Текст книги "Как приручить мужа—изменника (СИ)"

Автор книги: Паулина Андреева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

Глава 12

Михаил

Мужчины редко обращают внимание на сны. Помню, только в детстве я мог проснуться в холодном поту от ночного кошмара. Но не в эту ночь…

Я подорвался в собственной постели, как ошпаренный кипятком. Сердце заходилось в бешеном ритме, а подсознание кричало о том, что нужно бежать. Странное чувство тревоги, необъяснимым образом диктовало мне, что нужно делать. Ещё толком не прогнав морок ото сна, я уже чётко понимал, что случилась беда.

Я видел во сне, как Нюта плачет и просит помощи. Ей страшно. Руки в крови и она повторяет мое имя. Снова и снова.

Ведомый этими чувствами я, откинув все эмоции и набрал Аню.

Гудки, монотонно терзающие мою душу, шли, а на том конце провода не было ответа. Не долго думая, я накинул на себя первые попавшиеся шмотки и поехал к дому Анюткиного отца. И не прогадал.

Саныч, брызжа слюной во все стороны, орал на своих людей, срывая голосовые связки. Весь дом стоял на ушах. Взрослые мужики с неподдельным страхом взирали на своего начальника, боясь сделать лишний вздох. Не нужно быть гением, чтобы понять, что произошло что-то фатальное.

– Что тут происходит? – громко задал вопрос, обращая на себя внимание окружающих. Мне нужно подтвердить или опровергнуть свои опасения. Хотя в глубине души я уже знал, что именно скажет мне отец Ани.

– Аня пропала, – полным безысходности голосом ответил отец моей жены, рассыпая мой мир на осколки.

От его ответа земля под ногами стала зыбкой, как пески. Меня словно начало затягивать вниз, чтобы я провалился в свой личный адский котёл.

– Что значит пропала? – не своим голосом прохрипел я.

Болезнь. Травма. Авария. Я готов был услышать подобный ответ.

– Так! Уехала с этим Антоном и не вернулась. Мои ребята уже нагрянули к нему домой. Но ни Ани, ни самого утырка там нет. Телефон вне зоны. А на работе сказали, что его полгода назад уволили за воровство.

– Млять… Почему мне не позвонил сразу?

– Звонил, но твоя курица сказала, что ты не хочешь ничего слышать про нашу семью.

– Повтори!

– Твоя Инга послала меня! Сказала, что проблемы нашего, цитирую, гнилого семейства тебя не волнуют.

Бред какой-то! От его слов в моей голове началась атомная война. И он поверил, что я не стану помогать? С какого хрена? Саныч, как никто, знает, что мои отношения с Ингой такие же настоящие, как и её сиськи.

С Ингой я разберусь позже. У нас был чётко прописанный договор и она его нарушила. За это моей помощи её семья не получит, сколько бы денег мне это не сулило. Дамочка заигралась в невесту. Пора спустить её с небес на землю.

Отойдя немного в сторону от галдящих мужчин, я набрал номер человека, который точно сможет мне помочь.

– Тим, нужна помощь…

– Диктуй адрес, скоро буду, – стальной голос на конце провода мог бы нагнать жути. Но я точно знал, что кроме него мне не к кому обратиться.

* * *

Отчаяние – отвратительное чувство. Когда оно захлёстывает, ты перестаёшь надеяться на чудо. Мрак окутывает тебя. Желание бороться угасает. Надежда становится призрачной, почти неуловимой.

Через несколько часов стараний мне уже было не до радости, которая помогала мне двигаться к цели. Та надежда, поселившаяся в сердце в начале пути, сдохла в конвульсиях, загнанная в самый дальний уголок моей души. Мои руки были изранены. Кровь тоненькими струйками стекала по рукам и капала на сырую землю под окном. Пальцы стали деревянными и двигать ими было слишком трудно. Каждый новый поворот винта давался мне с огромным трудом. Кожа истёрлась и трескалась прямо на глазах. Ногти надорваны и переломаны. Из одних на некоторых пальцах сочится сукровица. Прикусывая от волнения губы, я накусала на них болячки, которые тоже приносило не мало дискомфорта.

Мне было страшно, что я не смогу. Не успею выбраться из ловушки до прихода Антона. Его слова набатом стучали в моей голове, нагоняя больше страха и паники.

А что если я и правда беременна от Миши? Вдруг это не совпадение и мои симптомы, преследующие меня продолжительное время, это и есть то самое чудо?

Лучше не думать об этом. Слишком всё запутано и ребёнок не должен чувствовать это напряжение. Малыш такого не заслуживает.

Сумев открутить четыре винта, я пошатала решетку. Она стала подвижной. Моих сил хватило, чтобы отодвинуть её на небольшое расстояние. Вылезти через неё у меня не получится, но вот поставить какой-нибудь фиксатор, чтобы мне было легче продолжить раскручивать крепления – вполне.

Отыскав в кромешной темноте прямоугольный брусок из твердого материала, я вставила его между решёткой и откосом. Так будет значительно легче.

Я встала на подоконник и вдохнув поглубже принялась крутить сверху. Пары винтов хватит, чтобы я смогла сдвинуть решётку и вылезти.

В лучах рассветного солнца мне становилось легче. Яркие лучи ласкали моё заплаканное лицо и мне казалось они заживляют мои раны на руках. Или я уже привыкла к боли, или желание жить её заглушило окончательно. Я её не чувствовала, а запёкшиеся струйки крови перестали отвлекать меня своим ужасающим.

Как только последний винт был выкручен и я собралась вылезти наружу, дверь домика с жутким грохотом неожиданно открылась. Будто дверное полотно пробили тараном.

Неужели это конец?

Здоровенный бритоголовый мужик, похожий на машину для убийств, стоял в дверном проходе. Высокий, под два метра ростом. Он загородил своей мощной фигурой весь свет, проникающий в хижину.

В другой ситуации я бы обязательно рассмотрела его повнимательнее, но сейчас этот индивид не вызывает у меня ни малейшего желания с ним знакомиться. Скорее бежать без оглядки, чтобы не дай бог не увидеть, что этот хищный зверь преследует меня по пятам.

В том, что шкафоподобный товарищ настоящий зверь, я не сомневаюсь. Его фигура, рост и энергетика прямо кричат об этом. Затопчет и не заметит.

Носорог – этот зверь подходит его образу. Большой, на первый взгляд неповоротливый, но очень быстрый и опасный.

Наш визуальный контакт продлился несколько секунд, а я уже сделала сотню выводов об этом человеке. И все они отнюдь не радужные.

Мужчин стал надвигаться на меня, удивительно лёгкой, пружинистой походкой. Чем ближе он подходил, тем дальше я пятилась от него, стараясь максимально увеличить между нами дистанцию.

Его мощь можно было буквально потрогать наощупь. Подавляющая, заставляющая подчиняться от одного только взгляда энергетика. Такой человек явно не работает офисным клерком. Сложно вообще представить его работающим. Ему бы подошел ринг. Место где он смог бы выпускать всю звериную мощь. Что бы каждый раз доказывать самому себе, что он царь среди таких же, как он.

Оказалось, что самое страшное ещё впереди. Почувствовав лопатками холодную стену позади себя, я ощутила поистине животный ужас. Сердце перестало биться. Душа покинула тело и моё сознание помутилось. Пути к отступлению нет. Этот грозный носорог приблизился почти вплотную, а я, затаив дыхание, ждала расправы. Сейчас этот человек переломит мой хребет пополам и ни один хирург не сможет собрать мои кости в единый скелет.

Сжавшись в сплошной комок нервов, я зажмурилась и уже была готова к удару, когда этот носорог заговорил:

– Ты что ли Лютик? – от его голоса мороз прошёлся по коже. Хлёсткий, ледяной, как сталь, закаленная в кровавом побоище. – Эй, я с тобой говорю! – обратился он ко мне и протянув свою массивную ладонь дотронулся ей до моего лица.

– Не убивайте меня! Прошу вас, пожалуйста, – срываясь на хриплый крик, взмолилась я.

Ответом мне стал громкий смех, бьющий по моим нервам, как вымоченные розги по нежной коже. Также больно и, оставляя следы.

Пока носорог глумился над моими словами, я набралась смелости и внимательнее вгляделась в товарища напротив.

Мужчина без возраста. Невозможно определить сколько ему лет. Около тридцати или за сорок. Брюнет. Довольно привлекательный. Правильные черты лица. Внешность очень мужественная, особенно вкупе с фигурой и ростом. Думаю, он часто становился предметом обожания слабого пола. Но что-то мне подсказывает, что эта машина для убийств не наделена способностью любить. Как правило, такие люди эмоционально закрыты. Не думаю, что он – исключение из правил.

Пристальное изучение мужчины немного помогло мне скинуть напряжение. Подсознательно я стала меньше его бояться. Да и внутреннее чутьё почему-то определило его скорее другом, чем врагом.

Отсмеявшись мужчина вновь вперил свой колючий взгляд на меня.

– И как только такая трусиха, смогла держать Зотова за яйца? – спросил в пустоту.

Услышав знакомую фамилию, последняя полудохлая бабочка в моём животе стала носиться там, как заправленная ракетным топливом.

Слава богам! Миша знает, что я пропала. Этот бугай появился здесь не затем, чтобы прихлопнуть меня, как надоевшего таракана. Он пришёл вытащить меня из этой дыры.

– Давай-ка, трусишка, выбираться отсюда. Нужно сдать тебя в руки Зотову, пока он не начал поиски из космоса.

В ответ я только кивнула головой. Спорить или выяснять подробности у меня не было ни сил, ни желания. Тем более я помню слова Антона про поведение и доктора-смерть. Не хочу играть с огнём. Хочу скорее вернуться домой и забыть об этих сутках, как о страшном сне.

На улице нас ожидал припаркованный чёрный внедорожник. Один в один, как у Михаила. Те же огромные колёса. Тот же хищный взгляд фар. И такая же глухая в круг тонировка. В какой-то момент я всерьёз подумала, что это – машина Зотова. Но у этих танков всё-таки было два различия. Во-первых, это – номера. Сразу я не обратила на них внимание. А во-вторых, у носорога к зеркалу заднего вида была привязана за верёвочку фигурка тыквы с резной зловещей мордочкой. Такие обычно на Хэллоуин делают в качестве декорации.

Этот аксессуар был настолько неожиданным. Словно цыплёнок в зверином гнезде. Но это так трогательно. Появилось ощущение, что у носорога всё же есть душа.

Забравшись в салон авто моё удивление удвоилось. Вместо ожидаемого тяжёлого рока или прокуренного голоса рэпера, играл Каприс Паганини.

Мужчина уселся на водительское сидение и, видимо заметив мой шокированный взгляд, сказал:

– Узко мыслите, мадам Зотова, – и снова засмеялся.

Он прав. Я действительно размышляю шаблонами, когда дело касается мужчин. Ну, а что поделать, если опыта у меня практически нет?

Мы успели проехать не больше десяти метров, как навстречу нам вырулила машина Антона.

Не успели…

Глава 13

В очередной раз моё сердце сделало кульбит, выламывая рёбра. Почему? Ну почему именно мне так не везет?

– Трусиха, ты чего вся съёжилась? – по-доброму обратился ко мне мужчина, чьего имени я до сих пор не знаю. – Не бойся, не оставлю я тебя с ним.

Я бы с удовольствием скинула с себя оковы страха, но слова малознакомого бугая не шибко внушают доверия. Конечно, зная, что этот носорог помогает Мише, мне немного спокойнее. Но не тогда, когда машина Антона перегородила нам дорогу.

– Мне страшно, – тихо прошептала себе под нос, но мужчина меня услышал.

Из машины моего бывшего показалось двое парней не самой приятной наружности. По их омерзительным рожам было легко определить, что их намерения отнюдь не добрые. Они явно не поговорить с ними хотят.

– Так, слушай меня сейчас внимательно. Поняла? – с нажимом заговорил носорог. – Полезай на заднее сидение. Из багажника достань две подушки и плед. Укутайся как-нибудь и пристегнись двумя ремнями сразу, – раздал он указания. – Заодно и потренируешь координацию.

– Что это зна… А-а-а…

Договорить не проучилось. Вместо связных слов из груди вырвался полный ужаса вопль.

Носорог со всей дури утопил педаль газа в пол, и машина с рёвом сорвалась с места. Меня буквально расплющило на сидении. Тут не только говорить не получается. Дышать-то могу только через раз!

– Я кому сказал, полезай назад? – рявкнул он, объезжая машину Антона. – Быстрее!

Собрав все силы в кулак, я подчинилась. С горем пополам мне кое-как удалось перелезть назад и не распластаться по машине, как бесхребетная кукла. Автомобиль швыряло то вправо, то влево, а я пыталась соорудить себе кокон из подручных средств.

Когда мне удалось защёлкнуть на себе ремень, носорог отдал новый приказ:

– Быстро пригнись!

Понять, что он от меня хочет, я не успела. Страшный звон битого стекла отвлёк меня от мыслительного процесса. Заднее окно рассыпалось на мелкие осколки, устилая собой весь салон.

– Что бы не случилось, не поднимай голову! Я попробую от них оторваться и будет неплохо, если я не стану отвлекаться на тебя.

Подниматься? Да он явно шутит!

Я от страха сейчас готова залезть под обшивку сидений, лишь бы укрыться от происходящего. Я не маленькая и понимаю, что стёкла просто так не высыпаются. В нас стреляют! Настоящими пулями! И не нужно быть доктором наук, чтобы понять, что это уже не шутки и нас никто не хочет отпускать живыми.

Машину швыряло из стороны в сторону, а я только успевала придерживать голову руками, чтобы она не оторвалась от такой качки. Представления не имею, как носорог может быть таким спокойным, когда мы стали героями боевика. Только спецэффекты в нашем кино вполне реальные и, если кого-то пристрелят, то не будет замены актерского состава.

По тому, как отыгрывала ходовка джипа можно понять, что мы едем по лесу. Ухабы и ямы, встречающиеся на пути, не такие, как на просёлочных дорогах. Хотя откуда мне знать? Я хоть и попадала в переделки, исследуя местные стройки и заброшенные бараки, но никогда не бывала в таких глухих местах.

Когда я решила, что нам удалось оторваться от преследователей, в зад нашей машины врезалось, что-то очень большое и тяжелое. Мощный удар сотряс внедорожник, и он накренился в левый бок. Эти уроды тараном въехали в наш зад!

– Вот суки! Я эту тачку только из сервиса пригнал, – взбешённо выкрикнул носорог. – Сами напросились, ублюдки…

Я только слышала, как мужчина достал что-то из бардачка, поднимать голову я по-прежнему не рисковала.

Звук, оглушающий своей силой, ни с чем нельзя перепутать. Носорог стал стрелять в преследователей. И ему удалось немного от них оторваться. Я поняла это, когда заскрежетал металл позади меня. Они отстали.

Мы проехали недолго, когда мужчина остановился.

– Эй, ты там как? – повернулся ко мне и спросил.

– Жива… Наверно, – выдохнула я и приподняла голову.

Шея от напряжения стала каменной. Мышцы задеревенели и любое движение причиняло нестерпимую боль.

– Зачем мы остановились? – дрожащим голосом спросила мужчину, сфокусировав на нём взгляд. – Это что? Кровь? – с ужасом воскликнула я, заметив бордовую струйку, стекающую у него по руке.

– Не, это томатный сок. Пил неудачно, – отмахнулся он. – Если я не ошибаюсь, то метров через десять будет обрыв, внизу которого протекает река. Когда эти упыри проедут вперёд нас, я хочу попробовать провернуть их же фокус, чтобы научить ребят летать. Потому, что, если я продолжу гнать в таком темпе, у нас, красотка, закончится бензин. Не думаю, что посреди леса мы найдем заправку, на которой добродушные бурундуки зальют нам полный бак.

– Ты сумасшедший… – констатировала я.

– Есть такое дело, – хохотнул он. – Кстати меня зовут Тимофей. Можно просто Тим. Но ты можешь продолжать звать меня носорогом, – сказал он и заржал, как психически больной.

Чёрт! Я что вслух называла его носорогом? Вот стыдоба…

– Едут. Держись, трусишка, последний раунд будет за нами.

– Я – Аня, – зачем-то представилась ему.

– Знаю, – хохотнул он и в этот момент машина преследователей промчалась мимо нас. – Голову опусти вниз и зажим её коленями, распорядился Тимофей и тронулся за ними.

Догоняли мы их не долго. В считанные секунды стальной чёрный монстр оказался позади машины Антона.

– Готова? – выкрикнул водитель.

– Да!

Получив мой ответ, Тим выжал максимум из своего автомобиля, чтобы через секунду совершить самый, по моему мнению, безрассудный поступок.

Столкновение двух машин сопровождалось жутким скрежетом метала и визгом покрышек. Наш внедорожник, пробуксовывая колёсами по сырой земле буксиром толкал машину Антона прямиком к крутому обрыву.

В последнюю секунду, перед тем, как их машина полетела вниз, я подняла голову и у увидела, как пассажиры пытаются выбраться из салона, чтобы избежать падения с высоты в воду.

Но они не успели. Тим выдавил их с твёрдой земли, и машина полетела прямиком в обрыв. Я только услышала страшный хлопок от столкновения железа с водой. Не знаю какая там глубина, но что-то мне подсказывает, что Антона я больше никогда не встречу.

Чувствую ли я что-то из-за этого? Да! Облегчение. Пусть меня посчитают плохим человеком, мне это не важно. В такой ситуации действует лишь одно правило – либо ты, либо тебя. Другого варианта не дано.

Глава 14

Всю оставшуюся дорогу до дома родителей я прибывала в тумане. Мой разум заволокла едкая дымка, не дающая здраво проанализировать происходящее. Словно паралитический газ она обездвижила поток моего сознания, чтобы меня не накрыл откат. Сложно представить, как бы я себя чувствовала будь хоть немного в здравом уме. Скорее всего нервный срыв был бы малой частью последствий от пережитого.

По приезде мне тоже не дали погрузиться в самобичевание. Отец с Алёной вцепились в меня мёртвой хваткой, не оставляя ни единой возможности остаться со своими мыслями наедине.

Бесконечная череда вопросов и возгласов о том, как такое произошло, не прекращалась, пока я попросту не вырубилась на диване. Истощенный стрессом и бурлящим адреналином в крови организм не выдержал. Это скорее даже не сон, а аварийное отключение в целях сохранения жизненно важных функций.

В состоянии перманентного погружения в анабиоз я повела полтора дня. Я-то просыпалась, то вновь проваливалась в безопасную темноту, в которой меня ждал Зотов со своей очаровательной улыбкой. Стоило закрыть глаза, как меня накрывала сахарная патока. Мужчина, который помог мне выбраться из того кошмара, в котором я оказалась по собственной глупости, был рядом со мной. Его поцелуи, объятия и нежные прикосновения. Я чувствовала их, как наяву. Мне было хорошо. Чувственно. Легко. Он был таким, каким я мечтала видеть его рядом с собой. Моим. Но к сожалению, только во сне. Стоило открыть глаза и вернутся в реальный мир, мой воздушный замок рассыпался на мелкие кирпичики.

Его не было рядом. Он не ждал, когда Тимофей привезёт меня. Он не пришёл меня проведать. Он даже не позвонил. От Миши не было ни одной весточки. Словно ему было безразлично. И от этого мне было только хуже. Из-за этого я и укрывалась от мира в собственных снах. Там было всё иначе. Не так больно. Там моё сердце не сжималось в тиски. Не обливалось траурными слезами о несбыточном. В них он был рядом. В них я чувствовала его. Прикосновения. Дыхание. Учащенный стук сердца.

Отец пытался уговорить меня перенести слушание хоть на несколько дней.

– Нют, ну не нужны тебе сейчас эти переживания! Никуда не денется твоя незамужняя жизнь, – распинался он, восседая на углу моей кровати, пока я допивала свой ромашковый чай. – Полежи ещё немного.

– Пап, я хорошо себя чувствую. От того, что съезжу в суд, я не умру, – пыталась переубедить своего нервного родителя.

– Посмотри на себя в зеркало! На тебе же лица нет! Зачем себя насиловать?

– Хватит! Я хочу закрыть этот вопрос, как можно скорее. Понимаешь? Пап, я должна поставить эту точку. По-другому я уже не могу, – переходя то на шепот, то на крик объясняла ему свои мотивы. – Эта неопределённость сводит меня с ума! Мне больно от того, что Миша не рядом. Больно от осознания, что наши пути разошлись так ни разу и не пересекаясь. Этот брак – бремя надежды, которое я несу на себе, как крест. Чем быстрее я разорву эту связь, тем лучше будет для нас обоих.

– Но… – отец не договорил, проглотив фразу.

– Ни каких «но». Пап, нельзя бесконечно оттягивать неизбежное.

– Хорошо, – сдался родитель. – Но только у меня два условия.

– Пап!

– Не папкай мне тут! Будешь выделываться, прикую к кровати, пока врачи тебя всю не обследуют. Поняла меня? – строго пригрозил он.

И ведь я знаю, что он это не всерьез. Мой отец не способен на такие радикальные меры. Но в такой ситуации лучше не проверять границы его терпения. Вдруг он и правда прикуёт меня к койке. С него станется…

– Какие условия? – на выдохе спросила я, понимая, что моя капитуляция неизбежна.

– Во-первых, ты поедешь с водителем и охраной. Чёрт знает твоего Антона. Не зря говорят, что говно не тонет.

Возражать я даже не попробовала. Мне и самой будет спокойнее, если рядом будут люди, способные меня защитить. Умом я понимаю, что падение с такой высоты в буйную реку не оставило шансов никому из пассажиров той машины, но вот страх… Он по-прежнему диктует мне свои правила. Я, как загнанный зверь, бегу от хищника, чтобы не стать его добычей. И сколько потребуется времени, чтобы я смогла остановиться и спокойно выдохнуть, не ожидая, что за поворотом мня поджидает маньяк, не представляю. Поэтому перестраховка мне не помешает.

– Во-вторых… – замялся он. – Я хочу, чтобы вы поговорили с Мишей.

– Это ещё зачем? – зная всю бессмысленность этого, я честно не понимала для чего нужен разговор.

– Да затем, что вы – два идиота! – рявкнул Сан Саныч. – Устроили чёрт знает что. Одна сопли на кулак мотает и второй не знает на какой хромой козе подъехать. Смотреть на вас тошно!

На наши вопли прибежала Алёна, которая, судя по кружочку огурчика на её лбу, пыталась остановить процесс старения своего организма.

– Вы чего разорались? Весь дом уже на ушах стоит из-за ваших воплей, – дыша, как пробежавший стометровку бегун, воскликнула подруга – мачеха.

– Ты посмотри на эту бестолочь, – указывая на мою, восседающую на кровати фигуру, прокричал отец. – Прямая, как рельса. Ни хитрости, ни женской мудрости. Ладно Зотов. Он – мужик. С нас спрос не большой. Но Анютка-то – женщина. Мать её ети!

– А я в чём провинилась? В том, что не хочу мужика уводить у другой?

Вот она – дискриминация по половому признаку во всей красе! И чему я удивляюсь? Отец – мужик. И его лояльное отношение к Мише легко объясняется наличием причиндалов между ног.

– Саша, не надо… – проблеяла Алёна, вцепившись двумя руками в разъярённого отца.

– Какой другой? Нет у Зотова никого! Понятно тебе? Нет!

– Саша…

– Алёна, не смей меня затыкать! – впервые за все годы отец повысил голос на жену. И всё это по моей вине. – Фиктивные браки. Разводы. Сделки с совестью. Похищения. Бывшие. Мужья, парни, жены, любовницы. Вы у меня уже все в печёнках сидите со своей глупостью!

– Пап…

– Хватит папкать! Мне уже под сраку лет, чтобы учить детишек уму разуму. А вас похоже ещё учить и учить, – махнул рукой, мол всё с вами ясно – дегенераты, и хлопнув дверью покинул мою комнату.

Алёна так и зависла в одной позе с приоткрытым ртом. Было видно, что грубость отца хлёстко ударила по её нервам. В их отношениях никогда никто не повышал голоса. Даже в самые острые моменты совместной жизни.

– Алён, не принимай его поведение близко к сердцу, – подойдя к подруге, попыталась её подбодрить. Моя совесть никогда мне не простит того, что Алёне из-за меня досталось.

– Нют, Саша прав, – неожиданно прозвучали её слова. – Ваша с Мишей свистопляска вышла из-под контроля. Он бросился в сомнительные авантюры, а ты нырнула в свое горе, которое создала на пустом месте.

– О чём ты говоришь? – возмущённо спросила её. – Бред какой-то.

– Думай, как хочешь… Тем более, что я уже поняла – ты никого, кроме себя не слышишь. Тебе отец сейчас говорил о ключевых моментах, которые способны круто изменить твою жизни, но ты пропустила их мимо ушей. Уверена, что с Зотовым происходило тоже самое. Хочешь корчить из себя жертву? Пожалуйста! Но не утягивай в это болото остальных.