Текст книги "Артефакт острее бритвы (СИ)"

Автор книги: Павел Корнев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 8

11−7

– И насколько всё плохо? – первым нарушил напряжённое молчание Огнич.

– Мы живы, и в ближайшее время это не изменится, – сказал я и вновь примерил роль Лучезара, потребовал объяснений: – Ты куда свинтил?

Фургонщик плюхнулся на койку.

– За подмогой кинулся, – пояснил он, криво ухмыльнувшись. – Сначала до Огнеяра добежал, потом вместе с ним к наставнику двинули. Но когда Крас во всё вник и к капитану пробился, второй помощник уже того настропалить успел.

– А священник как здесь нарисовался?

– Знать не знаю, – пожал плечами Огнич и предположил: – Может, Огнеяр подсуетился? Он с нами к капитану не пошёл.

Я вздохнул и, оставив попытки разобраться в случившемся, уточнил:

– А чего тебя к нам вообще законопатили?

– Сказали, чтоб за борт случайно не чебурахнулся, – скривился Огнич. – Мол, тут целее буду.

– А этот второй помощник та ещё паскуда! – подал голос Дарьян. – Вы поняли, да? Они же наших девчонок…

Беляна тут же перебралась ко мне и обняла, но вроде как не от всего сердца, а будто напоказ. Правда, вцепилась и прижалась так, что фомкой не отодрать.

– Лучезар, ты настоящий герой! Не позволил надругаться над слабой девушкой!

Несмотря на дурашливый тон, глаза смотрели серьёзно, но я всё же задрал нос.

– Иначе и быть не могло! Что моё, то моё!

Тычок острым кулачком под рёбра никто со стороны не заметил, а вот у меня дыхание так и перехватило. В долгу я не остался, потребовав:

– И приведи уже пол в порядок, пока кровь не засохла!

– А ты что же – безрукий? – возмутилась Беляна, отстраняясь.

– Не боярское это дело!

– И не мужское! – тотчас добавил Огнич, завалившись на койку. – У нас женщины домашними делами занимаются.

Честно говоря, я думал, вызовется помочь Дарьян, но тот лишь оторвал голову от подушки и повинился:

– Боюсь, просто не в состоянии подняться…

– Вот вы! – возмутилась девчонка, вскочила и даже фыркнула, но всё же принялась закатывать рукава рубахи. – Я вам это припомню!

Впрочем, провозилась с тряпкой Беляна минут пять от силы. Ведро с грязной водой забрал взявшийся караулить дверь монах, он же вернул его некоторое время спустя для справления естественных потребностей. Пришлось отгородить один из углов растянутой меж коек простыней.

– Не понимаю, к чему эти сложности! – вздохнул Дарьян. – Меня ж с поличным взяли! Самое меньшее должны были в кандалы заковать и в трюме запереть!

– Этот святой отец, – произнесла Беляна, словно плюнула, – хитрован ещё тот. Значит, видит резон.

– Кстати! – встрепенулся я. – А что за фокус с пальцами был? Он же пятерню показывал, почему ты сказала, что три?

Беляна снисходительно улыбнулась и потрепала меня по волосам.

– Потому что это была иллюзия. Тебя он провёл, меня – нет. Я иллюзии теперь насквозь вижу!

Она плюхнулась мне на колени и обвила руками шею, Огнич как-то напрягся и буркнул:

– Вы хоть не на одной койке спать собираетесь?

– А если даже и так? – рассмеялась Беляна.

– У нас тоже, между прочим, потребности есть!

– Твои потребности тут в любом случае никому не удовлетворить! – заявил я в ответ. – Поди сыщи кобылу посреди моря!

Огнича аж подбросило.

– Зачем ещё⁈

– А как иначе ты её украдёшь? – усмехнулся я. – Это ли не главная потребность любого фургонщика?

– Вы уж извините меня, мальчики, – немедленно подключилась Беляна, – но я вставать на четвереньки и ржать отказываюсь категорически!

– Да пошли вы! – ругнулся парень, улёгся на койку и отвернулся к стене. – Вообще не нужно было никому ничего говорить! Сами бы выпутывались!

– Это будет долгое плавание, – вздохнула Беляна и попросила: – Не обижайся, Огнич! Мы не со зла! – Она вздохнула. – Поцелуй меня, Лучезар, и не будем больше никого смущать телячьими нежностями!

Я понял намёк верно, вобрал в себя небесную силу и выдохнул её в уста девчонки. После сказал:

– Учись уже сама тянуть в себя энергию!

– Конечно-конечно! – отозвалась барышня и перебралась к Дарьяну. – Давай-ка посмотрим, как у тебя дела…

А вот Огнич мигом перестал изображать смертельную обиду и развернулся от стенки.

– А как ты до небесной силы дотягиваешься? Какой-то боярский секрет?

Я не стал вредничать и объяснил, что надо делать и как. Ясно и понятно, вот так сразу у фургонщика ничего не получилось, но лиха беда начало. В любом случае заняться больше было нечем. Хоть отвлечься от невесёлых мыслей о том, что ждёт в конце пути…

Кое-какая ясность с этим появилась уже следующим утром. Сначала нам принесли самый обычный завтрак, потом заявился отец Шалый. Ходить вокруг да около он не стал, сразу начал разговор с интересовавшей всех нас темы.

– Расслабься, курчавый! Просто посидишь до конца плавания взаперти. И тебя, девочка, по здравом размышлении обвинять ни в чём не стану. Да особо и не в чем. А вот боярину придётся ответить за тяжкие увечья, которые повлекла наложенная им на боцмана порча.

– Не сдох, значит? – надменно улыбнулся я.

– Лишь потому, что кисть вовремя отняли, – недобро улыбнулся священник. – Случай, прямо скажем, неоднозначный, а закон что дышло, но тут я не стану ни помогать, ни топить. Меня успели просветить касательно твоих непростых отношений с роднёй, а в семейные дела чужаку вмешиваться не с руки.

– Удивительная прямота! – отметил я, мысленно помянув недобрым словом сволочь, не удержавшую язык за зубами.

– Честность – вот истинное проявление свободы! – отмахнулся отец Шалый и уставился на Дарьяна. – А вот ты, добрый молодец, начудил. Ох, начудил! И благие намерения смягчающим обстоятельством послужить никак не могут. Жертвоприношение ничем оправдать нельзя!

Книжник сглотнул.

– И что же – костёр?

Голос его дрогнул, и священник развёл руками.

– Кто знает? В заморских землях свои порядки. Глядишь, и сумеешь выкрутиться, если запираться не станешь и расскажешь, кто тебя с пути истинного сбил.

– Да никто не сбивал! Просто мертвослов в руки попал, вот я по памяти… – зачастил было Дарьян, но враз осёкся, повинуясь жесту Шалого.

– Не здесь! – объявил священник, и они ушли.

Ну а мы самую малость расслабились. Я так уж точно. Не всё так плохо, вроде бы – нет.

Вернули Дарьяна в каюту только часа через два. Он сразу приник к кружке с травяным отваром, одним махом опустошил её, после завалился на койку, отдышался и объявил:

– Обещал за меня словечко замолвить. Может, и не сожгут.

Огнич прищурился.

– Нешто на слово поверил?

– Почему на слово? – передёрнул плечами Дарьян. – У меня от нашего епископа все бумаги выправлены! Кто б меня без них в школу принял?

Беляна раздражённо махнула рукой.

– Да плевать этому живоглоту и на объяснения, и на бумаги! Точно какую-то свою выгоду увидел!

– Пусть так, – поёжился книжник и вытер выступивший на лице пот. – Пусть бы даже и так…

Хотелось бы мне сказать, что шесть седмиц пролетели как один день, но нет, конечно же – нет. Если весь твой мир заключается в каюте, иллюминаторе и двери, иной человек с непривычки за полтора месяца и рехнуться может. Лично я на пару с Беляной мог плавать и плавать, даже в одиночестве не заскучал бы, а так очень скоро надоели друг другу хуже горькой редьки.

Всех развлечений – россказни Дарьяна о прочитанных книгах и мудрёных настольных играх. Да ещё время от времени по ночам били в небо картечницы. Однажды бахнул и главный калибр, но куда и в кого – разобрать не удалось, а морского сражения не случилось.

В последней трети плавания к нам присоединилось ещё несколько пароходов; Дарьян назвал получившийся отряд эскадрой. Днём стало жарко, ночью – душно. Оно и понятно: лето – оно и у антиподов лето.

– К экватору приближаемся, – пояснил книжник и веско добавил: – Тропики!

За время плавания я узнал страсть сколько новых мудрёных слов, а ещё приспособился тянуть в себя небесную силу почти столь же споро, как делал это при поступлении в школу Огненного репья.

Сотая часть таланта за сколько-то там минут? Вот-вот.

И да – развил зачатки узловых точек и разработал прожжённые меридианы. Новые – нет, новые формировать не пытался. Просто даже до конца не представлял, как к этому подступиться. К тому же хватало возни с сетью меридианов входящих – тут представитель торгашей не соврал: скудость энергетического фона привела к тому, что дух в этом отношении начал развиваться невиданными темпами.

Все мои соседи тоже сумели дотянуться до небесной силы – кто раньше, кто позже. Естественным образом произошло это лишь у Дарьяна, а Беляна и Огнич воспользовались моими советами и совладали с ограничениями уже к концу второй седмицы плавания. Впрочем, книжник им нисколько не завидовал и был рад уже хотя бы тому, что удержал от распада сформированный фрагмент абриса.

Ну а потом за иллюминатором вновь послышались крики чаек и замелькали в высоте крылатые силуэты всяких там альбатросов и буревестников. Некоторое время спустя наша эскадра вошла в залив, после и Тегос показался.

Причалы и пристани занимали всю гавань от мрачной громады форта и до широкого устья реки. Из-за речного ила и песка вода сделалась мутной и растеряла свой лазурный цвет, да и нечистоты немалого портового города свой вклад в эти изменения тоже, конечно же, внесли.

К моему немалому удивлению, пароход к пристаням не приблизился и бросил якорь прямо напротив устья.

– Дождёмся лоцмана и пойдём вверх по реке, – пояснил Дарьян. – Так быстрее всего до верхнего города добраться. Морской берег заболочен, здесь лихорадка свирепствует, поэтому в самом Тегосе только простолюдины живут. А укрепления верхнего города к тому же вход в Смарагдовое озеро перекрывают.

– Ты откуда всё это знаешь? – не выдержал Огнич.

Книжник в ответ пожал плечами.

– Прочитал.

Беляна посмотрела на меня с улыбкой.

– Тебе бы тоже, Лучезар, за книги засесть не помешало!

Я надменно фыркнул.

– Не боярское это дело!

Дарьян принял этот обмен репликами за чистую монету, и горячо возразил:

– Ну почему же? Библиотеки некоторых боярских родов могут поспорить с собранием наместника Царя небесного! И многие учёные…

В итоге мы выслушали очередную лекцию, под конец которой Беляна уже и сама была не рада, что затронула эту тему. Нервы-то не железные. Того и гляди за нами явятся, а доверия словам священника ни на грош. Хорошо, если и вправду не станет лютовать и обвинениями разбрасываться, но мог ведь и навешать лапши на уши, дабы во время плавания ничего не учудили. Поди – угадай. Опять же шесть седмиц срок изрядный – мало ли что за это время изменилось?

Вскоре пароход поднял якорь и двинулся вверх по реке. Берега её почти сразу раздвинулись, потянулась то ли заводь, то ли озеро, а когда русло вновь начало сужаться, на мысу показался приземистый замок – не слишком внушительный на вид и отчасти даже обветшалый, но при этом выстроенный столь удачно, что незваному гостю мимо было никак не проскользнуть.

Имелась там и пристань, но моё внимание привлекли не пришвартованные к ней паровые и парусные судёнышки, а деревья, среди которых хватало странных на вид – высоченных, лишённых боковых побегов и с длинными узкими листьями.

Пальмы! Я припомнил рассказы Дарьяна о растительности заморских земель и счёл, что его помогавшие коротать время побасенки были не так уж и бесполезны.

Ну а потом к нам заявился отец Шалый. Я и так от его появления ничего хорошего не ждал, ну а когда монах ордена Небесного меча втащил кандалы, едва чертей драных вслух не помянул.

– Это ещё зачем? – возмутился я, с первого взгляда узнав в зачарованных железяках оковы, предназначенные для отсечения тайнознатцев от небесной силы.

Священник вроде как даже удивился.

– А как иначе? – уставился он на меня. – Вас обвиняют в бунте и попытке человеческого жертвоприношения!

– Раньше без этого обходились!

– Раньше вам деваться было некуда! – отрезал отец Шалый. – Есть правила, и мы обязаны им следовать!

Пришлось подчиниться. Первым заковали в кандалы Дарьяна, следом пришёл и мой черёд. Впрочем, заковали – это громко сказано. Половинки наручников защёлкивались на запястьях и делались единым целым сами собой.

Я попытался вобрать в себя энергию, и зачарованный металл разом похолодел и потянул руки вниз неподъёмной тяжестью – не превозмочь.

– А меня-то зачем? – озадачилась Беляна. – Меня ведь ни в чём не обвиняют!

– Не полагаю разумным раздражать команду, которая и без того весьма недовольна тем обстоятельством, что вас до сих пор не повесили!

Звучал довод священника вполне разумно, и всё же стало не по себе. Заподозрил бы даже в этих объяснениях некое двойное дно, если б не помнил, сколь легко совладал отец Шалый с нами в прошлый раз. Начнём упираться или нет – это ровным счётом ничего не изменит.

Так вот и вышло, что на пристань мы сошли с оттягивавшими руки кандалами. И да – матросы провожали столь красноречивыми взглядами, что сразу становилось ясно: дай им волю, нас бы давно отправили на корм акулам.

Было жарко, душно и влажно, небо затянули неспешно наплывавшие с моря тучи, рубаха враз пропиталась потом. Впрочем, тут ещё и нервозность сказалась.

Отец Шалый отправил куда-то монахов, а сам отвлёкся на разговор со вторым помощником капитана, тут-то нас и углядели покидавшие пароход ученики школы Бирюзового водоворота.

– Парни, лопухов повязали! – заорал рыжий юнец, конопатый и ушастый, первым сбежавший с корабля по трапу. Он подскочил к нам и вскинул руку. – Ща я им!

Вспомнился совет Первого, и я решил не выяснять, что именно учудит ученик враждебной школы, быстро шатнулся к нему и пнул в пах, а когда паренёк сложился надвое, захлестнул его шею цепью кандалов и притянул к себе в качестве живого щита.

Просчитался! За спиной послышался плеск, и выросшее из реки длиннющее щупальце изогнулось, примериваясь для удара, но тут же обрушилось обратно, а миг спустя в воду полетел сбитый с пристани ударом незримого кулака приятель рыжеволосого задиры.

– Подержи-ка его пока! – распорядился отец Шалый и двинулся к спешившему вниз по трапу наставнику школы Бирюзового водоворота, на ходу предупредив: – Только не удави ненароком!

Паренёк забарахтался, но вмиг угомонился, стоило только мне чуток усилить натяжение цепи, а там уже и священник вернулся – разговор с представителем водоворотов вышел коротким, а завершился отсчитыванием в протянутую руку отца Шалого некоего количества золотых монет.

– Отпускай! – скомандовали мне, и я не отказал себе в удовольствии напоследок наподдать рыжему юнцу коленом под зад.

Ничего-ничего! Пусть спасибо скажет, что на боярина-самозванца нарвался – всамделишный бы его цыплячью шею набок свернул!

В этот момент на пристань заехали два экипажа с обтянутыми каким-то чёрным материалом колёсами, молодчики из ордена Небесного меча быстро погрузили свои и наши пожитки, дальше мы с отцом Шалым забрались в первый экипаж, а они покатили за нами во втором.

Порт здесь был не чета морскому, очень скоро склады остались позади, мы миновали пропускной пункт с вооружёнными до зубов стрельцами в кирасах и шлемах с острыми гребнями, формой напомнивших мне лодочки, и покатили прочь. На уходившую куда-то в сторону дорогу сворачивать не стали, наш путь лежал на холм, где среди густых крон проглядывали черепичные крыши.

Совсем уж безлюдными окрестности не были, время от времени попадались встречные повозки и пешеходы, а когда выбрались из низины с густыми зарослями и влажной землёй и начали подниматься по пологому взгорку, то деревья расступились и открылся вид на длинное озеро. Показалось даже, будто сумел различить синюю полоску залива. Ветер разогнал влажную липкую духоту, и впервые за долгое время стало легко дышать, но зато во всю свою мочь навалилось безжалостное солнце. Если б не соломенная шляпа – точно бы спёкся.

Верхушка холма оказалась окольцована крепостной стеной, на воротах помимо стрельцов в бело-голубой форме Южноморского союза негоциантов дежурили и два тайнознатца: загорелый дядька средних лет и юнец не старше меня. Первого наше появление оставило безучастным, второй вылупился во все глаза.

Проверка документов много времени не заняла, и очень скоро мы покатили дальше. Замощённая каменными плитами дорога резко сузилась, стиснутая фасадами домов, сбоку вдоль неё потянулись глубокие канавы. Здания были преимущественно двухэтажными и каменными, с узенькими оконцами-бойницами, арки закрывали высоченные створки.

Ближе к центру начали попадаться окружённые тенистыми садами то ли усадьбы, то ли дворцы, выстроенные в заморском стиле: с колоннами, широченными балконами и террасами, окнами чуть ли не от пола и до потолка. Привезли нас тоже во дворец, только совсем другой: во дворец правосудия. Сложенное из песчаника здание в три этажа и само по себе было неприветливым, а уж сырой и тёмный внутренний двор и вовсе показался мрачнее любого из казематов, в которых мне доводилось побывать.

– Виселицы видели? – негромко спросил Огнич, когда мы покинули экипаж.

– Угу, – буркнул я.

Священник усмехнулся и сказал фургонщику:

– Иди вблизи на них полюбуйся. – После распорядился: – Вещи ему отдайте!

– А дальше мне куда? – опешил Огнич.

– Там жди!

Ну а мы прошли во дворец правосудия, задним коридором добрались до лестницы и поднялись на второй этаж. Привлекая позвякиванием кандалов внимание клерков и посетителей, прошли по нему и очутились перед высоченными дверьми зала судебных разбирательств. Своей очереди попасть внутрь там дожидалась разной почтенности публика, кто-то подобно нам был препровождён сюда под караулом, и я приготовился провести здесь остаток дня, но – нет, отца Шалого сразу же запустили в один из кабинетов, а следом внутрь пригласили и нас.

Комната была невелика, и хоть ветер лениво шевелил занавески, при нашем появлении худощавый брюнет средних лет немедленно прижал к носу надушенный платочек. Сами мы за полтора месяца плавания притерпелись к собственному запаху и благоуханиям соседей, а вот неподготовленного человека проняло.

– Я секретарь мирового судьи! – объявил хозяин кабинета. – Мне дано право определять тяжесть проступка и принимать решение о целесообразности судебного разбирательства.

Он промокнул платочком покрытое испариной лицо и кинул его на стол, а сам поднялся на ноги и подошёл к Беляне.

– Посмотрите сюда! – потребовал, прищёлкнув пальцами, и удовлетворённо кивнул. – Да, вижу. Всё как в бумагах от школы. Отче…

Браслеты на запястьях Беляны разомкнулись сами собой, цепи с лязгом упали на пол. Барышня брезгливо ткнула их носком сапожка и уточнила:

– Это всё?

Секретарь мирового судьи выжидающе уставился на священника.

– Это всё, отче?

– У церкви нет претензий к этой юной особе, – подтвердил отец Шалый.

– А к боярину? – уточнил хозяин кабинета.

– Меня зовут Лучезар Серый! – произнёс я с нажимом.

Ответом стал небрежный взмах рукой.

– У церкви – нет, – качнул головой священник, – а назначить меру ответственности за членовредительство вы способны и сами.

– Несомненно! – подтвердил секретарь и спросил меня: – Настаиваете на формальном разбирательстве?

– Я соглашусь забыть о нападении и не выдвигать встречных претензий в обмен на проявление снисхождения к моему товарищу.

– Нападение, претензии, снисхождение… Слова, слова, слова! – покачал головой хозяин кабинета. – Но высказанная точка зрения мне понятна и чем-то даже близка. Пострадавший способен обратиться за компенсацией самостоятельно, администрации это дело не интересно!

Клац! И кандалы соскальзывают и с моих рук. Упали бы на пол, если б не подхватил.

– В свободной продаже таких не найти? – поинтересовался я, не спеша передавать их священнику.

– Неправомерное лишение свободы – тягчайшее преступление! – холодно ответил тот.

– Я бы сам с ними поработал.

Отец Шалый забрал у меня кандалы и буркнул:

– Подобные экзерсисы уместны на пике аколита, никак не раньше. – И обратился к хозяину кабинета ещё прежде, чем тот успел задать вопрос о Дарьяне: – С учётом смягчающих обстоятельств церковь готова передать отрока, обвиняемого в подготовке ритуального жертвоприношения, на поруки заморской администрации союза негоциантов.

Секретарь мирового судьи поджал губы.

– Это большая ответственность. Чего ради нам взваливать её на себя?

Дарьян с ответом не нашёлся. Он стоял и молча хлопал глазами, я не выдержал и легонько его пнул. Тогда только книжник судорожно сглотнул и выдавил из себя:

– Чего вы хотите?

Хозяин кабинета поморщился.

– Так себе формулировка, – вздохнул он и пожал плечами. – Но, если говорить прямо… Что ж… Риск для нас будет сочтён приемлемым в случае удвоения долговых обязательств перед союзом.

Дарьян задолжал школе немногим больше тысячи целковых, так что предложение ему сделали не такое уж и людоедское. Но он молчал, поэтому я взял переговоры в свои руки.

– Без взимания штрафа за досрочное погашение!

– Хорошо, но это не затронет основной суммы долга!

Тут бы мне сказать «по рукам», а вместо этого я вновь пнул ботинок Дарьяна. Тот встрепенулся и хрипло выдохнул:

– Я согласен!

Ну вот и ладушки, одной проблемой меньше.

Одной? Черти драные, да над всеми нами неопределённость карающим мечом правосудия висела, а тут как-то сразу даже дышать легче стало!

Поживём ещё, покоптим небушко!