Текст книги "Литовские полицейские батальоны. 1941-1945 гг."

Автор книги: Петрас Станкерас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Не секрет, что еврейская полиция гетто помогала собирать своих сородичей в так называемые колонны смерти, которые формировались и посылались на место экзекуции. Однако они старались посылать па смерть лиц престарелого возраста, больных, неработоспособных и ненадёжных евреев. Так, 28 октября 1941 г.^{255}, при отборе 10,5 тысяч евреев Каунасского гетто на расстрел, жителей гетто строила и поддерживала порядок еврейская полиция Каунасского гетто. Но одновременно еврейская полиция сотрудничала и с организациями Сопротивления в гетто: руководила военным обучением и помогала приобрести оружие и запасы^{256}.

С внешней стороны Каунасское гетто охранял 3-й батальон немецкой полиции под командованием гауптштурмфюрера СС Альфреда Торнбаума (Alfred Tombaum). Он зоологически ненавидел евреев, натравливал на них своего злого пса и бил евреев плеткой с оловянным наконечником[65]65
  А. Торнбаум в 1962 г. был судим в Висбадене, однако суд его оправдал.


[Закрыть]. Весь немецкий батальон базировался в Каунасе, однако его охранная часть размещалась рядом с ограждением гетто. Ещё некоторые источники указывают, что по внешнему периметру Каунасское гетто помогали охранять французы, датчане, бельгийцы^{257}(представители этих национальностей физически не могли оказаться в охране Каунасского гетто. – Примеч. редактора).

Структура полиции Каунасского гетто была следующей: руководство, штрафной отдел (члены – адвокаты Эфраимас Бухас (Efraimas Buchas) и Мошэ Закас (Mošė Žakas), а также И. Чернюс – J. Černius), уголовный отдел (создан в декабре 1941 г., руководитель М. Брамсонас, затем Цви Левинас (CviLevinas); в отделе служили и женщины), охрана тюрьмы и мастерских, охрана работ и арестантского дома, дом полиции, санитарная служба, телефонная сеть. Кроме этого, были I, II, III и IV участки, каждый в отдельном районе гетто. После ликвидации «малого гетто» (октябрь 1941 г.) участков стало три, а с января 1944 г. – только два. Кроме общей охраны гетто была создана специальная охрана главных ворот (Torwache in Ghetto in Wiliampole). Охраной ворот до июня 1942 г. руководил Тиле (Tylė), а позже его сменил Чихас (Čichas), однако занимал эту должность недолго. Вскоре его заменил офицер СС, прибывший из Вены, – Катайн (Katain). Однако вскоре и он был переведён в другое место. Такие частые замены сотрудников полиции, которые немцы практиковали достаточно регулярно, сеяли страх среди жителей гетто. В сентябре 1942 г. был создан специальный отряд еврейской полиции для надзора за ворогами и арестантским домом. Специально назначенному сотруднику полиции было поручено писать дневник «История еврейской полиции Вилиямпольского гетто».

15 сентября 1941 г. немцы выдали Еврейскому совету рабочие удостоверения (Arbeitsscheine), или так называемые паспорта Иордана[66]66
  От фамилии референта по еврейским вопросам Каунасской гражданской администрации гауптштурмфюрера СС Фрица (Фридриха) Иордана.


[Закрыть]. «Геллер шайн» (на языке идиш) были едиными удостоверениями желтого цвета, выпущенными немецкой биржей труда для еврейских рабочих-специалистов (квалифицированных рабочих, ремесленников и специалистов), занятых на важных для немецкой военной экономики объектах или на работах по обслуживанию самих немцев. В «шайне» было записано имя его владельца, а также имена членов семьи. Владелец «шайна» мог спокойно жить и не очень переживать за свою жизнь, поэтому началась настоящая борьба за владение ими.

28 ноября 1941 г., отбирая 10 тысяч евреев Каунасского гетто для массового расстрела, жителей гетто строила в коллоны и поддерживала среди них порядок еврейская полиция. Во время этой жуткой акции в охране внешнего периметра гетто принимали участие 32 полицейских 3-го Каунасского батальона литовской полиции. Они получили приказ – ни одного еврея не выпускать за ограждение^{258}.

В феврале 1942 г. были учреждены новые знаки различия еврейских полицейских: начальник полиции (Chefder Judischen Ghettopolizei), заместитель начальника, инспектор (Inspektor der Judischen Ghettopolizei), комендант района, заместитель коменданта, первый полицейский^{259}. В марте 1942 г. была создана служба инспектора полиции по вопросам трудовой повинности (инспектор, член сионистской организации Ехошуа (Ика) Гринбергас – Ųehošua (Ika) Grinbergas)[67]67
  Один из руководителей еврейского подполья, обучал обращению с оружием. 27.03.1944 г. его замучили в IX форте.


[Закрыть], начальник первого участка еврейской полиции), а в июле того же года из трёх служащих полиции была образована коллегия по решению конфликтов, выполнявшая судебные функции. В апреле 1942 г. численность Каунасской еврейской полиции, в которой служили около 200 евреев, была сокращена на 77 человек, а в июле ещё на 23 человека. В июле при еврейской полиции была создана комиссия, имеющая полномочия организовать охрану во время воздушных налётов.

Со стороны немцев начальником Каунасского гетто, действующим от имени каунасского комиссара, в сентябре 1942 г. был назначен Эрих Кепен (Erich Кереп) – радикальный антисемит. Однако уже в октябре его заменил унтерштурмфюрер CA Милер (Miler). Эту должность он занимал до конца 1943 г. его отличало то, что он всегда был одет в красивый Щеголеватый мундир CA и по-человечески относился к евреям.

4 августа 1942 г. Каунасское гетто посетил руководитель СС и полиции в Генеральном округе Литвы бригадефюрер СС и генерал-майор полиции Л. Высоцки. Он ознакомился с охраной гетто, осмотрел Мастерские, немецкую Службу труда и другие учреждения.

Евреям было запрещено отдавать честь немцам по-военному: еврейские полицейские обязаны были здороваться, снимая шапку. 8 августа вышло постановление немцев, что члены полиции гетто, пожарные и члены отдела труда обязаны утром здороваться, снимая шапку, а после – только вставая по стойке смирно. Поэтому все мужчины гетто в обязательном порядке должны были носить шапки.

Каждый полицейский еврейской полиции был обязан дать присягу, что посвящает себя работе на благо всего еврейского общества. Недавно в Центральном государственном архиве Литовской республики (ЦГАЛ) был найден уникальный еврейский документ – утвержденная копия текста присяги еврейского полицейского Каунасского гетто^{260}. Документ был написан на пергаменте на двух языках – на идиш (язык европейских евреев. – П.С.) и на иврите (древнееврейский государственный язык Израиля. – П.С.) – и перевязан бело-голубым бантом. Торжественная церемония дачи присяги произошла 1 ноября 1942 г. в зале Слободки. На торжества для дачи присяги прибыли 152 полицейских гетто, члены Совета и много представителей еврейской общественности. Торжествами руководил один из руководителей еврейской полиции и сионистской организации Е. Зуповичюс. Заместитель секретаря председателя Еврейского совета читал присягу на идиш и на иврите, а стоящие в строю полицейские повторяли её слово в слово:

«Я, сотрудник еврейской полиции Вилиямпольского гетто, в присутствии председателя Еврейского Совета и начальника полиции, торжественно обещаю:

несмотря на опасности и не жалея времени выполнять мне порученные обязанности;

не стремиться к наживе от занимаемой должности ни для себя, ни для друзей, ни для знакомых;

все свои силы и знания предназначать на пользу еврейской общественности гетто.

Я обещаю (подпись)»^{261}.

Под музыку симфонического оркестра гетто руководители полиции и полицейские по одному подходили к столу и подписывались под текстом присяги. Расстроганные словами членов Совета и командиров полиции, полицейские твёрдо решили беречь человеческое достоинство и честь Еврея. Под конец церемонии все встали и пропели сионистский гимн Hatikva.

Упомянутый еврейский оркестр был создан летом 1942 г. В то время в гетто проживало достаточное количество знаменитых музыкантов, несколько даже из государственной Каунасской оперы. Для прикрытия их репетиций надо было найти причину, поэтому все они были зачислены в еврейскую полицию. Так был создан оркестр еврейской полиции. Был открыт клуб полиции, где оркестр два раза в неделю давал концерты. Дирижером оркестра был Михелис Хофмеклерис (Michelis Hofmekleris), концертмейстером – скрипач Абраомас Ступелис (Abraomas Stupelis).

1 декабря 1942 г. Каунасское гетто, в сопровождении городского комиссара Каунаса бригадефюрера CA Г. Крамера, по служебным вопросам посетил имперский руководитель здравоохранения Третьего рейха группенфюрер СС д-р медицины Леонардо Конти (Leonardo Conti). Он скрупулезно проверил санитарное состояние в гетто и остался довольным.

Еврейская полиция имела право наказывать нарушителей общественного порядка – применять физическое наказание, денежный штраф (до 100 рублей или 10 RM) и арест сроком до 7 суток. В июле 1943 г. председателем Совета старейшин X. Элькесасом был разработан и утвержден регламент штрафного отдела еврейской полиции. Членами штрафного отдела были три сотрудника еврейской полиции в звании не ниже районного начальника. Одновременно 14 июля штрафной отдел был реорганизован: создан подвластный Совету Комитет жалоб, который должен был рассматривать все жалобы и апелляционные заявления. Членами Комитета жалоб были адвокаты Израэлис Бернштейнас (Izraelis Bernsteinas), Моше Тобачникас (Mošė Tobačnikas) и Натанас Марковские (Natanas Markovskis)^{262}.

В апреле 1943 г. немцы обвинили Каунасское гетто в том, что во время воздушных налётов с территории гетто запускались сигнальные ракеты. За это немцы обещали применить против гетто жестокие санкции, в том числе половину еврейских полицейских (75 человек) отправить в IX форт. Поэтому Еврейский совет и полиция стали лучше организовывать охрану гетто во время воздушных налётов: был разработан детальный план, по которому все еврейские полицейские вместе с комендантом гетто и своими начальниками, а также с литовскими полицейскими патрулировали улицы гетто, следили за затемнением, прогоняли прохожих с улиц и т.д.

Постановлением Еврейского совета был создан специальный отдел еврейской полиции для охраны огородов гетто. Отделом руководил Перецас Падисонас (Perecas Padisonas). Он перед войной служил в литовской армии в звании офицера и был одним из первых членов еврейского подполья[68]68
  B 2003 г. жил в Израиле.


[Закрыть].

Весной 1943 г. в Каунас приехало немалое количество немецких семей. Для выселения литовцев из квартир немцы использовали вместе с литовскими полицейскими и еврейских полицейских. Когда новая немецкая семья селилась в предназначенную ей квартиру, «новосёлов» сопровождали четверо полицейских: один немецкий, один литовский и двое еврейских. В обязанности еврейских полицейских входило следить за литовскими полицейскими, чтобы те не похищали имущество выгоняемых из квартир литовцев. Участие еврейских полицейских в выселениях возбуждало ненависть литовской общественности: все думали, что это евреи предложили себя в помощь немцам для выселения литовцев. Такими акциями немцы стремились достичь две цели: освободить квартиры для немецких поселенцев и разжигать ненависть литовцев к евреям. Чтобы уменьшить напряжение, Еврейский совет разрешил еврейским полицейским при выполнении специальных заданий в городе одеваться в гражданскую одежду. Одновременно Совет приказал полицейским не вмешиваться в споры между немецкими полицейскими и выселяемыми жителями-литовцами.

В сентябре – октябре 1943 г. Каунасское гетто после ужесточения режима было реорганизовано в концентрационный лагерь (комендант гаупштурмфюрер СС Вильгельм Гёкке (Wilhelm Goecke). В марте 1944 г., после Детской акции[69]69
  25–28.03.1944 г. во время так называемой Детской акции, которую проводили немецкие и украинские полицейские, были ликвидированы все дети (1300) Каунасского гетто до тринадцати лет и старые жители.


[Закрыть], полиция бывшего гетто была разогнана и создана новая так называемая служба порядка (Judischer Ordnungsdienst – JOD или Odeman), которую учреждал уже не Еврейский Совет, а немецкая комендатура. В службе было 43 человека. Все члены получили опознавательные значки с буквами JOD. Первым руководителем вновь созданной службы был назначен Беньяминас (Бено) Липцерис (Benjaminas (Beno) Lipceris). Затем начальником стал бывший помощник Б. Лигщериса садист Танхумас Аронштамас (Tanchumas Aronštamas)^{263}. Когда пришло время ликвидировать еврейский концлагерь, немцы для охраны и погони евреев использовали более надёжных бойцов латышских и эстонских полицейских батальонов. Для охранения и конвоирования были используемы и бойцы литовских батальонов полиции.

21 июня 1943 г. глава СС Г. Гиммлер издал специальный указ, касающийся судьбы всех оставшихся в живых евреев на территории рейхскомиссариата Остланд^{264}. Два основных фактора оказали влияние на принятие данного решения. Прежде всего следовало «решить» остатки «еврейской проблемы» как можно быстрее вследствие положения на фронтах и усиления действий партизан. Во-вторых, Гиммлер стремился поддержать промышленные предприятия «Ости» (т. н. «Восточная промышленность», «Osti») и совместить уничтожение евреев с продолжением их использования в качестве рабочей силы.

В приказе говорилось о том, что следует создать вблизи города Рига большой концентрационный лагерь, «в который будут переведены все предприятия по производству одежды и амуниции, находящиеся в ведении вермахта за рубежом». Там же предполагалось сосредоточить всех ценных еврейских работников. В отношении остальных евреев Г. Гиммлер использовал привычный жаргон СС: «Следует эвакуировать на Восток всех не представляющих ценности жителей еврейских гетто». Приказ подлежал исполнению с 1 августа 1943 г. На деле названный большой лагерь так и не был создан. Вместо него использовался уже существовавший лагерь Кайзервальд вблизи Риги, вокруг которого было создано несколько вспомогательных лагерей. Остатки гетто были ликвидированы в соответствии с приказом. Осенью 1943 г. гетто Каунаса и Шяуляя превратились в концентрационные лагеря: они из ведения немецкой гражданской администрации перешли в подчинение властей СС. Лагеря просуществовали до середины июля 1944 г. Все их жители, непригодные для работы, были расстреляны. Вильнюсское гетто было ликвидировано 23–25 сентября 1943 г. Тех, кто был способен работать, отправили в трудовые лагеря на территории Латвии и Эстонии[70]70
  К сентябрю 1943 г. на территории Эстонии было создано 24 концентрационных рабочих лагеря, которые были предназначены для евреев Каунасского и Вильнюсского гетто.


[Закрыть], остальные были посланы для уничтожения в Понары или Собибор. За всё время депортации в лагеря Эстонии было вывезено около 20 тысяч узников из Вильнюсского гетто и порядка 3 тысяч – из гетто Каунаса^{265}.

18 июля 1941 г. бургомистр Шяуляя, по договорённости с немецким комендантом, приказал всем евреям носить звезду Давида и до 22 авгура переселится в Жагаре. 20 августа 1941 г. на улице Траку в Шяуляе начало свою деятельность Шяуляйское еврейское гетто. Вначале здесь поселились около 2 тысяч евреев. Еврейским самоуправлением руководил Менделис Лейбовичюс (Mendelis Leibovičius)[71]71
  Погиб 22.07.1944 во время бомбардировки Шяуляя.


[Закрыть]. Начальником созданной еврейской полиции (несколько десятков человек) был назначен Ефраимас Генсас (Jefraimas Geusas)[72]72
  Он пережил Катастрофу (холокост) и в 1949 г. допрашивался НКВД.


[Закрыть]. Он имел талант лидера, однако ему не хватало дипломатической хватки. Эту должность он выполнял до марта 1944 г. На улице Вильняус в Шяуляй было размещено ещё одно гетто, названное «Кавказ», – в конце 1941 г. здесь проживало около 4,5 тысяч евреев. Начальником еврейской полиции этого гетто вначале был назначен Довидас Файнас (Dovydas Fainas), а в июле 1943 г. его сменил Завелис Гоцас (Zavelis Gocas). В 1943 г. Шяуляйское гетто, как Вильнюсское и Каунасское, было переименовано в концентрационный лагерь (комендант обершарфюрер СС Герман Шлёв – Hermann Schloß. Территорию лагеря по внешнему периметру охранял отряд СС под командованием роттенфюрера СС Хеннинга (Henning). Ликвидация Шяуляйского гетто началась 15 июля 1944 г.^{266}.

После «освобождения» Литвы летом 1944 г. часть бывших членов еврейской полиции Вильнюса, Каунаса и Шяуляя были арестованы НКВД и осуждены за коллаборационизм с немцами.

* * *

Директор Департамента полиции В. Рейвитис обратился к командиру немецкой полиции порядка в Литве с просьбой содействовать в получении разрешения на возрождение предвоенного журнала «Полиция» («Policija»), главным редактором которого он сам согласился стать^{267}. Разрешение было получено. Журнал в качестве непереодического издания, предназначенного для полиции, противопожарной и противовоздушной охраны, выходил на протяжении 1942–1944 гг. Главным редактором был назначен В. Рейвитис, а редактором – Бронюс Квиклис (Bronius Kviklys), который одновременно был и руководителем отдела печати Департамента полиции. Б. Квиклис занимался изданием журнала «Полиция» и надзором за технической стороной издания. Он был обязан следить за общественной печатью, издаваемыми распоряжениями, собирать печатные издания и обеспечивать сотрудников полиции нужными книгами и газетами, а также следить за изданием необходимой для полиции профессиональной литературы. Кроме того, Б. Квиклис собирал исторический материал о литовской полиции, упорядочивал статистические данные о советском терроре по отношению к литовской полиции и т.д.^{268} Перед изданием каждого номера «Полиция» весь представленный материал проверяли три цензуры: генерального комиссара, учреждения начальника СС и полиции в Литве и вермахта. Журнал печатался тиражом более 6 тысяч экземпляров^{269}. Кроме журнала «Полиция» с 23 декабря 1941 г. по 8 июля 1944 г. издавалась газета «Боец» («Karys»). Его издателем являлся штаб частей обороны Литвы, главным редактором – Симас Урбонас (Simas Urbonas). Еженедельник всё время издавался в Вильнюсе, и только последний номер – 25/1944 был напечатан в Каунасе, в типографии «Колокол» (“Varpas“).

После ухода редакции из Каунаса, были изданы еще два номера газеты «Боец похода» («Zygio karys») отпечатанные на ротаторе: один – 6 страниц, с датой 15 июля 1944 г. в Судуве (около Пильвишкяй), другой – 4 страницы, с датой 3 августа 1944 г., в Восточной Пруссии (в лесу, недалеко от Скайсгиряй). Издателем обоих являлась редакция «Бойца», но редактор не был указан^{270}. Спонсором изданий выступало командование военно-воздушных сил Германии, оно выделило достаточно средств для возобновления выпуска еженедельника «Боец», также выплачивало оклады работникам редакции и администрации, постоянным сотрудникам; начали печатать литовские календари для бойцов. В 1944–1945 гг. это была единственная постоянная литовская газета на территории Германии^{271}.

Начальник немецкой полиции порядка в Литве полковник полиции В. Денике в своём письме от 15 мая 1942 г. приказал во всех батальонах литовской полиции и во всех учреждениях литовской полиции назначить компетентного офицера, который выполнял бы функции представителя прессы^{272}. Вместе с тем был указан порядок помещения некрологических сообщений в открытой печати. В печатных сообщениях о движении соединений литовской полиции было категорически запрещено указывать место убытия, время и названия местностей.

Не обращая внимания на то, что фронт неумолимо возвращается, немецкая гражданская администрация и Главное имперское управление безопасности (RSHA) продолжали заниматься делами литовской полиции. Ее постоянно реорганизовывали, структурно изменяли. Изначально офицерских званий в литовской полиции не было, а были только должностные звания – начальник участка, начальник полиции и т.д., поэтому сотрудников литовской полиции приравнять по званиям к офицерам немецкой полиции было очень трудно. Но 26 января 1943 г. распоряжением командира немецкой полиции для рядовых и руководителей нижнего звена литовской полиции были установлены следующие трудно переводимые на русский язык служебные звания – шутцман – policijos jaunius (Schutzmann), обершутцман – policininkas (Oberschutzmann), ревиробершутцман – vyresnysis policininkas (Revieroberschutzmann), гауптшутцман – saugūnas (Hauptschutzmann), штабсшутцман – vyresnysis saugūnas (Stabsschutzmann), ревирштабсшутцман – policijos vyrūnas (Revierstabsschutzmann)[73]73
  Tomaitis Ig. Naujovė mūsų policijoje, Policija, 1944, kovas. P. 11–12. (Не совсем ясно, чем руководствовался данный источник при перечислении данных званий, т.к. подобных званий в немецкой структуре полиции не существовало. – Прим. редактора.)


[Закрыть]. Приказом от 9 марта 1944 г. руководителя СС и полиции в Генеральном округе Литвы бригадефюрера СС и генерал-майора полиции Курта Хинтце (KurtHintze) были учреждены новые штаты литовской полиции. Этим приказом с 1 июня 1944 г. вводились установленные знаки различия званий для всех служащих литовской полиции. Служебные звания литовских полицейских и низших чинов были следующие: jaunius, policininkas, vyr. policininkas, saugūnas, vyr. saugūnas, vyrūnas[74]74
  Эти звания рядового и сержантского состава литовской полиции труднопереводимы на русский язык.


[Закрыть], а офицеров полиции – лейтенант полиции, старший лейтенант полиции, капитан полиции, майор полиции, подполковник полиции. Кант на погонах у всех званий сотрудников полиции всех строевых подразделений (также и железнодорожной полиции) при всех униформах был красного цвета. Сотрудникам железнодорожной полиции было разрешено пришить на рукаве знак железнодорожников – крылышки. Цвет погон должен был соответствовать цвету униформы. Знак на служебной фуражке – (немецкая. – Примеч. редактора) полицейская кокарда белого цвета. Другие кокарды и кокарды литовской армии было запрещено носить. Было разрешено носить знаки различия только своего полицейского звания, независимо от занимаемой должности. Было учреждено совсем новое специальное полицейское звание – лейтенант полицейского участка. Его погон отличался от погона лейтенанта полиции только своим двойным кантом: красным и светло-синим. По немецким правилам, лейтенант полицейского участка был офицером полиции, произведенным из сержантского состава полиции. В новых штатах литовской полиции были особо выделены офицеры полиции – служащие хозяйственной части, секретари и переводчики. Их кант погона был белого цвета.

Директор Департамента литовской полиции В. Рейвитис 4 февраля 1944 г. циркуляром № 768 строго указал всем начальникам полиции городов и уездов на порядок ношения служебных ремней и пистолетов.

Было установлено, что пистолет в кобуре носится с правой стороны. Кроме того, приказом рейхсфюрера СС и начальника немецкой полиции Г. Гиммлера все сотрудники литовской полиции обязаны отдавать военную честь^{273}.

Для обмундирования полицейских частей была используема старая литовская униформа, позже использовалась смешанная, и под конец – немецкая полицейская или военная униформа, однако все на левом рукаве обязаны были привязать или другим способом прикрепить знак с Витисом.

Претворяя в жизнь планы верховной власти Третьего рейха, проводилась интенсивная колонизация Литвы. Вопросы колонизации в Литве решал Отдел политики (референтура колонизации) Генерального комиссариата в Каунасе, руководимый личным референтом генерального комиссара гауптштурмфюрером СС бароном Вендтом фон дер Роппом (Wendt von derRopp). Кроме того, для поселения переведённых в Литву лиц немецкого происхождения в январе 1942 г. при Генеральном комиссариате в Каунасе был создан со вспомогательными учреждениями на местах Колонизационный штаб СС (SS – Ansiedlungsstab), руководимый штурмбаннфюрером СС д-ром Дуккартом (Dr. Duckart), его заместителем был оберштурмфюрер СС Гинрих Абель (Hinrich Abel)^{274}. 19 мая 1942 г. оба учреждения были объединены. Задачей д-ра Дуккарта было возвращение в Литву граждан немецкого происхождения, репатриировавших в 1940–1941 гг. Выселять литовцев и селить на их место колонистов немецкая администрация заставляла местные учреждения, литовскую полицию и даже батальоны полиции^{275}. Немецкие переселенцы в первую очередь селились в Мариямпольском уезде, при речке Шяшупе. После немцы заселили ещё один район от Мариямполе вниз к Неману. Эта полоса дальше шла через Кедайняй до Паневежиса, а потом – ещё дальше, до самой границы с Латвией. Это была южная полоса колонизации. Северная полоса шла от Юрбаркас через Расейняй – Кельме – Шяуляй по направлению к Латвии. Большинство возвращающихся немцев принадлежали к резерву СС. Эти потенциальные эсэсовцы работали в хозяйствах, полученных от властей СС. Вместе с тем колонисты проходили службу в местных постах СД и гестапо.

Большевистские агитаторы, стремясь подорвать мораль и боеспособность бойцов литовских батальонов полиции и усилить антинемецкие настроения, распространяли слухи, что семьи полицейских выселяются из хозяйств, из домов, а в городах – из квартир, и всё это передаётся возвратившимся немецким репатриантам. Кроме того, женщины с детьми вылавливаются арбайтсамтами и вывозятся на работы в Германию. Командир немецкой полиции порядка в Литве полковник жандармерии д-р Ганс Хахтель (Hans Hachtel), посоветовавшись с руководителем Колонизационного штаба СС д-ром Дуккартом, гарантировал бойцам литовских батальонов полиции, что ни один земельный собственник, имевший землю до 1940 г., не будет изгнан. Выселяются лишь те крестьяне, которые землю и хозяйство получили в 1940 г. от советов. Колонизационный штаб СС пообещал, что если произойдет такой случай и хозяйство бойца полицейского батальона будет передано немецкому колонисту, литовцу будет возвращено равнозначное хозяйство в другом месте, а если это будет фронтовик, то ему будет предоставлено ещё лучшее хозяйство выселенного поляка^{276}.

Уже в октябре 1942 г. в Литве было 7900 немцев – служащих рейха и 16 800 колонистов^{277}, так называемых «восточных фазанов» (Ostfasanen). На протяжении 1942–1943 гг. в Литву было переселено 30 тысяч колонистов, главным образом немцев^{278}.

Хотя литовцы были настроены резко антисоветски, их антигерманские чувства были столь же сильными. Литовское национальное сопротивление уклонялось от партизанских или других вооружённых действий против немцев, потому что они только бы помогли советской власти, возврата которой ждали немногие. Население Литвы в подавляющем большинстве не питало никакой симпатии к советскому строю и смотрело на германское присутствие как на меньшее зло. Поэтому невооружённое сопротивление, названное резистeнция[75]75
  По-французски la Rėsistence – «сопротивление». Автор этого понятия – поэт и учёный-исследователь финно-угорских народов эстонец Борис Вильде, живший в Париже и расстрелянный гестапо в 1942 г.


[Закрыть], которое до сих пор литовскими историками достаточно не исследовано (кроме цитируемой книги А. Бубниса «Литовская антинацистская резистенция 1941–1944 гг.»), охватило широкие слои населения. Невооружённая резистенция нацизму после войны переросла в вооружённое сопротивление большевизму. «Наша цель – свободная и независимая Литва со столицей в Вильнюсе и портом Клайпеда», – писала подпольная пресса^{279}. В это сопротивление активно включились многие сотрудники самоуправления, чиновники литовской полиции и рядовые полицейские. Так, были арестованы гестапо и высланы на работу в Германию начальники литовской полиции в уездах Швенчёнис, Тракай, Варены. За отказ выполнять немецкие приказы суд СС в марте 1944 г. приговорил к смертной казни заведующего полицейским пунктом Кревы Ашмянского уезда, вахмистра Гражишского пункта Уса, полицейского Усорюса^{280}.

Издания литовского Сопротивления распространяли даже ответственные сотрудники литовской полиции безопасности. Например, в городе Кедайняй и одноименном уезде распространением этой литературы руководил сам начальник литовской полиции безопасности уезда. Руководитель литовской полиции безопасности Вильнюсского округа А. Лилейкис принимал активное участие в деятельности антинацистского подполья. Кроме того, он знал, что его заместитель К. Гимжаускас поддерживает связь с подпольем, однако об этом никому не сказал. Сам А. Лилейкис утверждал, что доставлял секретную информацию действующему в Каунасе подпольному радио, которое транслировало на Швецию^{281}. «Не раз Казимерас (Гимжаускас. – П.С.) возил собранные мною и им материалы о бесчинствах немцев в Литве в Каунас, а там их передавал действовавшей тайно радиостанции. Так новости поступали в Швецию, а оттуда и всему миру», – вспоминает А. Лилейкис.

«Мне был доверен особо опасный участок деятельности: поддерживать связи с органами власти, получать от них информацию и передавать её руководителям подполья, чтобы они могли лучше ориентироваться и вести деятельность, распространять антинацистскую подпольную печать. Также я Должен был передавать информацию руководству освободительной армии Литвы»^{282}, – писал в своих воспоминаниях А. Лилейкис.

^{Заместитель начальника литовской полиции безопасности Вильнюсского округа А. Лилейкиса Казимерас Гимжаускас (Kazimieras Gimžauskas)} 

А. Лилейкис помогал, насколько позволяло служебное положение, не только литовской подпольной резистенции, но и даже… советским партизанам. Достаточно упомянуть почти неизвестный факт, что руководитель литовской полиции безопасности Вильнюсского округа, с ведома Верховного комитета освобождения Литвы (Vyriausiasis Lietuvos Išlaisvinimo Komitetas (VLIK'о)[76]76
  Комитет создан 25.11.1943, цель – восстановление независимости Литвы. Председателем избран социал-демократ профессор Стяпонас Кайрис (Steponas Kairys) (1879–1964). Объединял почти все литовские политические партии и боевые организации и действовал как подпольное правительство Литвы. Летом 1944 г. деятельность в Литве прекратил и возобновил на Западе. Окончательно его деятельность была прекращена 27.06.1992 г., только после восстановления независимости Литвы.


[Закрыть], помог советскому партизанскому отряду «Жальгирис» Мотеюса Шумаускаса (Motiejus Šumauskas) 24 марта 1944 г. ликвидировать жестокого и очень опасного комиссара сельского хозяйства Швенчёнского уезда Фрица Оля (Fritz Ohl).

Немцы подозревали литовских патриотов – вот что говорит об этом одно из информационных сообщений гестапо: «Служащие литовской безопасности распространяют секретные листовки. После ареста кого-нибудь из литовцев все бегут к служащему литовской безопасности, чтоб он пошел к немецкому сотруднику службы безопасности за заступничеством. Немецкая безопасность пусть будет осторожней с литовской, потому что литовцы, работая в безопасности, всё сообщают общественности. Например, на прошлой неделе газетёнку распространял служащий безопасности Пакарна (Pakarna)»^{283}.

Активным членом Союза бойцов свободы Литвы (Lietuvių Laisvės Kovotojų Sąjunga (LLKS) и VLIK был служащий Департамента полиции безопасности Повилас Жичкус (Povilas Žičkus)^{284}(за это 14 мая 1944 г. он был арестован гестапо и отправлен в тюрьму в Германию). Нелегальную печать LLKS распространяли начальник полиции Шакяйского уезда Альфонсас Эрштикайтис (Alfonsas Erštikaitis) и начальник литовской уголовной полиции в Мариямполе Балис Пупалайгис (Balys Pupalaigis). 16 марта 1942 г. был арестован немецкой полицией и посажен в тюрьму начальник V полицейского участка г. Вильнюса Пятрас Фатарас (Petras F ataras). 23 апреля 1943 г. гестапо арестовало за распространение газеты LLKS заведующего хозяйственного отдела штаба литовских батальонов полиции Владаса Чекаускаса (Vladas Čekauskas), интенданта Ионаса Балчайтиса (Jonas Balčaitis), старшего инспектора уголовной полиции Повиласа Янелюнаса (Povilas Janeliūnas). Немало сотрудников литовской полиции были членами Армии свободы Литвы (Lietuvos Laisvės Armija (LLA)^{285}.

Поэтому литовская администрация, а особенно полиция, авторитета в глазах немцев не имела: они её унижали и где только могли оскорбляли. Например, члены немецкой комиссии по проверке и отбору лошадей очень грубо вели себя не только с земельными собственниками, но и с сотрудниками литовской полиции. В волости Румшишкяй Каунасского уезда члены этой комиссии очень дерзко и строго обошлись с начальником участка литовской полиции: накричали на него и угрожали ему. В волости Высокая Панемуне того же уезда немецкий унтер-офицер бил крестьян плеткой и требовал, чтобы так же поступал бы и вахмистр литовской полиции Телесфор Киселюс (Telesforas Kisielius). Из-за того что тот не последовал его примеру, он и Т. Киселюса отхлестал плёткой и обругал неприличными словами. Немецкий офицер, тоже член комиссии, при этом кричал и угрожал пистолетом. Об этих некрасивых фактах поведения немцев с сотрудниками литовской полиции начальник литовской полиции Каунасского уезда Иозас Дженкайтис 4 июня 1942 г. доложил секретным письмом руководителю СС и полиции Каунасского округа^{286}.