Текст книги "Я люблю свою куклу (СИ)"

Автор книги: Павел Иевлев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

– Нерф обязательно? – перебила меня Костлявая.

– Да. Я выставлю им коэффициенты получше стандартных, но сам по себе он неизбежен. С этим ещё в начале ренда столкнулись – натурная нервная система не вывозит импловую. Первые «герои города» на которых испытывали киб-комплекты, либо калечились, либо сходили с ума, а чаще всё вместе. Природа нас к такому не готовила. Тогда им стали ставить первые нейро-программные компиляторы, посредники между мозгом и сетом, они вводили поправочные коэффициенты, то есть, фактически, тот же нерф. Но имплы работали с ними в треть мощности, и тогда мозг стали отключать, передавая управление прошивке. Как раз и бионейрокластеры запустили, стало возможно делегировать управление серверной части… Так возник ренд.

– Типа, я что-то поняла… Ладно, нерф так нерф. Жалко, что нельзя просто нажать кнопку. Ну да ладно, несколько дней – не десять лет.

– Нужен кто-то, кто будет за ними ухаживать эти дни. Заливать смесь в желудок, менять памперсы, мыть. Я не могу сидеть здесь всё время, у меня полно дел. После того, как запущу систему и создам защищённый порт в сеть, сразу свалю. Буду контролировать процесс удалённо. Ухаживать должен кто-то, кому ты реально готова доверить жизнь, свою и клана, потому что, если инфа о хакнутом ренде уйдёт наружу, не пожалеют никого. Высадится в вашем стойбище гвардия Дома и вырежет всех, до последнего младенца. Просто потому, что кто-то мог что-то услышать. Есть у тебя такой человек?

– Да. Это я. Сама останусь.

– Надеюсь, ты не брезгливая.

– Знал бы ты, как устроена канализация в лагере, – заржала девушка. – В кланах брезгливых нет.

– Мы положили ребят, – сказал вернувшийся клановый. – Раздели и помыли, потому что несло от них… Одежду выкинули, новая в сумках. Что дальше, Костлявая?

– Валите в лагерь и забудьте всё, что сегодня видели. Включая дорогу сюда. Я серьёзно. Хватале, если спросит, скажите, что я вернусь через пару дней. Но он не спросит.

– Как скажешь, тебе виднее.

Клановые попрощались и уехали вниз на лифте. На улице замелькали отсветы фар и исчезли в направлении пустошей.

– Можно им доверять?

– Абсолютно. Ребята туповатые, но надёжные.

– Ладно, не буду терять времени, начну запуск мейнфрейма.

– А я пойду помоюсь и переоденусь. Вся пропиталась этой вонючей подземкой…

Первым делом я физически отключил стойки сетевого оборудования, чтобы их включение не засветилось в сети, и только потом начал последовательно врубать узлы питания. Загудели вентиляторы силовых шкафов, зашелестели системы охлаждения процессорных сборок, заморгали огоньки инженерных пультов, зажглись пыльные мониторы контрольных систем.

– Работает? – спросила вернувшаяся Костлявая.

На ней трусы, топик и ботинки, волосы влажные.

– Стартует, – уточнил я. – Надо подождать, пока все тесты пройдут и система прогрузится.

– Долго?

– Час, может, чуть больше. Давно стояло.

– Иди помойся тогда. От тебя несёт как из тоннеля. Я, пока сама не отмылась, не чувствовала, а теперь аж глаза режет.

Жилые модули крошечные, как моя подсобка в борделе. Кровать, санузел, где только душ и унитаз, стол, стул. До всего можно дотянуться рукой, стоя посередине. Но есть контрольный монитор системы, а больше мне ничего и нужно. Включил его, разделся, сбросив одежду на пол, и встал под тёплыми струйками. Оказалось, что даже шампунь-концентрат в дозаторе есть, похоже, центр был полностью готов к запуску, вплоть до помещений для персонала.

Отмывшись, вышел, поворошил ногой сброшенную одежду – и правда, теперь чувствую, как от неё несёт. Запах тоннелей въелся в каждую нитку. Надевать на себя такое не хочется.

– В утилизатор выбрось, – посоветовала Костлявая. – Я тебе принесла из того, что для ребят привезли. Так и думала, что переодеться не во что.

Она, оказывается, сидит, поджав ноги, на кровати, я и не заметил. Свет не включал, комната скудно освещена луной в окне, и только.

– Подсматривала, как я моюсь?

– Да. Хотела убедиться, что не рендовался.

– Убедилась?

– Да, целенький, я всё подробно рассмотрела. Это хорошо, не переношу рендовых. И фигура отличная.

– У тебя тоже неплохая.

– Да, знаю. Иди сюда, отметим, что живы.

* * *

– Уже в трудах? – проснувшись, Костлявая валяется в постели и смотрит, как я тыкаю в менюшки комнатного терминала.

– Угу. Интерфейс незнакомый. Давно делали, в городских с тех пор всё сто раз упростили, а тут куча административных опций. Но это и к лучшему…

Рассвело, комната залита солнцем, стало видно, что тут довольно пыльно. Девушка встала, потянулась, ушла в душ. Выйдя, сказала:

– Это вообще ничего не значит, дро.

– Как скажешь, – ответил я спокойно.

– Что, даже не будешь спорить?

– Зачем? И так всё понятно. Мы рисковали, мы выиграли, хотелось сбросить напряжение, пережечь гормоны, у тебя давно не было секса…

– С чего ты… – вскинулась было Костлявая, но сразу осеклась, махнув рукой. – Так и есть, факт. Я зампрема, второй человек в клане, а у нас кто кого трахает, тот и главный. В общем, своим давать нельзя, выше меня только Хватала, но он брат, хоть и не родной, да и брезгую я, он суёт во всех баб в округе. Бордели не для меня, не переношу рендованных. Какое-то отторжение просто. Умом понимаю, а другим местом нет. Не возбуждают. На отношения тем более времени нет. Так что не упустила случай.

– Я так и понял.

– Понял он… – проворчала она. – А ты?

– Что я?

– Небось из борделей не вылезаешь?.. Да чего ты ржёшь опять? Чего я смешного сказала?

– Долго объяснять. Скажем так, я тоже не любитель мап. Своего рода профдеформация, если угодно. Пробовал, конечно, и не могу сказать, что прямо совсем не понравилось, но я лучше всех знаю, насколько оно не живое. Не могу выкинуть из головы, что на самом деле трахаю ренд-сервер.

– Не живое, вот да, я тоже это чувствую, – согласилась девушка. – С тобой было хорошо, если тебе интересно.

– Да, я заметил.

– А ещё ты спесивый самоуверенный мудила, ты в курсе? Разве можно так разговаривать с девушкой?

– И это я тоже знаю. Уж какой есть.

– В общем, эта ночь ничего не значит, – повторила она. – Потрахались и разбежались.

– Разумеется.

– Специально бесишь?

– Само выходит.

– Ладно, пойду проверю ребят. Залью питалово, поменяю памперсы, помою жопки – самое то занятие для тех, кто ни хрена не понимает в буковках на экране. Надеюсь, всё это не зря, дро Гарт.

Через несколько часов я разобрался достаточно, чтобы рискнуть и включить сетевое оборудование. Теперь вычислительный центр работает в локале, наружу ведёт один шифрованный порт, через который я получу к нему доступ откуда угодно, хоть с комма. Костлявая отвезла меня на Средку, и мы распрощались.

– Завезу побольше жратвы, – сказала она, – чего-нибудь выпить, киношек накачаю. Будет типа отпуск. Не думала, что проведу его, нюхая обосратые памперсы, но на фоне тех дел клана, которые на меня взвалил Хватала, это не самый плохой вариант.

– Завози с запасом, – ответил я, – не исключено, что мне придётся сменить дислокацию.

– Ожидаешь проблемы? – насторожилась Костлявая.

– Всегда.

* * *

– Ну наконец-то! – встретила меня недовольная Скеша. – Дышки принёс? Я тут уже на стены лезу со скуки, выспалась на год вперёд! Когда уже можно будет свалить?

– Хочешь жить, потерпишь, – ответил я, выгружая еду.

– Ты дико душный, боз Гарт. Теперь я вижу, во что вырастают интики, которые…

– … Позорное говнючьё, – согласился я, запирая дверь.

Наглеет девочка. Быстро забыла, какими глазами смотрела на меня в камере разборки. Памяти небось шестнадцать килобайт, и та глюкавая.

Мой интик, кстати, на удивление неплохо справляется. По крайней мере в режиме выходного, когда мапы не делают ничего, кроме самообслуживания. Сбросил накапливающуюся ошибку Второй, не дав ей засрать память файловым мусором и вырубиться, проверил сервисный цикл Двенадцатой и перезапустил, когда она зависла, ну, и так далее. Поменял расходку, убрал в боксах. Выполнил всё, что я ему написал, и почти не сбился. Для типичного низового балбеса и это много. Большинство из них с трудом вспомнят, что делали вчера. Дотянуть до ренда это им не мешает, да и не делают они ничего, на самом деле. Жрут, спят, пырятся в видеостены, развлекаются в кулачок или с подружкой, швыркают дышку, окончательно отбивающую мотивацию что-то делать. «Это то, во что ренд превратил девяносто процентов горожан!» – пафосно заявляет «Кибернуль», но они не правы. Горожане сделали это с собой сами, им просто никто не мешал. Интик – пример того, что можно иначе. Плохонький пример, не вдохновляющий, в рекламу школ не годится… А, точно, у школ же нет рекламы! Никто не призывает детей учиться, только веселиться на Средке. Единственное, в чём разбирается каждый низовой подросток, так это в преимуществах и недостатках видов ренда: где какие выплаты, где какой износ, где какие сеты. Выбор, определяющий жизнь. Единственный в жизни выбор.

– Седьмую запускать будем? – спросил я у Груши по комму. – Она готова, только включить.

Вылезать наверх из подвала не стал, мало ли что. Внизу у меня три выхода в разные коммуникационные тоннели, поди поймай. А наверху, если что, дёрнуться некуда будет.

– Вот даже не знаю, – озадачился он. – С одной стороны, достало, что седьмой бокс вечно закрыт. С другой – нас вот-вот проверять будут, а к сломанной вопросов меньше.

– Давай я её запущу, но добавлю небольшой рассинхрончик? – предложил я. – Самообслуживаться это ей не помешает, дохромает как-нибудь, но плясать не сможет, и под клиента не положишь. Уверен, никто не догадается, что это не заводской глюк.

– О! Тема! – обрадовался управляющий. – Так и сделай! Интика только своего предупреди, чтобы не запаниковал от неожиданности. Он, кстати, ничего, для интика. Я видал технов и похуже.

Когда на терминале в подсобке появилось моё лицо, интик чуть со стула не упал.

– Боз Гарт! А вы где?

Это пацан ещё не знает, что я за его рабочей станцией уже пять минут наблюдаю. Смотрю, как он, отчаявшись и пролистав всё меню, набирает в строке поиска по очереди: «Отключить оплату», «Контроль оплаты», «Тест оплаты», «Режим без оплаты»… Не поверил мне, значит, на слово, что мапу без токов не запустить. А кто бы поверил? Разумеется, ничего такого в интерфейсе нет, иначе бордели брали бы токи в карман, запускали мап командой и жили бы припеваючи, не платя рендовых отчислений и налогов. Мог бы и догадаться, между прочим. Интересно, на какую он нацелился? Или всех бы перебрал, если б сумел?

– Где надо, – моя камера размывает фон. – Иди в седьмой бокс, будем стартовать белую.

– Ох, хорошо, а то мыть её ещё…

– Если всё пройдёт штатно, мыться она будет сама.

Я вывел на свой экран камеру бокса и запустил мапу. Интик как раз успел добежать, чтобы увидеть, как она встала и побрела вдоль стен, знакомясь с помещением, считывая радиометки и подтверждая тому, что её прошивка считает ренд-сервером, что условия работы соответствуют лицензии, помещение и вспомогательное оборудование сертифицированы, заведение зарегистрировано, фискальная информация передаётся без ограничений и так далее.

– Боз Гарт, – спросил интик, глядя в камеру. – А чего она хромает и ногу подволакивает?

Сообразительный, догадался, что я буду смотреть.

– Рассинхрон нижних имплов, – ответил я ему через динамик трансляции. – Ты, как криворукий техн этого задрипанного борделя, давно уже пытаешься его починить, но не знаешь как.

– Я? А, понятно, это если спросят.

– Не если, а когда. Спросят, не сомневайся. Не стесняйся признаться, через интерфейс стандартного доступа такое не лечится. Будет вполне достоверно.

– То есть вы можете убрать хромоту? – интик смотрит, как мапа, найдя санмодуль, переходит к циклу самоочистки.

Уже даже почти не краснеет, пообвыкся.

– В любой момент, – подтвердил я.

– Научите, боз Гарт?

– Зачем тебе?

– Хочу учиться. Я за день вчера больше узнал, чем за всю школу. А вы столько всего ещё знаете! Вы очень умный!

– Не подлизывайся. Проследи до конца цикла и, когда она уйдёт в стендбай, вали уже домой. Хватит с тебя на сегодня.

– Да мне нетрудно, боз… Как скажете.

С одной Седьмой разобрались, переходим к следующей. Подключившись к бывшей белой, а теперь рыжей мапе, я не без трепета вошёл в главное меню и нажал кнопку «Старт».

Глава 23

Команда «unlock»

Поскольку система Седьмой перенакатилась с резервного раздела, то сейчас у неё процедура «холодного старта». Тестируются имплокомплексы, настраивается терморегуляция, проверяются выводящие системы, подбираются моторные коэффициенты, регулируется полоса и глубина пропускания динамического нейровентиля. Зрелище неэстетичное – мапа лежит, подёргиваясь, по конечностям пробегают мышечные судороги, лицо кривится, быстро меняя гримасы, глаза бегают под закрытыми веками, на теле вдруг выступает пот, потом оно покрывается мурашками, по подложенной под тазовую область впитывающей ткани растекается остро пахнущее пятно метаболитов. Загрузка идёт дольше и сложнее чем у стандартных мап, и это, видимо, нормально. Я никогда раньше не имел дела с эксклюзивками, этим в ренд-центре занимался небольшой закрытый отдел, в котором из моих знакомых работал только Бректон. Отслеживаю прогресс на сетевом терминале: на первый взгляд все системные процессы разворачиваются штатно, ошибки не вылезают. Думаю, такая продолжительность «холодного старта» связана именно с работой системы «через мозг», а он самая медленная и сложная в настройке часть сета.

Да, именно «часть сета». Сознание эксклюзивок – вопрос дискуссионный. Насколько они осознают происходящее с ними, не очень понятно. Теоретически, если верить тому, что говорится в описании ренда, которое подписывает (обычно не читая) семнадцатилетняя девчонка, которой повезло (или не повезло, как посмотреть) иметь подходящую внешность, после деренда она ничего не вспомнит. Это признаётся достаточным для того, чтобы считалась не нарушенной так называемая «этика ренда», основанная на постулате «Человек – это его память» и формулируемая в свободной форме как максима «Не помнишь – не было!». Однако практика наблюдений за деренднутыми эксклюзивками показывает, что не всё так просто. Значимый процент через какое-то время демонстрирует признаки серьёзных душевных расстройств, причём именно из ряда «психической дезориентированности», вроде шизоидных раздвоений личности, вызванных интерференцией памяти. Это косвенно указывает на то, что воспоминания рендного периода не исчезают, а лишь блокируются, с большим или меньшим успехом, после чего начинают просачиваться, отравляя сознание. Видимо, сильнейшие эмоциональные стрессы мап-периода, когда мозг используется для многократной экстренной стимуляции гормональных выбросов, не могут не отложиться в подсознании. Тем не менее, официальная позиция по эксклюзивному ренду такова: «Мозг – всего лишь часть сета». Даже если всего сета – нейровентиль и процессорная сборка. Считается, что мозг задействуется управляющей прошивкой как биологический сопроцессор, обеспечивающий мостовое соединение мап-алгоритмов и эмогормональной системы тела. Хотя эксклюзивка использует при работе натуральные паттерны: «любовь», «страсть», «желание», «вожделение», «радость», «обожание», «горе» – они считаются в данной схеме нейрохимическими реакциями на алгоритмические схемы прошивки, а не сознательной мозговой активностью. Тем интереснее будет посмотреть на всё это вживую.

Пока Седьмая ищет себя в своём теле, я подключился удалённо к трофейному вычислительному центру и на какое-то время выпал из реальности, потрясённый масштабами доступных мне мощностей. Нет, что ни говори, а умели тогда делать. Ещё бы годик или два, и не нужны были бы нам эти бионейрокластеры, которые, конечно, экономичные и дешёвые, но требуют от операторов способностей чуть ли не магических. То ли дело железный мейнфрейм! Отрада программиста – всё логично, всё понятно, всё алгоритмично и повторяемо. Под моим контролем восьмая часть мощностей, которые должны были покрывать нужды всего города. Того, докризисного города, который был в десять раз больше и в двадцать раз населённее. Нынешнему и одного этого ВЦ было бы с запасом, но уже не нужно. А мне пригодится.

Поднял виртуалку, порадовавшись, что она отъела такую ничтожную часть ресурсов, что системный монитор этого даже не заметил, залил в неё копию образа сервера. Она развернулась за секунды, после моего дохлого железа это просто праздник какой-то!

Какое-то небольшое время потребовалось, чтобы скачать пак актуальных серверных компонентов для ренд-прошивок и развернуть их. Мой здешний сервер тащил только одну мапскую, но теперь у меня нет ограничений ни по мощности, ни по объёму. Фактически, на этом железе мой виртуальный сервак может потягаться с настоящим ренд-центром, взяв на себя если не весь, то большую часть городского ренда точно. И это при том, что у меня всего шесть потенциальных подключённых, да и те, надеюсь, ненадолго. Всё, что нужно было для их приведения в чувство, сделано, теперь надо снова оказаться на месте, чтобы активировать сетевые устройства. Удалённо это сделать, по понятным причинам, нельзя, так что придётся заказывать мототакси в виде Костлявой. Но это терпит, сначала надо сделать то, ради чего я на всё это согласился. Создал линк на скрытое сетевое хранилище, где лежали, ожидая своего часа, два огромных системных бэкапа: проект «Скорлупа» и проект «Сила разума». Теперь у меня есть где их развернуть. Образы начали копироваться в дисковые массивы вычислительного центра, а я вернулся к Седьмой.

* * *

Мапа лежит на кровати на боку, отвернувшись от меня, не шевелится, только дышит тихонько. Но на терминале я вижу, что загрузка закончена, оборудование работает полноценно, телеметрия показывает сильно повышенный пульс, что является, скорее всего, признаком стресса. Эксклюзивки работают через мозг, прошивка задаёт только наборы граничных условий и основные триггеры. «Увидела хозяина, затрепетала, расправляя крылышки любви» – это двоякий процесс. Трепетание натурное, сопровождающееся всеми естественными физиологическими реакциями женского организма на появление объекта обожания. Именно этого конкретного организма, за что и ценят эксклюзивок: в отличие от обычных мап, они нестандартны. Каждая влюблённая до потери разума женщина проявляет это по-своему, с большим поведенческим люфтом. А вот сам объект и прописанные на него реакции в этом случае программные. Они задают виртуальной женщине, созданной на время ренда в мозгу настоящей, кого именно и как сильно она любит.

Это, конечно, упрощение, триггеров в прошивке тысячи, они настраиваются через обратную связь с объектом, как на моделях до ренда, так и в процессе взаимодействия в ренде. Сейчас ситуация более интересная – Седьмая, видимо, не обкатывалась на моделях и тем более в реальном взаимодействии. С Верховной Владетельницей такое не прокатило бы, даже если характеристика «наглухо сумасшедшая девчонка с мечом» является некоторым преувеличением.

А может, и не является, почём мне знать.

– Ты в сознании и меня слышишь, – говорю я Седьмой. – Можешь не притворяться, опасности нет.

Простые предложения, очевидные сентенции, начну с этого.

Молчит, но спина напряглась, пульс скакнул. Надеюсь, она не кинет в меня внезапно кроватью. Полежала, пульс снизился, спина расслабилась. Спонтанного форсажа сета, похоже, не будет. Хорошо. Не то чтобы я её боялся, но к чему эти хлопоты? Повредится опять, лечи её потом.

– Почему я голая? – спросила наконец Седьмая.

– Потому что без одежды.

– Это не ответ.

Как интересно! Я был уверен, что она примет констатацию. Но нет. Значит, уровень логического реагирования выше, чем ожидалось. Впрочем, у меня нет опыта настройки устройств с динамическим нейровентилем, может быть, так и надо.

– Твоя одежда лежит на стуле рядом с кроватью. Можешь одеться, если тебе холодно.

– Мне не холодно. Мне неприятно.

Седьмая садится на кровати, по-прежнему спиной ко мне и не глядя в мою сторону. Протягивает руку, берёт одежду. Рассматривает её несколько секунд, разворачивая и растягивая в руках, находит узкие трусики, надевает, стараясь не вставать с кровати, как будто стесняясь своего тела. Интересное поведение для мапы, которая является, в первую очередь, оборудованием для предоставления интимных услуг. Следующим идёт топик-бюстгалтер. Размер подходит, фигуры у них со Скешей похожи. Немного успокаивается, пульс снизился. Встаёт, натягивает штаны. Чуть коротковаты, у Скеши не такие длинные ноги. А может, это такой фасон, я не знаю. Не обувается, остаётся босиком.

– Зеркало в санмодуле, – сказал я ей в спину. – Дверь перед тобой.

Зашла, закрыла за собой дверь. Постояла. Вышла.

– Почему я рыжая?

– Покрашена.

– Везде?

– Да.

– Зачем?

– Так вышло.

– Мне идёт?

– А ты как думаешь?

– Не знаю. Не могу понять. Ничего не могу понять.

– Мне нравится, – сказал я честно.

Мне действительно симпатичны рыжие. В этом отношении я совершенно обычный горожанин.

– Ладно.

Вернулась, села. Сидит, смотрит. Мимо меня, но глазом косит.

– Вы кто?

– Гарт.

– Это ваше имя?

– Да.

– А моё?

– Ты мне скажи.

Замолчала. Сидит. Смотрит. Думает, наверное. Если процесс опроса памяти можно назвать этим словом.

– У меня нет. Так и должно быть?

– Я буду называть тебя Седьмая.

– А где предыдущие шесть?

* * *

Опрашивал Седьмую несколько часов. Терминал, куда идёт вся её телеметрия, выступал своего рода «детектором лжи». Точнее, индикатором того, какие вопросы её эмоционально затрагивают, а какие нет. Процесс был довольно увлекательным, но результаты озадачивают.

Девушка производит абсолютно естественное впечатление, её когнитивные способности не заблокированы, реакции нормальные, она живо интересуется происходящим, пытается выяснить обстановку и обстоятельства. Но при этом она ничего не знает о себе – ни возраста, ни происхождения, ни имени, ни того, что она в ренде. Я, к сожалению, не имею опыта работы с эксклюзивками, но теоретически работу динамического нейровентиля представлял себе не так. Седьмая не похожа на рендовую мапу, она похожа на человека с глубокой амнезией, и я так и не смог понять, баг это или фича? Является ли её поведение следствием сноса первоначальной прошивки и отката на заводские настройки, или заказчик добивался именно такого эффекта?

Что-то в этом, безусловно, есть – те эксклюзивки, которых я видел раньше, всегда имели, на мой взгляд, лёгкую недостоверность поведения. Некоторую, пожалуй, избыточность. Слишком страстные, слишком влюблённые, слишком послушные, слишком сильно страдающие. Да, страдающие тоже – невнимание, пренебрежение, недовольство клиента вызывают у них абсолютно натуральное горе, настолько сильное, что обычный человек такое испытает в жизни пару раз. Отрицательная стимуляция работает надёжнее положительной, и обратная связь регулируется страданием, стимулирующим эксклюзивку ещё лучше ублажать своего единственного.

Седьмая же произвела на меня впечатление удивительной адекватности. Растерянная девушка, потерявшая память, не понимающая, где она, не знающая, чего ожидать от меня, и разумно опасающаяся за своё будущее, но при этом собранная, внимательная, реагирующая без чрезмерной эмоциональности. Интересно, это настолько хорошие настройки эмопрофиля прошивки или, наоборот, она не задействована? По телеметрии этого в точности не понять, но по косвенным признакам – нагруженности процессора, объёму свободной памяти, трафику данных по шинам, – я бы сказал, что управление в дежурном режиме, высшая нервная система работает сама. Если так и задумано, то это фантастически круто. Седьмая настолько естественна, что даже я ловлю себя на том, что начинаю воспринимать её не как мапу. Хотя точно знаю, что это она.

Объяснять ничего не стал, на вопросы не ответил, сказал только, что сейчас она в безопасности, я не буду её обижать, и постепенно всё как-то наладится. На самом деле я теперь понятия не имею, что с ней делать. Информация, которую я надеялся получить, восстановив прошивку, то ли отсутствует, то ли я не знаю, как до неё добраться. Я несколько часов выспрашивал Седьмую, пытаясь понять, что ей известно, и пришёл к выводу, что она действительно ничего не знает. Её память либо удалена, либо надёжно заблокирована, и даже полный деренд этого не изменит, потому что нейровентиль явно открыт куда шире, чем я мог себе представить.

Кем была та девчонка, из которой собрали эту эксклюзивку? В ней нет ни осторожной нахрапистости низовых, ни уверенной спеси верхних. Скорее всего, действительно из внешних. Кто-то спёр двух близняшек из роскошной (и тщательно охраняемой) башни, где Креон поселил приглашённых специалистов, каким-то образом зачистил им память и сдал в отдел эксклюзивок, чтобы из них собрали мап? При этом какая-то из них оказалась подругой (или любовницей) нынешней Верховной Владетельницы? В это сложно поверить. Имея такие возможности, можно найти пути проще.

Седьмая терпеливо отвечала на мои вопросы, стоически принимала то, что я не отвечаю на её. Один раз попросила поесть и попить, я дал. Съела без удовольствия, но и без возражений. Один раз сходила в туалет и приняла душ. Заметно, что ей не по себе и страшно, но это естественно для человека, который потерял память, находится в незнакомом месте и подвергается странному допросу со стороны чужого человека с неясными намерениями. Для семнадцатилетней девчонки она очень неплохо держится, вызывая сочувствие, симпатию и даже желание помочь. Если заказчик добивался именно этого эффекта, то преуспел. Но зачем?

– Что со мной теперь будет? – устало спросила Седьмая в конце нашего длинного разговора.

– Сейчас ты уснёшь без снов.

– А пото…

Но я уже перевёл её в спящий режим с консоли. Мапа расслабилась и мягко повалилась боком на кровать. Я положил её поудобнее и оставил. Пусть лучше так лежит, чем сидит в сознании и в стену пялится, накручивая себе тревожность.

Подумав, запаролил доступ. В конце концов, у меня в локалке шарится дикий, но любопытный и настойчивый интик. Не думаю, что он найдёт там эту Седьмую, из его интерфейса она не видна, но лучше перестраховаться. А теперь мне пора – Костлявая сообщила, что выезжает за мной на Средку.

Зашёл к Скеше, убедился, что она всё так же скучает, а в остальном с ней всё в порядке.

– Долго мне тут ещё сидеть? – спросила она, когда я выгрузил запас еды и дышки.

– Пока всё не закончится.

– Боз Гарт, я же тут с тоски сдохну!

– Хочешь сдохнуть не тут и не с тоски?

– А если с вами что-то случится, например? Дверь-то закрыта!

– Логично, – признал я. – Хорошо, я настрою на открытие по таймеру. Если я не вернусь, замок разблокируется через двое суток. На это время у тебя хватит еды и воды, а потом иди куда хочешь и надейся, что про тебя все забыли.

– Аж двое суток?

– Если я вернусь, то сброшу таймер. Если нет – ты сама по себе.

* * *

Костлявая уже ждёт меня, нетерпеливо притопывая ботинком.

– Ну наконец-то! Погнали! И не вздумай лапать! С мота сброшу!

По дороге я специально поднял руки с талии выше, на секунду накрыв ладонями грудь под майкой, но она, конечно же, не исполнила угрозу, только ругалась потом, да и то, как мне показалось, не очень искренне.

Я прошёлся по комнатам, подключая ненадолго комм-тестер к каждому клановому. Перезапустил сетевые карты, разблокировав доступ к апдейту. Теперь их прошивки выйдут из режима бесконечного ожидания недоступного сетевого соединения, обновятся и заработают. Собственно, всё остальное можно делать удалённо, но, раз уж я здесь…

Из чистого удовольствия запустил весь контрольный центр, хотя достаточно было одного монитора. Это просто красиво – столько оборудования, и всё моё!

– Когда ты уже разбудишь ребят? – спросила нетерпеливо Костлявая. – Отдохнуть было приятно, но оставлять клан на Хваталу надолго я боюсь.

– Не спеши, – отмахиваюсь я. – Сначала надо к каждой прошивке подобрать нерфнутый аналог, чтобы они могли управлять своим телом сами. Потом подкрутить там коэффициенты от заводских, найдя оптимальную степень нерфа. Глупо оставлять минимальные стоковые, раз уж мы и так по уши в крайме.

– Согласна, пусть хоть какая-то компенсация им будет за мусор.

– Потом деренд.

– Серьёзно? Так ты действительно это можешь, Гарт?

– Иначе зачем мы здесь?

– Я так до конца и не верю. И не поверю, пока не обниму Кардана, а он не скажет: «Ну, что ты, дро, всё норм! Я снова с вами!»

– Тогда давай начнём с Кардана. Сейчас найду номер его контракта…

– Охренеть, – сказала Костлявая, когда её приятель сел на кровати, помотал головой и спросил растерянно:

– Что, уже всё?

– Гарт, ты сделал это! Ты ломанул ренд! – от избытка чувств она шарахнула мне в плечо кулаком. – Глазам своим не верю!

– Я не ломал ренд, – уточнил я терпеливо. – Это невозможно. Его контракт официально разорван рендодателем.

Имея слитый мне Бректоном доступ к базе хэшей рендовых договоров, я легко сымитировал всю официальную процедуру на локальной виртуалке. Запрос досрочного деренда, проверку валидности договора и прав, выплаты штрафов и компенсаций, подтверждение, подтверждение подтверждения, верификацию пользователя и финальный ответ «Свободен!». Увы, компенсационные выплаты Кардану тоже остались только в памяти виртмашины, счёт его айдишки всё так же пуст.

– Костлявая, – спросил тот недоумённо, – а ты совсем не изменилась за десять лет! Всё такая же девчонка! Дай обниму тебя, дро!

Клановый попытался встать с кровати и неловко повалился на пол.

– Не спеши, – сказал я, – теперь ты управляешь телом через программный модуль, а не напрямую. К этому надо привыкнуть. И коэффициенты выставлены приблизительно, будем корректировать.

– Костлявая, кто этот дро?

– Это Гарт, ломщик. Погоди, Кардан, мне надо много всего тебе рассказать. Для начала, прошло не десять лет…

Я оставил их и вернулся в контрольный центр. Клановых я, конечно, дерендну, но вычислительный центр мне нужен вовсе не для этого. Итак, что там с моими проектами?

Глава 24

Передача root-прав

Скеша валяется на кровати, бурчит недовольно:

– Сколько ещё? Боз Гарт, можно мне хотя бы комм какой-нибудь? Игрушки погонять?

– Нет, – я выгружаю ей очередную порцию еды и дышки, которые купил, когда Костлявая вернула меня на Средку. – Спалишься в сети, и всё.

– Вот вы зануда… Я хочу к себе, вниз!

– Могу отпустить прямо сейчас.

– Серьёзно?

– Более чем. Мы внутри Средки. В коридоре есть люк, он открывается прямо в низы. Вытащу туда и отпущу. Лететь не очень высоко, этажей десять, но ты успеешь заорать, обосраться и понять, что скука – это прекрасно.

У низовых плоховато с мозгами, но отличная интуиция. Посмотрев мне в глаза, Скеша моментально поняла, что я не шучу и не пугаю.