекса, – сказал он. – И если у вас есть настоящие взбитые сливки, я бы еще взял большую чашку кофе.

– Конечно, есть, – ответила она бодро и повернулась к кофейной машине, сообщив ему при этом, что он может купить три слойки по цене двух.

– Спасибо, только кекс.

Женщина улыбнулась и хлебными щипцами потянулась за кексом.

– Скажите, как жители города реагируют на то, что в последние дни исчезают люди? – продолжил он и обратил внимание на то, что она напряглась. – Я из полиции, – добавил он, спохватившись, и показал ей свой полицейский жетон.

Она внимательно рассмотрела жетон и его самого, словно хотела запечатлеть в памяти его рыжую бороду и волосы до плеч. Потом поставила перед ним на стеклянный прилавок бумажный стаканчик с крышкой. Приветливая улыбка исчезла с ее лица.

– Так вы здесь из-за этого дела о Коране? Есть какие-то новости? Кто-нибудь еще исчез?

– Тут говорят «дело о Коране»? – спросил он небрежно и выругался про себя – все-таки просочилась информация о цитатах. При этом он не мог не чувствовать некоторого удовлетворения от того, что им удалось скрывать это в течение пяти дней, если учитывать масштаб дела. Он не стал отвечать на ее вопросы, хотя было видно, что она напугана и не может скрыть страх.

Женщина показала на подставку для газет.

– Во всяком случае, в «Фюнских вестях» сегодня утром так написали.

Лиам подошел к стенду и взял газету, быстро просмотрел подзаголовки. В газете были фотографии Шарлотты, Каспера, Вернера и Лоне, но не было фотографии Красного Кента. Он положил газету на прилавок и попросил посчитать ее вместе со всем остальным.

Она положила кекс в пакет и аккуратно закрыла его.

– Вчера некоторые покупатели вывозили из магазина полные тележки, как будто нас ждет осада. Я слышала, что кое-кто даже забаррикадировался в домах. Кое-кто из друзей моих родителей уехал. Еще я слышала о людях, которые арендовали дома в Ютландии, где собираются жить, пока все это не закончится. Не очень приятно, что приходится оставаться здесь, но у меня ведь работа, которую мне не бросить, хотя больше всего хотелось бы уехать.

Она поднесла руку ко рту, как будто застеснялась, что сказала лишнее.

– Прекрасно понимаю вас, – кивнул Лиам.

– В классе моей дочери вчера на уроках было только девять учеников. Родители не пускают детей в школу, им страшно.

Было очевидно, что маленькое сообщество Томмерупа охватил страх. Не то чтобы это стало неожиданностью для Лиама. Он сам предполагал, что такое может случиться, и прекрасно понимал: ответственность за то, чтобы этот страх не распространился, как степной пожар, лежит на нем.

– Если в городе или вообще на Фюне люди и дальше будут исчезать, я думаю, тут вся жизнь остановится, – продолжила женщина. – Мой брат сказал мне вчера, что несколько человек с его работы поговаривают о том, чтобы организовать дежурство на улицах.

Она как-то странно насупила брови, и Лиам почувствовал угрызения совести.

– Честно говоря, это как-то неправильно. У нас тут считают, что вы ничего не делаете, чтобы предотвратить новые исчезновения. В самом деле, исчезло так много людей, а вы не можете остановить это?

Лиам не стал реагировать на эти слова, но у него промелькнула мысль, что зря он не остался дома под одеялом. Теперь ему вместо этого устроили нагоняй.

– Мне жаль, что вы так это воспринимаете, – искренне сказал он. – Может, это звучит неубедительно, но на самом деле мы делаем все, что в наших силах. Проблема в том, что нам, по правде говоря, не за что ухватиться.

– Но создается впечатление, что такое может случиться с каждым. Как мы можем чувствовать себя в безопасности? – возмущенно продолжала она. – У моей дочери датский язык вела Шарлотта. Это любимая учительница Катрин, она такая милая и так хорошо преподавала. Что такого она могла сделать? Вы должны понять, что нам страшно. Люди напуганы. А этот старик – он просто выгуливал собачку…

– Мы понимаем, – спокойно ответил он. – Мы действительно все понимаем, но я рад, что услышал все это. Даю вам слово, мы сделаем все возможное, чтобы все жители как здесь, в Томмерупе, так и на остальной территории Фюна чувствовали себя в безопасности.

Больше всего ему хотелось попросить ее не выходить из дома в ближайшие пять дней, но вместо этого он расплатился, взял кофе и пакет с теплым кексом.

– Эй! – крикнула продавщица, когда за ним закрывалась дверь. – Не знаю, будет ли от этого толк, но мой племянник нашел такую маленькую штучку на дереве там, где вы недавно перекрывали дорогу. Возле заброшенного дома, где, как говорят, напали на бывшего владельца магазина. Кристоферу одиннадцать лет, и он до сих пор без ума от игры Pokemon GO. Он искал новых покемонов для пополнения своей коллекции, когда заметил ее. Это такая маленькая камера, она была прикреплена к ветке, это мне рассказал брат. Но Кристофер не смог ее включить.