Текст книги "Соловецкие святые и подвижники благочестия:жизнеописания, некоторые поучения, чудесные и знаменательные случаи"

Автор книги: Павел Пономарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Но доброму намерению не суждено было исполниться так быстро, как того хотелось бы…

Соловецкому игумену Варфоломею не нравилось дело, задуманное преподобным Елеазаром, и он донес в Москву, что анзер– ский скитоначальник затевает церковное строение не по средствам и что в монастыре нет запаса необходимых материалов. Хотя игумен Варфоломей вскоре оставил настоятельство, строительство каменной церкви отложилось на неопределенное время. Преподобному Елеазару пришлось испытать много неприятностей и огорчений. Несмотря на это, он не унывал и не оставлял своего намерения.

Через восемь лет новые обстоятельства помогли старцу приступить к начатому делу. Царь Алексей Михайлович Романов, вступив на престол по кончине своего родителя, вспомнил об анзерском пустыннике, предсказавшем некогда его рождение, и пожелал видеть преподобного. Почтенный отец Елеа– зар, несмотря на старческую немощь, отправился в столицу и был милостиво принят государем.

Царь вручил ему собственноручно подписанную утвердительную грамоту (в документах она датирована 11 февраля 1646 года), а новому соловецкому игумену Илие повелел выстроить в скиту каменную церковь и донести в приказ Большого дворца боярину князю Львову, во что обойдется строение. Казалось, теперь все препятствия были устранены. Тем не менее игумен Илия не приступил к постройке, пока не получил подтверждения царского приказа от двинского воеводы, князя Ромодановского. Между тем, негодуя на преподобного Елеазара, он даже держал его некоторое время в Соловецком монастыре в заключении.

После начала строительства старец лично руководил возведением храма, участвуя во всех трудах братии. Так, когда ранней весной не было доставлено из Соловецкого монастыря достаточного количества кирпича и рабочие оставались без дела, преподобный Елеазар, несмотря на лед, носившийся в море, сам с несколькими людьми отправился на судне в монастырь. Нагруженную кирпичом и известью ладью на обратном пути затерло льдом. Опасность была велика, но преподобный, не теряя присутствия духа и упования на Бога, сам взялся за руль и с пламенной молитвой к Богу вывел судно.

При усердных трудах преподобного и его сподвижников скитской каменный храм с трапезной был построен, но освящен был уже по кончине святого.

В то время, когда анзерский пустынник ; изнемогал под бременем забот и лет, прежний его сподвижник, Никон, митрополит Новгородский, а впоследствии Святейший Патриарх Московский всея Руси, был ему помощником и утешителем. Помня Анзерский скит, в котором принял пострижение, владыка Никон почти каждую свою грамоту соловецким властям заканчивал припиской: «Да пожалуйте Бога ради и нашего ради прошения, анзерских старцев жалуйте и берегите», или: «Да поберегите анзерских старцев, строителя и братию, а мы, елика сила наша будет, рады вам помогать» (1, с. 96).

Всякую просьбу бывшего своего наставника, старца Елеазара, владыка Никон старался исполнять с точностью. Так, в грамоте 1651 года Новгородский митрополит писал соловецкому архимандриту Илие: «Бил челом Живоначальныя Троицы Анзерския пустыни строитель старец Елеазар с братнею, чтоб к ним в Анзерскую пустыню из Соловецкаго монастыря отпустить велеть больничнаго старца Кирика; и как к тебе сия наша грамота придет, и ты бы в Анзерскую пустыню больничнаго старца Кирика отпустил» (1, с. 96).

Восприяв патриаршество, святейший Никон с еще большей любовью благотворил скитянам. Грамотой от 29 апреля 1655 года он извещал, что, по его ходатайству, государь повелел увеличить жалованье Анзер– скому скиту и давать по пуду ладана, по три пуда воска, по пять ведер церковного вина, по четыре четверти пшеничной муки на просфоры; строителю и братии прибавить по рублю, отпускать денежную выдачу и вновь прибывшим пяти инокам. Вместе с тем патриарх и от себя препроводил милостыню – Елеазару два рубля, и одиннадцати человекам братии– каждому по рублю. В другой раз патриарх послал в скит серебряные оклады на иконы, двести пятьдесят рублей деньгами, одиннадцать осетров для братии и белугу для Елеазара, прося молитв соборных и келейных.

Денежные суммы и прочие средства вспоможения Анзерской братии во главе с преподобным, по тем временам составлявшие большое состояние, в Соловецком Патерике перечисляются тщательно, и это отнюдь не случайно. Размеры крупных государевых и патриарших пожертвований на содержание анзерской братии внимательному исследователю говорят о том, насколько за счет них подвижники–иноки высвобождали свои силы и энергию из рутины житейских попечений и устремляли весь свой «силовой» потенциал на дело стяжания совершенной молитвы. То есть на то, к чему и призван каждый монах свыше и на что он дал невозвратный обет. А в тех условия, когда духовный авторитет духоносного старца-чудотворца Елеазара возрос до всероссийских масштабов и желавших подвизаться по его благословению становилось больше и больше, материальная помощь извне оказывалась необходимой. К тому же на Соловки устремилось множество паломников. Чаще этими богомольцами оказывались люди неимущие, для которых по–евангельски радушный иноческий прием, сопровождаемый пропитанием, был зримым воплощением христианства, порой даже спасением от голодной смерти.

Среди разнообразных забот о благоустроенны своего скита преподобный Елеазар неуклонно приближался к завершению своего земного многотрудного подвига и созревал для вечности. Отлично зная греховную порчу и немощь человеческого естества и свойство падшей человеческой природы быстро предавать забвению всё доброе, ценное и спасительное, он в назидание ищущим спасения опыты своей духовной жизни изложил в рукописи. Вот ее фрагменты:

«В одно время стою я пред образом Христа Спасителя и со слезами молюсь, говоря: «Владыко Христе, Царь и Создатель мой! Что воздам за Твою ко мне милость? Ничтоже благо сотворих пред Тобою», – и вижу, как бы голубь прикоснулся к моему лицу и, сказав: «Богу принесу слезы твоя», – стал невидим. После сего возрадовалась душа моя.

Когда скончался у нас брат Тихон, другой брат, также Тихон, взял себе две книги, принадлежавшие умершему. Настало время вечерней молитвы. Братии собралось в церковь только еще четыре человека. Вдруг я заметил над главами иноков некую силу Божию в виде голубине, но у Тихона этого не было. Много дивился я, не понимая тайны. Но вскоре провинившийся подошел ко мне и, с умилением каясь в проступке, испросил себе прощение.

Когда меня угнетали многие скорби, так что я близок был к мысли оставить Азер– ский скит, мне неоднократно слышался неведомый голос: «Не бойся, Господь с тобою», или: «В терпении вашем стяжите души ваша» (Лк. 21: 19), или: «Вы, сильнии, немощи немощных носите» (см. Рим. 15:1). Таким явлениям я не верил, чтобы не впасть в прелесть вражию. Но неверие мое исчезло при следующем явлении: стою я в келии и смотрю в окно; в это время внезапно представилось мне, будто на полуденной стороне разразился страшный гром и послышались евангельские слова укоризны: О роде неверный и развращенный, доколе буду с вами; доколе терплю вам(Мф. 17:17).

В то же скорбное для меня время было мне следующее видение: стою я будто в какой‑то прекрасной долине. Некто подошел ко мне и, указав на небо, сказал: «Посмотри!» Взглянув, я увидел по всему небу необыкновенно светлый луч, подобный радуге. Немного спустя, незнакомец снова сказал: «Подними еще взор свой к небу!» Я повиновался и узрел среди неизреченного света образ Господа Иисуса Христа, Пресвятой Богородицы, Иоанна Предтечи и двух апостолов. Наконец неведомый мне светоносный юноша в третий раз произнес: «Воззри еще к небу!» Я опять поднял взор и на этот раз увидел Нерукотворенный образ Христа Спасителя, величины необычной. Затем незнакомец, упрекнув меня в малодушии и недостатке терпения ради Того, Кто все претерпел за нас, стал невидим.

Однажды, по своему обыкновению, я совершил в келии краткую молитву Иисусову и полагал поклоны, а потом стал читать молитву ко Пресвятой Богородице, говоря: «Пресвятая Госпоже Владычице Богородице, спаси меня грешнаго!» И вот внезапно является предо мной Пресвятая Богородица в сиянии небесной славы, имея три светлых звезды: одну на главе и две на раменах (плечах – Ред.).Царица Небесная произнесла: «Елеазар, не переставай призывать Меня в своих молитвах, и Я буду помогать тебе до исхода души твоей».

В Великом посту в один недельный (Воскресный – Ред.)день во время литургии я сподобился видеть Царицу Небесную, стоявшую умиленно против Своего образа, около левого клироса, лицом на церковь. Когда мы с обоих клиросов вышли на средину и стали петь: «О Тебе радуется, Благодатная, всякая тварь», – Владычица сошла со Своего места и стояла пред нами, пока мы не кончили пение.

В другое время, в церкви Святой Троицы, Царица Небесная явилась мне' в том виде, как Она изображена на Смоленской иконе, держа на левой руке Предвечного Младенца, и сказала: «Елеазар, храните заповеди Христовы и устройте во имя Мое храм». С этими словами видение кончилось.

В той же церкви однажды явился мне апостол Павел с образом «Знамения» Божией Матери в десной (правой – Ред.)руке и сказал: «Елеазар, когда приходите в храм, поклоняйтесь образу Христа Спасителя со страхом и трепетом; скажи о сем братии».

Некогда пришел мне помысел: «Что я творю угодное Богу моему и что значат мои труды и моления?» Потом я, встав, помолился с особенным усердием: «Владыко, Боже Отче Вседержителю, вразуми меня, как прославлять Пресвятое имя Твое!» После этой молитвы я услышал небесный голос: «Всякий день молись, говоря: «Слава в вышних Богу и на земли мир, в человецех благоволение… Господи, прибежище был еси нам в род и род… Сподоби, Господи, в день сей без греха сохранитися нам…» (1, с. 98 – 99).

Свою письменную повесть о чудесных явлениях преподобный утвердил своей подписью так: «Грешного старца Елеазара» (1. с. 99).

13 января 1656 года Анзерский скит лишился своего основателя и строителя. Кончине преподобного Елеазара предшествовала краткая и легкая болезнь старости и изнурения. На смертном одре старец еще беседовал со своими учениками, увещевая их жить добродетельно, не изменять устава и благочестивых обычаев скита и обещая им благодатную помощь Божию. Затем подвижник назвал своим преемником в попечении о братстве своего ученика и сподвижника Никодима и, причастившись Святых Христовых Тайн, мирно предал Богу свой дух. И по преставлении угодник Божий был прославлен многими чудесами, особенно помощью путешествующим по водам и исцелением тяжкоболящих.

Некоторые чудесные случаи, произшедшие по молитве преподобного Елеазара

Соловецкий игумен Иринарх, глубоко уважая пустынника Елеазара, нередко посещал его для духовной беседы или приглашал через посланцев к себе в монастырь. Однажды явился посланник из монастыря с лошадью, заложенной в сани. Подскочив к окну келии, он передал от игумена поклон и Приглашение приехать в монастырь. Преподобный Елеазар начал собираться в путь и раньше обыкновенного совершил утреннее молитвенное правило. Заметив, что посланный часто уходит из кельи во время службы, он спросил его: «Зачем так часто отлучаешься из кельи?» «За лошадью присматриваю, несмирно стоит», – был ответ. По окончании молитвенного правила, перед отъездом, преподобный хотел вкусить пищи и угостить приезжего и перед трапезой, по обычаю, стал читать молитву Господню, но лишь только произнес: «И не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго», – как мнимый посланник мгновенно исчез. Подвижник взглянул в окно, но на дворе не оказалось и следов приезжего. Тогда он понял, что это было искушение от диавола, не терпящего монашеского самоотвержения, и возблагодарил Бога, не допустившего посмеяться над ним врагу (1, с. 107 – 108).

Однажды святой лишил бандитов рассудка, но потом их простил

Береговые жители решили ограбить подвижника Елеазара, решив, будто у него большие богатства. Эти люди приплыли к Анзе– ру и приблизились к келье старца, который, предугадывая их намерение, обратился с молитвой о защите к Богу. Бандиты, не успев ничего сделать, обезумели и стали бессмысленно кружиться около кельи. Сжалившись над ними, преподобный Елеазар вышел к ним и спросил: «Зачем, дети, вы пришли и чего хотите?» Но несчастные не могли отвечать. Тогда подвижник обратился к Богу о снятии со злодеев невидимых уз. Очнувшись, бандиты пришли в себя и с раскаянием просили у старца прощения. Преподобный простил их и, наставив никогда не желать чужой собственности, отпустил домой. (1, с. 90)

ПРЕПОДОБНЫЙ ИЕРОСХИМОНАХ ИИСУС (ДО ВЕЛИКОЙ СХИМЫ – ИОВ), ОСНОВАТЕЛЬ ГОЛГОФО-РАСПЯТСКОГО СКИТА

Иеросхимонах Иисус (1635 – † 1720) явился достойным продолжателем иноческих традиций преподобного Елеазара и основателем Голгофо-Распятского скита на острове Анзер.

Он родился в 1635 году в Москве при первом царе династии Романовых – Михаиле Феодоровиче. Во Святом Крещении его нарекли Иоанном. Его отец, по преданию, происходил из духовного звания и также носил имя Иоанн. Будущий подвижник, воспитанный в правилах доброй нравственности и благочестия, по достижении зрелого возраста был рукоположен во иерея.

С принятием священства стремление молодого пастыря Иоанна к добродетельной жизни проявилось в полной силе. Отец Иоанн, кроме обычного священнического, исполнял иноческое молитвенное правило и, еще находясь в миру, уже вел как бы монашескую жизнь. Часто проводил он ночи до рассвета в коленопреклоненной молитве, неохотно прерывая уединение, если этого требовали обстоятельства. Он ежедневно совершал Божественную службу и, обладая прекрасным голосом и особым певческим даром, сам часто пел на клиросе. Народ чутко чувствовал особый подвижнический настрой молодого батюшки. Его благоговейное священнослужение привлекало в храм многих богомольцев-прихожан.

Утверждая всех в христианских добродетелях, отец Иоанн, имея большую рассудительность, так необходимую священнику, умел учитывать положение, звание и состояние каждого прихожанина. Со старцами говорил об упражнении во всегдашнем богомыслии, с молодыми – об опасности страстей и прихотей, с родителями – о воспитании детей в страхе Божием… Свои наставления отец Иоанн всегда основывал на Священном Писании и подтверждал примерами из церковной истории и жизни святых.

Он часто посещал своих добрых знакомых с целью поучения, и везде его принимали с радостью. Если случалось так, что в известном ему семействе возникали распри, тотчас спешил туда миротворец и старался восстановить согласие. И сам он, если доводилось нечаянно кого обидеть, немедленно, честно и смиренно просил прощения.

Бывало, что для блага пасомых отец Иоанн затевал, в зависимости от обстоятельств, разнообразные и глубоко обдуманные предприятия. Так, иногда, скрывая свой сан под мирскою одеждой, он появлялся в кругу простых людей как частное лицо. Это облегчало разговоры, особенно с бедными людьми. Благодетель узнавал о домашних нуждах собеседников и оказывал им посильную помощь. Отец Иоанн радовался, если оставался неузнанным.

Двери в дом милосердного священника всегда были открыты. Нередко разделял он трапезу с нищими и убогими, питая их и телесно, и духовно. Расставаясь с этими дорогими сердцу гостями, он, чем мог, наделял каждого. Обращались к иерею за помощью лица разных сословий, и не напрасно.

Лишился ли кто имущества от пожара – отец Иоанн ссужал его деньгами на первоначальное обзаведение. Был ли кто болезнью или несчастьем доведен до нищеты – получал от него щедрую милостыню. Бедные крестьяне в неурожайные годы заимствовали у своего пастыря зерно для посевов, необходимые вещи и даже находили в его доме готовое пропитание для своих бедствующих от голода семейств. Сострадательный отец Иоанн большую часть церковных доходов употреблял на милостыню. Часто, по своему милосердию, заступался он за несправедливо обиженных и страждущих.

Молва о богоугодных делах священника быстро распространилась между жителями столицы. Посетители отовсюду стекались к нему в дом. Но, тяготясь этими посещениями, отец Иоанн некоторое время не принимал никого, а благотворить бедным продолжал через верных помощников.

Шли годы… Хоть бежал отец Иоанн человеческой славы и искал уединения, но не может град укрытися верху горы стоя(Мф. 5: 14). Весть о добродетельной жизни отца Иоанна дошла до молодого россииского государя Петра I. По велению императора растырь сначала был призван для священ– нослужения в придворной церкви, а затем определен духовником государя и членов царствующего дома. Примерным благочестием отец Иоанн заслужил расположение всех высочайших особ и получил еще больше Возможностей благотворить страждущим.

Часто он посещал заключенных в тюрьмы за преступления и долги. Желая остаться неузнанным, отец Иоанн, не доезжая до тюрьмы, оставлял карету и подходил пешком. Отечески и с любовью расспрашивал он каждого о причине заключения и, обращаясь к совести узников, утешал надеждой на Господа. Расставаясь со своими собеседниками, отец Иоанн раздавал посильную милостыню. Должникам нередко помогал выплатить долг. А на Рождество Христово, в предшествующую Великому Посту мясопустную Неделю и на Пасху, поздравляя заключенных, каждого лобызал и наделял угощением.

Молва об подвигах отца Иоанна разошлась по столице, и тогда он начал посещать темницы преимущественно ночью. Когда же стали распространяться неблагожелательные толки, пастырь решился на некоторое время прекратить личное посещение темниц, не переставая благотворить через знакомых – честных и добросовестных людей.

Таким образом, блаженный Иоанн снова затворился в своем доме с намерением посвятить остаток своей жизни преимущественно молитве и богомыслию. Кроме церковных служб, он никуда не выходил и никого не принимал, даже близких. Нуждавшийся в совете или наставлении мог обратиться к отцу Иоанну письменно; от такой переписки он никогда не отказывался.

В трудах и христианских подвигах достиг отец Иоанн преклонных лет. Однажды он почувствовал недомогание, слег в постель и до того ослабел, что в течение трех месяцев лежал почти без движения. Но Господь, испытавший его болезнью, за благодушное терпение вскоре возвратил ему прежнее здоровье. Эта болезнь была как бы предвестием другого испытания, постигшего этого, редчайше праведности, духоносного старца–священника.

По выздоровлении батюшка Иоанн оставил свое уединение и стал допускать к себе всякого приходящего, кто бы он ни был. Посетителей опять стало много; в беседах с ними он проводил целые дни и ночи, поучая всякому благочестию. Расставаясь с собеседниками, он прощался с ними с какой‑то особенной печалью, как будто бы навсегда. В самом деле, час испытания настал неожиданно.

Враги–клеветники возможно по зависти обвинили этого, не только ни в чем не виновного, но еще и украшенного высокими христианскими добродетелями, старца в сношениях с тогдашним крупным государственным преступником Григорием Талицким, о чем и донесли Петру I.

Государь разгневался, повелел немедленно отослать священника Иоанна в отдаленный Соловецкий монастырь и пожелал, чтобы его постригли в монашество. Видя в этом действие Промысла Божия, подвижник с готовностью отправился в назначенный ему путь. Это было в 1701 году.

Старец прибыл в Холмогоры к преосвященному епископу Афанасию, управлявшему церквями и обителями Беломорья, с царской о себе грамотой. Добрый архипастырь, приняв его по–братски, препроводил в Соловецкий монастырь с грамотой от себя, в которой писал, чтобы священника Иоанна постригли в монашество и отдали в послушание опытному старцу.

С духом кротости, в твердом уповании на Промысл Божий, старец Иоанн предстал перед настоятелем обители, архимандритом Фирсом, который предложил ему пострижение в монашество, согласно воле государя. «Промыслитель Христос Бог, – отвечал старец, – привел меня к твоей святыне, про– изволяя спастись мне тобою. Поэтому, что ты мне недостойному повелишь, то и сотворю», – и поклонился своему новому пастырю (1, с. 144). «Благословен Бог, укрепляющий тебя на подвиги; вот для тебя место спасения», – сказал архимандрит (1, с. 144). Старец еще раз поклонился до земли настоятелю обители, прося удостоить пострижения. 3 апреля смиренный старец Иоанн был пострижен в монашество в соборном храме архимандритом Фирсом с наречением имени «Иов», о чем и донесено было государю.

Новый седовласый инок был отдан в научение к монастырскому старцу, монаху Ионе. Предав себя всецело воле своего руководителя, он начал трудиться с твердым желанием угождать во всем Господу Богу. Своим постом, ночными бдениями, покорностью и смиренным послушанием вскоре он стал изумлять всю братию.

Инок, с которым теперь уже отец Иов жил в одной келье, свидетельствовал, что этот сокровенный раб Христов, кроме хлеба и воды, не вкушал ничего – и братия прозвали блаженного Иова постником.

Поначалу послали его на послушание в братскую поварню. Ревностный инок являлся на работу прежде других; своими руками рубил дрова и на старческих плечах носил их по высоким лестницам в поварню. С таким же усердием он выполнял и другие трудные работы. Из поварской, в которой он потрудился немало, скоро перевели его на другое послушание – в братскую трапезную. И это дело он исполнял с таким же примерным усердием и смирением, как и прежнее.

Но исконный враг людей, желающий погибели человеческих душ, дьявол, видя подвиги этого Божиего избранника, не дремал и старался всячески отвлечь его от спасительного пути.

Так, во время смиренного прохождения преподобным Иовом назначенных послушаний неоднократно являлся ему ненавистник добра и искуситель в образе известного отцу Иову в миру врача и говорил как бы с состраданием: «Возлюбленный! Следует тебе поберечь здоровье свое, чтобы, изнуривши плоть трудом и воздержанием, не ослабеть под игом, которое ты взял на себя Христа ради. Бог не желает трудов или поста выше сил, а ищет сердца чистого и смиренного. Ты, при старости своей, работаешь на черноризцев как купленный раб, не привыкший прежде трудиться. Не следует тебе так трудиться и потому, что ты священноинок. Довольно с тебя и того, что, оставив славу и честь в мире, ты пришел в убожество и принял на себя столь тяжкие труды. Я даже удивляюсь, как ты можешь принимать эту суровую пищу после сладких брашен. Берегись, чтобы недуги твои не умножились сверх меры, тогда и я не возьмусь помочь тебе, и ты умрешь прежде времени. Если совета моего не послушаешь, будет очень жаль» (1, с. 115).

«Хорошо не щадить плоти, чтобы она не восставляла брани, – отвечал подвижник мнимому своему знакомцу. – Впрочем, хотя бы плоть и изнемогала, но сила Божия в немощах совершается. Пост есть мать целомудрия (1, с. 116). Услышав такой ответ, враг тотчас исчез.

Дух отца Иова среди этих подвигов все более утверждался в иночестве. В преизбытке святой ревности он вспомнил слово святого апостола: Никакой воин не связывает себя делами житейскими, чтобы угодить военачальнику(2 Тим. 2: 4). После чего, остававшиеся у него, как у священника, некоторые вещи, раздал нуждающимся из монастырской братии, а сам вовсе обнищал, чтобы еще беспрепятственнее служить обнищавшему нас ради Христу.

После многих испытаний в трудах иноческой жизни настоятель и братия обители, признав нового постриженника совершенным монахом, единогласно освободили его от монастырских послушаний и разрешили затвориться в келье. Безмолвствуя в тишине, иеромонах Иов занимался непрестанно Иисусовой молитвой, чтением Священного Писания, житий святых и рукоделием. Пищи он принимал мало – из общей братской трапезы, а особо для себя не готовил ничего.

Слава о соловецком подвижнике быстро разнеслась повсюду и достигла самого государя. Петр I, удостоверясь, что духовник его был оклеветан, хотел возвратить его к царскому двору на прежнее служение, но, согбенный бременем лет и трудов, старец просил позволения остаться на Соловках. Им совершенно овладело желание еще большего безмолвия. В 1702 году, по благословению того же соловецкого настоятеля, архимандрита Фирса, он переселился в Анзерский Свято-Троицкий скит.

В скиту старец опять предался иноческим подвигам. Считая себя среди скитской братии новоначальным, он всем служил и особенно старался помогать немощным. При этом церковных служб и келейного правила никогда не опускал.

Вскоре после прибытия преподобного Иова в скит скончался анзерский скитоначальник. Холмогорский архиепископ Варнава, знавший благочестивую и подвижническую жизнь старца Иова, предложил соловецкому архимандриту Фирсу почтить его должностью главы Анзерского скита. Вызванный в Соловецкую обитель и выслушавший от настоятеля волю архипастыря, преподобный Иов из послушания принял это назначение. Вместе с тем старец просил, чтобы его удостоили пострижения в схиму, но в этой просьбе настоятель ему отказал. Через некоторое время архимандрит Фирс опять вызвал иеромонаха Иова в обитель. Окончательно благословляя на должность, архимандрит сказал новому скитоначальнику: «Предаю тебе Анзерский скит Святой Троицы, осторожно блюди его: как все устроено, так да и будет, устава церковного не изменяй, но твори все по правилам святых отец» (1, с. 117). Старец, простившись с архимандритом, отправился опять в скит. Здесь, созвав в соборную церковь братию, скитоначальник Иов с коленопреклонением совершил молебен Святой Троице, затем преподобному Елеазару, как первоначальнику и покровителю скита, а потом, приветствуя братию, предложил им следующее поучение:

«Молю вас, братия мои возлюбленные, поспешим к наследию Царства Небесного постом и молитвой. Позаботимся о спасении душ наших, оставим все дурное и путь лукавый: любодеяния, татьбу, клевету, празднословие, ссоры, пьянство, объядение и бра– тоненавидение. Уклонимся и возгнушаемся этим, братия, чтобы не осквернить душ своих, но пойдем по пути Господнему, ведущему нас в Отечество Небесное. Взыщем Бога рыданием и слезами, лощением, бдением, покорностью Его воле и послушанием, да обрящем милость у Господа. Возненавидим прелестный мир, вспоминая слова Господа: Аще кто грядет ко Мне, и не возненавидит отца своего и матерь, и жену и чад, и братию и сестер, еще же и душу свою, не может Мой быти ученик(Лк. 14: 26). Мы, братия, отрек– шись мира, отречемся и всех дел его… Как убежим бесконечной муки, проводя жизнь свою в лености? Нам, братия, нарекшимся Иноками, прилично каждый день плакать и каяться о своих грехах. Покаяние есть путь, приводящий к Царству Небесному, покаяние есть ключ Царства Небесного, без которого никому нельзя войти туда. Укрепимся на пути Царства Небесного, сюда не приближаются лукавые. Это шествие, хотя ныне и прискорбно, но зато после будет радостно» (1, с. 117–118).

На новом поприще преподобный Иов, вспомнив слова Господни: И от всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут(Лк. 12:48), – еще усугубил свои подвиги и труды. Он непрестанно творил Иисусову молитву и трудился, первым являлся к храмовым богослужениям и послушаниям и уходил последним.

Богомудрый старец Иов желал сохранить для потомком память об основателе Анзер– ского скита, о братии и о всех его благотворителях. Известно, что первым составителем жития преподобного Елеазара был ученик и сподвижник старца Иова блаженный монах Макарий–Летописец. Этот инок восхвалил и своего учителя, отца Иова, во вкладной книге Анзерского скита как «мужа чуднаго, иже пребываше в телеси своем на земли, яко бесплотный ангел», прибавляет: «Той же бла– гий Иов весь страха Божия и Духа Святаго исполнен бысть, и ревностию своею разжеся в Бозе о душах приснопоминаемых за святою Божественною Проскомидиею, и трудо– любно попечеся изыскати разнесенное, и во едино восхоте собрати расточенное, и бого– мудренно памятством своим восстави издавна забвенное. И елико возмог уведати и со многим тщанием вместе совокупи погибшее, и минувших и настоящих тех боголюбивых вкладчиков, имена их в сию книгу вписа– ти повеле, и всегда за здравие их поминати утверди, а отшедшим ко Господу усопшим душам приносимою бескровною Жертвою Христовою свободную пользу благоразумно учини» (1, с. 118 – 119).

Под руководством такого опытнейшего и самоотверженного старца братство подвижников–скитян стало умножаться, так что в короткое время собралось до тридцати человек, желавших и способных проводить эту суровую жизнь. Новоначальных отец Иов учил смиренному послушанию Богу и начальству, без чего, – говорил он, – нет спасения, поскольку послушание – первая из всех добродетелей. Сверх церковного и келейного правила, иноки занимались телесными трудами. В ночное время старец имел обычай обходить братские келье, напоминая о ночном бдении. Если слышал кого молящимся, отходил с радостью, а кого заставал в беседе – стукнув в дверь, отходил с печалью в душе, а утром призывал того брата и наедине обличал. Сам он ночью в келье молился с коленопреклонением – иногда до утреннего благовеста – и первый являлся в церковь на утреннее славословие.

Скитян, желавших жития еще более уединенного, преподобный Иов благословлял на пустынножительство. Старец часто посещал их, побуждал к подвигам и раздавал им рукоделие. Здесь ярко проявился дар прозорливости преподобного. Он обличал пустынножителей в прегрешениях прежде, чем они успевали ему каяться.

Однажды, вспомнив что Господь Иисус Христос умыл на Тайной Вечере ноги Своих учеников и сказал им: Я дал вам пример, чтобы и вы делали то же, что Я сделал вам(Ин. 13:15), преподобный Иов начал с горьким рыданием укорять себя: «Окаянный, как высоко возведен ты! Имеешь сугубый сан священнический… а нет у тебя смирения в подражание Христу Спасителю» (1, с. 120). С этого времени он стал навещать больных, сам им служил, обмывал и обвязывал своими руками раны, больные части тела мазал святым елеем и нередко исцелял их. Этого подвига любви и заботы о ближних не оставлял он до самой своей кончины.

В 1710 году старец Иов был вызван соловецким настоятелем, архимандритом Фир– сом, в обитель и за строгую подвижническую жизнь удостоен пострижения в великую схиму с именем Иисус, в честь и память об израильском вожде Иисусе Навине.

Получив такое священное имя духоносный старец с еще бблыыим вниманием и усердием стал проводить свою ангелоподобную жизнь. Он, теперь уже иеросхимонах Иисус, нередко удалялся на безмолвие в пустынные места, а также ходил к отшельникам для духовной беседы.

Однажды, в 1712 году, старец захотел посетить уважаемого им пустынника, иеродиакона Паисия, жившего в четырех верстах от Анзерского скита, при высокой горе, называемой ныне Голгофой. После беседы скитоначальник пожелал некоторое время пробыть с пустынножителем, и отец Паисий выделил ему особую келью.