Текст книги "Пепельный лёд: тени прошлого"

Автор книги: Паулина Александровская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

Настя поддакнула своей подружке заставив меня задохнуться от возмущения:

–Хватит уже копаться. Просто скажи, что был неправ, и забудем об этом.

Ой, можно подумать я это не признаю? Да и вообще ты то, что лезешь?!

Я произнес сквозь зубы:

–Анастасия вы уже всё испортили, помолчите теперь.

Но Настя не останавливалась:

–Я думаю, ты зациклился на этом. Попробуй посмотреть в будущее.

–Посоветуй, как это сделать, раз умная такая-огрызнулся я в ответ.

–Я не нанималась к тебе в психологи, Ростовский. Иди проверься. Давно там не был. Может помогут, а у меня своих проблем дофига, еще и в твоих копаться? Нет уж, спасибо.

–мм, ну да.-кивнула я и отвернулся к окну стуча пальцами по рулю.

– Степочка, окей, я посоветую тебе что ты хотел. А ты расскажи, как же вы с Романовой такие непобедимые, а? Мы ведь с Яковым не хуже вас вкалываем, а нам только фигушка. Какой у вас секрет могущества, а?

–Секрет нашего могущества очень прост... Но секрет есть секрет-пожал я плечами.

–Ясно. Ну, а на то, что мы вкалываем не меньше вас, что скажешь тут?

–Вы явно не выкладываетесь на полную.

–Да ты что? -удивилась Настя. В зеркале заднего вида было видно, как она переглянулась с Ангелиной и сделала жест по типу: и как с ним общаться?

Ангелина нахмурилась и повернулась вперёд:

–Угомонись Ростовский, у тебя и так больше, чем у большинства. Прекрати быть таким требовательным. Оглянись, может, увидишь тех, кому действительно тяжело. Твой негатив отравляет всё вокруг

Настя поддакнула:

–На льду изображаете любовь, а за кулисами ты её извёл. Неудивительно, что она видеть тебя не хочет.

Ангелина фыркнула:

–Вот и разгадка вашей "идеальной" картинки – ты её замучил своим контролем.

Нет ну это уже перебор!

–Воронова, что ты там еще ляпнешь? – нервно рассмеялся я. Что за бред она несет?

–Ростовский, заткнись уже и едь молча. Достал!-рявкнула Настя.

– Взаимно.-тихо ответил я.

–И выключи эту дурацкую песню!

Дальше мы ехали молча.

Я вцепился в руль и стиснул зубы, на глазах навернулись слезы.

Ника... Она никогда не ревновала меня. Никогда. Она доверяла мне искренне и чисто. А я...Я растоптал ее доверие.

Я спросил ее однажды: «Почему ты никогда меня не ревнуешь?» Ожидал услышать банальности, но она ответила нечто такое, что глубоко запало мне в душу.

«Бояться потерять тебя к кому-то другому? Это звучит… глупо, – сказала она, задумчиво глядя вдаль. – Во-первых, я полноценный человек. Я не нуждаюсь в тебе в том смысле, чтобы быть 'половинкой'. Любовь не должна быть нуждой. Она должна делать жизнь лучше. Я уже прекрасно живу одна, но вместе с тобой – еще лучше. И эту разницу я ценю.'

Она продолжала: 'Ревность – это признак неуверенности. Если человек выбрал тебя, это его ответственность за свой выбор. Если он нарушит доверие, он предаст в первую очередь самого себя. Я не могу контролировать твой выбор, и не хочу. Я верю, что ты сам знаешь, что для тебя важно.'

Тогда я спросил: 'А что для тебя предательство?'

Она нахмурилась 'Предательство… это гораздо больнее, чем просто измена. Измена может быть ошибкой, порывом. Предательство – это когда человек отказывается от тебя, от того, что между вами было. Когда он растаптывает доверие, от которого, казалось бы, вы оба питались.'"

Она говорила о самодостаточности, о доверии, о свободе, и о том, что любовь – это не цепь, а крылья. Она видела отношения как союз двух сильных личностей, которые выбрали идти по жизни вместе, а не как две половинки, отчаянно ищущие друг друга, чтобы обрести целое. И именно это ее понимание делало ее такой… мудрой.

Как-то раз, просто так, из любопытства, я спросил: «А ты бы простила измену?»

Она на мгновение замолчала, глядя в окно, а потом повернулась ко мне с серьезным выражением лица.

«Простить? Я не думаю, что вопрос стоит именно так. Измена… для меня это, прежде всего, безответственность. Безответственность перед собой и перед партнером. Это значит, что человек не контролирует свои поступки, что он готов поддаться сиюминутным слабостям, не думая о последствиях.»

Она сделала паузу и продолжила: «Вот, например, измена по пьяни… Многие говорят: 'Это же неосознанно!' А для меня это наоборот – худший из вариантов. Это показывает, что человек не умеет себя контролировать, что он не несет ответственности за свои действия, даже когда он не в себе. Разве можно быть уверенным в человеке, от которого не знаешь, чего ожидать в следующую минуту? Разве можно доверять тому, кто позволяет обстоятельствам определять свои поступки?»

«Проблема не в самом факте измены, а в том, что она говорит о человеке. Если человек изменяет по пьяни, он признает, что у него есть 'темная сторона', которую он не контролирует. Если он изменяет, потому что ему скучно, он признается в своей потребности в постоянных новых ощущениях, игнорируя чувства партнера. В любом случае, это сигнал о серьезных проблемах в характере, о незрелости и безответственности.»

«Поэтому я не думаю о прощении. Я думаю о том, что я вообще делаю в отношениях с человеком, который так относится к себе и ко мне. Разве мне нужен тот, кто может списать предательство на случай, на алкоголь, на 'беса, попутавшего'? Нет. Я хочу быть с тем, кто способен отвечать за свои действия в любой ситуации.»

Я вздохнул и спросил:

"Ты говоришь о прощении… Но что насчет измены по пьяни? Это вообще поддается логике? Получается, я прощаю тебя за то, что ты больше никогда этого не сделаешь… То есть, я заранее предполагаю, что ты можешь это сделать снова? Звучит как какой-то абсурд."

"В этом-то и суть, – сказала она. – Прощать измену по пьяни – это все равно что давать человеку разрешение на безответственность. Это как говорить: 'Я понимаю, ты был не в себе, поэтому я закрою глаза на то, что ты сделал'. Но разве это выход? Разве это решает проблему?"

"Если человек говорит: 'Я изменил, потому что был пьян', он, по сути, перекладывает ответственность за свои действия на алкоголь. Он как бы говорит: 'Это был не я, это все алкоголь'. Но это ложь.

Алкоголь только ослабляет контроль, но он не заставляет человека делать то, чего он не хотел бы сделать в трезвом состоянии."

"Поэтому прощать измену по пьяни… Это значит прощать человеку его неумение контролировать себя, свою потребность в уходе от реальности, свою слабость перед соблазнами. Это значит прощать ему то, что он не берет на себя ответственность за свою жизнь."

"И потом… Ты прав. Если я прощаю измену по пьяни, то я как бы заранее соглашаюсь с тем, что это может повториться. Что в любой момент, когда человек будет пьян, он может снова переступить черту. А разве можно строить отношения на такой хрупкой основе?"

"Нет, – твердо сказала она. – Я считаю, что если человек позволяет себе дойти до такого состояния, когда он не контролирует свои действия, то он не готов к серьезным отношениям. Он должен сначала разобраться с собой, научиться нести ответственность за свою жизнь, а потом уже искать партнера."

Она говорила об изменах, о прощении, об ответственности… А я? Что я сделал, чтобы заслужить ее любовь, ее доверие?

Измена? Нет, никогда.

Самая страшная боль – когда одно слово, одно недопонимание, и след недоверия – и эта хрупкая реальность, что мы создавали, будто бы разлетается на части.

Да, я никогда не изменял ей. И, честно говоря, сама мысль об этом вызывала у меня отвращение. Но разве это делает меня героем? Разве это автоматически дает мне право на ее любовь, ее преданность? Боюсь, что нет.

Она всегда говорила, что она сама по себе – полноценный человек. Ей не нужен кто-то, чтобы чувствовать себя целой. И я тоже такой же. Я не ищу в ней «половинку», я не нуждаюсь в ней, чтобы заполнить какую-то пустоту внутри себя. Мне и одному хорошо. У меня есть друзья, работа, увлечения… Но я хочу быть с ней. Не потому, что не могу без нее, а потому, что с ней моя жизнь становится ярче, полнее, глубже. По-настоящему живой.

И вот просила ли она меня? Да? Нет? Но я понимаю, что одного ее прощения недостаточно. Теперь моя очередь доказывать, что я достоин ее. Доказывать не словами, а делами. Каждый день, каждый час, каждую минуту.

Ника…Я хочу делать тебя счастливой. Это звучит банально, но это правда. Я хочу, чтобы ты каждый день просыпалась с мыслью о том, что ты любима и нужна. Я хочу, чтобы ты знала, что я всегда буду рядом, что я никогда тебя не предам, что я буду поддерживать тебя во всем. И не потому, что я должен, а потому, что я хочу. Потому что, видя твою улыбку, я чувствую себя… лучше. Счастливее. Спокойнее.

Может быть, это и есть настоящая любовь? Не страсть, не зависимость, а просто желание сделать другого человека счастливым? Не знаю. Но я точно знаю, что я хочу быть рядом с тобой.

Мы остановились на светофоре, я тяжело вздохнул и повернулся к окну. Снег продолжал идти, падая и тая, мокрые следы стекали по стеклу.

Что сейчас происходит? Не понимаю. Могли бы поговорить… Но, если начнем, все рухнет. Все наши мечты и цели. Олимпиада. Однажды мы уже...

Я крепче вцепился в руль и сжал челюсть надавил на газ сильнее.

Я боюсь тебя потерять. Не то чтобы я не смогу жить без тебя, я же жил как-то раньше. Нет, дело не в этом. Все дело в выборе. Я выбрал тебя. Среди миллионов лиц, среди сотни возможностей, я выбрал именно тебя. Другие мне не нужны. Они даже не существуют в моей реальности, когда ты рядом.

Ведь все просто, да? Делая тебя счастливой, я становлюсь счастливым сам. Как замкнутый круг радости, когда твоя улыбка становится моим личным солнцем. Но… что, если этот круг разомкнут? Что, если я один тянусь к этому свету?

Самый страшный вопрос – просила ли ты меня? Хочешь ли ты того же, что и я? Или я просто тешу себя иллюзиями, строю воздушные замки на песке неопределенности?

Блин, да как же я устал,

Но… что, если это течение несет меня в другую сторону? В сторону от тебя?..

ГЛАВА 17

АНГЕЛИНА

Мы подъехали к моему дому. Жили мы с родителями за городом. Дом был с геометричным дизайном, сочетающим в себе белые и черные элементы. Двухэтажное здание с плоской крышей и большими окнами, которые пропускают много естественного света.

Вход в дом представлял собой широкую лестницу с подсветкой под каждой ступенькой, ведущую к черной входной двери с прямоугольными стеклянными вставками. С обеих сторон лестницы расположены ухоженные кустарники и пальмы, а также встроенные светильники, освещающие ландшафт.

Первый этаж имел открытую планировку с большими окнами, выходящими на террасу с растениями и стеклянными перилами. С верхнего этажа также открывается вид на террасу и окружающий ландшафт.

Гараж расположен справа от лестницы имел черные ворота.

В машине повисла тишина.

Как же не хочется домой…мама эта… Отец. Я уже заранее знала, что меня там ждет, поэтому, просто сидела уставившись в окно.

Прошло пару минут, когда Ростовский, прокашлялся давая понять, чтобы я выметалась от сюда, потом повернулся к окну, и сказал:

–Вы прибыли в пункт назначения мадам Воронова. Можете не оплачивать.

Я лениво оторвался от окна:

– Благодарю за щедрость Ростовский. Знаешь какой я могу дать тебе совет? У некоторых гораздо хуже в жизни чем у тебя. А ты сам себе создал проблему, сам страдаешь. Забудь и двигайся дальше.

Он хмыкнул:

– Мм, ага. Так ты поделись что у тебя там.

Я взорвалась. Молчать уже не было сил.

–Ты вообще не знаешь ничего о проблемах. Во– первых начнём с твоей ненаглядной Вероники, то, что она пережила благодаря тебе, вообще никому не пожалеешь.

Да действительно это был кошмар... И меня искренне удивило что после всего этого она встала и пошла дальше.

Ростовский перебил меня:

–Воронова, ты это притормози. Это точно было благодаря мне?

Я устало закрыла глаза:

– Заткнись Ростовский. Проблема это не в том, что ты теперь изнываешь от чувства вины, в том, что она тебя простить не может за такое ... Хотя какая дура простит за то, что ее жизнь в ад превратили?

–Воронова...-процедил сквозь зубы Степан.

А я продолжила, глубоко вдохнув:

–Проблема, это когда в двадцать три года привязана к матери, она тебя контролирует на каждом шагу, распоряжается твоими доходами, и никуда не сбежать. Все разговоры сводятся, к одному фигурному катанию, которое у меня уже поперёк горла стоит, когда тебя не понимают, не слышат, и видят в тебе только достижение своих целей. Когда у тебя нет ни капли свободного времени, ни личной жизни. Все время ты проводишь в зале, когда вкалываешь по полной программе, не жалея себя ни капли, когда тебя обходят какие– то еще вчера бывшие юниоры за какие -то миллиметры в баллах, когда дома не ждут тебя как дочь, а ждет что бы всадить за то, что проиграла, мало денег понесла, за то, что позорю имя матери! Когда каждый день внушают что ты никто если не первая! Вот это проблема! А не все твои эти…– мне не хватало воздуха.

Я снова тяжело вздохнула.

Настя взяла меня за руку успокаивая:

–Тише тише, Ангелин. Все хорошо.

Я шумно выдохнула продолжая, уже тихо:

–И знаешь Степ, ты то сбежал, радуйся, у тебя была такая возможность. А у меня её нет.

У Степана были тоже родители немного поехавшие. И он только где -то три года назад смог сбежать из своего болота, в отельную квартиру.

Ростовский сглотнул и тихо выдохнул:

–Удачи тебе.

Я повернулась к Насте, взявшись за ручку двери:

–Я пошла.

Настя посмотрела на меня:

–Давай, беги. Я позвоню тебе потом. Все будет хорошо.

Потом я обратилась к Ростовскому:

–Что бы доставил ее домой в целости и сохранности, понял? Иначе дело будешь иметь со мной. А тебе о-о-ой как не понравится... Романова подтвердит.

–Воронова! – рявкнул Степан, я рассмеялась, открыла дверь и вышла из машины громко хлопнув дверью.

Автомобиль тронулся и через пару минут умчался с участка. Вокруг была тишина.

Поднявшись по ступенькам, я подошла к двери дома. Блин. Как неохота идти домой. Надеюсь, предки эти не закрывались на замок?

Взявшись за ручку, я медленно опустила ее вниз задержав дыхание.

Фух, открыто, слава тебе Господи.

Я на цыпочках зашла в прихожую. В коридоре было темно. Справа, окно в пол с длинными, черными жалюзи. Слева была одномаршевая лестница со стеной. В скандинавском светлом стиле.

Рядом стояла длинная тумбочка деревянная для обуви, на стене крючки для одежды.

Я замерла. Ясно. Телевизор смотрят.

" Высота прыжков, вращения в идеальной позиции, хореография, заставляющая завороженно следить за каждым жестом. Сейчас мы видим сложнейшую вращательную последовательность – бильман, заклон, все выполнено на максимальной скорости и с точностью. Композиция программы выстроена идеально, она передает историю, рассказанную музыкой, и мы видим, как она вкладывает душу в каждый элемент...

Понятно. Чемпионат России. Как же. Слава Богу не мой прокат смотрят. Тихо положив сумку на тумбочку, я медленно расстегнула куртку, потом стянула ее и снова задержав дыхание повесила на крючок. Фух. Тихо. Тихо. Дыши дыши.

" Ксения заходит на четверной сальхов… и, к сожалению, падает! Падение! Ну что ж ты будешь делать?!"

Стянув обувь, я схватила сумку и также на цыпочках поплелась в сторону лестницы. Пройдя длинный коридор, я очутилась в зале гостиной.

Центральное место занимал большой угловой диван из мягкой бежевой ткани с вертикальной пуговичной обивкой окруженный несколькими подушками в тон. На нем ко мне спиной расположилась родители и увлеченно смотрели прокат.

Отец широкоплечий, с развитой мускулатурой, с густыми волнистыми волосами до плеч.

В бордовой футболке.

Мать с темно -русыми волосами, с прямыми длинным каре, в чёрной футболке. Она прижалась к отцу. Тот ее обнимал за плечи.

Стена за диваном оформлена встроенной системой хранения: белые панели с открытыми полками, заполненными книгами, декоративными предметами и растениями. В центре – крупный плоский телевизор на белом фоне с вертикальными ламелями, создающими текстурный акцент. Рядом – белый шкаф с закрытыми дверцами и открытыми нишами, где размещены свечи и вазы.

Потолок со встроенными светильниками, с теплым светом по периметру, а в центре – стильная кольцевая люстра из нескольких концентрических светодиодных колец, свисающая на тонком кабеле. Пол устлан светлым ковром с минималистичным узором, а под ним – паркет из светлого дерева с выраженной текстурой.

Комната наполнена естественным светом через большие окна с бежевыми шторами, драпированными в складки. Пара бежевых кресел с подлокотниками у окна, небольшие светильники на полках

Повернувшись спиной к родителям, я взялась за деревянные перила и начала подниматься по лестнице.

–Нет, ну и это по вашему, катание?! -возмущенно проговорила сзади мама, вынуждая меня вздрогнуть.

–Да не говори! Позорище!

–Какое место? Пятое?

Они синхронно рассмеялись.

–Кошмар-заключил отец.

Так все. Валим. Валим. Валим.

Я ступила на ступеньку, но она предательница такая скрипнула. Да что ты будешь делать! А потом я перехватила сумку, но она выскользнула из моих рук и с грохотом упала вниз. Да е-маё.

Телевизор выключился. Я сглотнула как сзади послышался мамин голос:

–Ангелок, солнышко ты уже дома? Как чудно! Надо разобрать программу.

Я медленно развернулась.

–Как видишь. Я это...-я кивнула в сторону комнаты-пойду… Переоденусь…

Мама нахмурилась и встала с дивана:

–Как ты проиграла малолетке? Расскажи.

Блин, как обычно! Дочь только пришла домой после перелёта, а вместо того, чтобы поинтересоваться как я себя чувствую, сразу же прокат какой -то разбирать дурацкий!

–Ну мама-протянула я, наклонившись и взяв сумку с пола.

–Не мамкай.-оборвал меня отец своим низким громким голосом, встав с дивана следом за матерью– и вообще, как ты смеешь бросать трубку, когда с тобой мать разговаривает?!

–Какую трубку? -не поняла я.

Отец качнул головой всплеснув руками:

–Нет, вы посмотрите она еще идиотку из себя строит!

Мать поддержала:

–Вот именно! Тогда, когда я тебе позвонила после проката! Ты бросила трубку! Тебе не стыдно?!

Я огрызнулась, разворачиваясь:

–Нет, не стыдно!

Отец продолжал:

–Куда пошла, когда с тобой разговаривают?!

Я продолжила подниматься по лестнице:

–Я хочу спать

Отец повысил голос;

–А мы хотим, чтобы ты не позорила нас своими вторыми местами! Это было ужасно! Я смотрел!

Смотрел ты, и че? Отвали уже от меня. Отставь в покое! Достали вы меня уже! Достали!

Я молча поднялась на второй этаж. Тут был большой просторный зал, слева светлая кухня. А справа снова окно в пол, вид выходил на участок.

Интерьер кухни был выполнен в минималистичном стиле в бежевом и белом цвете.

Белый кухонный гарнитур имел гладкие фасады без выступающих ручек.

Под верхними шкафами установлена подсветка, которая добавляла свет рабочей зоне.

В центре расположен обеденный темно– бежевый стол прямоугольной формы с лаконичными стульями. Черные ножки стульев и светильник над столом создавали контрастные акценты, добавляя графичности в интерьер.

Окно с легкой светлой шторой обеспечивали естественное освещение.

Комната же была по проходу прямо.

Стены окрашены в светло-серый цвет, пол покрыт паркетом с текстурой светлого дерева. Вдоль стен установлены темные плинтуса. Дальше три двери.

Моя комната, родителей и санузел. Каждая из них имела минималистичную прямоугольную ручку и обрамлена черной тонкой линией. Стены между дверями украшали вертикальные рельефные панели с интегрированными светильниками в виде тонких черных линий с круглым элементом посередине.

Освещение представлено точечными светильниками на потолке и черным трековым светильником.

Мать пошла за мной. Тяжело вздохнув, я развернулась к ней. Ну как всегда ты у меня прекрасна мамочка.

Рост чуть выше среднего, стройная спортивная фигура, потому что из зала не вылазишь, тратя мои призовые.

Серые глаза, овальное лицо, темно русые волосы до плеч с идеальной укладкой, с точенными скулами кожа с лёгким загаром. А загар то конечно натуральный. Ты ж у меня путешественница такая активная. То Мальдивы, то Египет то Майями, то Турция. А что? Удобно ведь! А кто пашет? Конечно дочка. Что бы ты съездила поваляться неделю на пляже твоя дочь должна прыгать эти прыжки до отказа ног, ну и рук тоже. Ты там мою крышу не видела? А то она у меня поехала куда-то. Я подумала с тобой отдыхать.

Хотя что же я жалуюсь. Ты же, свое сделала. В семнадцать провалилась на допинге. В восемнадцать вышла замуж, а в девятнадцать решила родить меня. Точнее инструмент для добывания денег. Родила, значит можно больше не работать. Есть кому.

–Ангелина! -воскликнула мать.

Я рявкнула не в силах сдерживаться:

–Ну мам, можно просто побыть одной?!

После чего зашла в комнату и закрыла за собой дверь перед ее лицом.

Неужели уже можно просто уединиться?!

Спальня была в приглушенных тонах, и всегда создавала мне умиротворяющую и расслабляющую атмосферу.

Стены выкрашены в мягкий, кремово-бежевый цвет, который отражал свет и делал комнату визуально просторнее.

На полу уложены доски из темного дерева,

Широкая большая кровать около окна в пол.

Постельное белье светло– бежевое, поверх которого расположены декоративные подушки дымчато-серого цвета.

Изголовье кровати имело обивку из ткани, светло-коричневого цвета.

Деревянная прикроватная тумбочка с матовой отделкой в графитовом цвете.

Я кинула сумку около кровати и упала на нее закрыв глаза. Ну кайф...

Так я пролежала несколько минут. Как же хорошо, что мать эта не лезет в мою комнату. Хотя бы тут мне дает покоя. Хоть немного. И на этом спасибо.

Блин, а как там Настя? Добралась ты там вообще или тебя этот Ростовский в лес увёз нафиг?

Достав телефон из кармана черных джинс. я набрала ее номер.

–Да? -ответила она через пару гудков.

–Тебя доставили до дома?

–Да вот подъезжаю. Ты как?

Я поморщилась:

–Ой лучше не спрашивай;

–Опять предки пилят?

–Ага. Сразу с порога. Достали.

Настя промолчала, потом вздохнула.

А я сказала:

–Знаешь Насть, хочу работать в опере.

–Почему?

Я на полном серьёзе ответила:

–А что? Пришла поорала и ушла.

Настя рассмеялась6

–Ой блин. Ну ты держись. Слушай, у меня идея.

–Какая? -встрепенулась я. Что за идеи там у тебя?

–Давай завтра поедем на шопинг? Ты развеешься отдохнёшь? А то в понедельник опять тренить будешь жёстко. Нужно расслабиться ведь.

Я выдохнула:

–Да я бы с удовольствием…Но, ты же прекрасно понимаешь мать у меня все деньги забрала. Как выкрасть?

Настя снова рассмеялась, потом сказала спокойно:

–Ой, не парься. Нашла, о чем думать блин. У тебя есть я. Твоя верная подруга, которая спасёт тебя от всех бед. На мои поедем, у меня их дофига. Будет тебе от меня подарок. Тем более ты заслужила. Офигенно откатала программу! Я серьёзно.

Я улыбнулась.

Блин Насть как же хорошо, что ты у меня есть. Самое лучшее сокровище на свете.

–Ла-а-а-дно -протянула я.

–Давай отдыхай пока там, спишемся позже договорились? – спросила Настя

–Хорошо.

–Не смей грустить. Настя тебя всегда любит и поддержит. Поняла?

Я снова улыбнулась:

–Да

–Ну вот и отлично. Все. Пока пока.

После чего положила трубку.

Я же встала с кровати переоделась в черную майку и шорты.

Капец как же хочется есть. Кажется сейчас сдохну просто.

Я заплела волосы в хвост и вышла из комнаты. Быстро помыв руки, я направилась к белому холодильнику.

Так че тут у нас. Как -то не интересно. Я повернулась к плите. О, а вот это уже интересно.

Паста с лососем в сливочном соусе. М-мм.

Наложив себе еды, я уселась на стол и быстро принялась есть как будто сбежала с концлагеря.

Но тут появился мать. Да блин, можно мне просто поесть спокойно или нет?!

Она улыбнулась невинно и подошла к столу:

–Ангелок, детка, что ты тут делаешь? Хомячишь? Кто разрешал?

–Я есть хочу!

–А я хочу, что бы ты была первая! – скрестила она руки на груди и уставилась на меня.

Я продолжила молча жевать.

–А ты знаешь что? -поинтересовалась мать, не сводя с меня взгляд.

–Что? -устало спросила я.

–Случайности не случайны. Я поняла ты специально допустила эту ошибку! Специально!

Я поперхнулась:

–Да Господи мама!

–Что мама?! Что мама?!-завопила она.-Да если ты, опозоришь меня на олимпиаде, ты же понимаешь какой будет позор?! Понимаешь хоть немного?!

Я снова промолчала.

Ну сил уже нет никаких. Сколько можно меня мучить то уже?! Дайте отдохнуть хоть немного! Хоть пару минут посидеть в тишине и не слушать о фигурном катание!

–Конечно. Ты ничего не понимаешь! -продолжала вопить мать -Этот чемпионат был просто ужасным! Позорным! Вот такую ошибку допустить! Как такое возможно вообще?!

Я молчала.

Мать цокнула языком и резко забрала у меня тарелку продолжая орать:

–Я со стеной разговариваю или как?!

Я устало закрыла глаза.

Сколько можно орать а? Сколько можно?! Ты можешь уже замолчать и оставить меня в покое,а?!

–Я хочу есть! -сквозь зубы проговорила я.

Мать встала из– за стола, и направилась к раковине. Поставить тарелку она резко обернулась ко мне всплеснув руками:

–Есть ты хочешь, да моя ты хорошая! А то, что я хочу тебя не волнует да?! Вот ни капельки?!

Что я в тебя столько вложила! Сколько всего сделала! А она мне тут заявляет, что она есть хочет!

Просто отвратительно!

Я тяжело вздохнула.

Можешь уже замолчать? Ну хоть немного!

–Я. Хочу. Есть! -повторила я.

Мать это вывело еще больше она нахмурилась и еще громче закричала:

–Да что ты себе позволяешь?! Совсем распустилась! Грубиянка!

Я снова вздохнула и встала из -за стола.

Спасибо мамочка все испортила как обычно.

Потом обратилась к ней:

–Знаешь, хочу тебя разочаровать не все зависит от нас в жизни.

Мать подошла ко мне и переговорила путь:

–Умная самая что ли?!

Я хмыкнула. Поумнее некоторых. Но промолчала.

Мать скривилась и посмотрела на меня с ног до головы, потом снова заорала:

–Ты мне хоть что-нибудь объяснишь сегодня или нет?! Почему ты опять вторая?! Почему тебя обошла какая– то малявка?! Тебе не стыдно?! Почему в конце концов я разговариваю со стеной а не с дочерью?!

Да как же ты достала меня. Просто замолчи уже и все.

–Сейчас я иду спать-ответила я.

–Что?!Спать?!Какое еще спать?! Ты будешь сидеть пересматривать свой отвратительный прокат!

Не буду. Сама пересматривай.

Я ровным тоном продолжила:

–А завтра я пойду с Настей на шопинг, перекинь мне деньги.

Мать чуть ли не задохнулась от возмущения:

–С Настей?! С этой лентяйкой?

Да она не лучше тебя! Тянет вниз! Сама она там, когда в последний раз была на пьедестале первого места? У-у-у так даже и не вспомнить.

Я сжала кулаки.

Настя в отличии от тебя меня понимает. И да она не лентяйка в отличии от тебя. Она вкалывает как угорелая, а ты сидишь только на моей шее и орешь что бы я работала. Жесть.

Мать не прекращала вопить:

–Вы вечно на какую-то ерунду тратите время! Так что…Передай ей что ты занята! У тебя нет времени на всякую ерунду. Завтра мы идем в зал!

Какой зал блин?! Какой зал?!

–Ну мама!

–Не мамкать! -рявкнула она. А сейчас пошла спать. И будешь делать так как я скажу. Поняла?!

Я не ответила. Мать прошла мимо меня, выключила свет и ушла в свою комнату.

Только я легла в кровать как дверь моей комнаты распахнулась и влетала мать.

–Так, это ещё что?! Ты че развалилась я не могу понять-завопила она снова.

–В смысле?!-повысила я голос.

–В смысле! -передразнила меня мать-В коромысле! Что вас связывает с Артуром? Немедленно рассказывай. От матери ничего не скроешь!

–Ничего нас не связывает! -простонала я, зарываясь в одеяло.

Мать уселась на кровать и резким движением стянула его с меня:

–Да конечно – конечно. Ври дальше. В кого же ты такая бестолковая то а?! Еще и врунья.

Ну, когда же это закончится а? Когда?!

Я жалобно простонала, пытаясь вырвать одеяло:

–Ничего нас не связывает клянусь тебе!

Просто хочется зарыться, и чтобы никто не трогал. Ну хоть минутку. Пожалуйста. Я разве многое прошу?

Мать же не давала даже укрыться. Закинула ногу на ногу и не сводила с меня недовольного взгляда:

–А я не вижу да? Не вижу как ты врешь! Ты думаешь я этого не чувствую да? Нет дорогая моя нет! Я все знаю. Все!

Что ты знаешь?! Что?! Знаешь только как меня пилить целыми днями!

Я прорычала:

–Он в Питере живёт блин!

Мать воскликнула:

–Вот именно! В Питере! Наверное, решила свалить туда да? Конечно! Только от меня ты не сбежишь. Слышишь?! Я тебе этого не позволю. И не надейся, что он тебя увезет. Так и передай ему!

Я закрыла ладонями лицо.

Ну за что мне это?! За что? Ну почему мне? Ну почему я?! Ну почему мне не дают просто побыть одной?!

В комнате воцарилась тишина.

–Телефон дай.

Я похолодела нервно сглотнула и убрала ладони с лица. Только не это. Не надо.

–Зачем? -хрипло спросила я, крепче вцепившись в одеяло.

Мать резко встала с кровати и дернула одеяло на себя, что она упало на пол:

–Что значит зачем?! Ты еще спрашиваешь?!

–Ну как бы…

–Телефон дай мне. Немедленно.-холодно скомандовала она.

Я молчала не двигаясь.

И тут влетел в комнату отец.

Громада мускулистая, в обтягивающей бордовой футболке и чёрных длинных шортах, рост под сто девяносто восемь сантиметров, широкоплечий, мне кажется едва в проем двери входит.

Густые волнистые волосы до плеч, ухоженная борода короткая, острый прямой нос, выразительный подбородок, широкие скулы, карие глаза, русые волосы.

Тебя только не хватало...

–Тебе не понятно объяснили или как?!-заорал он -Хватит мать нервировать! Тебе сказали дать телефон. Значит встала и дала! Или, сейчас я тебе ремня дам. А то давно видать не получала да я смотрю?!

Меня передернуло от его крика. И от страха. Да, страха. Я перевела на него взгляд. Тебе доставляет удовольствие меня запугать?! И бить? Моего детства недостаточно?!

–Телефон дай. Или мне самой взять?!-не унималась мать.

Отец кивнул в мою сторону:

–Нет, Ира, что же ты с этой дурой церемонишься то еще? Все проще.

Потом он тяжело вздохнул и вышел из комнаты. А через пару минут вернулся с … Ремнём. Господи помоги пожалуйста! Только не это!

Я резко вскочила с кровати и замахала руками отходя быстрым шагами спиной к окну.

–Нет, нет. Папочка не надо! Прошу! Пожалуйста нет!

Отец медленными шагами приближался ко мне.

Нет, нет, нет. Уйди от сюда. Пожалуйста уйди. А ты мама… Мама почему ты смотришь на это так спокойно?!

Отец сверил меня пренебрежительным взглядом и замахнувшись ударил по своей сильной ладони, заставив меня вздрогнуть.

Ну почему ты так со мной? За что? Я же твоя дочь!

Мама, почему ты смотришь на это так спокойно?! Мама, скажи ему, чтобы остановился! Ты видишь, как я боюсь? Зачем ты молчишь?

Отец хмыкнул и снова замахнулся, и ударил ремнем по своей ладони.

Я зажмурилась.

Сейчас будет больно… Неужели это никогда не закончится? Я не выдержу… Почему ты хочешь меня наказать? Я ничего плохого не сделала. Ненавижу, ненавижу тебя! Как же я тебя ненавижу

–Мама! Ну скажи ему! -закричала я в истерике. Из глаз брызнули слёзы.

–Скажи, где телефон-равнодушно ответила она.

За что я заслужила это? Я же стараюсь быть хорошей дочерью! Почему вы меня ненавидите?