Текст книги "Синдром гладиатора"

Автор книги: Петр Разуваев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Вы уж сами нажмите, куда надо, а то я в этой технике плохо разбираюсь. Берите, берите. – Он протянул его мне.

Я взял. Хорошая машинка. Дорогая. Нажал на «Play». Ну да. Так я и думал.

«Привет, Анри. Извини, что не предупредила тебя раньше, но ты сам виноват, обещал вернуться к вечеру и пропал… Я пока поживу у друзей. Не хочу мешать твоим делам, да и они сказали, что так будет безопаснее. Не сердись. Целую. Твоя мадемуазель Софи. Да, кстати: я купила цветок, проследи, чтобы его поливали. Хорошо? Пока…»

Идиотка… Нет, я точно в прошлой жизни был маньяком и обижал маленьких детей. Иначе за что мне все это?

– Что вы ей сказали? – как можно безмятежнее спросил я. – И зачем она вам?

– Честно говоря, мне она совершенно ни к чему. Я просто выполнял просьбу одного моего друга. Да и… за вами действительно кто-то следит. Мало ли что. А у нас девочка будет в безопасности. Вы ее совсем замучили. Держать такое прелестное дитя в душном городе, в жаре… Я попросил отвезти ее на море, пусть девочка развеется.

– Дон Кольбиани! Я спросил: зачем. Она. Вам? – Ей богу, плевать мне было на него и на его несчастную охрану. Я знал, что могу покрошить их в мелкий винегрет, и готов был сделать это.

– Об этой услуге меня просил ваш отец, месье Дюпре. Все ваши вопросы можете задать ему. – Сухо ответил Кольбиани. Почувствовал, старый лис, что может выйти боком. То-то.

– Обязательно задам, – пробормотал я и зашарил рукой по дверце, пытаясь найти ручку.

– Одну секундочку, месье Дюпре. Неужели вы думаете, что из-за таких пустяков я бы стал вас останавливать на улице? У меня есть к вам дело. Серьезное дело.

Ого! И этому от меня что-то нужно. Если убить Давида, то он опоздал, заказ уже есть. «В очередь, сукины дети! В очередь…»

– Я в курсе вашего знакомства с синьориной Бономи, месье Дюпре. И даже догадываюсь, что стало причиной такого сближения.

– Она очень красивая женщина. И как раз в моем вкусе, – заметил я.

– Согласен. – Кольбиани склонил голову, продемонстрировав блестящую лысину. – Но синьорина Бономи не только красивая женщина. Она еще и очень опасная женщина. Я бы сказал – безжалостная. Люди, ставшие ее врагами, обычно живут очень недолго. Поверьте, я знавал многих. – Он становился, чтобы сделать из бокала приличный глоток. Вытер рот рукой. И продолжил: – Так получилось, что и я, и ваш отец, мы вместе имели отношение к ее последней сделке. Очень крупной сделке. Сейчас возникла опасность того, что некоторые подробности этой операции станут достоянием гласности. Это угроза не только мне, но и вашему отцу, поймите. Единственная возможность избежать огласки – устранить свидетелей. Я знаю – она попросила вас… Об одной услуге. Я же иду дальше. Я хочу попросить вас, ради вашего отца, устранить последнюю угрозу.

– То есть – госпожу Бономи? – уточнил я. Он кивнул.

– Да. Как это ни прискорбно – да. Она слишком много знает.

– Об этой услуге вас тоже просил отец?

– Нет, что вы! – всполошился Кольбиани. – Синьор Дюпре ничего не знает о нашем разговоре. Как, впрочем… – Он хитро прищурился. – И о вашей миссии здесь, в Милане. Насколько я понял, он вас сюда не посылал. А уж коль скоро вы так болеете за дела отца – сам бог велит вам сделать еще один маленький шажок. Я не прав?

– А почему я? – проигнорировав его предположения, спросил я. – Неужели вам не под силу сделать это самостоятельно?

Кольбиани замялся. Снял и без того распущенный галстук, расстегнул еще одну пуговицу на рубашке. Налил себе вина, шумно глотая выпил.

– Видите ли, Андре… Вы позволите мне вас так называть? Так вот… Я уже говорил вам, что синьорина Бономи очень опасная женщина. Временами я даже думаю, что она даже не человек из плоти и крови, а какое-то исчадие ада. Она дьявольски хитра и осторожна. Вы первый посторонний человек, которого она подпустила к себе почти за полтора года. Ее люди ей преданы. Я пытался решить эту проблему сам, но… Не смог. А у вас есть такая возможность.

Он замолчал. Я смотрел на него и не понимал. Никак не мог понять, почему я до сих пор говорю с ним, слушаю его. Пью его поганый бурбон. Вместо того чтобы прострелить его ублюдочную лысую голову. Нет, как-то я неправильно живу.

– Я подумаю, синьор Кольбиани. Вы узнаете о моем решении, – сказал я, открывая дверцу машины. Он поднял голову и бросил на меня один из своих острых, колючих взглядов. Взглянул – и сразу опустил глаза, словно змея, ужалившая жертву.

– Уверен, что узнаю, месье Дюпре. Уверен.

И я совершил очередную ошибку. Я услышал эти слова. Но не придал им значения.

Кортеж дона Кольбиани скрылся за поворотом, а я остался одиноко стоять посреди тротуара. Звонить Паоле мне почему-то расхотелось. Все вопросы по поводу исчезновения моей спутницы разрешились сами собой, а рассказывать синьорине Бономи о заманчивом предложении ее «старого, доброго друга»? Мало ли какие мысли придут в голову этой особе… Избыточным гуманизмом она, судя по всему, не отличалась. Вдруг ей покажется, что сейчас самое время избавиться от непонятного месье? Окончить свои дни в Милане мне совсем не улыбалось. С другой стороны, Кольбиани был слишком хитер, чтобы ставить исключительно на меня. Наверняка у него был запасной план устранения опасной для него «крестной матери». И это меня немного пугало. Во-первых потому, что Паола была моим единственным союзником. А во-вторых, она мне просто нравилась. И чем больше я о ней думал, тем сильнее было это чувство. Никакого отношения к делу не имеющее.

Стоять на улице было глупо. Приняв решение, равно удовлетворяющее требования моего желудка и безопасности, я двинулся в сторону Piazza Duomo. К вечеру на площади собиралось множество праздношатающихся итальянцев, ее ярко освещали фонари и украшали карабинеры, парочками фланировавшие с автоматами наперевес. Все это меня вполне устраивало. Тем более что вокруг существовало большое количество ресторанов и ресторанчиков на любой вкус. Желудок мой откровенно прилип к позвоночнику, мешая ходить, думать и вообще жить. И я совершенно не намерен был с ним препираться. В результате чего довольно быстро оказался на Corso Venezia, в большом и оживленном ресторане «SANTINI».

С трудом объяснив метрдотелю, что место посредине зала меня устроить не может никоим образом, я заполучил столик у стены и кожаную папку с меню. Кухня в этом заведении была итальянской, но даже это не могло меня испугать. Как-то в Париже я имел несчастье посетить африканский ресторан с ярко выраженным сенегальским уклоном. Думаю, что ничего страшнее этого в моей жизни уже не случится. Впечатления от говядины под соусом из какой-то коричневой вонючей муки до сих пор жили в моем организме. А «котлетки по-милански», если абстрагироваться от их цены, мало чем отличались от столь любимых в России «котлеток по-киевски». В общем, о наслаждении здесь говорить было бы неуместно, но еда оказалась качественной и обильной. Посетителей в ресторане хватало, но все происходило на редкость тихо и благопристойно. Думать, по крайней мере, мне не мешали.

Похищение Даши, организованное доном Кольбиани, было мне на руку. Я склонялся к тому, что заказ действительно исходил от отца, а в этом случае ее жизни ничто не угрожало. Искупается в море, поест фруктов. Она как-то участвовала во взаимоотношениях отца и Стрекалова, но как именно – объяснять мне, похоже, никто не собирался. А раз так, то пусть сами с ней и нянчатся. Мне вполне хватало забот и без нее.

Настораживало другое. Раз отец не давал санкции на убийство Паолы Бономи, значит, инициатива целиком и полностью исходила от самого Кольбиани. И была чистой воды самодеятельностью. Вовлекая меня в свои игры, он не мог не понимать, что так или иначе это станет известно отцу. Хотел за мой счет укрепить свои позиции? Возможно… В любом случае, никаких шагов, направленных против Паолы, я предпринимать не собирался. Это их разборки, мне такие печали без надобности. Со своими бы разобраться. Пока я валялся в номере, выпивая и покуривая, в мою голову помимо очевидного бреда заскочила и парочка здравых идей, не лишенных практического смысла. Судя по всему, времени на затяжные игры с охранниками Давида у меня не было. Вариант со штурмом дома тоже отпадал по определению – откуда я возьму полувзвод обученных парней и три вертолета? Паола совершенно недвусмысленно намекнула, что не может участвовать в подобных игрищах. Получалось, что действовать мне придется одному и быстро. В духе героическом и неправдоподобном. Оригинальная помесь камикадзе, Джеймса Бонда и майора Пронина в одном лице. Интересно, кто в этом городе делает лучшие гробы? Ха-ха… Шутка.

На самом деле одна идея у меня все же возникла. Вероятность успеха в случае ее реализации была достаточно велика, загвоздка заключалась только в количестве исполнителей. Одному мне было не справиться, при всем горячем желании и больших возможностях. Все равно нужен помощник. Квадратура круга какая-то, право слово…

Записку мне принесли вместе с кофе. Небольшой листочек бумаги, взятой здесь же, в ресторане, сложенный вдвое. Развернув его я с искренним изумлением прочитал: «Нам необходимо встретиться. Приходите в 23. 30 на Piazza San Babila. Скамейки у фонтана. Я сам к вам подойду. Друг». Самое поразительное, что все вышеизложенное было написано на русском языке. Аккуратным, твердым почерком. Что-то я не припоминал никаких друзей из России. Большинство встреченных за последнее время «россиян» вели себя совсем не по-дружески. Скорее наоборот. Я подозвал официанта, без особой, впрочем, надежды на успех.

– Скажите, любезный, откуда эта записка? – спросил я по-английски.

Он недоуменно нахмурился, потом лицо его просветлело, и он радостно начал говорить. Бедняга думал, что тоже владеет этим языком. С пятого на десятое я понял, что синьор, просивший передать мне послание, перед этим расплатился и уже ушел. А сидел он «там» – и официант кивнул в сторону выхода. Я попытался вспомнить сидевшего «там» человека – и не смог. Костюм, галстук, мужчина. Ничего особенного. Раньше, во всяком случае, я этого «друга» не встречал. Чрезвычайно интересно.

Заплатив по счету и оставив «англоязычному» официанту щедрые чаевые, я покинул ресторан. До встречи с таинственным незнакомцем оставалось еще больше часа. Эх, гулять, так гулять! Я купил пакетик жареных каштанов и направился в сторону Via Brera. Даша, ныне томящаяся в лапах итальянской мафии, как-то говорила, что вечерами там собирается теплая компания гадалок, художников, туристов и экстрасенсов. Она утверждала, что это «ужасненько интересно». Странно, но думая о ней, я совершенно не испытывал угрызений совести, беспокойства или раскаяния. Полдня не видел, и уже привык. К хорошему быстро привыкаешь. Баба с возу – кобыле легче, так, кажется, считает великий русский народ? И потом, под папиным контролем ей действительно должно быть лучше, чем со мной. В том, что Кольбиани будет с нее пушинки сдувать, я даже и не сомневался.

На «ужасненькой» улице и впрямь оказалось интересно. Жители ее явно не относились к числу рядовых строителей итальянского капитализма, поэтому порядок поддерживался всеми возможными методами. Никакого безобразия многочисленные полицейские не допускали. Зато в остальном… Вся миланская богема была представлена в полном объеме. Художники писали картины и портреты всех желающих, гадалки – гадали, туристы бродили, экстрасенсы… В общем, они тоже что-то делали. Все выглядело по-итальянски сочно и колоритно.

Я нацелился на одну особенно живописную предсказательницу грядущего. Возможно, потому, что выглядела она намного профессиональнее всех прочих. В отличие от них она не пыталась привлечь к себе внимание, не суетилась и не бормотала какой-то белиберды таинственным голосом. Ей и лет-то было немного, максимум тридцать, тридцать пять. Длинные черные волосы обрамляли красивое, неестественно бледное лицо. Большие глаза с очень маленькими зрачками смотрели словно сквозь тебя, в одной ей ведомую даль. Закутанная в какие-то пестрые куски тканей, она сидела в позе лотоса на маленькой плетеной циновке и слегка раскачивалась в такт неведомой мелодии. Почему-то пройти мимо я не смог. Что-то в глубине моего сознания мощно и настойчиво подталкивало, притягивало меня к этой женщине. Такое иногда уже случалось, и всякий раз я убеждался в неслучайности происходящего. Подойдя поближе, я осторожно присел перед ней на корточки.

– Синьора! – Она смотрела прямо сквозь меня. И я ей, похоже, не мешал. – Синьора, прошу вас, погадайте мне… – снова сказал я.

И ее взгляд упал на меня. Секунду я погружался в эти глаза, и она показалась мне вечностью. А потом веки ее опустились, и это наваждение ушло. Она прикрыла глаза и протянула мне раскрытую ладонь. Я полез было в карман, хотел достать деньги, но гадалка остановила меня. По-прежнему не открывая глаз, она тихо произнесла:

– Нет. Дай мне руку… – И я сделал это.

Ее ладонь оказалась неожиданно горячей и сильной, она крепко держала меня, и в этот момент у меня вновь появилось странное ощущение. Словно кто-то невидимый заглянул в мой мозг и, в одно мгновение пролистав его содержимое, так же неуловимо исчез, унося с собой копию моих мыслей, чувств, эмоций, копию моего «Я». В этот момент я осознал, что не отрываясь смотрю в широко открытые глаза этой странной женщины. И ее взгляд… Ужас, отвращение, жалость – в нем было все.

– Уходи, – резко сказала она, отбрасывая мою ладонь. – В тебе нет добра, и нет зла. Ты живешь чужой жизнью, и путь твой – в тени. Твое будущее закрыто для меня, а прошлое… ужасно. Найди себя, иначе – тьма… Мне нечего тебе сказать.

Машинально, не отдавая себе отчета, я вновь полез в карман, но она буквально отшатнулась от меня.

– Нет! Оставь свои деньги, уходи!

И я ушел, быстро, толкая встречающихся на моем пути людей и спиной, кожей чувствуя провожающий меня взгляд. Остановился я, лишь завернув за угол. И там, вытирая со лба выступившие холодные капельки пота, я внезапно понял, сообразил, осознал… Я общался с этой женщиной, не зная итальянского языка. На французском? Английском? Не помню…

Закурив, я медленно побрел по улице, с трудом пытаясь привести в норму разбушевавшиеся нервы. Такого со мной еще не случалось. Нет, лучше бы я был закоренелым материалистом…

На встречу с таинственным незнакомцем я не пошел. Интересно было безумно. Но и опасно не в меньшей степени. Площадь San Babila я знал хорошо. Слишком уж много там было укромных местечек, способных приютить опытного стрелка. Перспектива получить пулю в голову меня почему-то не вдохновляла. Да и записка, написанная по-русски… Какая-то бредятина. Понемногу отходя от неприятной встречи с гадалкой, я доплелся до отеля. А попав в номер, первым делом усугубил это дело хорошей порцией виски. И рухнул в кровать.

Разбудил меня телефонный звонок. Это уже стало хорошей традицией, к этому я привык. Непривычно было другое. За окном стояла глубокая ночь, никаким утром даже и не пахло. Обычно мне все же удавалось поспать. Мысленно чертыхаясь, я снял трубку.

– Месье Будик? – Голос звонившего мужчины был мне незнаком.

– Э-э-э… Простите, а какого черта? – предельно вежливо спросил я. Будь этот засранец поближе, вот тогда я бы ему сказал…

– Вы получили мою записку?

А! Это же тот самый «Штирлиц» из ресторана!

– Какую записку? – Будем играть в «дурака». Миланский гамбит, бубны – козыри. Я терпеть не мог, когда мне мешали спать.

– Нам нужно встретиться. Это действительно очень серьезно.

А ведь похоже, что он не шутит. И волнуется…

– Нет таких дел в театре, которые нельзя решить днем, – твердо сказал я. – Но если вам так неймется… Вы знаете, какой у меня номер?

– Да, – быстро ответил звонивший.

– Ну, тогда заходите. Вы далеко от отеля?

– Нет, – сказал он. – Я скоро буду.

Насчет «скоро» он явно погорячился. Я успел измучиться ожиданием, сидя в той самой, памятной дневными событиями, кладовке. Глупые итальянцы поменяли на ее дверях замок. Но новый от старого отличался разве что в худшую сторону. Во всяком случае, вскрыл я его мгновенно. Дело в том, что окружавшая грядущий визит таинственность никак не располагала к сидению в номере. Я обычно старался занять место охотника, а не жертвы. Учитывая взрыв в гостинице «Украина», такая тактика казалась мне совсем не лишней. Поэтому сразу после звонка незнакомца я поспешил покинуть номер и устроился в кладовке, дававшей чудный обзор. А на «Беретту» накрутил глушитель. Мало ли что может случиться? Зачем же шуметь?

Он был один. Шел быстро, но осторожно, бросая внимательные взгляды по сторонам. Сложно было сказать, есть ли у него оружие. По крайней мере, не в руках. Мимо кладовки он прошел, ничего не заметив. А когда дошел до моего номера, я тихо вышел в коридор и оглянулся. Чисто. В этот момент он постучал в дверь.

– Да-да, – сказал я, стоя от него метрах в пятнадцати и все время держа его под прицелом. – Вы ко мне? – Похоже было, что мужчина удивился. Я медленно подошел к нему и доверительно спросил: – Оружие у вас есть, милейший?

Он покачал головой. Пришлось проверить. Оказалось, честный фраер. В том, что он – фраер, не было ни малейшего сомнения. «Профи» – разведчик? Возможно. Но как боец – полный ноль. Таким даже оружие не помогает, они не знают, что с ним делать. Высоколобый, думать привык. Хотя судя по фигуре, спортом он занимался. Форма для его сорока – сорока пяти лет вполне приличная. В теннис, наверное, играет.

– Вы же не настаиваете на беседе именно в моем номере? – спросил я. Он молча кивнул.

Молчун. Люблю молчунов. Хотя, по-моему, и здесь я не оригинален.

– Тогда пойдемте на лестницу. Там нам вряд ли помешают.

Спорить он не стал.

* * *

Убрав пистолет, я присел на ступеньки, жестом радушного хозяина предложив ему выбирать место. Он сел чуть пониже и прислонился спиной к перилам. Хорошее лицо, только осунувшееся какое-то. И взгляд уводит. Что-то его здорово беспокоит. Интересно…

– Кто вы? – спросил я напрямую. Он усмехнулся, не глядя на меня, и полез в карман за сигаретами. Закурил.

– Я – майор ФСБ. Дмитриев. Виталий Борисович. Вы – Андре Дюпре. До того – Андрей Бобров. Как вас звали еще раньше – не знаю. Моя задача – ликвидировать вас и Давида Липке.

– Ну и что? Я должен пожелать вам успеха? – спросил я. – Вы на кого работаете, майор? И как? Вы же не представляться ко мне пришли, верно? Ну так рассказывайте, чего тянуть кота за хвост.

И он начал рассказывать.

Большая часть его истории была интересна скорее Стрекалову, чем мне. Я и так догадывался, что в России есть мощная организация, которая объединила в себе «лучших» представителей властных структур, бизнеса, спецслужб и «бандитов». Дмитриев называл ее «Структурой». Подробности, которыми он поделился, особого интереса не представляли. В лучших традициях любой «мафии» исполнители, подобные ему, знали немного. Имена непосредственных руководителей, структура взаимодействия с «официальной» частью ФСБ – все это было любопытно, но совершенно бесполезно. Кроме личного свидетельства моего гостя, доказательств не было никаких.

– Я могу рассказать вам об этой организации все, что знаю сам. Но возвращаться в Россию и давать показания? Нет. Мне даже не дадут сойти с трапа самолета, понимаете? Я слишком хорошо представляю их возможности, чтобы рассчитывать на успешную борьбу с ними. Это как шторм, цунами. Кто-нибудь может остановить шторм? А здесь то же самое. И не потому, что все вокруг поголовно подлецы, нет. Все так перепутано… Нет ни «красных», ни «белых», все люди вокруг стали какими-то «серо-бурыми». Я всю жизнь служил своей Родине и никогда не был трусом. Я готов защитить ее интересы даже ценой своей жизни, но ведь этого не будет. Меня просто убьют одни негодяи или же используют другие. В той жизни, которой живет сейчас моя страна, честным, порядочным людям отводится роль пешек. И это в лучшем случае. Я глубоко уважаю генерала Стрекалова, и поэтому я пришел к вам. Я всей душой желаю ему успеха, но… Не верю в него. Стрекалов фанатик, он будет драться до конца и падет смертью храбрых. А я так не могу.

– Так чего же вы хотите от меня, майор? – спросил я.

– Я хочу помочь вам. И хочу, чтобы вы помогли мне, – устало ответил он. – Поймите, всему есть предел, в том числе и человеческой подлости. Я очень много сделал в своей жизни ошибок, но я не хочу и не могу становиться предателем. А выбор у меня небольшой. Или я стану покойником, или мне нужно бежать и сдаваться на милость тех, против кого я всю жизнь боролся. Я, конечно, не генерал, но знаю достаточно много и был бы желанным гостем для тех же американцев. Это – предательство. Такой ценой мне жизнь не нужна. – Он тяжело и горько вздохнул. – Стрекалову нужны данные по Структуре? Я расскажу все, что знаю. И помогу вам ликвидировать или захватить Давида. Как пожелаете. У меня есть группа, трое кадровых сотрудников ФСБ, и они искренне уверены, что работают здесь по заданию Родины и во благо ей. Интересы Структуры представляю только я. А я забуду о них. Официально наша группа занимается разработкой связей ЦРУ и итальянской мафии, так что все будет абсолютно честно. А когда вы получите все, что вам нужно, то поможете мне легализоваться на Западе, а моей группе вернуться в Россию. Они не интересуют Структуру, потому что ничего не знают. Весь сыр-бор только из-за меня.

– А вы не боитесь, что я постараюсь выжать из вас максимум информации, а потом передам тем же американцам? – спросил я. Он пожал плечами.

– Конечно, боюсь. Но другого выхода у меня все равно нет. Либо довериться вам, либо… Застрелиться самому. Не дожидаясь выстрела их ликвидатора. Кстати, он, по всей видимости, уже здесь.

– Да? Интересно… Виталий, а что вы о нем знаете? – спросил из чистого любопытства.

Он, похоже, из чистой вежливости мне ответил:

– Ничего. Он прибыл в Италию как турист, получил снаряжение и исчез. Документы наверняка поменял, никто его не видел. И не увидит до того момента, пока он не выполнит задание.

– А какое у него может быть задание?

– Зачистка. Вы находите Давида, моя группа ликвидирует вас обоих, а он уничтожает мою группу. И с тихой грустью возвращается домой. Все концы – в воду. Как раз в стиле Структуры.

– Понятно. То есть отловить этого деятеля нам не удастся? Даже объединившись?

– Думаю, что нет. Да и зачем это вам? Занимайтесь своими проблемами, до вас ему пока дела нет. Скорее всего, – уточнил он.

Почему-то я ему верил. Доверчивость – черта довольно опасная, но я интуитивно чувствовал, что этот человек не лжет. А помощь мне была нужна, очень нужна. Совместно с его группой мы вполне могли реализовать мой план захвата Давида. Обеспечить его надежными документами с помощью Стрекалова тоже было несложно. Похоже, это судьба. А если особенно не раскрываться, то и риск предательства с его стороны можно свести к минимуму.

– Хорошо. Тогда давайте определимся. Мне понадобится ваша помощь, причем в ближайшие дни. Стрелять ваши люди умеют? – спросил я.

К моему величайшему удивлению, он ответил:

– Естественно. Я – мастер спорта по биатлону, остальные прошли спецкурс. Это же боевая группа, мы сюда не отдыхать ехали.

А я-то его «высоколобым» обозвал… Хотя биатлон, конечно, не совсем то, что нужно для штурма укрепленных особняков. Но тоже неплохо.

– Оружие? – продолжал я.

– Только личное. Но можно заказать…

– Не надо. Это не проблема. Договоримся так – я сам вас найду. Оставьте номер телефона и предупредите своих людей о возможном звонке. Придумайте что-нибудь. Да, и ради бога, прекратите за мной следить. Надоело.

– Пожалуйста. Только имейте в виду – за вами наблюдают не только мои люди.

Он был уже третьим человеком, который мне об этом говорил. Простая арифметика подсказывала, что помимо уже известных мне участников этих «итальянских игр», есть еще как минимум одна компания. Может быть, американцы? Кто-то же стрелял в синьора Марсано?

– Я знаю, что не только ваши, – раздраженно сказал я. – И не только наблюдают. Позавчера меня чуть не пристрелили прямо на улице.

– Во время встречи с человеком Стрекалова? – спросил Дмитриев заинтересованно.

– А что, это ваша работа? – немедленно насторожился я.

– Нет. Как раз в это время мои люди вас упустили. Просто я случайно узнал о гибели агента СВР в Милане. А сейчас сразу вспомнил. Странно все это. Кто мог его выследить? И зачем убивать?

– Майор, если бы я знал все, то жил бы далеко, спокойно и счастливо. А не сидел бы с вами ранним утром на ступеньках лестницы. Оставим эту тему. Насчет связи вы все поняли?

Он кивнул. В отличие от меня Дмитриев сейчас ощущал себя на гребне волны. Его проблема кое-как начала решаться. А к моему вагону заморочек просто добавилась еще одна маленькая тележка. Битком набитая все теми же проблемами. С добрым утром, Италия!

– Тогда расходимся, – решительно закончил я. – Делайте зарядку, майор. Скоро вам это пригодится.