Текст книги "Дырявый мир (СИ)"

Автор книги: Павел Зверев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

– Ну его нафиг, – вздохнул я наконец.

Так же мимо пролетел и мешочек, что висел на шее скелета. Хрен его знает, что внутри, но жить мне хочется больше, нежели заглянуть внутрь.

Уже поднимаясь наверх по лестнице, когда света стало меньше, боковым зрением показалось, что над скелетом кто-то стоит. Резко вернул фонарь, но ничего не увидел. Правда, мурашки по телу пробежали. Сразу как-то перехотелось поворачиваться спиной к этой темноте. Возможно, просто разыгралось воображение, только вот проверять не хотелось.

В итоге по лестнице поднимался я спиной вперед. Луч света постоянно бил вниз, позволяя ощущать себя чуточку спокойнее. На последней ступени голова повернулась быстрее тела и тут же кровь в жилах застыла. В дверном проеме стоял мертвяк. Два метра разделяли нас и он, к моему стыду, среагировал быстрее. Рванул вперед, тогда как я, только поворачивал оружие. Два метра смешная дистанция, но я даже не успел. Ствол уперся в дверной косяк, не позволяя мне, даже навестись. Тварь влетела в меня всем телом и благо, что «Вепрь» оказался спереди меня. Руки мертвяка схватили его, а не начали рвать плоть. Инерция движения оказалась слишком велика. Меня снесло с лестницы, подобно пушинке. Зубы клацнули где-то около уха и, слетев на половину пролета, дальше мы покатились кубарем. Боль вспыхивала с каждой ступенькой, то в колене, то в плече и ребрах. Ствол «Вепря» каким-то образом уперся мне в живот, из-за чего уже практически попрощался с жизнью. Только и успел, что расслабить руку и убрать ладонь с рукояти – выстрела не последовало. Зато последовала встреча моей головы со стеной внизу, а после и почувствовал, как острые клыки смыкаются на плече.

Хотел, было заорать, но дыхание сперло. Смог только вывернуться и ногами упереться в тело твари. Та даже не почувствовала, когда я изо всех сил попытался её оттолкнуть. Одна из лап мертвяка отцепилась от «Вепря» и уперлась мне в грудь. Рывок и я вижу в его пасти куски моей плоти вместе с тканью. Только позже приходит дикая боль. Дикая и прознающая всё тело, она, тем не менее, придает сил. Левая рука почти не слушается, зато ладонь правой смыкается на рукояти ножа. Рывок из ножен, движение вверх и острое лезвие с легкостью отсекает пальцы твари. Чувствую, как натяжение слабнет, и снова толкаю её от себя. На этот раз выходит, и тварь отлетает назад, но сразу же рвется обратно. Перебирая руками, я быстро-быстро отползаю назад и чувствую, как под спиной разлетаются кости скелета, но сейчас не до этого. Бросаю нож в морду твари, чтобы выиграть хоть секунду и сразу за этим хватаюсь за дуло и увожу его вверх. Ремни натягиваются, но «Вепрь» так сильно в них перекрутился, что ничего не выходит. Тогда правая рука падает на пол, и ей пытаюсь нащупать хоть кость. Вместо неё попадается кинжал, и его рукоять ложится в ладонь, как влитая. Только и успеваю, что вскинуть руку и выставить кинжал острием к твари. Та в резком рывке к моему горлу, напарывается на него мордой, где-то в области носа, да так и опадает мне на грудь, но уже окончательно мертвой.

Мыслей не было. То есть вообще и абсолютно. В обычной обстановке мой мозг подсовывает в подкорку всякое дерьмо, а здесь, надо же, штиль.

Тело твари сбросить с себя удалось с трудом. Тяжелый слишком. Сразу за этим поднялся по стеночке и начал крутить «Вепрь». Сраные качественные ремни перекрутились так, что было проще вообще отстегнуть от них ствол. Это и сделал, но тут же столкнулся с тем, что левая рука практически никакая. А держать эту бандуру одной рукой? Даже не смешно.

Как-то холодно и отстраненно я начал распутывать ремни, периодически бросая взгляды на лестницу. Удалось справиться за пяток минут и «Вепрь» снова занял своё место. Правда, придется обходиться без второй руки и использовать для контроля натяжку ремней. Смогу ли? Получится ли? Вообще не волновало, как и многое сейчас.

Наверх в комнату я поднялся, даже не обращая внимания на своё громкое топанье и сиплое дыхание. Выглянул в коридор, никого не обнаружил и зашел назад. Здесь плотно закрыл каменную массивную дверь, словно надгробная, блин, плита. После подошел к стеллажу и завалил его на пол. Длина его по размеру подходила идеально. Только развернул вдоль стенки, да начал одной рукой впихивать металлическую бандуру между каменной дверью и стеной. Упор получился на ура, даже щели не оставил. Оглядел это дело, кивнул сам себе и вернулся к лестнице. Там захлопнул металлическую дверь, с удивлением обнаружил изнутри мощный засов и отверстие для него в стене. С затяжным скрипом он вошел в паз, создавая еще одну преграду.

Вниз спускался под волны накатывающей боли. Да и левая рука начала потихоньку неметь. Рукав, пропитанный кровью, не внушал уверенности в собственном завтра. Но один хрен спустя несколько минут, оттащив мертвяка в другой угол, уселся на то место, где до этого сидел скелет. Прикрыл на несколько секунд глаза, удивляясь кристальной ясности разума, и подтащил к себе рюкзак. Потом немного подумал и сначала снял с себя одежду. Разгрузка, куртка, термобелье, всё это оказались на полу, а моему взору престала рана. Неприятная, с рваными краями и глубокая. Понятно теперь, почему рука начала неметь и почти не слушалась. Но даже так, дальнейшие действия шли на автомате, и за ними я наблюдал словно со стороны.

Достать перекись, обильно залить ей разорванную плоть. Пропустить мимо жжение, отметить шипение и белые пузыри. Дальше промокнуть эту бурую жижу специальной коагулирующей тряпочкой и повторить с перекисью.

Зашивать было бессмысленно. Возможно, в больнице и удалось бы, но не здесь. Поэтому просто достал бинт, и начал всё это безобразие плотно перетягивать. К этому времени то ли начали работать обезбольки, то ли так сказывалось состояние шока, но боли я практически не ощущал. Был неприятный зуд, стреляло в локте, но и всё.

Когда закончил, вновь накинул на себя одежду, перед этим полностью отрезав левый рукав, уперся затылком в стену и закрыл глаза. Только сейчас долбанный мозг начал подкидывать свои развеселые картинки. По учащенному пульсу, даже сверх того, понял, что на подходе паническая атака. А мысли уже крутились вокруг матери и Земли. Не хотел я заканчивать вот так. Глупо это. До разбитых в хлам костяшек на правой руке, до скрипа зубов от сжатой челюсти. Глупо.

Сложно сказать, сколько я провел в таком состоянии. Постепенно в голове появлялся неприятный туман, а слабость становилась сильнее. Не сразу заметил, как правой рукой тереблю завязки мешочка, что висел на скелете. Приятная мягкая ткань успокаивала. Я, то наматывал шнурок на палец, то просто сжимал мешочек в кулаке.

Посмотрев на это дело, только плечами пожал. При помощи правой руки, закинул левую на колени, положив её ладонью вверх. На неё лег мешочек, развязать завязки которого одной рукой стало неожиданно трудно. Но справился. Приподнял его, взвесил и опрокинул в подставленную ладонь. Успел отметить, как выпала пара рубинов, несколько золотых монет. Следом одновременно вылетели колечко и медальон. И вот когда они докоснулись кожи, всю левую сторону тела пронзило вспышкой боли. Будто пальцы в розетку сунул! Она молнией пронеслась от кончиков пальцев, до плеча и тугим обжигающим комком застыла в области груди. Дыхание сперло, перед глазами всё поплыло и, кажется, даже на несколько мгновений потерял сознание.

Когда снова смог мыслить трезво, тело от боли уже не вопило. Только вот вместо одного участка теперь появилось два. Один всё так же плечо, а вот второй с левой стороны груди. И боль такая неприятная, будто от ожога. Тут же полез смотреть, задирая одежду, и наткнулся действительно на след от ожога. Сантиметров десять в диаметре, неприятный, но словно уже немного подживший.

Параллели в голове стрельнули с легким запозданием. Ожог именно там, где в нагрудном кармане лежат камни!

До пакетика добрался сразу. Достал его и не смог удержать мат. Мелких камешков не осталось вовсе, все они превратились в песок. Из больших же, один по внешнему виду цел, а вот через второй по диагонали проходит глубокая трещина.

– Вот блять, – снова не сдержался я.

Хотя, чего уж теперь.

Одернув назад одежду, вернул взгляд на содержимое мешочка и стал осматривать его более тщательно. Сейчас найду в этом всем какой-нибудь охренительный артефакт, который поставит меня на ноги и даст силу! Несмешная вышла шутка, но надежда крылья распахнула, ага.

Колечко выглядело неплохо. Черный металл с вплавленными в него камнями темно-синего цвета. Их было семь. Полоска металла ровная, со слегка закругленными краями. Черный цвет ровный, без разницы в градиенте. Камешки совсем небольшие, на вид около карата.

Пока крутил кольцо в руке, никаких неприятных ощущений не было. То есть абсолютно.

Все мы надеемся на чудо, так ведь? Этот вопрос я задал себе сам, положив кольцо назад на ладонь, откуда уже подцепил безымянным пальцем правой руки и надел. Снова ничего. А так хотелось.

Пожав плечами, перешел к осмотру монет. Их было два вида: серебряные и золотые. Вторые были размером с ноготь большого пальца. Первые же, раза в полтора больше. Знаки на них очень похожие на те, что видел на полу. Причем с обеих сторон. Никаких физиономий или гербов не было.

Дальше настал черед камешков. Крупнее тех квадратных рубинов, что остались после четырехруких тварей. Навскидку карата четыре, может пять. Хотя это я так, даже не разбираясь, пальцем в небо. По форме овальные, чуть вытянутые в длину. Цвет намного более темный, нежели попадался мне до этого.

Медальон остался последним. Круглый, привычный на вид. На толстой цепочке золотистого цвета. Звенья красивые, витые, слегка необычные – будто лоза. Защелкой служила металлическая петелька, она накидывалась на небольшой штырь с закругленным концом.

– Не будешь против? – обратился я к черепу.

Тот лежал чуть в стороне и своими пустыми глазницами смотрел прямо на меня.

– Молчание, знак согласия, – кивнул я.

Защелка сошла на удивление тяжело. Несколько секунд помешкал, но всё же крышку открыл. Оттуда на меня смотрели изящно вырезанные в металле лица. В какой-то момент они обрели плотность и полупрозрачным туманом поднялись выше. Прошло несколько секунд, как туман сформировался в полноценные цветные фигуры. Молодая красивая девушка, с огненно-рыжими волосами в платье изумрудного цвета и девчушка лет десяти, с такими же шикарными волосами. Они смотрелись живо, даже чересчур. Вот девушка присела возле девочки на корточки, прижала её к себе, и они с улыбкой посмотрели прямо на меня.

– Красиво, – прошептал я.

От звука моего голоса видение вздрогнуло и развеялось туманом.

– Жена и дочь? – снова обратился я к черепу. – Мне жаль, что так вышло.

На левой стороне медальона было выбито два имени и подпись. Айна и Лорель всегда с тобой. Обычное напоминание о доме, которое было популярно и на Земле. Здесь же, это либо иллюзия, либо, окажись я в более технологическом мире, сказал бы, что голограмма.

– Что ж, – набрал я воздуха в грудь. – Обойдемся на сегодня без чудес.

На мгновение прислушался к себе и понял, что начала подниматься температура. Во рту появился неприятный привкус горечи. Пришлось доставать убойную дозу антибиотиков и добивать противовоспалительным. Жаропонижающее пока пить не стал. Посмотрим, на реакцию организма в ближайшие два часа, после уже буду думать.

– Дядь Юра, – потрясла меня за руку Лорель. – Вам плохо, дядь Юр?

– Нет, маленькая, – повернулся я к девочке. – Всё нормально. Просто отдохнуть нужно.

– Я испугалась, – забавно надула она губки. – Мы спать здесь будем? Прохладно.

– Ох, извини малышка, – улыбнулся я и полез в рюкзак. – Бери вот его под голову, а этим я тебя накрою.

– Нет! – мотнула головой девочка. – Мне так удобнее.

Она устроила голову у меня на коленях, а сама неудобно растянулась на полу. Я же, только покачал головой и развернув плащ-палатку, заставил её лечь на неё и ей же укрыться. Благо Лорель девочкой была маленькой, и накрыть её удалось целиком. Да и на холодном полу лежать не придется, не простудиться.

– Всё, засыпай, – погладил я её по голове.

– Спокойной ночи, дядь Юра, – пробормотала она и, кажется, заснула

Мне только и оставалось, что вздохнуть и постараться устроиться поудобнее. Ночка будет тяжелой, сна не предвидится. Сейчас через пару часов придет ломота в теле, там добавится головная боль и слабость. Поднимется температура, после чего боль в плече усилится в несколько раз. Главное дотерпеть до утра, там должно стать легче.

Глава 6. Черт, черт, черт!

Утро пришло со звоном будильника на часах. Прошлая ночь стала для меня филиалом ада. Уснуть удалось только под утро. Да и то, сном это состояние назвать не получалось. Так, забытье, не больше.

Но, тем не менее, чувствовал я себя неплохо. Ну, относительно того, как неплохо может себя чувствовать человек с оторванным куском плеча.

– Доброе утро, дядь Юра, – сладко зевнула Лорель. – Мне такой сон приснился! Вы не поверите!

– Доброе утро, маленькая, – улыбнулся я девчушке. – Почему не поверю? Рассказывай, давай. А я пока нам завтрак приготовлю.

Под милое щебетание Лорель я готовил завтрак. С одной рукой получалось проблематично, но я справлялся. Боли, кстати, почти не было. Повязка, правда, практически полностью пропиталась кровью, так что очень хотелось её заменить.

– Кушай, – разогрев гречку, поставил её перед Лорель. – А мне пока нужно рану перевязать.

– Так не пойдет! – своим звонким голосом не согласилась со мной девочка. – Давайте помогу, а кушать будем вместе!

Посмотрев на её серьезное личико, надутые губы и руки, упертые в бока, спорить не стал. В три руки справились мы быстро. Рана выглядела неприятно, но не более того. Даже кровоточила уже не так сильно. По внутренним ощущениям же, ну не сказал бы, что умираю. Да, рука почти не слушается, да при неловком движении всю левую сторону тела простреливает болью. Но она была терпима.

После завтрака и горячего чая стало совсем хорошо. Проблема заключалась лишь в том, что рюкзак придется нести на одной лямке, да еще с правой стороны, а это слишком неудобно. Как в таком случае держать «Вепрь» вообще непонятно.

– Дядь Юр, как думаете, за сколько мы дойдем до ворот? – отвлекла меня Лорель.

– Часа три, наверно, – пожал я плечами и еле сдержался, чтобы не выматериться. Не при ребенке. – А если не придется стрелять, то можем и за два справиться.

– Я помогу, – кивнула девчушка. – Не буду обузой.

– Ох, маленькая, – взлохматил я её волосы. – Всё будет хорошо. Выберемся.

Первую металлическую дверь открывал с легкой опаской. Дико неудобно делать все одной рукой, но идти надо. В комнате было тихо. Металлический стеллаж всё так же лежал на полу. Пришлось повозиться, чтобы сдвинуть его в сторону. Но нам хватило небольшой щели, чтобы оказаться снаружи.

Лорель молодец, старалась лишний раз не шуметь. Постоянно пряталась за моей спиной, и не приставала с разговорами.

– Нам туда, – тихо произнесла она, указывая пальцем направо. – Там никого нет.

Бросив в ту сторону взгляд, внимательно оглядел дома по обе стороны от дороги и неспешно пошел вперед. Хотелось, конечно, сначала самому всё проверить, но и оставлять ребенка одного тоже не вариант.

Так мы и шли. Медленно, аккуратно, не издавая лишнего шума. Порой Лорель одергивала меня, заставляя менять направление. Называя тварей простым «они», девочка, тем не менее, страха не проявляла. Её серьезные ярко-зеленые глаза скользили по окрестностям внимательно и быстро. Я же только и делал, что прислушивался, в глубине души надеясь, что стрелять не придется. Сейчас моё состояние очень далеко даже до хорошего. Так что лучше бы обойтись без лишнего шума.

Когда впереди показалась стена, вот прямо в полукилометре перед нами, я всё еще не сделал ни одного выстрела. С ребенком под рукой в дома заходить даже не думал. Главное выбраться, главное вывести её живой.

– Дядь Юр, – шепотом начала Лорель, – нам надо идти очень тихо. Вон там слева их много.

В ответ я просто кивнул, приняв слова ребенка на веру.

Чем ближе мы подходили к выходу из города, тем хуже выглядели и дома, и дорога из серого камня. Здесь травяного покрытия она уже не имела, вся растительность пропала метров за триста до этого. Целых строений тоже практически не осталось. Местами и вовсе попадались приличных размером рытвины, сильно похожие на воронки от попадания снарядов.

Ворота выглядели… да не было их почти. Осталась только одна гигантская створка, которая накренилась и буквально вросла в землю. Сделана она была из рядов цельного бруса, к тому же обитого железными пластинами. И если дерево сильно изгнило, то вот пластины остались целыми. Сама стена, навскидку, толщину имела метров двадцать, в высоту же, все сорок. Проходя её насквозь, через ворота, даже не верил, что мы смогли выбраться. Внутри появилось какое-то щемящее чувство тоски. Будто что-то забыл. Даже замер на месте, оборачиваясь, но в голову так ничего и не пришло.

Сделав несколько шагов уже за пределами города, Лорель внезапно застыла, а после бросилась ко мне, крепко обняв.

– Спасибо, спасибо, спасибо, – затараторила она, стараясь прижаться сильнее. – Мы выбрались, выбрались! Дядь Юр, ты самый лучший!

Девчушка подняла на меня взгляд, и столько в нем было счастья, что оно невольно передалось и мне.

– Держи, – не смог я сдержать улыбку, протягивая ей медальон. – Он должен остаться у тебя.

Лорель взяла его, глубоко вздохнула и прижала к сердцу. После подняла на меня взгляд, где в глазах виднелись слезы, и растаяла в воздухе. Мне же только и оставалось, что сойти с места и двинуться дальше. В душе поселилось приятное такое чувство. Будто сделал что-то важное, будто совершил, если не подвиг, то близко к этому.

– Экий я молодец, – хмыкнул я, купаясь в этих эмоциях, но внезапно, как по щелчку пальца, всё прошло. – Что за!?

Я так и замер с занесенной для шага ногой. С глаз, словно пленку сняли. Какая нахер Лорель? Что за пиздец? И сразу за этими вопросами пришла боль. Тягучая, резкая. Она разлилась от места укуса и заполнила собой всю левую часть тела. В одно мгновение все конечности налились тяжестью, во рту пересохло. Мысли начали бегать, как бешенные. Ладони покрылись потом, а по спине пробежал целый табун мурашек.

Оборачивался на город я медленно, старясь не делать резких движений. Стена всё так же имела место быть. Как и одна из створок ворот. Опустив взгляд на землю, где был сухой песчаный дерн, увидел следы. Одну пару следов, что тянулись из города. Там, где исчезла девочка, топтался лишь я.

И даже смотря на всё это, в памяти присутствовал четкий образ Лорель. И наши с ней проведенные часы, и ее это «дядь Юра».

– Черт, черт, черт, – прохрипел я враз пересохшим горлом.

Было жутко, было не по себе. Страх снова начал накатывать волнами и вместе с ним накатывала боль. Уже не было того легкого состояния, что до этого. В глазах начало двоиться и пришла неприятная слабость.

Успокоиться удалось, только лишь сосредоточившись на ощущении прохода. Трещина находилась недалеко, в паре километров впереди. Чтобы окончательно не поехать кукухой, пришлось сойти с места и направиться туда. Один хрен в голову лезло всё, что угодно.

Идти я старался быстро, насколько это вообще можно было в моем положении. В таком состоянии боец из меня никакой. Один выстрел я может и смогу сделать, но вот дальше отдача ударит по всему телу и будет очень больно. Бежать тоже не вариант. Сейчас мне доступен только быстрый шаг, да и то, ноги заплетались знатно.

Каждый пройденный метр, каждый преодоленный буерак я ждал. Ждал пока удача, отведенная мне на эту вылазку, закончится. Каждый холм земли казался горбом мертвяка. За каждым деревом чудились силуэты. Неприятно это, когда с тобой начинает играть собственный разум.

В этот раз к трещине выходил я с лицевой её стороны. Обошел массивное дерево стороной и вот она, расположилась в десяти метрах передо мной. К этому времени плечо разболелось неимоверно. От боли левая рука отнялась полностью, а мысли начали путаться. По ощущениям температура перевалила за тридцать восемь градусов и это ничего хорошего мне не сулит.

Последние шаги в этом мире дались тяжелее всех предыдущих. А уж когда перед глазами замелькал калейдоскоп картинок, сознание и вовсе поплыло. Как я не рухнул на землю по окончанию перехода, сам не понял. Но стоило мне оказаться на Земле, как боль стала практически нестерпимой. Телефон доставал уже на морально волевых, хорошо хоть Костин номер стоял на быстром наборе.

– Да, слушаю, – ответил он слегка раздраженно. – Юр, ну мать твою, ну воскресенье же, шесть утра!

– Ты не поверишь, – сухо выдавил я из себя, – меня волк подрал.

– Чего? – не сразу въехал друг. – Ты, блять, издеваешься?

– Сейчас скину адрес, будь другом, забери, а, – собрал последние силы в кулак. – Точнее скину точку, где я на карте. Скорее всего, буду без сознания. Итак, держусь из последних сил.

Ответ друга слушать не стал, нажав на кнопку отбоя. Дальше уже как в тумане – сделать скриншот, открыть телеграмм, скинуть картинку и постараться не отключиться, когда случайно пошевелил рукой. Затуманенный взгляд заскользил по деревьям и остановившись на ближайшем, к нему я и побрел. С трудом преодолев пару метров, уперся в него рукой и кое-как развернулся спиной. Медленно сполз прямо на землю, уже даже не обращая внимания на телефонный вызов. Перед глазами заплясали черные пятна. Голова пошла кругом и стала неимоверно тяжелой. Еще успел заметить ворону, что села в десяти метрах передо мной. Крупная птица наклонила голову, и своими черными бусинками глаз буквально приковала к себе взгляд. Успел отметить её белые крылья, прежде чем разум решил закончить этот затянувшийся день.

Дальше всё было, как в тумане. Сначала какие-то далекие голоса, после меня трясут, но после одергивают руки. Чувствую, как поднимают и несут в четыре руки, сопровождая всё это матами. Легкость от снятия рюкзака и непонятное чувство незащищенности, когда «Вепрь» тоже оказывается не со мной. Потом хлопки дверей машины, гул мотора и снова маты. Много матов. Два голоса, которые спорят до хрипоты, и попытка аккуратно задрать мне рукав. Тут случился обрыв, ибо пришедшая боль просто-напросто меня выключила.

Следующее, что появилось перед глазами это яркие точки света. Лампы – пришло короткое понимание и снова темнота. Правда, ненадолго. Как только меня начали раздевать, сознание вновь вернулось. А уж когда дошел черед моей импровизированной повязки и попытки её убрать, кажется, я закричал. После были уколы, капельницы и промывка. Всё это время я балансировал на грани между сознанием и забытьем. Причем врачи видели это, и снова было много матов.

Закончился весь этот ад как-то плавно. Сознание всё-таки погасло, но я даже и не осознал, в какой момент это произошло. И так же плавно, словно ничего и не было, мне удалось прийти в себя. Открыл глаза и уставился в белый потолок. Вокруг было тихо и темно. Попробовал пошевелиться и это даже получилось. Только левую руку прострелило болью, но была она не столь яркой, как до этого.

Признаться, легкие опасения относительно дееспособности конечности были. Всё же кусок плоти вырвали с мышцами. Еще по ту сторону я уже практически не мог шевелить пальцами, а саму руку мог лишь немного приподнимать. Сейчас же всё ниже плеча не чувствовал вообще.

Предчувствуя плохое, перевел взгляд влево, но выдохнул с облегчением. Рука была на месте, так что с этой стороны можно не переживать. Хотя сама конечность практически не откликалась. Чувствовал лишь тугую повязку, что стягивала плечо и на этом всё.

Из правой же руки торчала капельница. В меня вливали два пухлых пакета, от чего по всей этой стороне растекался неприятный зуд. Умничать, как в крутых боевиках, и выдергивать иглу не стал. Ну его нафиг, врачам виднее.

Пока появилась свободная минутка, решил прислушаться к собственному организму. На удивление чувствовал себя сносно. Пить, например, хотелось и, о, да, только стоило подумать о еде, как голод напомнил о себе урчанием в животе и сильным слюноотделением. Пришлось в спешном порядке вставлять в разум другие картинки, вместо поселившихся там стейков и салатов.

Итак, я всё еще я. А был ли, собственно говоря, мальчик? С чего я вообще решил, что укус этой твари превратит меня в подобную? Стереотипы современной литературы? Скорее всего. Правда, больше всего меня беспокоит всё остальное, что произошло после. Есть очень даже занятные моменты, которые обмозговать нужно, как следует.

Хотел уже, было, заняться этим делом, но не дали. Дверь открылась и ко мне в палату зашла весьма милая особа. Причем взгляд прошелся по её телу, и казалось бы, ну с капельницей ведь лежу! Но нет, третий размер приковал внимание плотно. Девушка же, наткнулась на мой взгляд, словно на стену. Нахмурилась и даже замерла на мгновение.

– Здравствуйте, – поздоровался я.

– Вы уже очнулись? – взяла она себя в руки. – Интересно.

– А что, не должен был? – хмыкнул я.

– По крайней мере, не сегодня, – мотнула она головой, вытаскивая градусник. – Давайте температуру померим.

В палате я находился один, пусть она и имела еще четыре койки. Расположили меня на самой дальней, у окна и батареи. Вроде и не дуло, но чуть теплые чугунные болванки соседство тоже не из приятных.

– Я умираю, доктор? – протянул я слабым голосом, чем заставил девушку в удивлении вскинуть брови.

– Нет, – не поняла она шутки. – Но случай у вас интересный, тут не поспоришь.

– И что же в покусанном парне интересного? – вернул я себе обычный голос.

– Удивительно, – пробормотала она, а после посерьезнела. – Так, больной, отставить этот балаган! Вы еще дней пять должны были без сознания проваляться! Но с наркозом у вас, видимо, какие-то свои отношения. Хотя, выглядите вы на удивление бодро. Жалобы есть? Как самочувствие?

Пока мне под мышку запихивали градусник, видимо думая, что сам я не в состоянии, снова прислушался к себе. Медсестра пощупала мне лоб, посветила в глаза фонариком и на какой-то хрен приподняла мне верхнюю губу. Потом перешла к левой стороне тела. Отодвинула одеяло, бесцеремонно повернула мою голову вправо, чтобы лучше рассмотреть шею с левой стороны. Дальше легонько пробежала по повязке и опустилась к ладони.

– Ай! – вырывалось у меня, когда что-то острое впилось в большой палец.

– Хм, – выдала она, снова нахмурившись. – Чувствительность хорошая, следов сепсиса нет. Нагноение не идет, белки нормальные.

– Да нормально я себя чувствую, – хотел, было, пожать плечом, но только лишь начал движение, как всю левую сторону прострелило болью. – Относительно, – сморщился я. – Левое плечо при движении побаливает. А еще кушать хочется.

– Слабость? Недомогание? Зуд? Головокружение? Тяжесть и боли в правом подреберье? – начала перечислять девушка.

– Пожалуй, только зуд, – подумал я несколько секунд. – Под повязкой чешется, а так всё нормально. Сколько я уже здесь? Когда на выписку?

– Какая выписка? – брови девушки взметнулись вверх, делая её удивленное личико ну очень уж милым. – Вас привезли четыре дня назад! С заражением крови! У вас температура была сорок и восемь! Вы о какой выписке вообще говорите? Скажите спасибо, что сейчас не в бреду мечитесь!

– Спасибо, – послушно сказал я, чем заставил девушку запнуться. – Кушать хочется. Очень. И да, как можно к вам обращаться?

– Что? – возмущение её было сильно, хотя оно и понятно, мой взгляд сейчас был направлен понятно куда. Ведь там висел бейджик.

– Марина Игоревна, когда здесь завтрак? – не дал ей даже отвиснуть. – И еще, где мои вещи? Телефончик бы, а то у вас тут в палате скучно: ни телевизора, ни радио, на худой конец.

Девушка набрала в грудь воздуха, видимо, для длительной отповеди и даже руки на груди сложило, что только, хм, немножко подняло мне настроение. Затем её взгляд невольно соскользнул с моего лица ниже, от чего щечки её явственно заалели.

– Завтрак через час, – бросила она, уже на полпути к выходу. – Пусть с вами лечащий врач разбирается!

Хлопок дверью был громким. Даже и не знаю с чего такая реакция. Нет, ну, в самом-то деле! Куда мне еще смотреть, когда бейдж на груди висит!

– Женщины, – фыркнул я, закидывая правую руку за голову.

Хотел обе, но левая лишь слабо дернулась, снова щелкнув болью.

Телефон мне принесли вместе с завтраком. Перловая каша с маслом, два кусочка хлеба тоже с маслом и чай. На кровать я сел еще тогда, когда пожилая тучная медсестра только зашла в палату.

– Ой, а мне сказали, что вы не ходячий, – удивилась она. – Сейчас, сейчас, подождите.

Со своей порцией я закончил достаточно быстро. Медсестра еще, наверно, даже отойти не успела, как я с сожалением провожал последний кусочек хлеба в свой желудок. После попытался встать на ноги, но не преуспел. Только оторвал пятую точку, как повело в сторону и хорошо хоть в правую – успел опереться о стену. В остальном же, после завтрака стало клонить в сон, и в теле появилась приятная расслабленность.

С телефоном в руке попытался устроиться поудобнее, но после плюнул и лег, как есть. Опустил строку уведомлений и немного застыл. Всё моё внимание сосредоточилось не на оповещениях, нет, а на кольце. Оно всё так же располагалось на безымянном пальце правой руки, только вот цвет камней сейчас был другой. Бледно-голубой, против насыщенного и глубокого темно-синего по ту сторону.

– Допустим, – бросил я немного рассеянно.

Мне, совершенно точно, не мог привидеться другой цвет. Я четко помню, когда первый раз увидел кольцо. Хотя я так же четко помню и Лорель. И её помощь в перевязке. Черт.

Вдох, выдох и попытка перенастроить мысли на что-нибудь другое. Эти я оставил в копилке, и разбирать их буду чуть позже. Сейчас нагружать мозги теориями и догадками не самое подходящее время.

Лечащий врач заявился ко мне минут через двадцать после завтрака. Высокий мужчина, лет под сорок. Крупное телосложение, интеллигентное лицо и добрая, я бы даже сказал, отеческая, улыбка.

– Ну-с, голубчик, – улыбнулся он, потирая руки, – говорят, вы к моим девочкам пристаете?

– Врут, – моргнул я, откладывая телефон. – Причем нагло! Я вообще-то при смерти, как я могу к кому-то приставать? Заражение крови опасная штука.

– Шутим, значит, – посерьезнел он. – Это хорошо, хорошо.

Полчаса. Целых полчаса этот, хм, уважаемый человек мурыжил меня вопросами. Тыкал, куда попало, щупал, мял, дергал, короче издевался. Я же стойко терпел эти мучения, лишь изредка комментируя своё состояние.

– Кажется, при вашем поступлении что-то напутали, – с каждой манипуляцией взгляд доктора всё тяжелел и тяжелел. – Давайте так. Вы полежите еще деньков пять. Мы возьмем все анализы, сходите на УЗИ, сделаем вам рентген, а то в карте написано о каких-то сломанных ребрах и уже после поговорим о выписке. Договорились?