Текст книги "Крестьянские восстания в Советской России (1918—1922 гг.) в 2 томах. Том второй"

Автор книги: Петр Алешкин

Соавторы: Юрий Васильев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Комитеты Союза трудового крестьянства регулярно обращались к крестьянам по политическим и хозяйственным вопросам и, как правило, получали поддержку. Так, Тамбовский губернский комитет Союза трудового крестьянства в своем воззвании писал: «В борьбе обретешь ты право свое! Крестьянам и рабочим! Верь, крестьянин и рабочий, в скорую и окончательную победу над твоим заклятым врагом насильником-коммунистом, поработителем и попирателем твоих священных и неотъемлемых прав: прав на землю, на собственный труд, прав свободно распоряжаться им, согласно своим нуждам и потребностям… Да здравствует новая свободная жизнь с властью подлинно выражающей волю трудящихся!»[84]84
  РГВА. Ф. 235. Оп. 1. Д. 29. Л. 8.


[Закрыть].

В повстанческой армии большое значение придавалось агитационно-пропагандистской работе как непосредственно в воинских частях, так и среди населения. В армейских подразделениях и в комитетах Союза трудового крестьянства этой работой занимался большой штат работников. Помимо политработников, в агитационных отделах были так называемые «редакторы», составлявшие воззвания, листовки и т. п. и редактировавшие поступавшие из штаба армии воззвания, которые утверждал член губкома Батько. Милиция во главе с начальником Чичкановым несла караульно-разведывательную службу, следила за антиобщественными проступками, замеченных в чем-либо привлекала к ответственности. Связь при губкоме Союза трудового крестьянства состояла из 3 человек во главе с Д. Г. Плужниковым (сыном Батько), они занимались поддержанием связи со штабом армии и войсковыми соединениями партизанской армии, расположенными в Каменском районе. Конкретное указание этого района объяснялось тем, что расквартирование работников губкома Союза трудового крестьянства было именно в этом селе. Задача имевшейся при губкоме канцелярии в составе 3-х человек (из которых два писаря, один из них выполнял обязанности секретаря и один машиниста), заключалась в подготовке указаний уездным и районным комитетам по распоряжению Плужникова. Эти технические работники в дела губкома не посвящались. На губкоме Союза трудового крестьянства лежало общее руководство организационной работой в уездах и агитационной работой среди населения и в войсковых частях. Организационная работа комитетов осуществлялась специально выделенными организаторами по районам, но они не были закреплены за определенными районами. Эти работники по распоряжению губкома отправлялись по районам для проведения инструктажа агитаторов, выбранных местным населением.

Характер агитационно-пропагандистской работы определялся Инструкцией оперативного штаба 1-й партизанской армии об агитационных работниках. В ней указывалось, что агитационные работники являлись работниками при штабе армии, которые командировались по своему усмотрению в бригады армии для работы среди партизан и населения в районе, в котором действовала бригада. После окончания работы ее результаты докладывались в оперативном штабе. В задачи агитационной работы включалось: объяснить повстанцам и населению задачи борьбы, воодушевить их и поднимать революционный дух у населения, внушить населению необходимость всевозможной и всесторонней помощи партизанам. В районах, присоединявшихся к общему народному движению, агитационные работники должны были организовывать комитеты трудового крестьянства. Командиры бригад, полков и других воинских частей и комитеты всеми мерами содействовали их работе. Агитационные работники штаба по прибытии из бригады связывались с полковыми агитационными работниками и действовали с ними в полном контакте. Самовольный уход с поста работы агитационного работника и уклонение от исполнения своих обязанностей влекло за собой ответственность по военному времени[85]85
  Архив УФСБ РФ по Тамбовской области. Ф. 10. Д. 4306. Л. 232.


[Закрыть].

Уездных комитетов было только три: Тамбовский, Борисоглебский и Кирсановский. Уком имел отделы – продовольственный, политический, военный, связь, суд и милицию. Общей работой укома руководил председатель. Лицом, контролирующим работу отделов, являлся товарищ председателя. Продовольственный отдел вел учет продовольствия по районам и волостям и делал распоряжения по поводу учета продуктов, промышленных предприятий: мельниц, прессов, перерабатываемого мельницами зерна и т. п. Военный отдел руководил работой районных и волостных военных отделов, издавал распоряжения о формировании отрядов, подготовке пополнения партизанских частей, проведении мобилизаций и т. п. Политотдел, имевший в своем распоряжении политических работников, агитаторов и организаторов, рассылал их по районам и волостям с целью агитационно-организационной работы, контролировал работу районных и волостных комитетов. Милиция, возглавляемая начальником, в оперативном отношении подчинялась непосредственно начальнику губернской милиции. Команда уездной милиции находилась в прямом подчинении начальника и по его распоряжению производила обыски, выемки, конфискации, реквизиции и аресты. При каждом производстве обыска, ареста, конфискации или реквизиции милиционер приглашал члена местного комитета и двух понятых, в присутствии которых составлялся протокол. Милиционер должен был обращаться с гражданами достойно и гуманно, если он не мог разобраться с делом на месте, то приглашал граждан к начальнику. Милиционерам запрещалось без разрешения начальника куда-либо отлучаться. Ежедневно старший команды назначал в суточный наряд одного дежурного и помощника.

В феврале 1921 г. появилась специальная Инструкция губернского комитета Союза трудового крестьянства и штаба 1-й партизанской армии об обязанностях милиции. Согласно инструкции в обязанности милиции входило следующее: точное и безукоризненное исполнение всех приказаний начальника милиции и комитетов; контроль за точным исполнением частными лицами всех приказаний, исходящих от военных и гражданских властей; поочередное дневное и ночное дежурство по назначению комитета или начальника милиции; надзор за распределением постов и застав; пресечение самогоноварения и предание виновных суду; задержание всех подозрительных лиц, проведение допроса и направление их в комитет; проверка документов проезжающих партизан и задержание при отсутствии документов; контроль за своевременными отъездом партизан, прибывших в отпуск, в полки; наблюдение за партизанами, прибывающими домой, если они не имели законных документов, направлялись в штаб; осуществление надзора за партизанами, чтобы они не оставляли своих боевых лошадей для домашних надобностей и не выезжали бы в полк на негодных лошадях; требовалось также следить за приводом вторых лошадей и отбирать их, отдавая своим партизанам, если последние заявят, что их лошади негодны для боя (по заключению ветеринарного врача). Милиции вменялось в обязанность не допускать вывоза хлеба в другие районы; пресекать шпионаж и пропаганду коммунистов; не допускать самовольные обыски и аресты, от кого бы они ни исходили, при производстве обысков требовалось присутствие понятых из местных жителей и членов семьи; при конфискации имущества составлялась опись конфискованного имущества с подписями хозяина дома, понятых и представителя милиции. Для выполнения своих обязанностей милиция вооружалась огнестрельным или холодным оружием[86]86
  Архив УФСБ РФ по Тамбовской области. Ф 10. Д. 4306. Л. 234—235.


[Закрыть]. Дежурный по милиции обязан был следить за действиями противника, выставляя наблюдателей, где необходимо, из граждан села, знать расквартирование команды. При передвижениях из одного села в другое он должен был выезжать первым в село, выставлять наблюдателей. Смена происходила ежедневно. Обвиняемые и задержанные лица из гражданских учреждений и заподозренные в лояльности коммунизму, уголовных, гражданских проступках и т. п. направлялись в уездный суд. Перечисление функциональных обязанностей милиции свидетельствует о том, что многие из них дублировали обязанности местных комитетов СТК и других органов.

Команда связи налаживала связь с войсковыми частями и близлежащими комитетами Союза трудового крестьянства, инструктировала районные и волостные команды связи. Начальник связи находился в непосредственном подчинении председателя укома. Для более гибкого управления уезды были разграничены на несколько районов. Тамбовский и Борисоглебский уезды имели по четыре района. В состав районного комитета входили общий, политический, продовольственный и военный отделы, суд, милиция, команда связи, во главе отделов стояли члены райкома, которые в то же время являясь и членами суда. В функции райкома входило исполнение различных приказов и распоряжений, применяемых к местным условиям, исходящих как от укома, так и губкома. Продотделом велся точный учет продовольственных продуктов, сбор пожертвований для нужд партизанской армии и распределением взятых на учет продуктов среди населения и, в первую очередь, удовлетворение семей партизан. Причем взятие на учет производилось путем списочной системы (подворные списки), кроме того, в функции продотдела входило взятие на учет рогатого скота и лошадей, которыми снабжались войсковые соединения партизанской армии.

Во главе политотдела стоял член райкома. В функции политического отдела входил контроль подведомственных райкому органов – волостных и сельских комитетов и ведение среди населения агитационно-организационной работы, разъяснение гражданам цели борьбы и пропаганда необходимости оказания всяческой помощи партизанам. В состав отдела входил комендант команды вохры. Военотдел проводил формирование отрядов первоначально путем добровольной записи, впоследствии население было взято на учет по возрастам, согласно распоряжениям укома или какого-либо соединения производилась мобилизация. В большинстве случаев мобилизация производилась следующим образом: президиум райкома на своем заседании выделял одного представителя и поручал ему формирование отряда. Отряд в течение 3—5 дней вначале производил самостоятельные действия: нападение на мелкие боевые единицы советских войск, разрушение железнодорожных линий, убийства отдельных советских работников, а затем вливался в другие отряды или объединялось несколько отрядов. Таким образом образовывались полки, о чем доводилось до сведения Главного оперативного штаба, который присваивал номер и наименование полка с указанием – какой армии он подчинен. При военном отделе имелся комендант, принимавший активное участие в формирования отряда и борьбе со шпионажем, контрреволюцией. В функции вохры при военном отделе входило несение внутренней охраны, выставление по селу застав, постов и несение караульной службы, охрана общенародного достояния: лесов, имений, сооружений, а также проведение самостоятельных оперативных действий, разъездов, разведки и т. п. В функции общего отдела, во главе которого стоял член райкома, входило наблюдение и ведение внутреннего распорядка. Милиция находилась в ведении райкома, в то же время подчинялась распоряжениям уездной милиции.

В каждый район входило несколько волостей, местная волостная власть подчинялась приказам и распоряжениям районной власти. Волостной комитет делился на милицию, хозотдел, военотдел и связь. Общей работой руководили председатель и товарищ председателя. Техническое исполнение работы президиума лежало на кооптированном секретаре. Милиция совместно с вохрой несла караульно-разведывательную службу, следила за передвижением советских войск, боролась со шпионажем и лицами, распространяющими ложные слухи, наблюдала за отлучившимися партизанами по тем или иным причинам, а самовольно отлучившихся арестовывала и направляла обратно в часть, вела борьбу с уголовными и антиобщественными проступками, всех заподозренных в этом направляла в суд райкома. Функции хозяйственной части, команды связи и военного отдела соответствовали аналогичным функциям районного комитета, лишь с изменением того, что вохра по охране общественного достояния находилась в ведении военного отдела.

Сельские комитеты были подведомственны волостным комитетам по числу сел, деревень и хуторов в каждой волости в отдельности. Изменения были лишь в том, что вохра действовала самостоятельно, подчиняясь председателю комитета, команда связи отсутствовала, а ее функции выполняла, помимо своих обязанностей, милиция и местное «благонадежное» население. Комитеты образовывались на выборных началах открытым голосованием, в ряде мест назначались высшими органами, причем назначались даже те лица, у которых члены семьи или родственники находились в рядах Красной Армии. Назначаемый председателем являлся активным участником повстанческого движения. Вооружение вохры и милиции формировались из запаса, заготовленного в период работы комитета СТК и находившегося по тем или иным причинам на руках у граждан, а пополнение происходило путем захвата у небольших советских отрядов, с которыми приходилось сражаться, и обезоруживания отдельных красноармейцев, захваченных в плен во время нахождения их в селах. Большей частью вооружение состояло из берданов, обрезов и винтовок разного образца и ограниченного количества патронов. Все излишки вооружения через военные отделы направлялись в штаб армии или по его указанию сдавались войсковым соединениям.

Постановка разведки и осведомления у комитетов была на должной высоте. Из ряда имеющихся в архивных делах документов видно, что разведка преимущественно на железнодорожных станциях была поставлен посредством отдельных лиц, находившихся на службе в советских учреждениях, как, например, на станции Жердевка и Волконская. За подписью псевдонимов с указанием находившихся и проходивших через станции эшелонов с советскими войсками указывалось: когда прибыли части, их вооружение, численность, состояние, настроение, политический состав и маршрут, какая часть несет караульную службу, где выставлялись посты, их вооружение, где курсирует бронелетучка, настроение населения и здесь же приводился план нападения. Разведчики по роду передачи сведений делились на две группы: одна из групп передавала сведения о международном положении (выдержки из газет). Все поступавшие в волком сведения систематизировались и в одной общей сводке направлялись в штаб армии, а копия передавалась по инстанции – губкому. Вторым способом разведки являлся переход за линию фронта в местности, занятые советскими войсками, откуда разведчики пробирались в город: одни с намерением узнать о состоянии Советской власти, другие – просто с целью спекуляции. Но в конечном итоге результат был один и тот же, ибо, находясь в городе, путем личного наблюдения и имея родственников и знакомых, проживавших в городе, или даже состоявших на службе в советских учреждениях, разведчики заводили разговор на злободневные темы, об Антонове. Как правило, граждане охотно рассказывали прибывавшим из деревни о всем происходящем в городе, в том числе о внутреннем распорядке. Полученные сведения по прибытии на место жительства немедленно передавались в комитет, откуда через службу связи сведения срочно доносились до губкома и штаба армии.

Осмыслению природы антоновщины как крестьянского движения способствует текст листовки «Почему не смогут большевики победить Антонова», в которой раскрывалось видение антоновцами истоков их побед и причин поражений красных частей: «Почти шесть месяцев тому назад в нескольких уездах Тамбовской губернии началось крестьянское восстание. Измученные гнетом советского самодержавия, разоренные дотла государственной разверсткой, доведенные до отчаяния безудержным разгулом местных коммунистов и различных наезжих агентов, распухшие от лебеды крестьяне, наконец, не выдержали и чуть ли не с голыми руками бросились на своих угнетателей. С вилами и топорами они грудью пошли на винтовки, пулеметы и орудия. И через несколько дней у повстанцев уже были и винтовки, и пулеметы. Движение, начавшееся в двух-трех волостях, перекидывалось дальше и дальше. В настоящее время мы видим, что Кирсановский, Борисоглебский и Тамбовский уезды сплошь заняты повстанцами. Вместо отдельных небольших шаек, что были в августе и сентябре месяце, мы видим десятки конных полков, прекрасно вооруженных, с пулеметами и даже орудиями. Полки эти постоянно передвигаются, шутя отбивают все нападения на них красных и с каждым днем все растут и растут. Во главе этого движения стоит испытанный борец за народную свободу социалист-революционер Антонов. Кто такой Антонов, что он сделал для народа, об этом не стоит говорить, так как вся эта работа идет на виду всех крестьян Тамбовской губернии. Одно нужно сказать, что нет для большевиков более ненавистного имени, чем Антонов; ему они приписывают главную роль в повстанческом движении, и в этом они совершенно правы. Недаром большевики даже самое движение называют Антоновщиной. Все силы большевики употребляют на то, чтобы разбить Антонова, уничтожить Антоновщину, а выходит как раз обратное. Антоновщина растет и растет – из маленьких отрядов выросла чуть ли не целая армия, которая начинает тревожить не только тамбовских, но уже и московских коммунистов. В чем же сила этой Антоновщины, отчего большевики до сих пор не смогли раздавить Антонова, как они не раз собирались? И смогут ли они вообще разбить Антонова и уничтожить народное движение в Тамбовской губернии? Эти вопросы должны интересовать всех, в ком не пропала вера в русское крестьянство, и правдивый ответ на эти вопросы разъяснит многим то, что для них остается неясным. Будем отвечать на эти вопросы.

Несмотря на все старания большевиков очернить крестьянское движение всякими гнусными и клеветническими измышлениями, несмотря на позорные названия (бандитов и разбойников), которыми они называют повстанцев, все отлично знают, что повстанцы – это подлинное трудовое крестьянство, которое своим горбом кормило и кормит всю Россию, у которого с рук не сходят мозоли. Измученные, истерзанные и голодные эти землеробы грудью поднялись на своих угнетателей и решили: или умереть, или победить, поворота назад нет и быть не может, вот их девиз. У повстанцев есть идея – свободная жизнь в свободном государстве. Идя в бой, они твердо знают, за что они умирают, и в этом их сила. Воодушевление, доблесть и геройство, эти черты присущи каждому повстанцу. А если к этому прибавить, что по большей части повстанцы – старые солдаты, вынесли на своих плечах великую германскую войну, тогда всем станет понятно, что за силу представляют из себя те, которых безмозглые большевики называют бандитами. А что представляют из себя доблестные красные войска, которые полк за полком бросаются в Тамбовскую губернию и здесь бесследно исчезают? Это вот уже подлинно сброд! Тысяча мобилизованной молодежи, у которой даже не хватило смелости быть дезертиром, десяток-другой коммунистов-хулиганов, масса патронов и пулеметов – вот вам красные полки.

Храбрые с бабами и стариками, мобилизованные при одном приближении партизан бросают винтовки и сдаются без боя. Коммунисты отчаянно сражаются, зная, что их ждет печальная участь, но что может сделать десяток-другой даже отчаянных храбрецов против превосходных сил повстанцев? Угрозами, расстрелами коммунисты заставляют идти мобилизованных в бой, а те при первом же удобном случае бросают оружие. Вот откуда повстанцы приобретают себе десятки тысяч винтовок, пулеметов, миллионы патронов, седел и прочее снаряжение. Так было и так будет дальше, ибо иной, лучшей армии у советской власти нет. Значит и впредь эта доблестная красная армия будет лишь пополнять боевым снаряжением народную армию Антонова, но никакого серьезного сопротивления этот сброд не может оказать повстанцам. Сколько большевики рассказывали про буденновцев, на которых у них была вся надежда! Где же они? Они были и, как дым, рассеялись. Войско, отлично сражавшееся на фронтах против поляков и Врангеля, оказалось бессильным против горсточки партизан, часть сдалась и частью разбежалась. Собрать же отряды из одних коммунистов большевики не смогли и не смогут, так как охотников подставлять свои лбы под пули среди них немного. Быть комиссаром – пороть плеткой стариков и баб, пьянствовать, ходить в дорогих шубах и золоте – вот настоящее занятие коммунистов, а драться с партизанами они посылают мобилизованных. Что сделали большевики для того, чтобы подавить народное восстание? Ровным счетом ничего, а все, что они сделали, это только раздувало пожар. Беспощадные расстрелы, избиение правых и виноватых, бессмысленные поджоги домов и хлеба, дикий грабеж имущества и крестьян, увод заложниками всех, не принимавших участия в движении, – все это привело к тому, что самые робкие вынуждены были идти к повстанцам. Дома остались старые да малые.

Большевики теперь и сами поняли, что они натворили и своими последними приказами (отмена расстрела, реквизиций и тому подобное) хотят привлечь на свою сторону крестьянство. Волков в овечьей шкуре крестьяне умеют угадывать. Большевики изо всех сил стараются показать, что такое движение происходит только в одной Тамбовской губернии. Но шила в мешке не утаишь, и все знают теперь, что волна народных восстаний поднимается все выше и выше. В Воронежской, Курской, Саратовской губерниях крестьяне с оружием в руках тоже идут на своих поработителей. Дон и Украина сплошь объяты восстанием. Сибирь понемногу начинает давать отпор большевистскому самодержавию. И нет сомнения, что к весне котел народного гнева закипит еще сильней… Кроток и мягок русский мужик, но и страшен он бывает в гневе своем, большевики сумели пробудить этот гнев у него на свою голову. Нет, не раздавить большевикам Антонова, ибо Антонов – это все трудовое многомиллионное крестьянство, которое начинает понемногу пробуждаться от сна и сбрасывать с себя ненавистное иго большевиков. Еще месяц, другой и пожар крестьянских восстаний охватит всю Россию. Волна народного гнева смоет с русской земли весь навоз, называемый большевизмом, и на очищенной земле полновластный хозяин земли Русской – Учредительное собрание даст исстрадавшемуся крестьянству не только землю, но и волю»[87]87
  РГВА. Ф. 9. Оп. 28. Д. 661. Л. 32—38.


[Закрыть]. Несомненно, текст данной нерядовой листовки был подготовлен одним (или группой) из числа штатных и подготовленных «редакторов» антоновского политотдела. Пропагандистский пафос листовки, конечно, был рассчитан на воздействие (не исключая элементы недостоверной информации и дезинформации, а также приемы контрпропаганды) на крестьянское население в благоприятном для повстанцев духе. В частности, уничижительная и тенденциозная критика противника – «доблестных красных войск», одновременно преувеличенное восхваление успехов повстанцев были явно направлены на то, чтобы воодушевить и поднять оптимизм восставших и населения. В то же время за агитационной риторикой сочинителей листовки проглядывает характеристика антоновщины как массового социального движения: оформленного, организованного и осознанного крестьянского протеста.

В покорность бунтовавшее население приводилось путем репрессий, обратившихся на всех – от детей до стариков. Большевистская власть не останавливалась перед самыми жестокими и варварскими способами подавления восставших крестьян: «законные» и «незаконные» расстрелы, массовые аресты, уничтожение целых сел. Были разрушены артиллерией и сожжены села Коптево, Хитрово, Верхне-Спасское. Широко использовалась система заложничества. В политической сводке Тамбовского боеучастка о ходе операции по искоренению повстанчества от 30 июня 1921 г. говорилось, что в ряде районов производились расстрелы за укрывательство и помощь бандитам, брались заложники. В Пановых Кустах в заложниках оказались 64 местных жителя, в Кривополянье – все мужское население, 14 человек расстреляли, в Грязнухе – 17 заложников. Это еще более ожесточало повстанцев, которые в качестве ответной меры брали в заложники семьи красноармейцев и коммунистов. В ответ вводилась сеть концлагерей, в которых содержались и дети повстанцев.

Резюмируя изложенное, сделаем следующие выводы. Ни общероссийское, ни губернское руководство партии эсеров не были прямо причастны к антоновщине. В социальном взрыве в тамбовской деревне определяющая роль партии социалистов-революционеров являлась идеологическим мифом, созданным самими руководители борьбы с антоновщиной. Официальное мнение, исходящее от власти, утверждало установку, что крестьянское восстание в Тамбовской губернии было подготовлено партией эсеров. Однако ЦК партии социалистов-революционеров не выдвигал задачу организации вооруженного восстания против коммунистов и не переоценивал возможности крестьянских выступлений. Напротив, полагая, что изолированные, разрозненные выступления приведут лишь к усилению «красного террора», лидеры эсеров планировали широкие политические акции подчеркнуто мирного характера. Восстание крестьян оказалось неожиданным для губернского комитета партии правых эсеров и даже для губернского Комитета Союза трудового крестьянства.

Конкретность и наглядность результатов военных действий повышали боевой дух повстанцев и вовлекали в повстанчество новые силы: число бойцов в антоновском войске в феврале 1920 г. достигло 40 тыс., не считая «вохры» (охраны). Мощная организация и постановка разведки и осведомления, снабжение всеми видами довольствия и снаряжения восставших осуществлялись благодаря поддержке и симпатиям населения губернии. Пополнение в ряды партизан привлекалось путем агитации и воззваний, производились также мобилизации.

Союз трудового крестьянства, созданный на съезде партии социалистов-революционеров, и Союз трудового крестьянства, который был фактически прообразом партии в Партизанской армии Тамбовского края, имели общим только название. Главной своей задачей Союз трудового крестьянства ставил «свержение власти коммунистов-большевиков, доведших страну до нищеты, гибели и позора». Несмотря на все старания власти очернить крестьянское движение, несмотря на позорные названия (бандитов и разбойников), которыми называли повстанцев, социальную основу антоновцев составило подлинное трудовое крестьянство, которое кормило Россию, у которого с рук не сходили мозоли. В покорность восставшее население приводилось путем репрессий, обратившихся на всех – от детей до стариков. Большевистская власть не останавливалась перед самыми жестокими способами подавления восставших крестьян, включая расстрелы, массовые аресты, уничтожение целых сел.