Текст книги "Растворенные"

Автор книги: Питер Мадс Нордбо

Соавторы: Сара Блэдель
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

– Привет, – в машине громко зазвучал голос Торбьорна. – Похоже, что алиби Йоханнеса на съезде в Фоборге не такое уж и железобетонное, как мы думали сначала. Женщина на стойке гостиницы, которая раньше была уверена, что видела его, теперь уже не совсем уверена.

– И что же они теперь говорят? – спросила Дея, слегка раздражаясь.

– Говорят, что Йоханнес был там, все его видели. Он посещал заседания и общался со многими людьми. Но что касается именно того времени, когда исчезли Красный Кент и Беата, то никто не может с уверенностью подтвердить, что видел его. Никто не видел его за завтраком в то утро, когда исчезла Беата, и когда исчез Кент, Йоханнеса тоже не было. Вроде он раньше ушел в свою комнату, сказав, что у него проблемы с желудком. Его не было все утро, и он появился только после полудня.

– Вообще-то они несколько раз подтверждали, что он был на съезде? – продолжил Лиам разочарованно.

– Да, но они просто были уверены, что он в своей комнате. Но никто не видел его конкретно в те часы, которые нас интересовали.

– Спасибо, – сказала Дея и вопросительно посмотрела на Лиама, – ты займешься всем этим, Торбьорн? Йоханнесом?

– Да, конечно.

Лиам одобрительно кивнул.

Дея завела машину.

– Едем в участок или как?

* * *

Когда Лиам добрался до дома, было уже поздно. Дверь была не заперта, и на кухне горел свет, но это было обычное дело. Они жили на тихой улочке в спокойном районе Далум, и он вполне мог себе представить заголовок в местной газете: «Заместитель начальника полиции держит дверь открытой для воров». Он бросил куртку на кухонный стол и подумал, что вообще-то надо бы перекусить. Желудок урчал, но сил ни на что не было.

Где-то в саду шевельнулась тень. Лиам вздрогнул, но потом подумал, что это, вероятно, одна из идиотских кур, подаренных его родителями, где-то растерянно хлопает крыльями.

Он открыл холодильник и достал контейнер с жареной колбасой. Маленькая весточка от любящей Хелене. Подумал о том, что надо бы принять душ, но сил не было. Его тело начало расплачиваться за долгие, напряженные дни. Стоя у кухонного стола, он ел прямо из контейнера. Вот бы уснуть без бесконечного шума в голове. Но это вряд ли получится. Он устало вздохнул. В любом случае хорошо, что сейчас можно будет опустить голову на мягкую подушку!

Он решил закрыть двери и выключить свет и пошел с контейнером к посудомоечной машине. Взявшись рукой за дверцу, он увидел записку. Тело сразу напряглось, и ему пришлось мобилизовать все свое самообладание, чтобы не схватить маленький листок.

He заглядывайся на то, чем Мы наделили некоторых из них, чтобы подвергнуть их этим искушению. Это – блеск земной жизни, a удел твоего Господа лучше и долговечнее.

Это были строчки из Корана, которые соответствовали десятой библейской заповеди. Он мог уже процитировать ее, если его разбудить посреди ночи. «Не пожелай жены ближнего твоего, ни раба его, ни рабы его, ни скота его, ничего из того, что у него есть».

– Хелене? – прорычал он и побежал по коридору в сторону спальни. – Дети? – Он дернул дверь спальни. – Хелене?

В спальне никого не было, кровать была пуста.

– Ты не посмеешь, ублюдок! – крикнул он во всю силу своих легких и побежал обратно в гостиную.

Хелене, вероятно, сидела на диване, укрывшись пледом. На столике рядом с книгой стояла чашка с недопитым чаем. Рядом горела свеча. Плед был откинут в сторону, а книга была открыта на той странице, до которой она дошла. Ей кто-то помешал читать дальше.

– Нет, нет, нет!

Он судорожно глотал ртом воздух.

– Папа!

В дверях появился Андреас.

– Андреас! – гаркнул он. – Сестра в порядке?

– Да, она только что пошла в туалет. Почему ты так кричишь?

Андреас внимательно посмотрел на него.

– Андреас, ты знаешь, где мама? – он по-прежнему кричал.

– Наверное, она читает в кровати.

Лиам покачал головой и дрожащими руками достал мобильный телефон.

– Лиам Старк. Срочно приезжайте… Послание десятого дня лежит у меня на кухне, жена пропала!

– Папа, ты о чем?

Андреас побледнел.

– Спокойно, только спокойно, – сказал Лиам, пытаясь взять себя в руки.

В это время открылась входная дверь. Хелене удивленно распахнула глаза, увидев их.

– Андреас, ты почему не спишь?

– Хелене, черт возьми! – воскликнул он, притягивая жену к себе. – Боже! Как я испугался! Где ты была?

– Я просто прогулялась по улице, дошла до Лис и Хеннинга, а потом сразу назад.

Он крепко прижимал ее к себе.

– Меня не было полчаса. Что-нибудь случилось? – Она высвободилась, чтобы заглянуть ему в лицо.

– Никуда не годится, что ты бродишь одна по ночам!

Его захлестнула ярость, и он не успел остановить себя. Хелене в испуге отпрянула от него.

– Мне жаль! – сказала она холодно. – Я и не знала, что ты ввел комендантский час на нашей территории.

Лиам снова схватил телефон, но потом опустил.

– Есть ли у кого-нибудь из вас хоть малейшее представление о том, откуда могла взяться эта записка?

– Нет.

Хелене посмотрела на стол.

– Ее не было, когда…

Она резко остановилась и вопросительно посмотрела на него, щеки ее побледнели.

– Он был в нашем доме? – прошептала она. – Здесь? В нашей кухне? Пока дети спали, а я вышла погулять?

Лиам угрюмо кивнул.

– Боюсь, что так.

– Значит, он был здесь совсем недавно.

– Кто?

В дверях появилась сонная Лаура со всклокоченными волосами.

– Этот психопат из папиного дела о Коране, – ответил Андреас. – Он только что был у нас на кухне.

Больше всего Лиаму хотелось, чтобы они все втроем поскорее отправились спать. Ему нужно было подумать, нужно было успокоиться. И самое главное, ему нужно было взять под контроль свои собственные страхи, чтобы защитить семью.

– Что ему было надо? – Дочь подошла к нему. Заспанное личико, освещенное ярким потолочным светильником, излучало беспокойство. – Он хотел взять одного из нас?

Лиам покачал головой и обнял ее за плечи.

– Не знаю…

Его мысли бегали по кругу. Почему десятая заповедь, а не девятая? Почему у него в доме? Его хотели напугать? Чего он такого пожелал, что не принадлежало ему? Или это Хелене или дети нарушили десятую заповедь?

Он снова позвонил коллегам.

– Жена появилась, но нам нужно пригласить криминалистов со всем оборудованием – по максимуму. И как можно скорее выслать сюда кинологов, и я прошу обеспечить вооруженную охрану моего дома, пока мы не задержим его. Спасибо.

* * *

– Можно посмотреть? – спросил Альдар, наклонившись к брату. Они сидели в мягких креслах в уютной комнатке на втором этаже над своим книгохранилищем.

Чуть раньше Хайан спросил, не приготовить ли ему что-нибудь поесть, но даже думать о еде не хотелось. Долгое время они просто сидели и молчали.

Хайан передал брату фотографию, которую держал в руках.

– Это она? – с любопытством спросил Альдар. – А я думал, ты достал фотографии Нассрин.

– Да, это все фотографии Нассрин, но среди них я обнаружил вот эту. Это единственная ее фотография.

У девушки были светлые волосы, она улыбалась, на ней было бледно-желтое летнее платье. Краски давно выцвели, и фотография приобрела коричневатый оттенок.

Альдар некоторое время вглядывался в счастливое лицо девушки, волосы которой трепал ветер, потом передал фотографию брату.

– Я надеялся, что все это в прошлом, забыто. Тебе так лучше.

У Альдара защемило сердце, когда он увидел фотографию брата на сайте газеты «Фюнские вести». Журналисты раскопали старую историю о нападении. Он сразу же позвонил в редакцию и попросил убрать имя Хайана. Попытался объяснить, что все это случилось так давно, что никому уже не интересно. Но его не услышали. Сотрудница газеты сообщила, что они уже поговорили с напавшим на Хайана человеком и тот рассказал свою версию событий. Из разговора с ним стало известно, что тогдашняя невеста Бента Мёллера Нильсена забеременела, а когда выяснилось, что ребенок не от него, он разорвал помолвку и избил Хайана.

– Они копаются во всем этом, потому что дочь Мёллера Нильсена, Беата, – одна из тех, кто исчез, как и наша Нассрин, – продолжал Альдар, хотя он и сомневался, что брат его слушает. – Очевидно, это кажется им интересным, потому что между вами существует некая связь: пропал член семьи.

Хайан кивнул, как бы в знак того, что понял, но при этом он не отводил взгляда от фотографии девушки.

– Как ты думаешь, они захотят со мной встретиться?

На сайте газеты женщину назвали Бенте, пояснив в скобках, что редакция знает ее настоящее имя.

– Брат… – Альдар закрыл глаза. – Если Мона решила не рассказывать о тебе своему сыну, разумно ли искать с ними встречи сейчас, столько лет спустя?

– Не могу поверить, что у меня есть сын, – прошептал Хайан, глядя на фотографию.

Тут они оба услышали какой-то грохот внизу, на первом этаже. Альдар посмотрел в сторону лестницы.

– Ты не запер дверь?

– Нет, а вдруг Нассрин вернется домой?

– Брат, но ведь у нее есть ключ!

Альдар устало поднялся на ноги.

– Пойду вниз, посмотрю, что там.

Хайан кивнул и проводил брата взглядом. Он слышал его тяжелые шаги на лестнице, и тут погас свет.

– Альдар? – Хайан беспомощно огляделся в темноте. – Альдар, где ты?

Он прислушался.

Внизу что-то щелкнуло.

– Альдар! – снова крикнул Хайан в темноту.

Он встал, но ему было трудно сориентироваться в темноте. Мелко семеня, он двинулся к лестнице.

Снизу опять раздался какой-то грохот, но Альдар не отвечал ему.

– Почему ты не отвечаешь?

Хайан спустился с лестницы и остановился, жмурясь в скудном свете, проникающем из окна.

– Похоже, на улице свет есть, только у нас погас. Ты посмотрел предохранители в шкафчике?

Двигаясь ощупью от полки к полке, он добрался до шкафчика, где за занавеской были предохранители.

– Альдар? Мне страшно… – Голос Хайана звучал слабо в темноте.

На мгновение свет снова зажегся, а потом снова стало темно. Хайан сжался от страха.

Свет опять моргнул.

– Альдар, это ты?

– Нет, – ответил незнакомый мужской голос.

– Кто вы? – прошептал Хайан дрожащим голосом.

– Кара господня.

Тут он почувствовал укол в шею. Гортань сразу вспухла. Воздух стал тяжелым. Он попытался что-то сказать, но не смог. Потом все вокруг потемнело.

День девятый – суббота

– Как долго, по-вашему мнению, вы были без сознания? – спросила Дея, оглядывая многочисленные полки и бесконечные ряды покрытых пылью книг. Дядя Нассрин сидел в кресле, вид у него был измученный и растерянный, половина лица разбита.

– Не могу точно сказать, – неуверенно ответил Альдар, потирая затылок. – Когда я пришел в себя, брата уже не было.

Его темные глаза покраснели от слез, а взгляд все время возвращался к двери, словно он еще не до конца осознал, что и Нассрин, и брат пропали.

– Вы сказали моему коллеге, что не помните, как все произошло?

Альдар кивнул.

– Врач обнаружил маленькую точку на моей шее. – Он наклонился к Дее и показал пальцем. – Сказал, что меня, вероятно, усыпили. У меня взяли кровь на анализ, но про результаты я не знаю… Я пошел вниз, потому что погас свет, но я не знаю, как все это произошло. Кажется, я упал. Была кромешная тьма.

Дея посмотрела на Лиама.

– Вчера вечером или ночью в этом районе электричество не отключали, и когда Альдар пришел в себя, свет снова горел.

Альдар утвердительно кивнул.

– Вскоре после того, как погас свет, мы услышали внизу какой-то шум. Мы надеялись, что это Нассрин возвращается домой. Тут я пошел вниз, чтобы проверить, не перегорели ли предохранители.

– И вы не нашли записку с цитатой из Корана? – снова спросил Лиам. Они уже обыскали весь нижний этаж, но ни там, ни наверху записок криминалисты не нашли.

Дядя Нассрин покачал головой. На маленьком столике между двумя креслами лежала стопка старых фотографий, на верхней была Нассрин в детстве, она стояла перед расстеленным на земле ковриком.

Дея повернулась к Лиаму и сказала, понизив голос:

– Если Хайан – девятая жертва преступника, то, похоже, он не выдерживает прессинга и его планы срываются. Или он вообще решил обойтись без цитаты на этот раз, или забыл выложить?

Лиам подумал о записке, которую нашел у себя дома на кухне, и согласился с ней. Что-то у преступника пошло не так, а если он начнет действовать бессистемно, предсказать и тем более предотвратить его поступки станет еще сложнее.

– Надо ли нам связаться с кем-то, кто может прийти и побыть с вами? – спросила Дея, когда они уже собирались прощаться с пожилым человеком.

Альдар покачал головой.

– Спасибо, нет. Я бы хотел немного побыть один, – сказал он, взял со столика стопку фотографий и положил ее себе на колени.

Он показал им фотографию юной Моны и сказал, что Хайан даже не подозревал, что у него есть сын.

– Теперь эти двое могут и не встретиться.

– Мы можем предложить вам другое место для проживания на ближайшие несколько дней, – настаивала Дея.

Он снова покачал головой и вежливо отказался.

– Я лучше останусь здесь.

* * *

– Это настоящий ад для нас, – сказал Эрнст недовольно, – не понимаю, как такие истории попадают в прессу. Журналисты даже не удосужились проверить факты!

– Ты хочешь сказать, что пресса все неправильно представила? – спросила Дея.

Она никак не могла забыть отчаяние Альдара, хотя прошло уже несколько часов после встречи с ним. Они заехали на заправку и купили сэндвичи, прежде чем ехать в Томмеруп, чтобы поговорить с Эрнстом и Моной о тех временах, когда Мона была помолвлена с Бентом.

Лиам сделал глоток горячего кофе, который поставили перед ним на стол, и одобрительно кивнул Моне.

– Я думаю, – продолжал Эрнст, – это частное дело, и оно точно не касается всей страны.

– Вопрос, который стоит перед нами, сотрудниками полиции, – заметила Дея, – и, вероятно, перед всеми жителями Дании, заключается в следующем: где правда в этой истории о Бенте, Хайане и твоей дочери? Поскольку Хайан исчез, а у нас есть только версия Бента, мы приехали сюда, чтобы поговорить с тобой, Мона.

– Нам не очень-то хочется обсуждать прошлое, – неприветливо проворчал Эрнст.

Дея посмотрела на Мону, которая, похоже, нервничала. Она сидела за столом, опустив глаза и сцепив руки на коленях.

– Мы понимаем, но, к сожалению, вам придется поговорить о прошлом, – вмешался Лиам. – Мы расследуем похищение девяти человек. Как вы знаете, Хайан исчез из своего дома вчера поздно вечером, и нам необходимо выяснить, может ли его исчезновение быть как-то связано с событиями в прошлом. Другими словами, мы имеем право задавать вам любые вопросы, если мы считаем, что они имеют отношение к делу.

Лиам повернулся к Йоханнесу, который сидел напротив деда; перед ним на столе были разложены свежие газеты.

– Знали ли вы, что Хайан Халил – ваш биологический отец?

Йоханнес посмотрел на Лиама, затем осторожно покосился на Эрнста.

– Что толку копаться в событиях, произошедших сорок шесть лет назад? – продолжал Эрнст зычным голосом.

– Ты знала, что Хайан все эти годы жил поблизости от вас? – Дея внимательно посмотрела на Мону.

– Оденсе не то чтобы уж совсем поблизости, – снова вмешался Эрнст.

– Я разговариваю с Моной, – сухо заметила Дея.

Лиам видел, что она начинает раздражаться.

– С тобой всегда было трудно, – глядя на Дею, Эрнст покачал головой. – Твой отец тоже отвернулся от церкви, как только смог уехать из дому.

Лиам ободряюще положил руку на плечо Деи.

Старое, морщинистое лицо Эрнста искривилось в презрительной гримасе. Он сурово посмотрел на внука.

– Даже моя собственная семья легкомысленно относится к нашей вере и нашей ответственности перед церковью.

– Это не так, – резко ответил Йоханнес. – Мы всегда поддерживали тебя и твою веру, но тебе всего было мало!

– Я так и не получила ответа о Хайане, – сказала Дея, глядя на Мону и игнорируя перебранку мужчин.

Зажужжал мобильный Йоханнеса, который тот держал в руках. Лиам успел увидеть, как засветился экран. Это было похоже на уведомление от мобильного приложения, связанного с сигнализацией.

– Что ты хочешь услышать от моей дочери? – спросил Эрнст немного тише. – Она не видела этого человека сорок шесть лет!

– Мы спрашиваем Мону, – сказал Лиам.

Телефон Йоханнеса снова зажужжал. Он быстро сунул его в карман брюк.

– Мона, – настойчиво продолжила Дея. – Я хочу, чтобы ты ответила на наши вопросы. В противном случае нам придется доставить каждого из вас для официального допроса в полицейский участок в Оденсе.

Старый священник снова начал возмущаться, но Дея перебила его.

– Хватит уже, Эрнст. Мы наконец хотим услышать об отношениях Моны с Бентом и Хайаном. Мона, ты знала, что Хайан живет так близко?

Мона печально посмотрела на нее и медленно покачала головой.

– Ты знала, что Бент, то есть Ханс Хенрик, – отец Беаты?

Мона снова покачала головой.

– Я понятия не имела об этом, пока не прочитала в газете.

Она нервно теребила передник.

– Прошло сорок шесть лет, как говорит отец, и я все это время пыталась забыть то, что случилось.

– Вот и я про это говорю, – злорадно пробурчал себе под нос Эрнст.

Не обращая на него внимания, Дея продолжала:

– Если бы ты знала, что отец Беаты – твой бывший жених, этот факт имел бы для тебя какое-то значение?

Мона неуверенно пожала плечами.

– Не знаю, какое значение это могло иметь. Возможно, мне пришлось бы покинуть церковь. Возможно, мне не очень были бы там рады.

На мгновение кухню заполнила тишина, затем Дея откашлялась и снова наклонилась к Моне.

– Прости, что задаю тебе этот вопрос. – Она взяла кузину за руку. – Но сейчас нам нужно знать все об отношениях, которые у вас были с Хайаном. Он тебя изнасиловал и поэтому твой жених так бурно отреагировал?

Пожилая женщина долго сидела, не отвечая, потом серьезно посмотрела на Дею и покачала головой.

– Хайан – единственный мужчина, которого я когда-либо любила… Я мечтала о жизни с ним, но все сложилось иначе.

В кухне воцарилась мучительная тишина. Затем Йоханнес рывком повернулся к своему деду.

– Значит, ты говорил неправду? Ты солгал мне? – Вспышка гнева была настолько сильной, что Лиам не успел вмешаться, – Йоханнес оторвал деда от кресла и так сильно тряхнул его, что старик потерял равновесие и упал вперед. – Ты утверждал, что я появился на свет после отвратительного изнасилования. Как ты мог говорить такое, если это неправда?

Мона со слезами на глазах посмотрела на Йоханнеса.

– Я любила твоего отца.

– Ты растратила себя, – хрипло произнес Эрнст, нащупывая упавший за ним стул. – И ты опозорила нашу семью. – Рот у него был перекошен.

У Лиама зазвонил мобильный, и он поймал взгляд Деи.

– Мы можем выйти на секунду?

* * *

– Что за цирк, черт возьми! – с отчаянием воскликнула Дея, как только они вышли во двор. – Наверное, теперь ты понимаешь, почему я не хочу иметь с ними ничего общего?

Лиам был явно взволнован, он показал ей телефон.

– Пришли результаты анализа ДНК из «гольфа» Бента, и они показывают, что в машине побывали следующие люди: сам Бент, сын соседа, Беата, Луна, Нассрин и, кроме того, трое, которых не удалось идентифицировать, так как они не зарегистрированы в базе данных.

– Да это прямо-таки какой-то «делимобиль»! – воскликнула Дея и выжидающе посмотрела на него, когда поняла, что есть и другие новости.

– Им пользовался еще один человек, – сказал Лиам, посмотрев в сторону дома. – Йоханнес. Следы его ДНК найдены на водительском сиденье.

– Йоханнес? – удивилась она. – С какой стати ему ездить на машине Бента?

Они уже пошли к дому, чтобы расспросить Йоханнеса, когда Дея схватила Лиама за руку и остановила его.

– В отношениях Йоханнеса и Эрнста всегда было что-то нездоровое, – начала она. – И у меня всегда было ощущение, что Йоханнес пытается соответствовать ожиданиям деда. Что он потратил много времени, пытаясь добиться его признания. Не думаю, что в молодости он вообще хотел стать священником. – Она замолчала и посмотрела в сторону дома. – В детстве мы вместе ездили на летние каникулы к моим бабушке и дедушке. Позже мы встречались на семейных праздниках. У нас никогда не было близких отношений, но тогда он был совсем другим. Счастливее и веселее. Но, похоже, все его поступки и все его планы никогда не устраивали Эрнста, и тогда Йоханнес стал подстраиваться под его ожидания. Это было очень неприятно… Он менялся и становился все больше и больше похожим на Эрнста. И в своем отношении к вере тоже.

* * *

– Где Йоханнес? – спросил Лиам, когда они вернулись на кухню.

– В туалете, – ответила Мона, как будто извиняясь за сына.

Дея подошла к столу и села напротив старика.

– Это ты решил, что нужно скрывать от него правду сорок шесть лет? – спросила она, пытаясь поймать взгляд водянисто-голубых глаз.

Эрнст демонстративно отводил взгляд от Деи.

– Я хочу, чтобы ты объяснил мне, как появилась эта история об изнасиловании, когда Мона только что сказала нам, что отец Йоханнеса – единственный мужчина, которого она когда-либо любила.

– Мне нечего сказать, – мрачно ответил Эрнст, по-прежнему не глядя на нее.

– Либо ты мне объяснишь, в чем тут дело, либо я предъявлю тебе обвинение и отвезу на официальный допрос.

– Предъявишь обвинение? – воскликнул Эрнст как-то даже почти весело. – На каком основании, позволю себе спросить?

– Соучастие в лишении свободы девяти человек, а также подозрение в убийстве!

– Ну уж увольте, – он возмущенно потряс головой, так что тонкие волосы встали дыбом. – У тебя нет никаких доказательств.

– Неправда, на самом деле есть, – вмешался Лиам, подняв взгляд от телефона. Он только что получил мейл от Торбьорна, который работал с командой Национального криминалистического центра. – Мы только что узнали, что те маленькие вайфай-камеры, которые, как мы подозреваем, использовались преступником, были куплены в Австрии тринадцать месяцев назад, отправлены сюда, в ваш дом, и оплачены с вашей карты «Виза», Эрнст!

– Это как понимать? – воскликнул старый священник, на мгновение искренне растерявшись.

– Все верно, – пришла на помощь отцу Мона, – Йоханнес помог нам установить систему сигнализации у нас в доме.

– Эрнст, ради бога, перестань упрямиться. Ты в конце концов окажешься в тюрьме, если будешь ставить нам палки в колеса, – вмешалась Дея. – Почему ты не можешь сказать правду?

– Мне почти девяносто, – проворчал Эрнст. – Вам немного осталось наслаждаться моим обществом.

Не обратив внимания на его слова, Лиам повернулся к Дее.

– Можешь позвать Йоханнеса, нам нужно поговорить с ним о камерах наблюдения и машине.

Дея кивнула и вышла в коридор.

Мона положила ладонь на руку отца.

– Я хочу знать, что ты говорил Йоханнесу, папа.

Эрнст закрыл глаза и как-то обмяк. Как будто он оттаял от нежного прикосновения дочери.

– Около года назад я заболел.

Он посмотрел на Лиама.

– Я думал, что пришло мое время покинуть этот мир. Мы все так думали.

– Это правда, – кивнула Мона. – У отца была пневмония, и мы боялись, что он не выкарабкается.

– Я почувствовал, что это неправильно – умереть, не рассказав Йоханнесу.

Мона в ужасе уставилась на отца.

– И тогда вы сказали ему, что его мать забеременела после изнасилования? – спросил Лиам, не спуская глаз со старика, чтобы понять, как тот отреагирует на такое предположение, но Эрнст продолжал смотреть в глаза дочери.

– Я сказал ему правду, да.

– Но ведь все было не так, отец, – в отчаянии воскликнула Мона. – Ты всегда знал, что это не так!

– Ты была молодой девушкой, и ты сбилась с пути, – уверенно произнес Эрнст. Он вновь обрел свой зычный голос. – Ты потеряла хорошего мужа, потому что тебя изнасиловали и ты родила ублюдка, и это была и есть правда!

В эту минуту вернулась Дея, щеки ее пылали.

– Йоханнес исчез.

* * *

Дея бежала по траве, пытаясь догнать Лиама, который мчался к побеленному дому, где жил Йоханнес. Она попыталась представить себе, какую ненависть должен был испытать Йоханнес к деду, узнав о том, что мать на самом деле любила человека, от которого родила его, и пожалела, что не спросила Мону, есть ли у ее сына в доме огнестрельное оружие.

Лиам осторожно открыл незапертую дверь и позвал Йоханнеса. Их встретил сладковато-землистый запах, но в доме было чисто и аккуратно.

– Ты наверх? – напряженно спросил он Дею, а сам пошел дальше в гостиную, положив руку на кобуру с пистолетом.

Дея медленно поднялась по лестнице на второй этаж. Стены были оштукатурены, а сам дом был оформлен так, как это было принято в семидесятых годах прошлого века.

На втором этаже Дея увидела четыре двери. Одна вела в ванную комнату с блестящей коричневой плиткой и раковиной грязновато-зеленого цвета, две другие – в полупустые комнаты с синтетическими коврами цвета ржавчины. Из гостиной Лиам крикнул, что там пусто, а затем она услышала, как он вышел из дома. Дея взялась за ручку четвертой двери. Дверь была заперта. Дея дважды надавила на нее плечом, и на третий раз дверь поддалась.

На мгновение она замерла на пороге, пока глаза привыкали к темноте. Единственное окно в комнате было закрыто вышитыми оранжевыми шторами, и в отличие от других комнат, эта была забита мебелью: синий бархатный диван-кровать с подушками и пуховым одеялом и несколько стеллажей, заставленных коробками, ящиками, пластиковыми папками и книгами. Посреди комнаты стоял большой письменный стол с двумя современными мониторами, персональным компьютером и аккуратной стопкой тонких папок.

Дея отодвинула шторы. Внизу, во дворе, она увидела Лиама, который вышел из бокового здания. Дея громко постучала по стеклу, давая тем самым знак, что Йоханнеса нет и на втором этаже, но он не услышал ее, повернул за угол и пошел в сад.

На мгновение она замерла, оглядывая маленькую, забитую вещами комнату. И уже было направилась назад к двери, когда ее взгляд остановился на коричневой папке, лежащей в стопке сверху. На обложке была прикреплена фотография женщины средних лет. Дея натянула синие перчатки для работы на месте преступления, затем подняла папку и поднесла ее к свету, чтобы рассмотреть фотографию. Ей показалось, что перед ее глазами проплывают кадры замедленной съемки, и она не сразу поняла, что на фотографии – она сама.

Дея застыла. Ладони стали влажными под плотно облегающими перчатками. Она медленно открыла тонкую папку. Она была точь-в-точь как те, в которых они сами хранят досье и отчеты. Внутри была небольшая стопка бумаг. «Неизвестно» – было написано на желтом стикере вверху. Она стала судорожно перебирать листки, на которых вся ее жизнь была расписана до мельчайших подробностей. Часы ее работы. Ее пробежки. Ее любимые магазины. Ее тренировки. Ее адрес. Какая-то дурацкая скамейка, на которую она села, размышляя о жизни, в «Саду сказок» позади собора. Даже самые близкие ее коллеги были обстоятельно описаны. Нассрин. Лиам. Торбьорн.

Она заглянула в следующую папку. На обложке была фотография Луны. Внутри все было организовано по той же схеме. Он знал все о молодой женщине. О Деннисе. Об их матери. О том, как Луна была связана с Каспером и Беатой.

Она услышала, что Лиам вернулся в дом, и позвала его. Услышала, как слабо звучит ее голос, как будто комната вытянула из нее весь воздух. Он тотчас в несколько прыжков взбежал по лестнице, все время повторяя ее имя.

– Что случилось? – спросил он, задыхаясь, когда вошел в комнату.

Она повернулась к нему и махнула рукой в сторону стола.

– Это Йоханнес!

Он подскочил к столу. Дея показала ему папки и свою фотографию. Он быстро просмотрел содержимое, а потом стал перебирать листки в других папках.

Дея придвинула стул к столу и села перед двумя мониторами, позади нее Лиам начал снимать ящики со стеллажа. Она слышала, как он разговаривает по телефону, как отдает короткие команды: вызвать подкрепление, обыскать все вокруг, поставить оцепление у дома. Нельзя было терять ни минуты. Поиски начались. Поиски Йоханнеса и девяти человек.

Она включила компьютер. Один из мониторов загорелся и запросил пароль. Когда она положила пальцы на клавиатуру, то почувствовала, что Лиам подошел и встал за ее спиной. Он наклонился над ее плечом, наблюдая, как она вводит дату рождения Йоханнеса. Неправильный пароль. Затем она попробовала день рождения Моны. Опять не то.

Пыль плясала в падавших из окна лучах солнца.

– А Эрнст, ты знаешь день его рождения? – спросил Лиам.

Дея покачала головой, помнила только день рождения своего отца, хотя тот уже давно умер. Дея несколько раз сжала-разжала пальцы и полностью сосредоточилась на компьютере. Закрыла глаза, попыталась увидеть перед собой Йоханнеса и вспомнить его по тем временам, когда она искала утешения у них в доме после смерти мужа. Внезапно ей на ум пришел стих над алтарем в церкви. Он очень много значил для ее дяди. «Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет». Иоанн 11. Она загуглила стих в телефоне и быстро нашла нужное место. Евангелие от Иоанна, глава 11, стих 25.

Дея сделала глубокий вдох и положила пальцы на клавиатуру. Иоанн 1125. Посмотрела на точки в поле для введения пароля. Тоже не подходит. Затем она снова все стерла и набрала 1125. Этого оказалось достаточно. Четыре цифры. Она нажала клавишу «Ввод».

Сразу же открылись оба экрана. На одном – обычный рабочий стол с кучей папок, другой был темный, с каким-то непонятным мерцанием.

Она позвала Лиама, который вернулся к стеллажам, и немного подвинулась, чтобы ему тоже был виден экран. Зернистая темнота на экране все время менялась.

– Это видео? – спросил он.

– Может быть, съемка с ночной камеры наблюдения? – предположила она, показав Лиаму на одну из папок.

Он открыл ее. Там было несколько схем с указанием расположения камер. Место, где исчез Вернер, было легко узнаваемо: на заднем плане виднелся полуразрушенный дом. Позади спорткомплекса в Томмерупе камера была установлена в укромном месте под навесом, где ее не было видно, если только не знать, что она там есть.

– Проклятье! – Дея резко вскочила со стула и наклонилась к экрану. – Да это же они, черт возьми!

Лиам прильнул головой к экрану. Они оба молча, напряженно вглядывались в темноту, где началось какое-то движение.

– Вода, – сказал Лиам.

На мониторе появились нечеткие контуры двух человек.

– Это какой-то резервуар? – спросила Дея, затаив дыхание.

В темноте бледно светились лица. Видны были контуры нескольких тел.

Лиам взял мышь, щелкнул по нижнему углу экрана, и воспроизведение открылось в увеличенном формате. Казалось, что некоторые из людей прижались к трубе, которая проходила над водой. Дея услышала тяжелое дыхание Лиама у самого уха. Они оба молчали. Нечеткие контуры шевелились, и внезапно на экране появилось лицо Беаты. Они были уверены, что это она.

– А вот Каспер, – сказал Лиам, показывая на контуры человека позади Беаты.

– И Луна, – Дея почти чувствовала, как тьма резервуара сжимается вокруг нее, вызывая приступ клаустрофобии. – Ты не видишь Нассрин?

В ту же минуту пыльную тишину нарушили сирены, бригада быстрого реагирования приближалась к дому Эрнста и Моны, но Лиам не отрывал взгляда от монитора.