Текст книги "Клеймо смерти"

Автор книги: Питер Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

44

Суббота, 13 декабря

Логан плакала – от ужаса и бессилия. Соленые слезы жалили глаза, и ей так хотелось их вытереть. Снова и снова она пыталась ослабить ремни, но по-прежнему не могла пошевелить руками. Лежала в кромешной темноте, дрожа всем телом, переходя от отчаяния к гневу, и мысли постоянно кружили и кружили в голове.

Ищет ли ее кто-нибудь?

Где она? В аду?

Бабушка была набожная, строго придерживалась всех церковных правил и постоянно, при каждом случае, напоминала внучке об Аде и вечных муках. Твердила, как важно не грешить, и пугала последствиями.

А если старушка была права?

Да что же такое происходит? Кто этот псих, что держит ее здесь? Что делается в мире, там, за стенами этой чертовой дыры?

Ад.

Теперь она начала понимать, что такое Ад. Это не библейское озеро из пламени и серы. Ад – это тьма. Ад – это слышать, как кричат от страха и боли люди, которых ты не видишь и не знаешь. Ад – это слышать, как они умирают.

Ад – это вечный мрак и бесконечный страх.

Молитвы не помогали. От них ничего не менялось.

Во рту пересохло. Надо придумать, как установить связь с похитителем. Кем бы он ни был.

И где бы ни была она.

Некоторое время назад – она не знала, прошли с тех пор минуты или часы, – до нее донесся звук, похожий на птичий щебет. Очень слабый. Предрассветное пение? Воробьи, дрозды, скворцы?

В городе она или за городом?

И вдруг… вой сирены. Тоже слабый. Она встрепенулась. Полиция? Куда они едут? Сирена звучала громче… еще громче. Пожалуйста, Господи! Пожалуйста! Пожалуйста!

Но нет, звук стал удаляться, слабеть.

Пожалуйста, вернитесь. Пожалуйста. Пожалуйста. Вернитесь.

Как назло, разболелось бедро. Свело правую ногу, а она даже не могла размять ее. Хотелось кричать, звать на помощь, но она боялась похитителя. До жути боялась.

Надо быть хитрой. Сильной. Но как?

Мысли вернулись к тому полному ужаса голосу, что она слышала раньше.

«Помогите! Господи, помогите мне!»

Глухие удары. Крики. Снова глухие удары.

И потом – тишина.

Тот, кто привез ее сюда, – человек, прятавшийся в тени на подземной парковке, – чего-то хочет.

Но чего? Что ему нужно?

Что она может предложить ему? Свое тело? Деньги? Джейми постоянно смотрел по телевизору документальные фильмы про серийных убийц.

Она невольно задергалась от страха.

Маньяки, ради удовольствия пытающие и убивающие женщин.

«Пожалуйста, Господи, не допусти, чтобы это случилось со мной».

Скрип над головой. Крышку подняли. Знакомое зеленое мерцание, потом яркий, слепящий свет.

Через несколько секунд Логан ощутила вкус меда. Как же хорошо. И еще. Она проглотила. Вода. Восхитительно холодная вода. Она глотала ее, захлебываясь.

– Мы можем поговорить? Пожалуйста? Мы можем поговорить?

Снова скрипучий звук. Крышка закрывалась.

Тишина.

45

Суббота, 13 декабря

Сегодня, рано утром, у нас неприятность. И все эта тупая стерва, Эшли Стэнфорд. Сама виновата – не надо было меня бить. Не надо было сопротивляться. Мои проекты должны быть послушными, пассивными. Что с ними будет, определяю я. План мой, не их. Все идет не так. Такое вот ощущение. Как будто вокруг одни только психи. Эшли Стэнфорд умерла, прежде чем я успел с ней позабавиться. Сучка.

Феликс меня успокаивает, говорит, мол, все в порядке, всякое в жизни случается. Вот ему я доверяю. И думаю, Харрисон никак не помог делу своей придумкой с этим идиотским лондонским мозговедом. О чем он только думал? Есть в нем что-то опасное, садистское. От него всегда ждешь неприятностей. Предлагает нанести психиатру еще один визит. Мне эта идея не по вкусу. Говорит, ему нравится делать неожиданные ходы, подбрасывать людям головоломки. Хотя, должен признаться, слова мозговеда вызвали у меня улыбку. А я давненько не улыбался.

Теперь у меня два мертвых проекта. От них надо избавляться. Маркус сердится, считает, что мне вчера следовало лучше себя контролировать, преподать Эшли Стэнфорд урок, но не убивать. Теперь у меня все сбилось. Следующей должна была стать Логан Сомервиль. Проекты нельзя хранить слишком долго. Значит, на этой неделе нужно найти новую, а Логан передвинуть вверх, вернуть на положенное место.

Хорошая новость в том, что потенциальных проектов великое множество. Прямо сейчас мы все, вчетвером, просматриваем фотографии в моем Зале славы!

На стене, на большом экране, расположились тридцать пять фотографий молодых женщин, которые могли стать вполне подходящими проектами. Он сам нашел их и следил за каждой последние несколько месяцев. Теперь они появлялись одна за другой, по очереди, с именами и адресами. Двух он впервые заметил в вагончике железной дороги Волка; третью увидел, когда она с улыбкой сошла с «Поезда-призрака» на Брайтонском пирсе; четвертую удалось щелкнуть у кафе «Лавфит» на Куинс-Роуд; пятую взял на заметку, когда она лежала на лужайке с подругами возле Павильона; шестая попалась ему на глаза неподалеку от кафе «Бит бич». Еще одна – он и сам не совсем понимал, что в ней так его возбуждало, кроме разве того, что она напоминала омоложенную копию его стервозной жены, – ела креветок перед баром «Краб и устрица», славящимся своими морепродуктами.

Ела стоя.

В его понимании это был грех. Он презирал людей, которые едят стоя. Еда – не топливо, ее нужно смаковать, ею должно наслаждаться, делиться с друзьями. Едят сидя. Есть стоя то же самое, что курить на ходу. Курение бывает элегантным, но только когда курят сидя. Женщина, идущая с сигаретой во рту, – шлюха.

Мусор.

Таких следует уничтожать.

Но в одиночку весь город не очистишь. В этом все были согласны – и Феликс, и Маркус, и Харрисон. Хорошо, когда есть консенсус.

Вот и теперь, когда он нажал на «паузу», все снова единодушно согласились.

– Эта! – сразу сказал Феликс.

Харрисон изучал ее несколько секунд:

– Да, эта.

И даже строптивец Маркус, которого всегда приходится убеждать, не стал возражать:

– Согласен. Эта!

– Все довольны, парни?

Никто не возражает. Все довольны. Единогласно. Какая редкость! С другой стороны, она новенькая и настолько совершенна, что иного мнения и быть не могло!

Ее звали Фрейя Нортроп. Он знал о ней много и уже предвкушал, как возьмет ее.

Отличный будет проект.

Настроение пошло вверх. Он снова был счастлив. Мы сильны. Нас четверо – Четыре Всадника Апокалипсиса. Завоеватель. Война. Голод. Смерть. Он улыбнулся – очень хорошее сравнение. Четыре Всадника!

46

Суббота, 13 декабря

Высадив Таню Кейл у Суссекс-Хауса, Рой Грейс поспешил, соблюдая, конечно, разумную осторожность, в центр города, а точнее, в направлении полицейского участка на Джон-стрит, более известного в среде местных правоохранителей как Брайтонская каталажка.

Ехал он почти на автопилоте. Ко всем прочим заботам добавлялась проблема неизбежно надвигающегося переезда. Грейс с радостью передвинул бы его на более поздний срок, но такой вариант был, увы, невозможен – новые хозяева дома Клио рассчитывали заехать уже в следующий уик-энд. И хотя он планировал выкроить время и помочь жене собраться, сложить вещи, расследование развивалось так, что о благих намерениях, скорее всего, следовало забыть.

Разумеется, перспектива переселиться в новый дом и жить за городом представлялась заманчивой и волнующей, но в данный момент Грейс просто не мог позволить себе отвлечься и помечтать. Первым и главным приоритетом оставалась Логан Сомервиль, но теперь к ней могла добавиться еще одна потенциально похищенная, Эшли Стэнфорд. И мысли об этих двух женщинах окрашивались во все более мрачные тона.

Мартин Хорнер.

Аналитики, работавшие с информационной системой ХОЛМС министерства внутренних дел, отыскали в Соединенном Королевстве трех Мартинов Хорнеров. Один, страдающий болезнью Альцгеймера девяностотрехлетний старик, пребывал в доме для престарелых в Брэдфорде. Второй, семнадцатилетний подросток, учился в школе в Ньюарке, Линкольншир, а третий, шестидесятитрехлетний викарий в Олдеме, Ланкашир, имел стопроцентное алиби.

Скорее всего – в этой мысли суперинтендент укреплялся все сильнее, – Мартин Хорнер был ловкой подделкой, фальшивой личностью. Настолько ловкой, что ему даже удалось зарегистрировать на свое имя автомобиль. Оставалось только понять, почему Мартин Хорнер – кем бы он ни был – выбрал для регистрации адрес Энн Хилл.

Знал ли он ее? Или знал кого-то, кто знал ее? Или просто выбрал адрес наугад? Проживавшая в доме старуха твердо стояла на том, что не знает никакого Мартина Хорнера, и Грейс склонялся к тому, чтобы поверить ей. Но это еще требовало проверки.

Поднявшись по склону холма в направлении Уайтхоука, суперинтендент повернул вправо, въехал на территорию нижней парковочной стоянки полицейского участка, отыскал свободное место между служебными машинами, вышел и с теплым чувством оглядел неказистое пятиэтажное здание, в котором более двадцати лет назад начинал свою карьеру.

Миновав двух вышедших покурить молодых полицейских, он прошел к заднему входу и открыл дверь карточкой-ключом. Здесь, на Джон-стрит, он всегда испытывал особенное волнение. Отсюда шло управление подразделениями, занимавшимися уличной преступностью, патрулированием, поддержанием общественного порядка и многим другим.

Совсем недавно Грейс участвовал в обсуждении возможности своего назначения на место начальника Управления уголовных расследований. Повышение означало, что ему пришлось бы переключиться на административную работу и сидеть на бесконечных совещаниях. Кайф от работы он получал, занимаясь именно тем, чем занимался сейчас, руководя серьезным расследованием. Единственное повышение, о котором он мог бы задуматься, был перевод сюда, на Джон-стрит, на должность главного суперинтендента, дивизионного коммандера Брайтона и Хоува. Нынешний коммандер, Нев Кемп, как и его предшественник, Грэм Баррингтон, в свое время тоже служили в УУР. Возможно, через несколько лет, когда Нев Кемп сделает шаг вверх по карьерной лестнице, он и будет готов поддаться соблазну и предложить себя на новую роль.

Впрочем, сейчас Грейс думал не об этом. Пройдя мимо лифта, он взбежал по бетонным ступенькам на следующий этаж, повернул направо, в знакомый коридор, и почти сразу же еще раз повернул направо. Таблички на двух дверях гласили: «СУПЕРИНТЕНДЕНТ» и «ГЛАВНЫЙ СУПЕРИНТЕНДЕНТ». Но Грейс остановился перед другой, открытой. В небольшом офисе сидел Уэйн Брукс, дежурный инспектор УУР. Склонившись за столом и прижав к уху телефон, он писал что-то на планшете.

Грейс подождал, пока инспектор закончит, потом нетерпеливо шагнул через порог.

Брукс, худощавый, с бритой головой крепыш в сером костюме, взглянул на него:

– Рой, дорогой! Доброе утро! Как дела?

– Бывало и лучше. Поздравляю с повышением.

– Четыре месяца назад, но все равно спасибо. Мне здесь нравится. Рад тебя видеть, и… я могу чем-то помочь?

– Надеюсь, что можешь. У вас тут пропавшая, зарегистрирована вчера. Эшли Стэнфорд.

– Да, и я только что разговаривал с ее бойфрендом.

– Есть что-то новое?

– Хорошего мало. От нее по-прежнему ничего. Ни родители, ни две ближайшие подруги ничего не получали. На Эшли это не похоже – девушка серьезная, к приключениям не склонна, хотя и учится на дизайнера моды, а этот контингент несколько, как мне представляется, ветреный или, как говорят, чудаковатый.

– Какая у тебя по ней информация?

– Есть пара фотографий – получил от матери и бойфренда, та, которую я тебе отослал. Есть записи с уличных камер наблюдения. Думаю, женщин, которые возвращаются домой на велосипеде да еще около часа ночи, не так уж много.

– На другие можно взглянуть?

– Конечно.

Брукс постучал по клавишам. Через несколько секунд на экране появилось изображение молодой привлекательной женщины. Улыбающаяся, беззаботная, она стояла на фоне Брайтонского пирса и заполненного отдыхающими пляжа.

И снова, как и недавно, Грейс не мог оторваться от миловидного лица с высокими скулами и полными губами, от длинных каштановых волос.

Эшли Стэнфорд, Логан Сомервиль и Эмма Джонсон вполне могли бы быть сестрами. Как и, если не обращать внимания на тридцатилетнюю разницу, Кэти Уэстерэм.

– На сотовый звонили?

– Да. Ее бойфренд звонит постоянно. Мы обратились к сотовому оператору, попросили провести триангуляцию, но, думаю, на многое рассчитывать не приходится, да и подождать придется.

– С ее приятелем уже разговаривали?

– Пока еще нет.

Грейс посмотрел на часы – время приближалось к полудню.

– Черт! Почему? – Получилось зло, хотя он этого и не хотел.

– Потому что у меня не хватает людей из-за этих треклятых сокращений. Ты это хотел услышать?

Грейс кивнул:

– Да. Ладно, дай мне его адрес. Пошлю сейчас кого-нибудь из своих, пусть поговорят.

– Тут что-то еще, да, Рой? Что-то, о чем я не знаю?

– Надеюсь, что нет. Но, по правде говоря, раз уж ты спросил, думаю, что есть. Собери всех, кого можешь, к следующей неделе. Вполне вероятно, что придется отменить все отгулы.

Инспектор нахмурился:

– Что-то серьезное?

Грейс еще раз посмотрел на фотографию Эшли Стэнфорд.

– Похоже что так.

47

Воскресенье, 14 декабря

– Все на столе, стынет! – крикнул Зак. – И нам надо поторапливаться!

Фрейя Нортроп лежала в постели с книжкой «Любовная песнь Дж. Альфреда Пруфрока», той самой, о которой говорил ее новый доктор, эксцентричный, но забавный Эдвард Крисп, когда она приходила на прием в пятницу.

Выйдя от него, она направилась прямиком на Черч-Роуд, свернула налево, прошла до Уэстерн-Роуд и, заглянув в «Сити букс», спросила, есть ли у них что-нибудь из поэзии Т.С. Элиота. А потом вернулась домой.

Фрейя зевнула.

– Почти закончила. Через минутку буду! – Она уже уловила манящий аромат горячих тостов.

Будильник на прикроватной тумбочке показывал 9.40.

– Ты уже говорила, что будешь через минуту, и это было пять минут назад! – прокричал в ответ Зак. – Хотела яйца всмятку – будут холодные!

Вот так, начинаешь жить с человеком, а потом открываешь такое, о чем и представления не имела, подумала Фрейя. Кто бы знал, что ей уже не дадут, как раньше, нежиться по утрам в постели. Зак дорожил каждой минутой выходных и терпеть не мог терять время впустую. Придя к выводу, что вытащить ее из постели можно лишь одним способом – соблазнить любимым завтраком, яичницей-болтуньей и копченым лососем, – он поднялся пару часов назад. Похоже, с грустью подумала Фрейя, воскресенье как день отдыха уходит в прошлое.

Зак Фергюсон был профессиональным шеф-поваром. Они познакомились шесть месяцев назад, когда он пришел, один, в ресторан «Ноттинг-Хилл», где она работала официанткой. На следующий вечер он снова пришел один и, пока ел, несколько раз, при каждом подходящем случае, заговаривал с ней. К моменту подачи двойного эспрессо Фрейя поняла, что очарована.

Будучи совершенно никудышной поварихой, она купила целую стопку книжек по кулинарии, и одна из них, самая понятная и содержавшая самые вкусные и легкие рецепты, «Не поливайте потом баклажан» Николаса Клее, лежала сейчас на кровати рядом с ней.

У Зака были большие планы. Получив наследство – часть денег пошла на покупку этого домика в псевдотюдоровском стиле неподалеку от Хоув-парка, – он бросил работу в модном ресторане в лондонском районе Хокстон и приобрел обанкротившийся ресторан в Брайтоне, модернизацией которого и занимался последнее время. Заведение должно было открыться через два месяца, и Фрейю ждало в нем место администратора.

Пока же Зак разъезжал по лучшим в стране ресторанам с морской кухней, смотрел, что они предлагают, выискивал интересные идеи и рецепты, которые можно было бы «позаимствовать» и улучшить. Сегодня они планировали прокатиться в Уитстебл, городок в устье Темзы. Знаменитый своими устрицами, в последние годы Уитстебл приобретал популярность за счет открывающихся здесь высокорейтинговых ресторанов. В двух из них Зак заказал места на ланч. Но поскольку по пути он хотел еще и проверить два гастропаба, выехать решили пораньше.

Зак, вставший в половине шестого утра и уже совершивший двадцатимильную велосипедную прогулку, неизменно оставался худым, как тростинка, и ресторанный марафон, в который они включились, никак на нем не сказался. Фрейя же за это время успела набрать больше стоуна. Одним из результатов этого, чрезвычайно порадовавшим Зака, стало то, что ее груди, никогда не бывшие предметом гордости, заметно увеличились в объеме. Другим следствием, серьезно огорчившим Фрейю, было увеличение бедер. Она понимала, что должна что-то с этим делать. О том же говорил и доктор Крисп. Он так нахмурился, когда она призналась, что выкуривает до десяти сигарет в день, и еще больше нахмурился, услышав, что она выпивает едва ли не бутылку белого вина.

«Вам нужно перестать курить, и вы слишком много пьете для женщины вашего возраста», – укоризненно заметил он.

Да, конечно, доктор прав. Фрейя это знала. Но ей нравилось и одно и другое. К тому же она делила эти удовольствия с Заком. После того как ее бросил предыдущий бойфренд, Фрейя прожила в одиночестве целый год и лишь с появлением Зака снова начала улыбаться. Ей нравились его энергия, юмор, честолюбие. Ей нравилось, с каким удовольствием он готовит для нее, опробует свои рецепты. Правда, прошлым вечером Зак опрокинул кастрюлю, и два здоровенных лобстера запрыгали по полу, щелкая клешнями так страшно, что она с испуганным криком вскочила на стул.

Фрейя посмотрела на книжку Т.С. Элиота. Как же прав был доктор Крисп. Настоящий пророк. Все о еде! Пивные, устланные устричной шелухой… чай с кексом и мороженым… жизнь, вымеренная кофейной ложкой… Они жили в приморском городе и собирались отправиться в другой приморский город. А здесь Элиот пишет, как стареет и закатывает штанины брюк.

Неужели когда-нибудь и Зак станет таким? Состарятся ли они вместе? Будут гулять по мелководью – он с подвернутыми штанинами и босиком. Она уже представила себе эту картину. Впервые за все время ей встретился человек, с которым она могла бы прожить жизнь. Состариться.

Фрейя отложила книжку, выскользнула нагишом из постели, набросила халат и прошлепала босиком в гостиную, где Зак – свежий после душа, чисто выбритый, в белой футболке и джинсах, пахнущий лосьоном после бритья, который так ей нравился, – изучал кулинарные страницы «Обсервер». Она обняла его за шею и поцеловала в щеку:

– Я тебя люблю.

Завтрак был подан, как в первоклассном ресторане. Лежащие на тарелке яйца украшали кусочки трюфелей, рядом аккуратно свернулись полоски копченого лосося, переложенные ломтиками лимона и окруженные нарезанными томатами черри. Тосты – на серебряной решетке, масло – в современной квадратной тарелке.

– М-м-м, ням-ням. – Она нежно пожевала губами мочку его уха. – Выглядит соблазнительно. Почти как ты сам.

– Яйца окаменеют!

Фрейя положила ладонь ему на бедро, погладила и продвинулась дальше.

– Хм, здесь есть кое-что покрепче.

– Ешь свой чертов завтрак, девчонка! – рявкнул Зак, пряча улыбку, потом повернулся и поцеловал ее.

Часом позже они снова спустились в гостиную и вышли через переднюю дверь на улицу, где их встретило сухое ветреное утро. На короткой подъездной дорожке перед интегральным гаражом стоял старый МХ-5 Зака. Рядом с ним пристроилась видавшая виды «фиеста» Фрейн. МХ-5 определенно требовалась полировка, а прореха на брезентовой, заляпанной птичьим пометом крыше была заклеена черной лентой.

– Этот пес, нам долго его терпеть?

– Бобби! Его зовут Бобби, и он такой милый. Вот увидишь его, и сам захочешь щенка!

– Корейцы едят собак. Есть несколько отличных рецептов.

– Какой ужас.

– Да. Ладно. Извини. Просто я не хочу делить тебя с каким-то песиком.

– Он тебе понравится, вот увидишь. И это всего лишь на неделю.

Ее друзья, Эмили и Стив, отправлялись в отпуск, и Фрейя согласилась присмотреть за их любимцем, смешанной породы терьером. Чего она никак не ожидала, так это негативной реакции Зака на столь симпатичное существо.

Человек, сидевший за рулем компактного серого «рено»-седана, припаркованного неподалеку на улице, наблюдал за МХ-5 в зеркало заднего вида, пряча лицо за разворотом «Санди таймс».

В статье на первой полосе, которую он читал с большим интересом, речь шла о Логан Сомервиль. На переднем пассажирском сиденье рядом с ним лежали желтая непромокаемая куртка и планшет. Он знал, что люди не обращают внимания не только на такси – точно так же они не замечают человека в непромокаемой куртке с планшетом в руке.

48

Воскресенье, 14 декабря

– Да ты что, это же старый трюк, – сказал Гленн Брэнсон, вертя в руке банку диетической колы.

– Ты о чем? – спросил Рой Грейс.

– Я тут думал про Мартина Хорнера. Полагаю, он присвоил личность мертвеца.

Они сидели в крохотном кабинете Брэнсона. Грейс планировал пойти на ланч домой и немного поработать над прощальной речью. Но в то же время он знал, что Белла бы его поняла. Пока оставался хоть малейший шанс спасти Логан Сомервиль – и, возможно, Эшли Стэнфорд, – она сама была бы за то, чтобы сосредоточить все усилия на расследовании.

Он отпил яблочного сока и с жадностью вгрызся в сэндвич с яйцом и беконом, который купил, вместе с пакетиком жареной картошки, облагороженной вкусом сметаны и красного лука, в гипермаркете АСДА через дорогу. К счастью, рядом не было Клио – она бы точно взвилась фурией, увидев, какую нездоровую, по ее мнению, пищу он употребляет. Впрочем, успокоил себя Грейс, не все так плохо, ведь яблочный сок – вполне полезная составляющая.

Как и на тех счастливчиков, чья работа позволяет иметь настоящие, свободные выходные, понедельник надвигался на него неотвратимой угрюмой тучей, хотя и по другим причинам.

– Я и сам о том же думал, – ответил он.

– «День Шакала». Видел этот фильм?

– С Джеймсом Фоксом?

– Да нет же, с его братом, Эдвардом Фоксом. Он там играет киллера, которого наняли, чтобы убить президента Франции, де Голля. И вот как он достает фальшивый паспорт. Идет на кладбище и находит могилу маленького мальчика, у которого наверняка никакого паспорта не было, и, воспользовавшись его именем, получает документ. Классный фильм.

– Нет, не видел. – Грейс отпил еще сока и откусил от сэндвича. Потом подтолкнул пакетик с картошкой в сторону Брэнсона, который разом высыпал на громадную, как лопата, ладонь половину содержимого.

– Знаешь, в чем твоя проблема? – пробурчал Брэнсон с набитым ртом. – Ты темный, невежественный обыватель. Я еще удивляюсь, как тебе удалось стать толковым копом.

– Как удалось? Держался подальше от кретинов вроде тебя. – Грейс ухмыльнулся и толкнул друга плечом. – Вообще-то я читал книжку, давно.

– А была книжка?

Грейс посмотрел на него.

– Автор – Фредерик Форсайт.

– Да?

– Да. Написана задолго до фильма. А ты и не знал? И что, не читал?

– Не-а.

– И кто у нас невежественный обыватель?

– Ты просто придурок. – Брэнсон пожал плечами. – Но, знаешь, придурки бывают разные, так вот ты – хороший.

– Огромное тебе спасибо.

Очевидно, позабыв, у кого тут ланч, Брэнсон без лишних церемоний отправил в рот оставшуюся картошку и аппетитно захрустел.

– Как настроение перед похоронами?

– Скорее бы все закончилось. – Грейс отпил еще сока. – Что нового по операции «Мона Лиза»? Есть подвижки с идентификацией останков?

– Возможно. Люси Сайбен считает, что она умерла примерно тридцать лет назад и на момент смерти ей было двадцать с небольшим. Сейчас мы проверяем списки всех пропавших в возрасте от восемнадцати до двадцати пяти и подходящих под имеющееся описание. Временные рамки – от двадцати до тридцати пяти лет назад. Некоторых уже исключили по цвету волос. Завтра у нас будет электронный фоторобот. Нам известно, что у нее длинные каштановые волосы. Как только это сделаем, возможно, получим имя предполагаемой жертвы. Попробуем отыскать родственников. Может быть, удастся взять образец ДНК или найти стоматологическую карту.

Грейс кивнул и снова вспомнил пропавшую десять лет назад Сэнди.

– Во многих семьях, где кто-то пропал, особенно если это ребенок, комнату сохраняют в прежнем виде и ничего в ней не меняют. Может быть, удастся найти расческу, зубную щетку или что-то еще.

– Есть одна интересная деталь. Помнишь, я в пятницу показывал тебе дело Кэтрин Уэстерэм, тело которой нашли в Эшдаунском лесу?

– Да, ей было девятнадцать. Похожая внешность и клеймо «ТЫ МЕРТВА».

– Что-то ты побледнел, – заметил Гленн Брэнсон. – Как будто привидение увидел.

Грейс кивнул:

– И у меня такое ж чувство. Очень мне это все не нравится. Эти убийства должны быть связаны. Клеймо, волосы, возраст жертв – слишком много общего.

– Но времени-то сколько прошло.

– «Давно то было и в другой стране, к тому же девка умерла».

– Что? – нахмурился Брэнсон.

– Кристофер Марло.

– Кто такой?

– Он написал это в 1590-м. Ну что, я все еще невежда? – Грейс доел сэндвич, допил сок, похлопал друга по спине и поднялся. – Мне пора, увидимся утром на параде.

Брэнсон не ответил – он старательно впечатывал «Кристофер Марло» в поисковую строку Гугла на своем айфоне.

Может быть, подумал Грейс, когда личность жертвы из Лагуны будет идентифицирована, им удастся установить, связывало ли что-то двух молодых женщин. В кармане завибрировал телефон. Звонила Лиз Сьюард из оперативного штаба.

– Сэр, мне только что звонил человек, который хочет поговорить со старшим следователем. Судя по голосу, пожилой мужчина. Утверждает, что у него есть информация, которая, возможно, представляет интерес для полиции. Я пыталась убедить его рассказать мне, но он стоял на своем – будет разговаривать только с вами. Дать ему ваш номер?