Текст книги "Крестьянские восстания в Советской России (1918—1922 гг.) в 2 томах. Том второй"

Автор книги: Петр Алешкин

Соавторы: Юрий Васильев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

На совместном заседании представителей губкома Союза трудового крестьянства, командного и политического состава повстанцев 15 января 1921 г. было принято воззвание к красноармейцам: «Товарищи красноармейцы, пора вам проснуться и скинуть прах коммунистов, ведь они вас ведут в бой на брата и отца, восставших против коммунистического террора. Товарищи красноармейцы мобилизованные, довольно спать, бросайте оружие или присоединяйтесь к партизанским отрядам, а иначе вас ждет народная кара беспощадная, ведь нашу родину коммунисты завели в заблуждение, но нет, мы, партизаны, не дадимся. Долой коммунистов-нахалов! Да здравствует общее восстание!»[63]63
  РГВА. Ф.9. Оп.28. Д.646. Л.477 об., 472 – 473.


[Закрыть]. Союз трудового крестьянства обращался также к различным слоям граждан с воззваниями и листовками. В листовке к крестьянам и рабочим в январе-феврале 1921 г. говорилось: «Верь, крестьянин и рабочий, в скорую и окончательную победу над твоим заклятым врагом насильником-коммунистом, поработителем и попирателем твоих священных и неотъемлемых прав: прав на землю, на собственный труд, прав свободно распоряжаться им, согласно своим нуждам и потребностям. Ряды борцов за осуществление твоих святых желаний, как: «Свободный союз крестьянства и рабочих», с каждым днем растут и увеличиваются, и недалеко то время, тот час, когда из края в край всей порабощенной России пронесется мощный клич, вырвавшийся из многомиллионных крестьянских и рабочих грудей: «Да здравствует новая свободная жизнь с властью подлинно выражающей волю трудящихся!»[64]64
  РГВА. Ф. 235. Оп. 1. Д. 29. Л. 7.


[Закрыть].

В листовке Союза трудового крестьянства к рабочим в январе-феврале 1921 г. говорилось: «Рабочий, … Крестьянин выступил с протестом против новых господ-насильников в лице комиссаров революционной борьбой, к которой зовет и Вас, как свою плоть, кровь и кость, надеясь, что его протест будет общим с рабочими и что его достижения: „Свободный союз трудового крестьянства и рабочих, земля и воля и всенародное Учредительное собрание“ – одинаково охватывают интересы крестьян и рабочих»[65]65
  РГВА. Ф. 235. Оп. 1. Д. 29. Л. 7.


[Закрыть].

В листовке Союза трудового крестьянства к мобилизованным красноармейцам рабочим в январе-феврале 1921 г. говорилось: «Друзья мобилизованные! В громадном большинстве в рядах красной армии вы являетесь сынами русского трудового крестьянства. Большевики-коммунисты заставили вас силою бросить мирный труд, взяться за оружие, встать под знамена коммунизма, как будто для защиты свободного труда, земли и воли. Три года под их командою вы бряцаете оружием, часто голодные, плохо одетые и обутые, изнуренные болезнями и всякими невзгодами жизни. Но это не принесло пользы и счастья ни вам самим, ни нам, отцам и матерям вашим… Для чего же все это? Неужели для того, чтобы еще на целые десятки лет затянуть гражданское побоище? Неужели для того, чтобы упрочить счастье горсти коммунистов, которые создали из себя новый господский класс на вашей крови, на ваших трупах для собственного благополучия? Мы, крестьяне, сделали это и взялись за оружие. Лицемеры-коммунисты назвали нас бандитами, надеясь этим опозорить нас в глазах наших братьев и поднять на борьбу с нами трудовой же народ. Не верьте им, прохвостам, ибо они нагло и бессовестно лгут, как жид за копейку барыша. Мы не бандиты, а восставший вооруженный народ – народная армия»[66]66
  Архив УФСБ по Тамбовской области. Ф. 10. Д. 4306. Т. 4. Л. 239; РГВА. Ф. 9. Оп. 28. Д. 661. Л. 41—42.


[Закрыть].

В Тамбовском уезде образовался после съезда представителей четырех волостей районный крестьянский союз с районным комитетом (из трех человек: эсер, сочувствующий эсерам и левый эсер), была созвана и прошла уездная конференция Союза трудового крестьянства, весной 1920 г. была проведена Тамбовская уездная партийная конференция, в которой приняло участие 7 человек из уезда: трое – единолично, четверо – в качестве представителей сельских организаций. Летом 1920 г. состоялась губернская партийная конференция при участии представителей четырех организаций – Тамбовской городской, Тамбовской уездной, Моршанской и Козловской.

На заседании Всероссийской конференции партии социалистов-революционеров о положении дел в Тамбовской губернии 8 сентября 1920 г. тамбовские делегаты настаивали на необходимости пойти навстречу нарастающему в массе трудового крестьянства стихийному протесту против большевистской власти и дать ему испытанные в борьбе лозунги. «Необходимо уже теперь, в процессе повседневной революционной работы, не то что не скрывать от народа неизбежности насильственной ликвидации большевистской диктатуры, но и к этой цели приспособить всю работу, не отвлекая свои силы на приговорное движение и проч. Подошло время активной борьбы, и под этим лозунгом должна протекать вся подготовительная работа. Иначе крестьянству будет непонятна и чужда вся мелкая, но необходимая для успеха восстания организационная работа по собиранию мелких сил. Чтобы подвигнуть деревни на организацию хотя бы крестьянских союзов, нужно, чтобы крестьянин ясно понимал, для чего ему потребуются эти организации, куда его поведут эти организации»[67]67
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 84. Д. 138. Л. 17—18, 25 об., 28 об., 30 об. -31.


[Закрыть].

Всероссийская конференции партии социалистов-революционеров констатировала наличие широкого повстанческого движения народных масс. В принятой резолюции эсеры объявили, что очередной задачей партии является «предварительная работа по организации масс»[68]68
  См.: Партия социалистов-революционеров после Октябрьского переворота. Амстердам, 1989. С. 551—555.


[Закрыть]. Член ЦК ПСР Ю. Подбельский, которого обвинили в тайном руководстве крестьянским восстанием, яростно отрицал как личное участие, так и вообще какое-либо участие партии социалистов-революционеров в мятеже. В своем заявлении он отмечал: «Мой очерк о Тамбовском восстании всякому представителю власти доступен для ознакомления и, как бы к нему ни относиться, но называть «руководителем» и «вдохновителем» Антонова человека, который так, как это сделал я, охарактеризовал и самого Антонова («типичный экспроприатор эпохи 1905– 1909 годов», «вольный стрелок партизанщины») и руководимое им движение («партизанщики», нелепая «бесшабашная» голая партизанщина, без лозунгов, без идей, без программ и т.п.), это значит, в лучшем случае, обладать несовершенной логикой. Что касается захваченных у меня материалов, то они включают в себя заметки о многочисленных фактах жестокости, проявленной в борьбе как сторонниками Антонова, так и советскими войсками, и самое страшное – рассказ одного из тамбовцев о том, как он попал в «штаб» одного из полков Антонова, что он там наблюдал и как он протестовал в помещении «штаба» против безобразий, чинимых сторонниками Антонова. Вот и все материалы, на основании которых ВЧК «установила», что «ЦК в лице этого уполномоченного (т. е. в лице Ю. Подбельского – авт.) руководил восстанием кулаков, бандитов и дезертиров в Тамбовской и Воронежской губерниях»[69]69
  Там же.


[Закрыть].

Далее Ю. Подбельский информировал: «На конференции П.С.-Р. осенью прошлого года представителем Тамбовской организации П.С.-Р действительно „был сделан доклад о восстании Антонова в Тамбовской губернии“, но относительно „участия в нем местных с.-р.“ в докладе не говорилось и не могло говориться ни слова, в чем можно удостовериться, прочитав находящийся в распоряжении ВЧК подлинник протокола сентябрьской конференции П.С.-Р., взятый при аресте одного из членов ЦК П.С.-Р. Правда, в протоколе говорилось об организации Союза трудового крестьянства, но этот Союз не имел ничего общего с Антоновым. Он был против вооруженного восстания при данных условиях, хотя и допускал возможность такого восстания в будущем. Если впоследствии отдельные, оторванные от губернского центра, начавшиеся стихийным восстанием ячейки Союза трудового крестьянства кое-где, может быть, и приняли участие в восстании, то, во-первых, это происходило вопреки директивам руководителей Союза, а, во-вторых, те стихийные местные восстания, к которым кое-где примкнули (но, во всяком случае, не были их инициаторами), ячейки Союза трудового крестьянства не имели никакого отношения к руководимому Антоновым восстанию. Антонов, как это явствует из очерка моего в №6 „Революционной России“, появился на сцене лишь тогда, когда стихийное крестьянское движение было подавлено советскими карательными войсками и началась партизанская фаза тамбовского восстания… Остальные измышления насчет „корректирования действий Антонова губернским центром с.-р.“, участия Антонова на совещании с.-р. в Тамбове и проч. я не стану опровергать – не столько потому, что с мая месяца 1920 года я не жил в Тамбове и даже приблизительно не знаю, что происходило в Тамбовской организации с.-р. за время восстания (так как вся Тамбовская организация в сентябре 1920 года была арестована), сколько потому, что обвинения эти слишком уж бьют каждому в глаза своей нарочитой придуманностью и едва ли нуждаются в опровержении. О степени их достоверности можно судить по тем обвинениям, которые приписывают лично мне и которые я пункт за пунктом выше опроверг. Если можно одному человеку в течение года руководить из Москвы восстанием сразу в двух отдельных от Москвы губерниях, то во сколько же раз легче придумать фантастический союз Антонова с местными с.-р. (хотя бы и арестованными поголовно и содержащимися в тюрьме). Не в деятельности П.С.-Р., а в господствовавшей до сих пор политике по отношению к трудовому крестьянству („продразверстка“ и пр.) нужно искать причины длительного партизанского движения тамбовских крестьян. Антонов не продержался бы в деревне и одного дня, если бы не действия карательных отрядов, от которых страдали не столько „антоновцы“, сколько ни в чем неповинное рядовое крестьянство. В порядке кровавой круговой поруки целые села отвечали иногда за невольное и неизбежное соприкосновение с проходящими отрядами Антонова»[70]70
  См.: Партия социалистов-революционеров после Октябрьского переворота. Амстердам, 1989. С. 551—555.


[Закрыть].

Ю. Н. Подбельский, член ЦК ПСР, в своем заявлении утверждал: «Союз трудового крестьянства, организованный весной 1920 года «правыми» и «левыми» с.-р., был разбит осенью 1920 года в первые же дни восстания и не имел ничего общего с «Тамбовским губернским Союзом трудового крестьянства», сфабрикованным Антоновым уже в процессе самого восстания. В этом можно легко убедиться из сравнения программ обоих союзов. Достаточно поверхностно ознакомиться с той безграмотной программой, которая была выработана этим вторым антоновским Союзом и отдельные пункты которой были приведены и в «Известиях ВЦИК» («государственный кредит личности» и прочие перлы грамотности), чтобы не смешивать в одну кучу две совершенно разнородные организации. Именно этот союз во главе с Антоновым, а не П.С.-Р., и является руководителем антоновского движения, и напрасны все попытки свалить всю вину за жестокости, проявленными крестьянами в борьбе с жестокостями противной стороны, на созданный весною 1920 года союз, который, конечно, никаких зверств не «освящал», ибо в момент восстания он уже не существовал. Некоторое сходство в названиях этих двух совершенно разнородных организаций дало ВЧК повод для того, чтобы все, что творилось от имени «антоновского» Союза (существующего, кажется, больше на бумаге), свалить на плечи погибшего осенью, вследствие арестов и бегства его руководителей, Союза трудового крестьянства, а, по пути, и на П.С.-Р. Ни один из упомянутых в докладе ВЧК товарищей, названных «членами Тамбовского губернского комитета П.С.-Р.», в действительности членами губерноского комитета не были[71]71
  См.: Партия социалистов-революционеров после Октябрьского переворота. Амстердам, 1989. С. 551—555.


[Закрыть].

И это было действительно так. Союз трудового крестьянства, созданный на съезде партии социалистов-революционеров, и Союз трудового крестьянства, который был своего рода партией Партизанской армии Тамбовского края, который возглавлял Г. Н. Плужников, имели общим только название. Ни Антонов, ни Плужников не создавали новый Союз трудового крестьянства. В трех уездах – Тамбовском, Кирсановском и Борисоглебском, территория которых контролировалась Партизанской армией, эсеровские районные комитеты Союза трудового крестьянства возглавили единомышленники Антонова. Они приняли свои, отличные от эсеровских, Устав партии, Программу, избрали свой губком и принялись активно пропагандировать свои взгляды на будущее России, организовывать волостные и сельские комитеты Союза трудового крестьянства.

Губком СТК состоял из трех членов: Ишина, проводившего агитационно-организационную работу по Кирсановскому уезду; Шамова – по Борисоглебскому уезду, и Плужникова (Батько), – по Тамбовскому уезду (он одновременно являлся заведующим политическим бюро штаба 1-й армии и представителем при штабе армии, рассматривал совместно с членами штаба армии планы оперативных действий против советских войск). При губкоме имелся агитационный отдел, в состав которого входили политработники и агитаторы армии.

Программа Союза трудового крестьянства определяла основные политические и экономические задачи СТК. Она провозгласила, что «Союз трудового крестьянства своей первой задачей ставит свержение власти коммунистов-большевиков, доведших страну до нищеты, гибели и позора, для уничтожения этой ненавистной власти и ее порядка, Союз, организуя добровольческие партизанские отряды, ведет вооруженную борьбу»[72]72
  РГВА. Ф. 235. Оп. 1. Д. 29. Л. 77.


[Закрыть]. Задачами Союза трудового крестьянства декларировались следующие: «1. Политическое равенство всех граждан, не разделяя на классы. 2. Прекращение гражданской войны и установление мирной жизни. 3. Всемерное содействие установлению прочного мира со всеми иностранными державами. 4. Созыв Учредительного собрания по принципу равного всеобщего прямого и тайного голосования, не предрешая его воли в выборе установления политического строя, с сохранением права за избирателями отзыва представителей, не выполняющих воли народа. 5. Впредь, до созыва Учредительного собрания, установления временной власти на местах и в центре на выборных началах союзами и партиями, участвовавших в борьбе с коммунистами. 6. Свобода слова, печати, совести, союзов и собраний. 7. Проведение в жизнь закона о социализации земли в полном его объеме, принятого и утвержденного бывшим Учредительным собранием. 8. Удовлетворение предметами первой необходимости, в первую очередь продовольствием, населения города и деревни через кооперативы. 9. Регулирование цен на труд и продукты производства фабрик и заводов, находящихся в ведении государства. 10. Частичная денационализация фабрик и заводов, крупная промышленность, каменноугольная и металлургическая должна находиться в руках государства. 11. Рабочий контроль и государственный надзор над производством. 12. Допущение русского и иностранного капитала для восстановления хозяйственной и экономической жизни страны. 13. Немедленное восстановление политических и торгово-экономических сношений с иностранными державами. 14. Свободное самоопределение народностей, населяющих бывшую Российскую империю. 15. Открытие широкого государственного кредита для восстановления мелких сельских хозяйств. 16. Свободное производство кустарной промышленности. 17. Свободное преподавание в школе и обязательное всеобщее обучение грамоте. 18. Организованные и действующие ныне партизанские добровольческие отряды не должны быть распускаемы до созыва Учредительного собрания и разрешения им вопроса о постоянной армии». Программа СТК представлялась как документ Тамбовского губернского комитета Союза трудового крестьянства[73]73
  РГВА. Ф. 235. Оп. 1. Д. 29. Л. 77—78.


[Закрыть].

Программа Тамбовского губернского Союза трудового крестьянства в целом представляла документ демократического содержания с явными противоречиями, порожденными спецификой крестьянской революционной идеологии. Таким противоречием было исключение «дома Романовых» и «коммунистов» из числа тех, кому предоставлялись провозглашенные демократические права. В этом ряду находится и объявление «прекращения гражданской войны» в качестве цели «вооруженной борьбы», которую ведут партизанские отряды Союза трудового крестьянства, иными словами – в качестве цели гражданской войны. Отметим еще одну характерную особенность Программы Тамбовского Союза трудового крестьянства как политического документа: Закон о социализации земли, осуществление которого названо в числе программных требований, приписывался Учредительному собранию, хотя в действительности был принят 27 января (8 февраля) 1918 г. Объединенным (III) съездом Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, которым руководили большевики и левые эсеры. Авторы Программы не могли этого не знать, но они видели свою задачу в борьбе за Учредительное собрание, против Советской власти.

Устав СТК давал следующее определение своей организации: «Союз трудового крестьянства есть организация крестьян, поставившая своей целью свержение власти коммунистов-большевиков». Уставом были определены правила вступления в Союз: членами Союза могли быть лица обоего пола в возрасте от 18 лет; члены Союза должны были строго соблюдать дисциплину, принятую Союзом; лица, желающие вступить в Союз, должны были заявить об этом местному комитету Союза; комитет, принявший заявление лица, желающего вступить в Союз, докладывал об этом на общем собрании Союза для его удовлетворения; для того, чтобы вступить в Союз, необходимо было иметь поручительство двух членов Союза, а где отсутствовал Союз, комитет создавал его. В том случае, когда в Союз вступало население всего сельского общества, утверждение протокола и списка представлялось волостному съезду Союза. В Союз принимались лица, полностью разделяющие его программу и задачи; лица, состоящие в партиях коммунистических или монархических, не могли быть приняты в Союз. Определялись также правила исключения из Союза. Исключались не посещающие общих собраний Союза без уважительных причин до трех раз; не подчиняющиеся дисциплине Союза; компрометирующие Союз, опороченные по суду за кражи, грабежи, убийства, поджоги, шпионаж и проч. Вводились нормы общего собрания членов Союза. Оно созывалось по мере надобности. Инициатива созыва общего собрания или съезда принадлежала комитетам. В случае необходимости допускался созыв комитетами общих собраний или съездов по заявлению не менее как одной трети Союза. Общее собрание считалось правомочным при двух третях собравшихся членов Союза. Спустя два часа после вторичного оповещения, собрание считалось правомочным при любом количестве собравшихся. В Уставе говорилось, что Устав мог быть дополнен уездным, губернским и Всесоюзным съездом[74]74
  Архив УФСБ РФ по Тамбовской области. Ф. 10. Д. 4306. Л. 221—222.


[Закрыть].

Основными направлениями деятельности комитетов Союза трудового крестьянства являлись: агитационно-организационная работа среди населения сел, волостей и деревень; формирование отрядов и подготовка пополнения партизанских войсковых соединений; снабжение продуктами семей партизан; ведение внутреннего распорядка; несение караульно-разведывательной службы и службы связи; хранение оружия, припасов, снаряжения и т.п.; снабжение партизан; нападение и обезоруживание мелких войсковых соединений советских войск. Особое внимание руководителей Союза трудового крестьянства уделялось постановке политической, пропагандистской работы среди крестьян[75]75
  ГАСПИТО. Ф. 840. Оп. 1. Д. 1110. Л. 1—3.


[Закрыть]. Работа по организации районных, волостных и сельских комитетов Союза трудового крестьянства и их обязанности устанавливались специальными инструкциями. В Инструкции, утвержденной Борисоглебским уездным съездом 26 декабря 1920 г., определялось, что районный комитет должен состоять из пяти человек: председателя, четырех членов – заведующих отделами «А» (общий), «Б» (политический), «В» (военный) и хозяйственный. Волостные комитеты включали также пять представителей: одного председателя и четырех членов, в случае необходимости предоставлялось право кооптации с разрешения уездного комитета. Сельские комитеты состояли из трех человек: одного председателя и двух членов. Члены комитетов избирались общим собранием Союза трудового крестьянства, секретарями назначались приглашенные лица.

При комитетах СТК организовывались вооруженные команды внутренней охраны: при районных – 10 человек, волостных – 5 человек, сельских – 2 человека. В селениях, расположенных рядом с советскими укрепленными центрами, вооруженные команды создавались по мере надобности с уведомлением уездного комитета. Были четко определены обязанности комитетов. Они должны были поддерживать тесную связь между собой и отделом связи при уездном комитете не менее одного раза в день; следить за передвижением советских войск и бороться со шпионажем; задержанных шпионов препровождать в суд при уездном комитете, мелкие неприятельские отряды, если таковые под силу местной охране, ликвидировать; самовольно отлучившихся партизан из отряда задерживать и направлять в ближайшие отряды, в случае их сопротивления обезоруживать и сообщать тем отрядам, из которых отлучился партизан; не допускать грабежей, убийств и пожаров, замеченных в подобных действиях задерживать и направлять в суд как бандитов; обеспечивать охрану народного имущества; строго преследовать лиц, занимающихся варением самогона, уличенных в этом лиц предавать суду; ставить в известность красноармейцев, приехавших в отпуск, чтобы они самостоятельно не возвращались в свои части, а руководствовались при этом приказом военного штаба; оказывать посильную продовольственную помощь лицам, в первую очередь принимающим участие в борьбе, и их семьям. Комитеты еженедельно подавали отчеты о своей деятельности высшей инстанции. Все распоряжения губернского комитета и уездного комитета требовалось исполнять точно и аккуратно. Особо обращалось внимание на необходимость не пропускать для продажи из восставшего района в другие местности лошадей и хлеб[76]76
  Архив УФСБ РФ по Тамбовской области. Ф. 10. Д. 4306. Л. 224—225.


[Закрыть].

Работа районных комитетов Союза трудового крестьянства также строго регламентировалась инструкциями. Районный комитет состоял из председателя, помощника председателя, секретаря и двух членов. Для особых поручений в распоряжении комитета находился штаб конного отряда в 20 человек для внутренней охраны. При волостных комитетах отряды состояли из 1 человека, в селах – из 2-х человек. Инструкции содержали основные требования к деятельности комитетов. В их обязанность входило обеспечение связи с партизанским отрядом и сельскими комитетами не менее одного раза в сутки. Комитет должен был следить за передвижением красных войск и шпионами, при их появлении принимать решительные меры. Комитету и штабу конного отряда вменялось в обязанность следить за самовольной отлучкой из партизанского отряда, в случае нарушений таковых задерживать и препровождать с конвоем в партизанский отряд. Комитет должен был ставить в известность всех мельников, что за работу они должны брать определенную меру. Карточная система отменялась. Волостные и сельские комитеты должны были сами вооружаться по мере надобности и могли пользоваться районным конным отрядом[77]77
  Там же. Л. 223.


[Закрыть].

Комитеты Союза трудового крестьянства активно расширяли свою деятельность, этому способствовал рост повстанческой армии и ее успехи. Об этом свидетельствовало совещание представителей пяти полков боевой дружины Тамбовского края 16 декабря 1920 г.: в докладе Батько отмечалось развитие партизанских отрядов, стремление хлеборобов в ряды партизан[78]78
  Архив УФСБ РФ по Тамбовской области. Ф. 10. Д. 4306. Л. 106– 106 об.


[Закрыть]. Постепенно ячейки СТК стали образовывать местную сельскую власть в лице комитетов Союза трудового крестьянства. В комитеты избирались большей частью местные граждане, а члены СТК становились политработниками армии и были прикреплены к частям, задача которых состояла в разъяснении среди повстанцев и населения задач борьбы, подъем революционного духа бойцов и населения, внушение необходимости дисциплинированного выполнения служебных обязанностей, значимости всевозможной и всесторонней помощи партизанам. Другая часть работников, находясь в непосредственном ведении политического бюро, направлялась по районам для проведения агитационно-организационной работы, о результатах которой свидетельствовал факт наличия к началу апреля 1921 г. до 900 районных, волостных и сельских комитетов, главным образом в Тамбовском, Борисоглебском и Кирсановском уездах[79]79
  Из доклада В. А. Антонова-Овсеенко в ЦК РКП (б) о положении дел в Тамбовской губернии и борьбе с повстанческим движением // The Trotski Papers. Vol. II. P. 490.


[Закрыть].

Местные комитеты Союза трудового крестьянства находились под властью военного командования. Так, в предписании командира 8-го Токайского полка сельским комитетам Союза трудового крестьянства в январе 1921 г. предписывалось разбить все село или деревню по сотням, из каждой сотни выбрать по 2 человека представителей, которые должны находиться на местах и являться на все районные съезды. Комитетам СТК предписывалось составить список на весь имеющийся скот (коров, телят, лошадей, овец, свиней) и список на всех граждан в возрасте от 19 до 40 лет, как постоянно, так и временно проживающих в селе или деревне. Все списки на граждан и на скот должны были находиться на местах впредь до распоряжения. За неисполнение этого указания виновные подвергались военно-революционному суду[80]80
  Архив УФСБ РФ по Тамбовской области. Ф. 10. Д. 4306. Т. 4. Л. 209—210.


[Закрыть].

В целом анализ структуры и деятельности Союза трудового крестьянства показывает их демократичный характер и по способу избрания, и по составу. Даже негативно окрашенные чекистские донесения не отрицали благожелательного отношения крестьянства к СТК. Чрезвычайный характер обстановки наложил сильный военный отпечаток на всю деятельность Союза трудового крестьянства и не позволял определить направление и перспективу их развития как будущих органов народовластия. В самой структуре СТК просматривались элементы будущей партии (централизм, собрания сторонников, возможное членство в них). Многие решения и действия Союза трудового крестьянства копировали советских политкомиссаров и политотделов. В частях и соединениях армии А. Антонова был строжайший «учет и контроль», суровые наказания за проступки «по законам революционного времени». В реальных условиях восстания, хозяйственной разрухи, острой нехватки материальных ресурсов антоновское командование так же, как и Советская власть, вынуждено было идти на жесткие меры, аналогичные военному коммунизму, прежде всего на разверсточную систему материального обеспечения армии. Сходство в организации и идеологии противостоящих друг другу революционных сил проявлялись во многом, вплоть до обращения «товарищ» и красного знамени.

У антоновцев были красные флаги с надписями «Да здравствует трудовое крестьянство!». Иногда повстанцы устраивали публичные суды над коммунистами, по большей части заканчивавшиеся смертными приговорами, но были случаи вынесения оправдательных приговоров коммунистам. Основной район деятельности антоновских отрядов охватывал Тамбовский, Кирсановский, Борисоглебский, отчасти Моршанский и Козловский уезды Тамбовской губернии[81]81
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 84. Д. 138. Л. 17—18, 25 об., 28 об., 30 об. – 31.


[Закрыть].

Направления деятельности Союза трудового крестьянства определялись Инструкцией комитетам СТК о порядке их работы. Они контролировали поступление зерна с мельниц в распоряжение комитета и хозяевам мельниц выдавали квитанции. При добровольном сборе пожертвований зерна и фуража составлялись акты, которые хранились в делах комитета. По требованию командиров частей или отдельных партизан, уезжавших по делам службы, они снабжались всем необходимым. Партизаны, нуждающиеся в одежде и обуви, удовлетворялись по возможности добровольными пожертвованиями. Проезжающие войска снабжались продуктами питания и фуражом.

Обязанностью комитетов СТК являлась замена лошадей по требованию командиров части и отдельных партизан по делам службы. Эта обязанность расписывалась до деталей. Во-первых, жеребых кобыл брать запрещалось. Во-вторых, если имелась одна лошадь (мерин, годный для боевой обстановки), такого можно было заменить. В-третьих, если имелись две лошади, из которых одной было около двух лет, а вторая годилась для похода, то последняя подлежала замене. В-четвертых, если имелись три лошади, из которых одна около 2-х лет, а две другие годились для похода, то одна из последних могла быть изъята без замены, а вторая – с заменой. В-пятых, если у гражданина имелось 2 или 3 лошади, негодные к походу, но пригодные к работе, а у другого – одна лошадь, которая годилась к походу, то таковую можно было взять и заменить лошадью первого. Комитеты СТК должны были отдавать безлошадникам бросовых лошадей, находящихся при комитете. Строжайше требовалось следить за приведенными партизанами и оставленными дома лошадьми: их необходимо было отбирать и удерживать в распоряжении комитета.

Комитеты контролировали, чтобы у всех проезжих партизан были документы, партизаны без документов направлялись в штаб; принимались меры при помощи милиции для отправки дезертиров в войска, не подчиняющиеся этим распоряжениям подлежали аресту и отправке в штаб вместе с оружием и лошадью при конвое. Осуществлялся надзор за своевременной отправкой партизан после отпуска в войска; местного партизана, заявившего о болезни, направляли в ближайшую больницу для освидетельствования и выдачи врачом удостоверения о болезни. Раненые в бою направлялись в больницы, их обеспечивали жильем, провиантом и уходом. Местные СТК боролись с невывозом зерна, фуража и скота. Всех подозрительных лиц требовалось задерживать для выяснения, в том числе женщин, горшечников, нищих, после опроса доставлять в штаб; задерживать выявленных шпионов и под усиленным конвоем направлять их в штаб; категорически запрещалось вскрытие пакетов и повреждение печатей. При выдаче хлеба семьям партизан и населению производился тщательный осмотр их материального состояния членами комитета. Помимо этого, необходимо было пресекать изготовление самогона и отдавать самогонщиков под суд; выдавать населению топливо; не допускать случаев воровства, грабежей, убийств, виновных арестовывать и предавать суду; осуществлять надзор при помощи милиции за охраной и постами в селениях, на больших дорогах ставить заставы; не допускать самовольных арестов, обысков и конфискации имущества, самовольных расправ населения с подозрительными лицами и пленными; пресекать взяточничество и виновных предавать суду; контролировать исполнение военных нарядов; пресекать игру в карты и на деньги, виновных предавать суду. Данная инструкция для комитетов Союза трудового крестьянства о порядке их деятельности была составлена на основании приказа 1-й армии 24 февраля 1921 г.[82]82
  Архив УФСБ РФ по Тамбовской области. Ф. 10. Д. 4306. Л. 230—231.


[Закрыть]. Конечно, трудно представить, чтобы в условиях партизанской борьбы против регулярных частей Красной Армии многочисленные перечисленные обязанности, возложенные на местные комитеты СТК, могли бы выполняться в полной мере. Тем не менее продуманная регламентация деятельности крестьянских комитетов свидетельствовала о стремлении повстанческих органов организовать систему реальной и эффективной народной власти.

Комитеты Союза трудового крестьянства фактически являлись органами власти в районах, где действовала повстанческая армия. Это признавалось в докладе В. А. Антонова-Овсеенко в ЦК РКП (б) о положении дел в Тамбовской губернии и борьбе с повстанческим движением от 20 июля 1921 г. В нем говорилось: «1. В пяти уездах создано было до 900 сельских комитетов, избранных сходами, объединяемых волостными, далее районными, уездными и наконец губернскими комитетами СТК. 2. Комитет СТК выполняет основные функции органа власти. В военной области он организует пополнения добровольцами или проводит по приказу „штабов“ мобилизации в бандитский полк, навербованный в данном районе. Он налаживает сбор денежных, продовольственных и вещевых средств для партизан, организует им медицинскую помощь и содействие их семьям. Он чрез „комендатуру“ ведает расквартированием бандитских шаек, сменой лошадей, организует связь и разведку. В поддержку Комитету, для борьбы с мелкими партиями „красных“ и содействующими „красным“, а также для поддержания связи, комитет организует „вохру“ (внутреннюю охрану в количестве от 5 до 50 человек на село). Комитет СТК проводит также общехозяйственную и административную работу. 3. На основе территориальной системы создан ряд бандитских „полков“. На бумаге существовали точные штаты, на деле „полки“ представляли просто сборище разной степени организованности (от 2 до 7 эскадронов), разной численности (от 200 до 2000 сабель) и вооружения (значительная часть была почти без оружия), большинство на конях, пешие в виде исключения. Штабы разрабатывали точные приказы и инструкции, но эти правила были выполняемы редко. При полках существовали довольно правильная разведка (конная), пулеметная команда, связь (конная), хорошо поставленная канцелярия, хозяйственная часть, комиссия по замене лошадей, обоз (весьма облегченного вида по штатам, на деле часто крайне громоздкий), полковой суд, иногда и специальный „палач“, политотдел (политработники). Основной мерой наказаний в дисциплинарном уставе определена порка (от 2 ударов плетьми властью отделенного до 20 – полкового комитета и выше по суду), следующая мера – расстрел. Борьба с мародерством, пьянством, картежной игрой, судя по приказам, проводилась упорно, но не давала никаких результатов»[83]83
  РГВА. Ф. 33988. Оп. 2. Д. 324. Л. 40.


[Закрыть].