Текст книги "Артефакт острее бритвы (СИ)"

Автор книги: Павел Корнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Дарьян на нетвёрдых ногах дошёл до стены и опустился на корточки.

– Принял, – подтвердил книжник, тяжело отдуваясь. – Только он тут не поможет…

– Ясен пень – не поможет! – фыркнул Девясил. – А вот аргумент – ещё как! Если хочешь хоть что-то представлять из себя в бою – попроси подобрать нормальный атакующий аркан. И не скупись: золото в могилу с собой не унесёшь, а вот долги – запросто!

Шутка наставника Дарьяну смешной отнюдь не показалась, но тот аплодисментов и не ждал, уставился на меня.

– Очухался? Тогда жги!

Отдача от едва не сорвавшегося аркана была не такой уж и болезненной, всё это время я не столько приходил в себя, сколько прикидывал, как бы в полной мере задействовать сформированную часть абриса. Ничего в итоге не придумал, поэтому вобрал в себя побольше небесной силы, а когда у солнечного сплетения начало разгораться лёгкое жжение, пустил энергию по меридианам от узла к узлу.

Медленно-медленно-медленно! Слишком медленно!

Развалиться аркану я не позволил, но сорвавшийся с руки сгусток пламени неспешно проплыл пару саженей, после чего развеялся.

Я вновь втянул в себя небесную силу, повторил попытку и мало того, что на сей раз аркан проходил через узлы куда чище прежнего, так ещё на выходе я придал ему дополнительное ускорение.

Мелькнула вспышка… Мимо!

Босяки зашептались, я проигнорировал их и врезал снова. Теперь подтолкнул аркан в узле на входе в исходящий меридиан, а дальше лишь подправил его, и столб вздрогнул от удара, мигнула оранжевая вспышка.

– Неплохо, – признал наставник и снисходительно улыбнулся. – Но, если переборщишь с ускорением и перекроешь пропускную способность меридиана, в лучшем случае останешься без руки. В общем, захочешь получить оптимизированную специально для тебя схему аркана – обращайся. Возьму недорого, по червонцу за каждый узел. Это всех касается!

Я потряс отбитой кистью и кивнул.

– Договорились, – но про себя подумал, что разберусь и сам.

Чай, не совсем тупой. А так ещё за служебные приказы плату сдерут – оглянуться не успеешь, как без штанов останешься.

На этом занятие подошло к концу, и нас отпустили, велев отметиться на выходе у дежурного по гарнизону.

– А ты управляющего заморскими владениями видела уже? – спросил Дарьян у Беляны.

Девчонка покачала головой.

– Нет, говорят, он вечно в разъездах. И даже когда в городе, в усадьбе только рабочие совещания и официальные приёмы проводит. А пока нет никаких важных гостей, любовницу там поселил.

– Ты когда это всё разузнать успела? – удивился я.

– Тиун рассказал, – пояснила Беляна. – Надо же мне знать, что и как!

Я задумался, не получится ли переночевать в выделенной девчонке каморке, но сразу стало не до того.

– Лучезар Серый? – уточнил дежурный по гарнизону. – Бегом к коменданту!

– Чего ещё?

– Бегом!

Беляна и Дарьян остались дожидаться меня во дворе, а я поспешил к майору. Точнее – отправился на его поиски: пусть мне и объяснили, как пройти в приёмную, один чёрт, немедленно заблудился. Рыская по форту, гадал, в какие такие неприятности угораздило вляпаться на сей раз, а застав в кабинете коменданта ещё и отца Шалого, этому обстоятельству откровенно огорчился.

Не к добру же, черти драные! Точно – не к добру!

С момента нашей последней встречи священник успел поменять сутану на светлые брюки, просторную рубаху с широкими рукавами и жилетку с множеством карманов, лицо он обмахивал соломенной шляпой местного производства, но взгляд остался всё тем же змеиным, улыбка – фальшивой.

– А вот и наше юное дарование! – объявил Шалый, поднимаясь из плетёного кресла, и кинул взгляд на циферблат напольных часов. – И даже почти не опоздает…

«Куда именно я не опоздаю?», – стоило бы поинтересоваться мне, но я промолчал.

Так и так сейчас обо всём расскажут…

Глава 11

11−10

– Если полагаете, будто из этого выйдет толк, отче, я не возражаю и на вознаграждение вербовщика не претендую, – скучающим тоном заявил комендант гарнизона, который даже за столом сидел так, будто шпагу проглотил.

Черти драные, куда меня опять сплавить собираются⁈ Кому продали?

Отец Шалый отвесил хозяину кабинета короткий поклон и прикрыл лысину соломенной шляпой.

– Держи! – протянул он мне бумажный листок, синевший затейливой печатью.

Я взял документ и спросил:

– Это что?

– Это, друг мой, твой счастливый билет! – улыбнулся долговязый священник на сей раз вроде бы совершенно искренне. – Направление на стажировку к магистру медицины Первоцвету, главному здешнему умельцу по выведению порчи и лечению кровавой лихоманки. Поспеши же в больницу, Лучезар! Если поторопишься и застанешь почтенного магистра на месте, день тебе закроют уже по новой ставке.

Я ничегошеньки из этого потока слов не понял, но кивнул и покинул кабинет. В приёмной водрузил на голову парусиновую шляпу и в сердцах выругался.

Стажироваться у врача мне нисколько не хотелось. Вот вообще ни на грош! Не моё это попросту! Да ещё, когда вышел во двор, Беляна и Дарьян стояли как-то очень уж близко друг к другу, и настроения мне сие обстоятельство отнюдь не улучшило. Пришлось даже напомнить себе, что люблю Рыжулю, а с Беляной мы просто хорошие друзья.

Но получилось не слишком-то убедительно, и я поинтересовался:

– Даря, ты в больницу сейчас?

Книжник озадаченно захлопал глазами и задал встречный вопрос:

– А что?

– Да, Лучезар! Что случилось? – присоединилась к расспросам и Беляна.

Я помахал листком-направлением.

– Мне там работа нашлась, но надо спешить, пока нужный человек на месте.

– Здорово! – обрадовался Дарьян. – Идём, покажу дорогу! Беляна, ты с нами?

Девчонка покачала головой.

– Нет, по лавкам пройдусь, обновлю гардероб.

Мы пока ещё втроём двинулись к воротам, но меня почти сразу окликнул Лоб.

– Лучезар! Разговор есть! – И, прежде чем я успел послать его куда подальше, босяк добавил: – Важный!

Я вздохнул и подошёл.

– Чего ещё?

– Новик подбивает водоворотов тебе тёмную устроить. Сам слышал. Мол, если они впишутся, никто потом не разберёт, кто именно тебя отмудохал. Виноватых не найдут.

Тёмная – это плохо. Там и сами участники знать не будут, кто нож под рёбра сунул, куда уж постороннему разобраться! И отмахаться едва ли получится. Если только свезёт кого-то сразу наглухо завалить, но это и само по себе серьёзными неприятностями чревато.

Я перехватил какой-то очень уж пристальный взгляд Лба и спросил:

– Ну и что ты предлагаешь?

– Нельзя тебе в казарме ночевать, – прямо заявил босяк. – Там не убережёшься.

Мне только и оставалось, что кивнуть.

– Вещи вынесешь?

– Уже! – расплылся крепыш в щербатой улыбке, махнул рукой, и один из прибившихся к нему деревенских увальней приволок мой вещмешок.

– Ну спасибо, Лоб! Вот этого я тебе не забуду!

Я хоть и улыбнулся шире некуда, но ничего хорошего моя памятливость босяку не сулила. Он ведь попросту поставил меня перед свершившимся фактом – избавился, не желая идти на обострение конфликта с Доляном, в который к тому же могли вмешаться ученики школы Бирюзового водоворота.

– Чего это? – озадачились Вьюн и Ёрш. – Лоб, кончай! Нельзя прогибаться!

– Нормально всё! – отсалютовал я парням и поспешил за Беляной и Дарьяном, на ходу проверяя пожитки.

Где проведу сегодняшнюю ночь – не имел ни малейшего понятия.

Больница оказалась двухэтажным каменным зданием с просторным внутренним двором, но заходить туда не возникло нужды ни у Дарьяна, ни у меня самого. Покойницкая располагалась в подвале небольшого флигеля, а врачи, избавлявшие пациентов от порчи, вели приём на его втором этаже.

– Вы чем занимаетесь-то? – спросил я, приметив рассевшуюся вдоль стены на брёвнышке четвёрку учеников школы Мёртвой руки.

Раньше внимания не обращал, а сейчас пригляделся и обнаружил, что у них у всех глаза отчётливо белого оттенка.

Дарьяна от моего вопроса передёрнуло.

– Труп вскрывали, органы вынимали… – Он сглотнул. – Я вынимал…

– В обморок грохнулся? – догадался я.

– Не это самое плохое, – передёрнул плечами книжник. – Я всё помню! Понимаешь? Только раз мертвослов и прочитал, а сегодня на потроха взглянул и – помню!

– Так это здорово же?

– Как знать…

Я остановился у крыльца и посмотрел на товарища.

– Слушай, а на кой чёрт тебя вообще в покойницкую отрядили?

Дарьян в ответ лишь руками развёл. Он присоединился к лакомившимся лепёшками ученикам школы Мёртвой руки, а я зашёл во флигель. На первом этаже дежурил какой-то молодчик в не слишком-то чистом белом халате, он вопросительно посмотрел на меня, я сказал:

– К магистру Первоцвету.

Молодой человек молча ткнул указательным пальцем в потолок.

По скрипучей лестнице я поднялся наверх, а там, несмотря даже на распахнутые окна в обоих концах коридора, сразу ощутил неприятный гнилостный запах. Двинулся по этажу, заглядывая во все двери подряд, и в одной из комнат наткнулся на пятёрку учеников школы Багряных брызг. Вид они имели бледный, да и лысоватый дяденька в белом халате тоже богатырским здоровьем не отличался – кожа его была болезненного желтоватого оттенка, запавшие глаза налились кровью. Невысокий, тщедушный. Дунь – упадёт.

То ли дело чернокожий здоровяк, пристёгнутый ремнями к хирургическому столу! На таком пахать и пахать! Наверное, и пахали бы, если б не жутко распухшее колено.

Врач откусил от булки в одной руке и приложился к бутылке с молоком в другой, затем резко бросил:

– Анатомический театр в подвале!

За время обучения в школе и в плавании я нахватался всяких умных слов, но о каком таком театре речь, не понял, а потому протянул листок.

– У меня направление!

Ошибки не случилось, это и в самом деле оказался магистр Первоцвет. Он поставил бутылку на край стола, сунул булку в карман и, отряхнув ладони от крошек, ознакомился с содержимым листка, после чего задумчиво потеребил куцую бородёнку.

– Да у нас тут самородок, судари! – объявил магистр некоторое время спустя и указал на чернокожего антипода. – Прошу, коллега…

Юнцы из школы Багряных брызг начали давиться улыбками, но я не обратил на них никакого внимания – в конце концов, за море кого толкового не сошлют! – и обратился к Первоцвету:

– И каков… диагноз?

Дядечка погрозил мне худым пальцем.

– А это вы нам скажите, любезный!

Я присмотрелся к разбухшему колену антипода, потянул носом воздух, скривился и объявил:

– Порча!

Магистр дважды хлопнул в ладоши.

– Браво! – Он вытянул из кармана белого халата остаток булки и потребовал: – Так избавьте же от неё беднягу!

Мне ничего такого делать откровенно не хотелось.

– Не умею! Я даже не самоучка…

– Вот что, молодой человек! – резко оборвал меня магистр Первоцвет. – Лечить его попросту некому! Все мы за сегодняшний день слишком вымотались, чтобы рисковать откатом, берясь за этот случай. Сможем заняться им лишь завтра, но утром ногу будет уже не спасти, с тем же успехом можно отнять её прямо сейчас.

Я пожал плечами, нисколько не впечатлённый услышанным.

– Зато жив останется.

– Никто не станет держать на плантации одноногого раба! Калеку тут же продадут аборигенам, и те вырежут его сердце на вершине какой-нибудь из своих пирамид!

– Это разве законно?

– Мир жесток и несправедлив! Так возьмётесь или звать хирурга с пилой?

Чернокожего гиганта начала бить дрожь, я пожал плечами и закатал было рукава рубахи, но взглянул на разбухшее колено и передумал, снял её вовсе. Взамен надел кожаный фартук.

И плевать на оставленные плетью шрамы! Я – всего лишь Лучезар Серый, тут я себя за боярина не выдаю.

Немного поколебавшись, я прикрыл низ лица чистым полотенцем и затянул его углы на затылке. Подражая Граю, сполоснул под рукомойником ладони и подошёл к хирургическому столу. Отыскал кляп и потребовал:

– Открой рот! – Не дождался никакой реакции на свои слова и предупредил: – Либо зубы раскрошатся, либо язык себе откусишь.

Тогда чернокожий антипод позволил вставить в рот кляп и даже приподнял голову, давая завязать его ремешки.

– Похвальное человеколюбие! – прокомментировал мои действия магистр.

– Не люблю, когда кричат, – буркнул я и провёл над распухшим коленом ладонью.

Попытался ощутить черноту, фиолет или пурпур, но нисколько в этом не преуспел, тогда вытолкнул из себя малую толику небесной силы. Чернокожего гиганта передёрнуло, зато удалось уловить отклик чего-то не пурпурного, но весьма близкого к тому.

Багрянец? Он самый.

Тогда я взял кожаный ремень и перетянул им бедро пациента, закрутил, закрепил, а на вопрос магистра пояснил:

– Порча завязана на кровь, так она хоть немного ослабнет.

– Именно! – воскликнул Первоцвет. – Здешние тайнознатцы нам и в подмётки не годятся, но с красным диапазоном они работают мастерски. Кровь – вот их стихия! Если в Поднебесье куда чаще встречаются проклятия фиолетового спектра, то в этих землях безоговорочно главенствуют багрянец и пурпур. – Он прищурился. – А с каким аспектом привычней работать вам?

– С белым, – хихикнул один из учеников, но эту шутку никто не поддержал, да я и сам огрызаться не стал.

Ограничив кровоток, мне удалось лишь слегка ослабить порчу да сделать её чуть податливей, но и только. Теперь требовалось либо выжечь эту пакость, либо вытянуть. Выжигать – надёжно, но долго и больно, пациент мог и окочуриться, а вытянуть…

Я вновь толкнулся в колено энергией и снова ощутил едва уловимый отклик, попробовал настроиться на него, а когда из этого ничего не вышло, обратился к аргументу своего атрибута. Но напитывать небесной силой малую печать воздаяния не стал, лишь взял за основу её аспект – неспроста же Горисвет назвал аркан «Кипящей кровью клятвопреступника». Ключевое слово – «кровь»!

И порча клюнула на пурпур, присосалась к струйке энергии близкого ей аспекта, начала вбирать разложившуюся плоть и становиться чем-то большим нежели просто нематериальный аркан. Теперь при малейшем смещении моей ладони разбарабаненное колено слегка меняло свою форму, растянутая кожа грозила лопнуть от любого неосторожного жеста.

А лопнет – и всё, ногу уже не спасти. Оторвёт к чертям собачьим!

Я отставил в сторону правую руку, разделил силовые потоки, и в пальцах сама собой возникла металлическая рукоять ампутационного ножа.

– Удобно! – отметил медик.

Резать я ничего не стал, хватило одного-единственного укола, чтобы в кожаный фартук ударила струя гноя и гнилой крови. Вот тогда-то я порчу и подсёк. Сам не понял, как свил силовую нить в петлю, стянул ею не успевшее окончательно переродиться заклинание и выдернул его из тела. Сгусток чужой воли, энергии и разложившейся плоти забился, задёргался, но вмиг сгорел в пурпурном пламени, когда я сотворил воспламенение со смещением в аспект печати воздаяния.

И да – перекрасить белый цвет в нечто совсем иное оказалось легче лёгкого. Я его попросту замарал чем-то, давным-давно угнездившимся внутри и уже ставшим частью меня самого.

– Быстро! – резко прикрикнул магистр, проведя ладонью над коленом антипода. – Вскройте, вычистите всю дрянь, зашейте и залечите! – После глянул на меня: – Значит, пурпур?

Я отошёл к рукомойнику и взялся отмывать пальцы, а заодно и кожаный передник.

– Пурпур, – подтвердил, пытаясь перебороть рвотные позывы.

– Лучше бы, конечно, багрянец, но на безрыбье и рак – рыба, – вздохнул Первоцвет и скомандовал: – Да брось ты фартук! Одевайся и пошли!

Идти пришлось в приёмную главного врача. Там мне выправили патент лекаря третьего класса, дозволявший снимать порчу во всех владениях Южноморского союза негоциантов, но в первую очередь, конечно же, в Тегосе и его окрестностях. Вдобавок к нему выдали служебную бляху.

– Будешь являться сюда к шести утра и стажироваться до полудня. Раз в седмицу – выходной, но договариваться о конкретном дне надо загодя, – предупредил Первоцвет. – А на ночлег мы определим тебя… Мы тебя определим… А где заявки, а?

Он вопросительно поглядел на секретаря главного врача, и тот принялся рыться в забитых папками шкафах.

– Вы и на ночлег определяете? – удивился я.

– Ну а как же! Ты теперь круглые сутки на службе. За дневное дежурство будет капать целковый, за ночное – два. Поди, больше набегать станет, чем тебе по общей ставке причиталось?

– Больше, – признал я, – но не особо.

– Так это только голый оклад! – рассмеялся секретарь, плюхнув на стол папку в пару вершков толщиной. – Будет дюжина пациентов в день – пойдёт доплата. И дюжина – это с порчей третьей степени!

– Да для него эти степени пустой звук! – фыркнул магистр, выудил из папки стопку желтоватых листов и, зашелестев ими, снизошёл до пояснений: – Третья степень – это если порча только-только в теле угнездилась. Вторая – когда уже воспаление и отмирание тканей началось. Ну а первую при обширных повреждениях или поражении духа ставят. – Он оторвался от записей и посмотрел на секретаря. – Кстати! Запиши на меня ещё один случай второй степени.

– А проклятия? – уточнил я.

– Вне категории, штучная работа. – отозвался Первоцвет.

– Да! – встрепенулся я. – Мне во время плавания исходящий меридиан прожечь удалось! За очередную ступень возвышения какая-то доплата полагается?

Магистр отмахнулся.

– У тебя оклад все доплаты перекрывает. Хочешь – сходи во дворец правосудия на переаттестацию, но смысла в этом немного, – заявил он и вернулся к изучению бумаг. – Ладно, что тут у нас…

Я глянул на секретаря и прочистил горло.

– Магистр, на два слова…

Тот удивлённо воззрился на меня, но всё же вышел из приёмной в коридор.

– Понимаю, не с моими навыками на такое претендовать, но нельзя ли дать направление в главную усадьбу? Просто туда получила назначение одна барышня…

– Нет, к усадьбе приписан постоянный врач! – отрезал Первоцвет и задумался, после пробормотал: – Крайне востребованный специалист, от пациентов отбоя нет. Вечно в разъездах… – Он непонятно чему улыбнулся и уставился на меня своими налитыми кровью глазами. – Знаешь, мой юный друг, направление я выписать могу… Скажем, за тридцать целковых. Наверняка сходишь впустую, но хоть какой-то шанс будет. Интересует?

Торговаться я начал исключительно по привычке. Ничего из этого не вышло, цену не сбил ни на грош, не удалось и столковаться об отсрочке. Магистр прямо в приёмной составил распоряжение о выплате мне в счёт жалования трёх десятков целковых, я получил их в кассе и обменял на заветное направление ночным дежурным в главную усадьбу.

Задумался, не свалял ли дурака, выкинув деньги на ветер, но сразу махнул рукой. Не так уж и много с меня содрали, если разобраться. В сравнении с общей суммой долга – так уж точно.

Ни Дарьяна, ни учеников школы Мёртвой руки на улице не обнаружилось, я закинул на плечо вещевой мешок и двинулся к главной усадьбе. По пути немного заплутал и набрёл на лавку с ремнями и всякими кожаными штукенциями, заглянул внутрь и справился у старичка-приказчика, не получится ли пошить ножны к скальпелю.

Дедок придирчиво изучил чуть отливавший зеленью клинок, взвесил его в руке и покачал головой.

– Пошить ножны – много ума не надо. Хоть на оружейный ремень, хоть на бедро. Только, шибко вещь… своеобразная. Такую не всякий на всеобщем обозрении носить станет.

Старикан выжидающе уставился на меня, я его поторопил:

– И?

Дед повернул скальпель и сказал:

– Можно сделать чехол за спину вдоль пояса. В глаза бросаться не будет, да и куртка прикроет.

– Годится! – кивнул я, и старик занялся обмерами ампутационного ножа.

Ну а пока он возился с линейкой, я присмотрел себе перчатки, пошитые из ткани и пропитанные соком какого-то местного растения. По словам старика, они не промокали и могли прослужить столько же, сколько кожаные, а стоили впятеро дешевле. Впрочем, и так меня ободрали как липку, после чего велели приходить за ножнами через два-три дня.

В скверике перед главной усадьбой дежурили прежние стрельцы, я по-приятельски кивнул им, поднялся на крыльцо и позвонил. Слуга открыл тоже – прежний. Как и в прошлый раз он принял направление и в дом не запустил, оставил дожидаться ответа на улице. И даже напыщенный тиун – столько гонору для старшего слуги! – встретил всё столь же неприветливо.

– Не понимаю, зачем вас прислали, – холодно объявил он в передней. – В усадьбе есть постоянный врач!

– Насколько понимаю, вопрос в его чрезвычайной востребованности. Я здесь буду лишь ночевать.

Баюн смерил меня долгим немигающим взглядом, после скомандовал:

– Идём!

Полутёмным коридором мы прошли в задние помещения, там в одном из кабинетов меня принял местный врач. Светившие в окно лучи закатного солнца резанули по глазам, и сначала я разглядел забитые толстенными фолиантами шкафы, потом только проморгался и обратил своё внимание на красавчика лет тридцати с завитыми усиками и напомаженными волосами. Наряд его нисколько не уступал одеяниям франтов из школьного дворянства – за морем мне никого столь тщательно следящего за своей внешностью встречать покуда ещё не доводилось.

Тиун подошёл к хозяину кабинета и протянул ему поднос с направлением. Врач взял его, а я уставился на человеческий скелет, стоявший на всеобщем обозрении рядом с камином.

– Патент! – отвлёк меня от столь необычного предмета обстановки резкий возглас франта. За этим дело не стало, но дружелюбия в голосе хозяина кабинета не прибавилось ни на грош. Скорее уж – наоборот. – Да этот сморчок издевается! – взорвался врач, ничуть не смущённый присутствием старшего слуги. Красавчик уставился на меня и глаза его налились недобрым багряным огнём. – На кой чёрт Первоцвет тебя сюда прислал? Отвечай!

Не могу сказать, будто на меня так уж сильно надавили, но врать сейчас показалось идеей не из лучших.

– Сам попросился, – ответил я чистую правду. – В усадьбу служанкой определили одну небезразличную мне барышню…

– Это так, магистр, – бесстрастно произнёс Баюн, всё так же стоявший у стола с подносом в руке.

Хозяина кабинета после этого аж подбросило.

– Жалкий недоучка! – взорвался он и махнул рукой.

Я не сплоховал и отгородился от сорвавшихся с его пальцев багряных брызг отторжением, но те обернулись роем красных мошек, легко обогнули защитный барьер и окутали мою голову, проникли в нос и рот, а через дыхательные пути и в лёгкие, затянули их багряной то ли плёнкой, то ли плесенью. Внутренним зрением та ощущалась предельно отчётливо, именно из-за неё и стало недоставать воздуха. Хватанул его ртом, закашлялся – без толку. Только головокружение накатило.

Врач самодовольно рассмеялся, и приступ паники сменился лютым бешенством, захотелось врезать в ответ коронным ударным арканом, но я обуздал эмоции и попытался выдавить из себя чужеродную гадость. Ощутил сопротивление и понял, что сумею исторгнуть порчу лишь с кровью и плотью. Выжигать багряную дрянь, памятуя о чрезвычайной болезненности такового метода, тоже не рискнул. Вместо этого потянул порчу глубже – прямиком к солнечному сплетению. Сначала надавил на неё волей, затем ещё и прогнал по телу волну небесной силы. Попутно задышал.

Лёгкие начал рвать кашель, да и в остальном ощущения были премерзкие, но доставшееся от папеньки с маменькой проклятие въелось в мой дух куда крепче, а содрал его в своё время, справился и тут. Даже доступ к источнику не понадобился.

Я собрал все ошмётки порчи воедино, смял их в сгусток и задумался, как быть дальше. Вспомнилась вырвавшаяся из ноги пиявка, и я втолкнул порчу в излив, волевым усилием погнал её по задрожавшему от напряжения меридиану. Через сопротивление первого узла проломился с помощью дополнительного притока энергии, никак осознанно на чужие чары повлиять при этом не пытался, те изменились сами собой.

Раз, другой и третий! Руку обожгло нестерпимым жжением, а дальше из ладони вылезла мерзкая демоническая муха размером с каштан.

Плоть не пострадала, обошлось даже без кровотечения, но магическая отдача едва не вышибла из меня дух, а мерзкую гадину удержал под контролем и вовсе лишь чудом. Пальцы задрожали, пусть и давил на обрётшую материальное обличье порчу не ими, а исключительно одной своей волей.

– Вернуть? – коротко выдохнул я, не столько всерьёз уповая на положительный ответ, сколько из желания выгадать время для восполнения сил.

– Нет! – резко бросил в ответ врач. – Избавься!

Проще всего было бы спалить порчу, как проделал это совсем недавно в больнице, но демоническая муха дёргалась несравненно сильней – она в любой момент могла высвободиться, так что я поставил всё на одну карту. Втянул в себя небесную силу и напитал ею малую печать воздаяния, после чего стиснул пальцы, одновременно прихлопнув мерзкую тварь аргументом.

Та – лопнула! Разлетелись багряные брызги, полыхнули пурпурным огнём, прогорели и развеялись, не достав до пола.

Боль сменилась онемением, но виду я не подал и кисть разминать не взялся, вместо этого заложил руки за спину.

Первым нарушил тишину Баюн.

– Вполне приемлемая работа с аспектом крови, – заметил он всё тем же нейтральным тоном, но вроде бы самую малость при этом на собеседника надавил.

– Вздор! – отозвался хозяин кабинета и упрямо сжал губы.

Тиун покачал головой.

– Для ночного дежурного – вполне. С учётом вашей загруженности, магистр Гай, всем нам будет спокойней, если появится хотя бы такая подстраховка.

Врач какое-то время играл со старшим слугой в гляделки, затем кивнул.

– Хорошо! – И попросил: – Не оставишь меня наедине с коллегой? Нужно обсудить кое-какие рабочие моменты. Разграничить, так сказать, сферы ответственности…

Тут-то мне и подумалось, что не стоило столь откровенно лезть на рожон. Мог бы и попроще место для ночлега подобрать нежели главную усадьбу, в самом-то деле…