355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Петтер Аддамс » Бархатные коготки » Текст книги (страница 6)
Бархатные коготки
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 00:19

Текст книги "Бархатные коготки"


Автор книги: Петтер Аддамс



сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

– Послушай, шеф, ты позволил этой лгунье поставить себя в двусмысленное положение. Ты поссорился с ее мужем, который затем был убит. Ты ведешь войну с его газетой, а когда ты это делаешь, то не дерешься в шелковых перчатках. Эта женщина завлекла тебя в ловушку. Она хотела, чтобы ты был там, когда появилась полиция. Она готовит почву для того, чтобы бросить тебя на растерзание, если вдруг обнаружиться, что ее бархатные пальчики не такие уж чистые. И ты ей это позволишь делать безнаказанно? Ты, что пойдешь за нее под Суд?

– И не подумаю даже, – успокоил ее адвокат. – Но я не оставляю ее на произвол судьбы, Делла. Если, конечно, обстоятельства не вынудят меня.

Лицо Деллы было совершенно белым, губы сжались в одну прямую линию.

– Ева Белтер – обычная... – начала было она.

– ...клиентка, – закончил за нее Мейсон. И подчеркнул: – Клиентка, которая хорошо платит.

– За что платит? За то, чтобы ты охранял ее от банды шантажистов? Или за то, чтобы ты отвечал вместо нее за убийство? – В глазах у Деллы стояли слезы. – Перри, не будь таким чертовски великодушным. Оставь ее, пусть она делает, что хочет. Ты ведь только адвокат. Достаточно будет того, что ты выступаешь в Суде.

– Оставить ее... Уже немного поздновато, ты не считаешь? – усмехнулся Мейсон.

– Еще не поздно, – страстно заверила Делла. – Брось эту змею, пусть выкручивается сама.

Он снисходительно улыбнулся:

– Это наша клиентка, Делла.

– Она будет ею на процессе. А пока сиди и жди суда. Добьешься ей смягчения приговора и честно отработаешь гонорар.

Он покачал головой.

– Нет. Делла, прокурор не будет ждать начала процесса. Его люди в эту минуту допрашивают свидетелей. Они вложат в уста Карла Гриффина слова, которые завтра попадут на первые страницы газет и станут грозным доказательным материалом в Суде.

Делла поняла, что дальнейшие уговоры бессмысленны.

– Думаешь, что ее могут арестовать? – спросила она.

– Не знаю.

– Нашли какой-нибудь мотив?

– Нет. Они пытались применять к Еве Белтер все классические мотивы, но ни один не подходил. Они встряли на мертвой точке. Но у них будет мотив, как по заказу, едва они узнают о Бичвунд Инн.

– Ты думаешь, что они узнают?

– Шила в мешке не утаишь.

Делла вдруг посмотрела на Мейсона расширенными глазами:

– Ты думаешь, что его застрелил Гаррисон Бурк?

– Не знаю, Делла. Я стараюсь дозвониться до него, но безрезультатно. Садись у телефона и попытайся до него дозвониться. Звони каждые десять минут, пока он не снимет трубку.

– Хорошо.

– Да, и позвони Полу. Он вероятно уже у себя в кабинете. А если нет, то звони по специальному номеру, ты знаешь. Он добывает для меня очень важные сведения по этому делу.

Делла Стрит была уже снова только секретаршей.

– Слушаюсь, шеф, – сказала она и вышла.

Мейсон снова стал расхаживать по кабинету. Через несколько минут зазвонил телефон. Он поднял трубку.

– Дрейк, – услышал он голос Деллы, после чего отозвался Пол:

– Это ты, Перри?

– Да. Ты узнал что-нибудь?

– Твой телефон в порядке? Никто не слушает?

– Нет, все нормально. Давай, стреляй!

– Ага, отлично. У меня есть данные об этом револьвере.

– Говори!

– Я думаю, что тебя не интересует то, на какой фабрике он был изготовлен и где продан? – спросил Дрейк. – Тебе ведь нужно знать, кто его купил?

– А как ты угадал? – съязвил Мейсон.

– Интересующий тебя револьвер купил некий Пит Митчелл, проживающий на Шестьдесят Девятой Западной улице, тринадцать двадцать два.

– Хорошая работа, Пол. А что с делом Локка?

– Я не получил еще рапорта с Юга. Знаю только, что Локк из Джорджии, но потом его след путается. Наверное, там он носил фамилию.

– Отлично, очевидно там он что-то натворил. А что еще? Ты не узнал о нем ничего компрометирующего?

– Нет, но я узнал кое-что об этой девушке из отеля Уалрайт. Ее зовут Эстер Линтен. Она живет в номере девятьсот сорок шесть, оплата ежемесячная и платит она аккуратно.

– Ты не узнал случайно, чем она занимается?

– Скорее "кем". Кажется, она готова заняться каждым, кто подвернется. Но серьезных компрометирующих данных на нее у меня пока нет. Дай мне немного времени и разреши поспать. Человек не может быть одновременно повсюду и работать без сна.

– Ничего, привыкнешь понемногу, – усмехнулся Мейсон. – Особенно, если будешь и дальше заниматься этим делом. Подожди у себя, через минуту я снова позвоню.

– Подожду, куда я от тебя скроюсь! – вздохнул Дрейк и повесил трубку.

Мейсон вышел в первую комнату.

– Делла, ты помнишь ту политическую бурю несколько лет назад? У нас еще была папка.

– Да, есть папка с надписью "политические". Я так никогда и не могла понять, зачем ты ее держишь.

– Из-за связей, – объяснил Мейсон. – Там должен быть список Клуба Сторонников Гаррисона Бурка периода предвыборной компании в Конгресс. Найди его, побыстрее.

Делла подбежала к стальному шкафу, и выдвинула несколько ящиков, полных папок с делами. Мейсон присел на край стола и смотрел на ее поиски. Только глаза говорили о непрекращающейся работе ума, он лихорадочно анализировал дюжину возможных решений сложного положения.

Делла подошла к нему со списком.

– Отлично, – похвалил он.

По правой стороне бланка были перечислены члены-основатели Клуба Сторонников Бурка – длинная колонка, свыше ста фамилий, напечатанных мелким шрифтом. Мейсон прищурил глаза, читая фамилии. Пятнадцатым в списке был П.Дж.Митчелл, Шестьдесят Девятая Западная улица, тринадцать двадцать два.

Мейсон быстрым движением сложил список и спрятал в карман.

– Соедини меня еще раз с Полом, – попросил он.

– Слушай, Пол, – сказал он в трубку, когда Делла выполнила его просьбу. – Ты должен мне кое-что устроить.

– Опять?

– Да ты еще и не брался за работу по-настоящему!

– Я слушаю тебя, Перри, – обреченно ответил Дрейк.

Мейсон начал говорить медленно:

– Садись в машину и поезжай на Шестьдесят Девятую улицу. Вытащи из постели этого Пита Митчелла. Только ты должен это сделать в перчатках, чтобы не завалить меня и себя при случае. Воспользуйся старым номером с тупым детективом, который слишком много говорит. Не спрашивай Митчелла ни о чем, пока сам ему обо всем не расскажешь, ясно? Скажи, что ты детектив и что Джордж Белтер был застрелен вечером в своем доме из револьвера, якобы купленного когда-то Митчеллом. Делай вид человека убежденного в том, что у Митчелла все еще имеется это оружие и произошла какая-то ошибка, что ты только ради формальности интересуешься, что он делал около полуночи или немного позже. Спроси его, есть ли у него револьвер, а если нет, то что он с ним сделал. И не забудь, что ты должен сам все рассказать, прежде чем начнешь задавать вопросы.

– Одним словом, делать вид, что являюсь полным дураком?

– Да, ты должен притвориться полным дураком, а потом все полностью забыть.

– Я понял-понял, – ответил Дрейк. – Я должен сделать это так, чтобы быть полностью прикрытым.

– Сделай это так, как я тебе сказал, – повторил Мейсон усталым голосом. – Точно так, как я тебе сказал.

Он положил трубку на рычаг. При звуке открываемой двери, поднял глаза. В комнату вошла Делла Стрит. Лицо у нее было белое, глаза широко раскрыты. Закрыв за собой дверь, она подошла близко к столу.

– Там ждет какой-то мужчина. Говорит, что знает тебя. Его зовут Сидней Драмм, он из Управления полиции.

Дверь открылась и за ее спиной появилось ухмыляющееся лицо Сиднея Драмма. Его поблекшие глаза казались совершенно лишенными жизни. Он больше, чем когда-либо походил на бухгалтера, который минуту назад слез со своего высокого стула, чтобы найти какие-то кассовые квитанции.

– Извини за вторжение, Перри, но я хотел с тобой поговорить до того, как ты выдумаешь какую-нибудь гладкую историю.

Мейсон усмехнулся:

– Я уже успел привыкнуть к плохим манерам полицейских.

– О, извини, – возмутился Драмм. – Я не совсем полицейский, я всего лишь сыскной агент, филер. Мы с полицейскими терпеть друг друга не можем. Я просто бедный, плохо оплачиваемый служащий.

– Входи и садись, – пригласил Мейсон.

– Твоя контора всегда работает по такому графику?! Я разыскивал тебя по всему городу и наверное не нашел бы, если бы случайно не заметил света в твоем окне.

– Ты ничего не мог заметить. Окна зашторены.

– Разве это важно? – ухмыльнулся Драмм. – Я догадался, что ты здесь. Я ведь знаю какой ты работящий.

– Может хватить дурить? Мне кажется, что ты появился здесь по службе?

– Это как посмотреть... Я от природы любопытен. Такая птичка, знаешь, хлебом не корми, дай только удовлетворить любопытство. Понимаешь, меня заинтриговала эта история с номером телефона. Ну, сам посуди: ты приходишь мне, суешь мне в лапу немного мелочи, чтобы я проверил для тебя засекреченный номер. Я еду, узнаю для тебя фамилию и адрес, ты мне говоришь спасибо. А затем, что я слышу? Ты появляешься по этому адресу в и находишь труп, а его жена оказывается твоей клиенткой. Я ума не приложу: это что, случайность?

– Ну, любопытствующий бедный служащий, и каким выводам ты пришел?

– Я не хотел бы гадать. Я спрашиваю тебя, а ты мне ответь.

– Как хочешь, – пожал плечами Мейсон. – Я поехал туда по вызову жены.

– Странно, что ты знаешь жену, и не знаешь мужа.

– Правда? – спросил Мейсон с сарказмом. – Это как раз одна из опасностей адвокатской практики. Сколько раз случается, что приходит незнакомая женщина и вовсе не подумает привести с собой мужа. Между нами говоря, я даже слышал о случае, когда женщина приходила к адвокату в тайне от мужа. Но, это все конечно сплетни и трудно требовать, чтобы ты поверил мне на слово.

Драмм не переставал ухмыляться.

– Ты хочешь сказать, что это один из таких случаев? – иронично спросил он.

– Я ничего не хочу сказать. Если я сейчас чего и хочу, то спать.

Ухмылка исчезла с лица Драмма. Он откинул голову назад и принялся внимательно изучать потолок.

– Это начинает становиться интересным, Перри. Жена приходит к адвокату, который славится умением вытаскивать людей из неприятностей. Адвокат не знает домашнего телефона мужа. Берет за дело и в руки ему попадает какой-то номер телефона. Он обнаруживает, что это как раз номер телефона мужа и едет к нему. Полиция обнаруживает на месте адвоката, жену, а также труп мужа.

В голосе Мейсона прозвучала нотка нетерпения:

– Ты считаешь, что это тебя к чему-то приведет, Сидней?

На губах Драмма снова появилась ухмылка.

– Черт меня побери, Перри, если я знаю. Но я продвигаюсь вперед.

– Не забудь сообщить мне, когда до чего-то дойдешь, – попросил Мейсон.

Драмм поднялся с кресла.

– Не беспокойся, узнаешь в свое время. – Он повел ухмыляющимся взглядом с Мейсона на Деллу Стрит и обратно. – Как я догадываюсь, последнее замечание было намеком на то, что я могу быть свободен?

– Куда ты так спешишь? Ты же ведь прекрасно знаешь, что мы приходим в офис в три часа утра, чтобы поболтать с друзьями, страдающими острыми приступами любопытства Мы даже не собираемся работать в такое время. Просто привычка у нас такая – рано приходить на работу....

Драмм смерил адвоката изучающим взглядом.

– Ты знаешь, Перри, если бы ты доверился мне, не исключено, что я мог бы помочь тебе. Но если ты собираешься валять дурака и лавировать, то мне придется удовлетворить свою любопытство другим образом....

– Конечно, я отлично это понимаю. Это твоя обязанность. У тебя своя работа, у меня – своя.

– Это значит, что ты намерен темнить и дальше?

– Это значит, что ты сам должен будешь узнать то, что хочешь.

– До свидания, Перри.

– До свидания, Сидней. Заскакивай еще как-нибудь.

– Не беспокойся, заскочу.

Когда Драмм закрыл за собой дверь кабинета, Делла Стрит сделала импульсивное движение в сторону Мейсона, но он остановил ее движением руки до того, как она успела раскрыть рот.

– Посмотри, точно ли он ушел.

Она пошла в сторону двери, но та открылась сама и Драмм снова сунул голову в кабинет. Он окинул взглядом Мейсона и Деллу Стрит и усмехнулся:

– Я в общем-то и не надеялся, что вы позволите себя надуть, признался он. – На этот раз я действительно ухожу.

– Это прекрасно, – ответил Мейсон. – До свидания.

Драмм снова закрыл за собой дверь кабинета. Через минуту хлопнули входные двери. Было четыре часа утра.

11

Перри Мейсон надвинул шляпу на лоб и стал натягивать не успевший просохнуть плащ.

– Надо ковать железо, пока горячо, – сказал он Делле Стрит. – Рано или поздно мне начнут наступать на пятки и я уже ничего не смогу сделать. Мне нужно узнать как можно больше, пока у меня еще есть свобода движений. Ты сиди и сторожи крепость. Не скажу тебе, где я буду, не хочу, чтобы ты мне звонила. Я сам буду звонить время от времени и спрашивать мистера Мейсона. Скажу, что меня зовут Джонсон, что я его старый знакомый. Спрошу, не оставлял ли мистер Мейсон какого-нибудь сообщения. Постарайся как-нибудь дать понять, если будут новости, не выдавая того, с кем говоришь.

– Думаешь, что наши разговоры могут подслушивать?

– Все возможно, я не знаю, до чего может дойти дело.

– Думаешь, что прокурор даст ордер на твой арест?

– Может быть и не даст, но наверняка они захотят меня допросить.

Она посмотрела на него с нежностью и сочувствием, но ничего не сказала.

– Будь осторожна, – предупредил он и вышел.

Было еще темно, когда он вошел в отель Рипли и попросил номер с ванной. Он записался в книгу отеля как Фред Б.Джонсон из Детройта и получил комнату под номером пятьсот восемнадцать, за которую ему пришлось заплатить вперед, так как у него не было багажа.

Оказавшись в комнате, он закрыл окна шторами и заказал четыре бутылки имбирного пива и побольше льда. Слуга, который принес ему заказ, доставил также литровую бутылку виски. Мейсон уселся в мягком кресле, положил ноги на кровать и закурил сигарету. Двери на ключ он не закрывал.

Он ждал больше получаса, прикуривая одну сигарету от другой, когда дверь вдруг открылась и в комнату без стука вошла Ева Белтер. Она повернула ключ в замке и послала ему улыбку.

– Я рада, что нашла вас.

Мейсон даже не встал с места.

– Никто не следил за вами? – спросил он.

– Нет, никто. Мне сказали только, что я могу быть нужна в ходе следствия, поэтому я не должна уезжать из города и никуда не уходить, не сообщив в полицию. Вы думаете, что меня арестуют?

– Это зависит...

– От чего?

– От множества вещей. Я должен с вами поговорить.

– Хорошо. Я нашла завещание.

– Где?

– В сейфе.

– И что вы с ним сделали?

– Принесла с собой.

– Покажите.

– Все точно так, как я предвидела. Я думала только, что мне достанется больше. Думала, что он оставит мне средств хотя бы на выезд в Европу, чтобы я могла немного осмотреться и... как-нибудь снова устроиться.

– Вы хотели сказать: найти себе нового мужа.

– Ничего подобного я не говорила.

– Нет, не говорили. Но вы именно это имели в виду, – ответил Мейсон равнодушным тоном.

Она сделала высокомерное лицо.

– Мне кажется, мистер Мейсон, что разговор начинает принимать нежелательный оборот. Вот завещание.

Он посмотрел на нее пронзительным взглядом и сказал:

– Мало того, миссис Белтер, что вы втягиваете меня в дело об убийстве, так вы еще пробуете со мной свои театральные штучки. К сожалению, они на меня не действуют.

Она выпрямилась с достоинством, но не сдержалась и фыркнула от смеха.

– Конечно, я имела в виду новое замужество. Что в этом плохого?

– Ничего. Тогда почему вы отрицали это?

– Сама не знаю. Это сильнее меня. Терпеть не могу, когда люди обо мне слишком много знают.

– Вы терпеть не можете правды. Предпочитаете прятаться за занавесом лжи.

Ева Белтер покраснела.

– Это недостойно вас, мистер Мейсон! – взорвалась она.

Он, не отвечая, протянул руку и взял у нее завещание и медленно прочитал.

– Он весь написан мужем?

– Не думаю.

Он посмотрел на нее с подозрительностью.

– Похоже на то, что оно написано одним почерком, – заметил Мейсон.

– Но, это не похоже на его почерк.

– Это вам ничего не даст, – рассмеялся адвокат. – Ваш муж показывал завещание Карлу Гриффину и Артуру Этвуду, адвокату Гриффина. Сказал им, что написал его полностью от руки.

Она нетерпеливо встряхнула головой.

– Может быть и показывал им завещание, написанное от руки. Но, это не помешало Гриффину уничтожить то завещание и положить фальшивое.

Он смерил ее холодным взглядом.

– Послушайте, миссис Белтер, как ваш адвокат, я не рекомендовал бы вам бросаться такими словами. Вы отдаете себе отчет в том, что говорите?

– Конечно.

– Это опасное обвинение, если у вас нет доказательств. У вас они есть?

– Пока еще нет, – медленно ответила она.

– Что ж, тогда воздержитесь от необоснованных обвинений, предупредил он.

В ее голосе звучало нетерпение:

– Вы постоянно повторяете, что вы мой адвокат, что я должна все говорить вам. А когда я начинаю говорить, то вы на меня кричите.

– Хм. Извините, если я несколько погорячился, – он отдал ей документ. – Ваши слезы оскорбленной невинности прибегите для Суда. Теперь расскажите об этом завещании. Как вы его нашли?

– Оно было в кабинете, – осторожно ответила она. – Сейф был открыт. Я достала завещание и захлопнула сейф.

– Вы знаете это даже не смешно.

– Вы мне не верите?

– Конечно...

– Почему?

– Потому что кабинет вероятно охраняется полицейскими. И уж наверное, если бы сейф был открыт, полиция заметила бы это и описала его содержимое.

Она опустила глаза.

– Вы помните, как мы вошли наверх? – тихо спросила она. – Вы осматривали тело, заглянули под халат...

– Да, – сказал он и глаза у него прищурились.

– Именно тогда я достала завещание из сейфа. Он был раскрыт, я его закрыла. Вы все время были заняты телом.

Мейсон заморгал глазами.

– Боже мой, вы действительно могли сделать это, – выдохнул он. – Вы были между столом и сейфом. Зачем вы это сделали? Почему вы не сказали мне, что намериваетесь сделать?

– Я хотела убедиться в том, что завещание выгодно для меня и, если нет, то возможно уничтожить его. Вы считаете, что я должна его уничтожить?

– Нет! – снова повысил голос Мейсон.

Она молча смотрела на него, потом спросила:

– У вас есть ко мне еще какие-нибудь дела?

– Да. Сядьте на постель, чтобы я вас хорошо видел. Я должен узнать несколько вещей. Я не хотел вас спрашивать перед допросом, чтобы случайно не вывести вас из равновесия. Я хотел, чтобы вы были как можно спокойнее. Теперь положение изменилось. Мне необходимо знать, как все происходило на самом деле.

Она раскрыла глаза, придавая лицу свое отработанное выражение детской невинности.

– Я ведь все рассказала вам, мистер Мейсон!

Он потряс головой.

– Вы мне ничего не сказали.

– Вы обвиняете меня во лжи?

– Ради Бога, – вздохнул Мейсон, – прекратим эти игры и посмотрим фактам в глаза.

– Что вы, собственно, хотите сказать?

– Для кого вы так приоделись вечером?

– О чем вы говорите?

– Вы прекрасно знаете о чем. Вы были одеты, как на бал, в вечернее платье с голыми плечами, в атласные туфельки и шелковые чулки.

– Да.

– А ваш муж принимал ванну.

– И что из этого?

– Вы нарядились для мужа.

– Конечно нет.

– Вы одеваетесь так каждый вечер?

– Иногда.

– Я не сомневаюсь в том, что вы выходили из дома и вернулись перед тем, как ваш муж был убит. Вы не сможете мне возразить.

Она снова приняла высокомерно-ледяной вид и отрицательно покачала головой.

– Я была весь вечер дома.

Мейсон холодно посмотрел на свою клиентку и вздохнул.

– Я был на кухне, пил кофе и разговаривал с экономкой, – рискнул он. – Она слышала, как горничная говорила вам о том, что кто-то звонил, сообщая о каких-то туфлях.

Было заметно, что эти слова застали ее врасплох. Она с трудом взяла себя в руки.

– Что в этом плохого?

– Вначале ответьте. Горничная передавала вам такое сообщение?

– Откуда я знаю, – уклончиво ответила она. – Может быть и было что-то такое, я не помню. Мне очень нужны были одни туфли, припоминаю... Кажется, Мери звонили по этому поводу, она что-то мне говорила. Но я не помню. Подобные пустяки вылетели из головы из-за всех этих событий.

– Вы знаете, как вешают людей? – неожиданно спросил Мейсон.

– Что?

– Я вам сейчас расскажу, как вешают убийц. Экзекуция происходит обычно на рассвете. Приходят в камеру и читают осужденному приговор. Потом связывают ему руки, а к спине привязывают доску, чтобы он не упал, потому что у него отказывают ноги. Начинается длинный марш по коридору. Под виселицу поднимаются по тринадцати ступенькам. Ставят человека на крыше люка. Вокруг стоят тюремные служащие, которые являются свидетелями казни, а сзади, за люком, в маленькой комнатке стоят наготове три заключенных с острыми ножами, чтобы перерезать веревки, держащие люк. Палач накладывает петлю и черный мешок на голову, потом связывает ноги...

Она издала испуганный возглас и закрыла рот ладошкой.

– Именно это, – с нажимом сказал Мейсон, – ожидает вас, если вы не скажите мне правды.

Лицо у нее было белым, губы синими и дрожащими, глаза стали черными от ужаса.

– Я-я сказала правду.

Он покачал головой.

– Запомните раз и навсегда. Вы должны быть со мной честны и откровенны, если хотите, чтобы я спас вас от смертного приговора. Вы знаете также, как и я, что история с туфлями, это липа. Это условленный знак о том, что Гаррисон Бурк хочет связаться с вами. Точно также, как я должен был сказать горничной определенную вещь, если бы хотел с вами поговорить. Я прав, туфли – это условный знак для Бурка?

Ева Белтер все еще дрожала, она нашла в себе силы лишь утвердительно кивнуть головой.

– Что ж, я рад, что вы наконец хоть в чем-то признались. Теперь расскажите мне все, как было. Гаррисон Бурк хотел с вами увидеться. Вы договорились с ним, надели вечернее платье и вышли из дома. Так?

– Нет, он пришел ко мне.

– Что?

– Правда. Я говорила ему, чтобы он не приходил, но он пришел. Он хотел обязательно поговорить со мной. Я сказала ему, что Джордж является владельцем "Пикантных Известий". Вначале он не хотел поверить, потом поверил и обязательно хотел поговорить с Джорджем. Он считал, что отговорит его. Он готов был идти на все, чтобы спасти свою репутацию.

– Вы не знали, что он придет?

– Нет.

Наступила тишина. Через минуту Ева Белтер спросила:

– Откуда вы обо всем узнали?

– Что?

– Об этих туфлях. Что это условный знак.

– Мне сказал Бурк.

– А потом экономка сказала вам, что был телефонный звонок. Интересно, сказала ли она это полиции?

– Она не сказала ни мне, ни полиции, – улыбнулся Мейсон. – Я прибегнул к маленькому блефу, чтобы выжать из вас правду. Я знал, что вы должны были встретиться с Гаррисоном Бурком. Ясно было, что он встанет на голову, чтобы увидеться с вами. Это человек, который ищет опоры в других, когда у него случаются неприятности. Отсюда я сделал вывод, что он должен был позвонить горничной.

Она приняла оскорбленный вид.

– Хорошо же вы ведете себя со мной. Вы считаете, что это честно?

– И у вас еще хватает наглость говорить о честности? – улыбнулся Мейсон.

Она надула губы.

– Мне это вовсе не нравится.

– Ничего другого я и не ожидал. Еще многое вам не понравится, прежде чем дело закончится. Итак, Гаррисон Бурк пришел к вам?

– Да, – подтвердила она слабым голосом.

– И что дальше?

– Он настаивал на том, чтобы поговорить с Джорджем. Я говорила ему, что это самоубийство. Он обещал, что не упомянет обо мне ни одним словом. Он считал, что если поговорит с Джорджем и пообещает сделать для него все, когда станет сенатором, то Джордж прикажет Локку похоронить все дело.

– Ну, наконец-то до чего-то добираемся. Итак, он хотел встретиться с вашем мужем, а вы пытались его от этого отговорить?

– Да.

– А почему вы пытались его от этого отговорить? – поинтересовался Мейсон.

– Я боялась, – медленно сказала она, – что он расскажет обо мне.

– И рассказал?

– Не знаю – ответила она и быстро поправилась: – То есть, конечно, нет! Он вообще не видел Джорджа. Я убедила Гарри в том, что он не должен с ним разговаривать. И Бурк ушел.

Мейсон захохотал.

– Немного поздновато вы заметили мою ловушку, дорогая миссис Белтер. Так вы не знаете, что он сказал вашему мужу о вас?

– Говорю вам, что он с ним не виделся, – повторила она, надувшись.

– Да, вы говорите. Но фактом является то, что он виделся. Поднялся наверх и разговаривал с ним.

– Откуда вы можете это знать?

– Имею на этот счет свою собственную теорию. Мне нужны доказательства, но я уже сейчас могу представить, как все было на самом деле.

– Как? – спросила она.

– Вы ведь сами знаете, – иронично улыбнулся адвокат.

– Нет, я не знаю, клянусь вам! И... и как все произошло?

Не обращая внимания на ее вопрос, он продолжал все тем же спокойным голосом:

– Итак, Гаррисон Бурк пошел наверх, поговорить с вашим мужем? Долго он там был?

– Не знаю. Самое большее четверть часа.

– Теперь лучше. И вы не видели его, когда он спустился вниз?

– Нет.

– Хм, значит раздался выстрел, после чего Бурк сбежал по лестнице и вылетел из дома, ничего вам не сказав?

Она резко встряхнула головой.

– Нет! Бурк вышел до того, как мой муж был застрелен.

– За сколько времени до этого?

– Не знаю, может быть за четверть часа, может быть меньше.

– После чего куда-то исчез, – заметил Мейсон.

– Что вы сказали? – не поняла она.

– То, что вы слышали. Его нигде нельзя найти. Он не берет трубку телефона, его нет дома.

– Откуда вы это знаете?

– Я пытался ему дозвониться и, наконец, послал детективов.

– Зачем?

– Потому что я знаю, что он замешан в этом деле.

Она снова сделала большие глаза:

– Как это возможно? Никто кроме нас не знает, что он был у меня, а мы конечно не скажем, потому что это только ухудшило бы наше положение. Он вышел, прежде чем появился мужчина, который выстрелил.

Мейсон не отрывал от нее глаз.

– Но, выстрел был сделан из его револьвера Бурка, – медленно сказал он.

Она удивленно посмотрела на него:

– Почему это пришло вам в голову?

– Потому что на орудии убийства есть номер, который позволяет проследить его путь с фабрики до оптовика, от оптовика до магазина и из магазина до покупателя. Им был некий Пит Митчелл, проживающий на Шестьдесят Девятой Западной Улице, тринадцать двадцать два, близкий знакомый Гаррисона Бурка. Полиция ищет Митчелла, а когда найдет его, то ему придется объяснить, что он сделал с револьвером. Это значит, что он скажет, что отдал револьвер Бурку.

– Как можно так точно узнать историю револьвера? – не поверила она.

– Очень просто, все подробно записывается, учет оружия строг и нарушений в записях практически не бывает.

– Я сразу же знала, что нужно было что-то сделать с этим револьвером! – с ноткой истерики воскликнула она.

– Да и вы собственноручно надели бы себе петлю на шею. Вы должны думать прежде всего о себе, миссис Белтер. Ваша роль в этом деле не слишком ясна. Конечно, вы пытаетесь защищать Бурка. А я хотел бы убедить вас в том, что если Бурк виновен, то вы должны сказать все. Если это возможно, мы попробуем его спасти. Но я не хочу довести дело до такого положения, когда вы будете защищать Бурка, а прокуратура будет готовить обвинительный акт против вас.

Она начала ходить по комнате, теребя в руках платок.

– Боже мой! – причитала она. – Боже мой! Боже мой!

– Не знаю, подумали ли вы о том, что укрывательство преступления ради собственной выгоды наказуемо. Точно также, как и просто укрывательство преступника. Мы не можем на это идти, ни вы, ни я. Мы должны установить, кто убил, установить до того, как это сделает полиции. Я не имею права допустить, чтобы убийство свалили на вас или на меня. Если Бурк виноват, мы должны быстро найти его и убедить, чтобы он добровольно сдался полиции. Потом мы вынуждены будем стремиться как можно быстрее начать судебный процесс, до того, как прокурор соберет достаточно доказательств. Одновременно мы предпримем шаги, чтобы заткнуть рот Локку и не допустить каких-либо публикаций, относительно вас или Бурка в "Пикантных Известиях".

Она смотрела на него минуту, после чего спросила:

– Как вы это сделаете?

Он ответил ей улыбкой:

– Это мое дело. Чем меньше вы будете знать, тем лучше. Вы меньше выболтаете.

– Вы можете мне довериться. Я умею хранить секреты.

– Вы хотели сказать, что умеете хорошо лгать, – трезво ответил он. Но, на этот раз вы не будете вынуждены лгать. Вы этого просто не будете знать.

– Бурк не убивал Джорджа, – заявила она отчетливо.

Он бросил на нее быстрый взгляд.

– Это именно одна из причин, из-за которых я хотел с вами поговорить. Если Бурк его не убивал, то кто это сделал?

Она отвела глаза...

– Я ведь сказала вам, что какой-то мужчина был у моего мужа. Я не знаю, кто, думала, что это вы. Голос у него был совсем такой, как у вас.

Он поднялся с мрачным выражением на лице.

– Послушайте. Если вы намерены пробовать со мной такие штучки, то я оставляю вас на произвол судьбы. Вы уже раз пробовали, достаточно.

Она расплакалась.

– Я н-ничего н-не м-могу с этим поделать. В-вы спрашиваете, нас здесь н-никто не может услышать. Говорю вам, кто это был. Я слышала ваш голос. Я не скажу полиции, даже если меня будут пытать.

Он взял ее за плечи и повалил на кровать. Оторвал ее руки от лица и заглянул в глаза. В них не было ни следа слез.

– Хорошенько запомните, миссис Белтер: вы не слышали моего голоса, потому что там меня не было. И кончайте цирк с рыданиями. А уж если вы так хотите рыдать, то носите луковицу в платочке.

– Тогда это должен был быть кто-то с очень похожим на вас голосом, не уступала она.

– Вы влюбились в Гаррисона Бурка и хотите сделать из меня козла отпущения, если я его из этого не вытащу? – зло спросил он.

– Нет. Вы хотели, чтобы я сказала правду, поэтому я вам ее говорю.

– Знаете что? Мне очень хочется встать, выйти и оставить вас со всем этим паштетом.

– Тогда, – невинно заявила она, – я вынуждена была бы заявить полиции, что слышала ваш голос.

– Такой у вас план?

– У меня нет никакого плана. Я говорю правду.

Голос у нее был сладкий, но она не смотрела ему в глаза. Мейсон вздохнул.

– Я еще никогда не оставлял клиента на произвол судьбы, даже если он был виновен. Постараюсь об этом не забыть и теперь. Но, честное слово, я не знаю, смогу ли устоять перед искушением в этом случае.

Она сидела на постели, крутя платок между пальцами. Мейсон продолжал:

– Возвращаясь от вас, я зашел в лавчонку, из которой вы звонили. Побеседовал с продавцом. Он наблюдал за вами, когда вы вошли в телефонную будку, чему трудно удивляться. Женщина в вечернем платье и в мужском плаще, вся мокрая от дождя, влетает после полуночи в будку телефона. Она невольно должна обратить на себя внимание. Так вот, этот продавец утверждает, что вы звонили в два места.

Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, но ничего не говорила.

– Кому вы звонили помимо меня?

– Никому. Продавец ошибается.

Мейсон взял шляпу, глубоко надвинул ее на лоб. Он повернулся к Еве Белтер и сказал с яростью:

– Как-нибудь я вас из этого вытащу. Не знаю только, как, но вытащу. Только честное слово вам это будет очень дорого стоить.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю