Текст книги "Артефакт острее бритвы (СИ)"

Автор книги: Павел Корнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 7

11−6

Матрос шагнул через порожек, следом в дверном проёме возник боцман – невысокий, крепко сбитый, с явственно наметившимся пузиком.

Опасный.

Уж не знаю, с чего я это взял. Быть может, взгляд зацепился за дубинку на поясе и широченные ладони, которые запросто могли сжаться в кулаки каждый размером с два моих, или же такое впечатление вызвала хмурая физиономия незваного гостя. Глядел тот из-под мохнатых бровей, мало чем уступавшим кустистостью бакенбардам, недобро и даже зло.

– Извольте проследовать в свою каюту, барышня! – потребовал он, не став проходить внутрь.

– Конечно-конечно! Сейчас приду!

Беляна улыбнулась, но на обветренной физиономии морского волка не дрогнул ни единый мускул.

– Прямо сейчас! – с нажимом произнёс он. – Мы проводим.

Черноволосая пигалица склонила голову набок и потребовала объяснений:

– Чего привязались? Когда захочу, тогда и вернусь!

Боцмана такой ответ не устроил.

– Живо в свою каюту! – рыкнул он, враз растеряв всю напускную невозмутимость. Крылья крупного чуть приплюснутого носа начали раздуваться. – Немедленно! Или нам придётся применить силу!

Беляна вскочила с кровати.

– Как вы смеете⁈

Боцман дал отмашку, и матрос решительно двинулся к девчонке. Я поднялся с койки и загородил ему дорогу.

– Да вы знаете, кто я⁈

Он не знал. Ну или ему было на это наплевать. Главное, что ответом на мой вопрос стал небрежный тычок растопыренной пятернёй в лицо.

– Отвали! Наш черёд девку на четыре кости ставить!

Я завалился обратно на койку, подогнул ногу и тут же резко распрямил её, впечатав каблук в колено выродка. Удар пришёлся сбоку, кость хрустнула, матрос взвыл и рухнул на пол. Начал приподниматься, и его голова оказалась аккурат на одном уровне с койкой, подошва моего сапога врезалась в лицо и опрокинула на спину.

Раз! Два! И вот мы уже по уши в неприятностях!

Бешенство схлынуло, вернулась ясность мысли, я вскочил на ноги и оскалился.

– С ученицей позабавиться решили? Да за такое…

Боцман выслушивать пустые угрозы оказался не расположен. Резким махом дубинки он заставил вжаться в стену вскочившего с койки Огнича и решительно шагнул ко мне.

– Я тебя с дерьмом сожру, щенок! – прорычал он.

В себя, из себя!

Крох небесной силы едва хватило на сотворение слабенького удара, он вряд ли мог сбить с ног взрослого человека, самое большее отбросить на пару шагов назад, но боцман и вовсе не покачнулся. Приказ вернулся лёгонькой отдачей – пусть дядька и не был тайнознатцем, кто-то из экипажа наделил его защитой от заклинаний.

– Так, да? – оскалился дядька, ухватил левой рукой дудку и поднёс её ко рту.

Дурень! Затеял драку – дави до конца, не отвлекайся!

Воспользовавшись мимолётной заминкой противника, я схватил ампутационный нож, махнул им, и боцман спешно шарахнулся назад. Он подставил под клинок дубинку и сразу врезал в ответ, но я вовремя отпрянул и здоровенный кулак промелькнул перед лицом, не зацепив скулы. Теперь в одной руке у меня был зажат ампутационный нож, в другой – сорванный с боцманской куртки значок-водоворот, покрытый лазурной эмалью и наполненный защитной магией. Дядька хватанул себя по груди, нашарил оставленную зажимом дыру и оскалился.

Удар!

Боцман оказался стреляным воробьём и выскочил в дверь за миг до того, как я приложил его приказом.

– Всех повесят! – гаркнул напоследок боцман, дальше – вой дудки и перестук ботинок.

Ушёл!

И хоть продлилась стычка считаные мгновенья, умудрился удрать из каюты и Огнич. Мы остались втроём. Точнее – вчетвером, поскольку лишившийся сознания после пинка в лицо матрос тоже никуда не делся.

– Дела… – протянул я и подступил к двери, но только высунулся из неё и сразу подался обратно. – Обложили!

Увы и ах, коридор уже перекрыла парочка матросов, а примкнувший к ним стюард взмахами огроменного револьвера разгонял по каютам встревоженных шумом пассажиров.

Крикнуть, мол, наших бьют? Так пустое это – один-единственный судовой тайнознатец всех в бараний рог скрутит и не поморщится даже. Единственный шанс спасти шкуры – успеть донести до тех, кто заявится по наши души, что я не какой-то там рядовой ученик, а всамделишный боярин. Морские порядки – штука суровая, но с благородными один чёрт связываться поостерегутся. Пока никто не умер – так уж точно.

– Я боя…

Грохнул выстрел, пуля пробила распахнутую дверь, и я шарахнулся обратно в каюту.

Черти драные! Да они совсем с ума посходили!

– У нас заложник! – заметила Беляна, и голос её при этом вроде бы даже не дрожал.

– Да плевать им на него! – отозвался я, но всё же ухватил матроса за руки и оттянул вглубь каюты, попутно размазав по полу натёкшую из разбитого носа кровь.

Усевшийся на кровати Дарьян округлил глаза.

– Но они же собирались… Они же…

– Что? – жёстко глянула на него Беляна.

Книжник осёкся и сказал о другом:

– Лучезар – боярин!

– Аргумент, – признал я. – Опять же те двое собирались причинить вред собственности работодателя…

– Какой ещё собственности? – не понял Дарьян.

– Нам! – коротко выдохнула Беляна, сразу уловив мою мысль. – Можем сыграть на этом, только не уверена, что команда снизойдёт до переговоров.

– Так заставим их пойти на них! – отрезал я. – Иди сюда!

Тянуть небесную силу было мучительно трудно, но я принялся вбирать её в себя и выдыхать, позволяя Беляне хоть немного наполнить ядро. Она аколит – сможет удержать энергию, а два тайнознатца вдвое лучше, чем один-единственный. А то и втрое.

Дарьян, как ни странно, тоже бездействовать не стал.

– Лучезар, возьму твой нож? – спросил он, а затем распорол на полосы одну из простыней, скрутил обрезки в жгуты и притянул ими руки и ноги матроса к ножкам коек, полностью того обездвижив. Он и после своей возни не оставил, но мне уже было откровенно не до того – я торопился прокачать через себя как можно больше небесной силы. Тянул и выдыхал, пока вдруг не понял, что ещё немного и спекусь. Тогда с сожалением отстранил от себя Беляну и плюхнулся на койку.

– Может, позже…

– Порядок! – улыбнулась девчонка, нервно сцепила пальцы и едва слышно выдохнула: – Хоть что-то…

Я моргнул и ощутил, что начинаю проваливаться в забытьё, тогда потряс головой и пригляделся к сорванному с куртки боцмана значку. Предельно чётко ощутил заполонявшие его чары и столь же ясно осознал, что толку мне от них не будет, поскольку защиту настроили на одного конкретного человека, а для остальных это была пустяшная безделушка.

– Ещё кровь нужна! – заявил вдруг Дарьян. – Не хватило довести схему до конца!

Мы с Беляной уставились на него во все глаза. Вокруг распластанного на спине матросика не был нарисован привычный пентакль, вместо него книжник намалевал непонятные фигуры и символы. И хоть располагались они в кажущемся беспорядке, меня передёрнуло от одного только взгляда в ту сторону.

– Ты чего ещё удумал? – потребовал я объяснений.

Дарьян не ответил, а вот Беляна склонила голову набок и произнесла:

– Ритуальное жертвоприношение⁈ Собираешься использовать его жизненные силы, чтобы зачерпнуть из астрала энергию?

Книжник глянул в ответ с нескрываемым вызовом.

– А хоть бы и так? – напрягся он. – Не собираюсь бездействовать!

Беляна посмотрела на меня и пожала плечами, я поёжился.

Бунтовщиков вешают – факт, но даже думать не хотелось, что всё зайдёт столь далеко. Впрочем, если зайдёт – пусть всем чертям тошно станет. Помирать, так с музыкой!

От входа в каюту матросика прикрывали койки, поэтому я предупредил:

– Если я их прогну, сразу свои каракули сотри, будто ничего и не было! – После склонился над морячком и врезал ему по и без того уже распухшему носу.

Потекла кровь, Дарьян взялся макать в неё пальцы и спешно доводить до ума колдовскую схему – он не вкладывал в неё ни крупицы небесной силы, и всё же от рисунка повеяло неприятным холодком, а воздух над алыми мазками будто бы дрожал. Наблюдать за действиями книжника стало неприятно, я отвернулся, и сразу что-то неуловимым образом изменилось в коридоре.

Я насторожился и вновь потянул в себя небесную силу. С появлением узловых точек получалось удерживать энергию не только в изливе, но всё это были сущие крохи, которые к тому же беспрестанно рассеивались.

Так что ещё, ещё и ещё!

Больше!

Появившийся в дверях каюты второй помощник капитана окинул нас брезгливым взглядом, и я спешно произнёс:

– Послушайте, я…

Водных дел мастер небрежно махнул рукой, словно докучливых мух отгонял. В нос шибануло свежестью лугового ручья, послышался плеск воды, и меня словно призрачная волна накрыла. Раз, и уже подгибаются ноги!

Но, прежде чем успел лишиться сознания, Беляна развеяла усыпляющий аркан, и некрасивое лицо второго помощника искривила раздражённая гримаса.

– Раз так, – процедил он с нескрываемой угрозой, – придётся по-плохому!

Перед глазами всё поплыло, я ошалело замотал головой и крикнул:

– Стойте! Я Лучезар…

Только куда там! Слушать он ничего не стал. Приказ «ниц!» едва не вдавил в пол, но Беляна прикрыла и на этот раз. И тотчас в грудь устремился водный шар размером с кулак.

Удар!

Руку отсушило, зато встречным приказом я сумел разметать атакующий аркан. Следом без промедления сотворил отторжение и, вобрав в него все заискрившиеся в воздухе брызги, превратил полог в пурпурную пелену, легко растворившую в себе очередное заклинание второго помощника. Вот только дальше он резким жестом вырвал из моих чар водную основу, и защита развеялась, а порча просыпалась на пол. Доски зашипели, начали куриться лёгким дымком.

Ну а дальше наш противник сдерживаться уже не стал и наглядно показал, чем аспирант отличается от слабенького аколита и никчёмного адепта. По моему лицу словно наждаком прошлись, кожа тотчас покрылась морщинами, губы полопались, язык присох к нёбу, а в глаза будто сыпанули песка. Вдох отозвался лютой болью, показалось, что из тела разом выпарили всю влагу.

Я впустую задействовал отторжение и зажмурился, закрыл лицо ладонями, не в силах сопротивляться воздействию чужой магии. Беляна попыталась развеять иссушающий аркан, но ей попросту не хватило на это сил. Девчонка пошатнулась, зашлась в приступе кашля, и тогда Дарьян вскинул зажатый обеими руками скальпель, после чего резко опустил его, но грудь распластанного на полу матроса не пробил. Остриё замерло в волоске от плоти ещё даже прежде, чем прозвучало спокойное:

– Довольно!

И тотчас у меня в голове ровно колокол ударил!

Как видно, не у одного только меня. По крайней мере, иссушающие чары вмиг перестали превращать нас в драные мумии, а водных дел мастер резко обернулся к входной двери. До того там маячила злорадная физиономия боцмана, теперь же замер священник – высокий, нескладный, с несуразно длинной шеей, худым бритым лицом, впалыми щеками, крючковатым носом и прозрачно-голубыми глазами. Старым он мне отнюдь не показался, просто рано облысел: седые волосы остались лишь на боках и затылке, а макушка блестела, будто её натёрли воском. На губах – намёк на улыбку.

Как его?.. Отец Шалый? Точно. Он.

Неприятный тип. Я бы с таким связываться не рискнул. Впрочем, и не смог бы: пусть вроде как и не утратил контроля над телом, навалившееся неподъёмным грузом оцепенение сковало почище зачарованных кандалов. Беляна так и вовсе, как на койку плюхнулась, так и замерла на ней, не в силах подняться. В глазах – страх.

Но то мы, а вот второй помощник капитана раздражённо рыкнул:

– Не вмешивайтесь, отче! Я сам способен разобраться с бунтовщиками!

– О, нисколько в этом не сомневаюсь! – Улыбка священника стала чуть шире, взгляд – самую малость острей. – Но всё же не могу не предложить свою помощь.

– Не нуждаюсь в содействии! – последовал резкий ответ. – Уйдите!

Как ни прискорбно было это признавать, аспиранту и вправду ничего не стоило раскатать нас в тонкий блин, только вот Дарьян… Книжник всё так же стоял на коленях с ножом, нацеленным в сердце матроса. Его словно заморозило в одной позе.

Отец Шалый шагнул в дверь и мягко произнёс:

– Нуждаетесь, сын мой. Иначе до смертоубийства дойдёт.

Второй помощник в ответ хохотнул.

– Не извольте беспокоиться на сей счёт! Я намерен просить капитана о снисхождении к бунтовщикам! Их всего лишь заклеймят и отправят на каторгу. Обычное дело! Ничего такого, что требовало бы вмешательства церкви!

– Нисколько не сомневаюсь, что капитан прислушается к представителю судовладельца, – улыбнулся священник, – да только молодые люди не склонны идти на компромиссы. Всё или ничего – вот их девиз, второй помощник. Всё или ничего.

– Плевать! – отмахнулся водных дел мастер. – Если б не вы, я бы уже покончил с ними! Уйдите! Я настаиваю!

Отец Шалый пропустил этот призыв мимо ушей

– Рекомендую обратить внимание на молодого человека с ножом.

Второй помощник отмахнулся.

– Если ему хватит глупости убить матроса, их всех вздёрнут!

– Ему уже хватило глупости это сделать, – уверил аспиранта священник. – Удар нанесён, но пока что я сдерживаю его.

– Не утруждайтесь! – отрезал второй помощник. – Раз им суждено оказаться в петле – значит, так тому и быть!

Отец Шалый покачал головой.

– С вашей стороны крайне опрометчиво вешать на себя такие долги. – Он ткнул указательным пальцем в меня, затем нацелил его на Беляну и после уже перевёл на Дарьяна. – Эта троица обошлась союзу негоциантов самое меньшее в пять тысяч целковых, а это не та сумма, на потерю которой закроют глаза…

– И что мне с того? – вспыхнул водных дел мастер. – Никто не церемонится с бунтовщиками!

– Дело в том, что матросы стали распускать руки первыми, чему есть очевидец… – как-то очень уж вкрадчиво произнёс священник, а потом вытянул вперёд длинную шею, враз сделавшись похожим на карикатурного грифа. – А всему виной твоя неуёмная тяга к женскому полу!

Последнее заявление прозвучало щелчком бича, второй помощник капитана вздрогнул от неожиданности, но тут же побагровел и рявкнул:

– Что за вздор⁈ Да как вы смеете! Боцман, выведи…

Но вместо боцмана в дверях возник один из братьев ордена Небесного меча. Он замер посреди прохода со скрещёнными на груди руками, а отец Шалый погрозил собеседнику пальцем.

– Они всегда обо всём рассказывают, сын мой! – заявил он, вновь смягчив свой голос. – Всегда и обо всём, как бы их ни запугивали.

Второй помощник нахмурился.

– А как же тайна исповеди? – спросил он вроде бы невпопад, облизнув перед тем пересохшие губы.

Лично я смысла этого вопроса не уловил, а вот для священника всё было ясно как белый день.

– Тайна исповеди – это святое! – подтвердил он. – И будьте уверены – нарушать её никто не станет. Да и зачем, если есть жертва, которая точно не выбросится за борт?

И вновь отец Шалый надавил интонацией, и вновь второй помощник выказал слабость – на сей раз как-то очень уж судорожно сглотнув. Кровь отхлынула от его щёк, лицо сравнялось оттенком с белым мундиром.

– Ну посудите сами, отче, кому доверия больше: мне или какой-то слабоумной дурочке?

В его голосе появилось нечто походившее на уважительную почтительность, но на священника это никакого впечатления не произвело. Разве что взгляд стал ещё чуточку острей. Он вдруг напомнил мне Двупалого – тот охотник на воров тоже приступал к делу неспешно и усиливал нажим понемногу и безо всякой суеты, но зато неизменно выдавливал из жертвы всё, что только хотел и куда больше того, на что мог претендовать изначально.

– О, тут всё предельно очевидно! – вроде как согласился отец Шалый. – Выбросившуюся за борт бедняжку конечно же спишут в убытки, да только эта троица – случай особый. Немалые вложения – это полбеды, сын мой. Тут у нас адепт-духолов и адепт, способный работать с порчей – таких большая удача за небольшие деньги на службу привлечь. А барышня и вовсе аколит со склонностью к весьма интересному аспекту… – Он поднял руку и уточнил: – Дочь моя, сколько пальцев я показываю?

– И даром такая родня не сдалась! – огрызнулась Беляна.

– Сколько?

На сей раз вопрос прозвучал ударом хлыста, и девчонка ерепениться не стала.

– Три! – нехотя буркнула она.

Священника, который стоял с растопыренной пятернёй, такой ответ всецело удовлетворил.

– Вот видите? – обратился он к водных дел мастеру. – А вы собирались отправить их на виселицу!

– Вам-то что с того? – будто бы нехотя потребовал объяснений второй помощник капитана. – Какое до них дело церкви?

– О-о-о, тут всё просто! – улыбнулся отец Шалый. – Епископ благоволит союзу негоциантов, и я считаю себя обязанным сделать всё возможное, дабы уберечь почтенных торговцев от столь существенных убытков.

Водных дел мастер оттянул от горла воротник, но ответил решительней некуда:

– Боюсь, с этим ничего поделать уже нельзя. Делу дан ход!

– Конечно-конечно! – покивал священник, вновь меняя тональность голоса на обволакивающе-мягкую. – Вы из внутреннего круга школы Бирюзового водоворота, союз негоциантов не рискнёт портить с ней отношения, и всё спустят на тормозах. Вот только… – Отец Шалый указал на меня. – Этот молодой человек боярин, путешествующий инкогнито. Клянусь своей бессмертной душой, никакого обмана! Некто Лучезар из рода Огненной длани. Надо понимать, отправился за море набираться опыта. Как думаете, родичей сильно расстроит его безвременная кончина? И кого же они сочтут виновным в столь прискорбном развитии событий, а?

Новый заход священника окончательно выбил почву из-под ног второго помощника. Тот стоял и хлопал глазами, не в силах вымолвить ни слова.

– Шила в мешке не утаишь, – продолжил давить на него отец Шалый. – Всё тайное рано или поздно станет явным, и в итоге вас выпотрошат собственные работодатели, лишь бы только опередить мстителей. Как говорится, с паршивой овцы хоть шерсти клок!

От недобрых интонаций водных дел мастер поёжился и неуверенно пробормотал:

– К боярам отношение особое…

– Увы, молодой человек путешествует инкогнито, значится в судовой роли обычным пассажиром и никакими подтверждениями своего высокого происхождения не располагает. Крайне опрометчиво с его стороны! И хоть бояре – первейшая опора наместника Царя небесного, избавить юношу от наказания не в моих и не в ваших силах. Если наказывать, то всех. А не наказать, тут вы совершенно правы, никак не возможно.

Второй помощник вновь облизнул губы и спросил:

– Полагаю, вам есть что предложить?

Отец Шалый шагнул к нему и заглянул в глаза.

– Разумеется, сын мой! Я ведь сразу так и сказал. Вопрос лишь в том, присутствует ли заинтересованность к сотрудничеству с вашей стороны.

– Несомненно!

– Что ж… – Священник отвернулся от собеседника, подошёл к распростёртому на полу матросу и будто невзначай стёр подошвой часть кровавых письмен. – Тогда я склонен поверить вашему заявлению о том, что на борт пробрался душелов, и мы наблюдаем попытку жертвоприношения. А как вам, несомненно, известно, чернокнижники и сообщники оных переходят в церковную юрисдикцию вне зависимости от тяжести иных совершённых ими деяний.

– Да! – хрипло выдохнул второй помощник. – Мы не претендуем на бунтовщиков!

– И?

– И вручаем их судьбу церкви!

– Очень хорошо, – кивнул отец Шалый. – Не в моих полномочиях устраивать судебные разбирательства такого рода, поэтому задержанные останутся под стражей до прибытия в порт. В качестве караульных придётся привлечь добрых братьев из ордена Небесного меча. Счёт за их услуги будет выставлен судовладельцу. Нет возражений?

Второй помощник капитана резко мотнул головой.

– Никаких!

– Тогда прошу! – указал ему священник на выход и жестом пригласил внутрь монаха.

Ампутационный нож вынули из руки Дарьяна, а самого его уложили на койку, после чего развязали и вынесли в коридор только-только начавшего ворочаться матроса. Взамен в каюту втолкнули Огнича. Ещё занесли ведро с водой и бросили на пол тряпку.

Отец Шалый напоследок огляделся и велел:

– Приберитесь тут, и чтоб без глупостей. Не заставляйте меня жалеть о том, что спас вас от петли! Позже поговорим.

Разом оставило оцепенение, я покачнулся и едва не упал, был вынужден ухватиться за койку. Беляна и вовсе повалилась на спину, шумно задышала, будто до того у неё никак не получалось наполнить лёгкие воздухом. Дарьян тоже встрепенулся и начал пьяно озираться.

Священник кивнул каким-то своим мыслям и отвернулся от нас, монах посторонился, и в двери немедленно показалась перекошенная физиономия боцмана.

– Пусть вернёт амулет! – прорычал взбешённый дядька. – Или я за себя не ручаюсь!

Отец Шалый, не оборачиваясь, бросил:

– Верни!

Я взвесил на руке значок в виде водоворота и стиснул его в кулаке. Ощутил биение защитного аркана и резким волевым усилием втолкнул в покрытый лазурной эмалью металл малую печать воздаяния.

– Подавись! – крикнул, швырнув боцману его драгоценный амулет.

И сразу прозвучало:

– Не трожь!

Но окрик священника запоздал, боцман ловко сцапал проклятый мной значок, а миг спустя тот пролился из его руки струйкой расплавленного порчей серебра. Дядька взвыл почище корабельного ревуна, и дюжий молодчик из ордена Небесного меча спешно оттёр его в сторону, дабы освободить проход священнику.

А тот развернулся в дверях и покачал головой.

– Ну что вы за люди такие, бояре? Ни в чём меры не знаете!

И он вышел, а мы остались. Плаванье определённо не задалось.