Текст книги "Сокровище Беневентов"

Автор книги: Патриция Вентворт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 13

В тот же вечер, уже после обеда мисс Оливия завела разговор о Сокровище Беневентов. Дерек сидел за пианино, наигрывая обрывки самых разных мелодий – что в голову взбредет. Мисс Кара пожелала всем спокойной ночи и направилась к выходу из комнаты. Звук ее шагов, смягченный ковром, был совершенно неслышен, и так же бесшумно открылась и закрылась дверь. Ее уход не развеял легкого уныния, навеянного ее печальным видом. Кандида подумала, что мисс Кара, видимо, впервые в жизни хоть в чем-то проявила инициативу – отправилась спать раньше сестры. До сего дня именно мисс Оливия, собрав в сумочку клубки шерсти или нитки (поскольку всегда что-то вязала или вышивала) подавала знак: дескать, пора. Но сегодня, прежде чем часы пробили десять, мисс Кара поднялась и, пробормотав «Спокойной ночи», вышла из гостиной.

– Кара все-таки не такая сильная, как я. Она чересчур впечатлительна. О некоторых вещах в ее присутствии лучше не говорить, она так расстраивается… Мне следовало предупредить вас раньше, но сначала необходимо было получше вас узнать. Никто не станет доверяться человеку, который в вашем доме совсем недавно.

Подобное вступление звучало не слишком приятно, и Кандида, непроизвольно напрягшись, ждала продолжения.

– Возможно, вы помните, что в тот вечер, когда вы сюда приехали, я упоминала о Сокровище Беневентов. Даже при самом кратком экскурсе в историю семьи умолчать о нем невозможно.

Дерек играл припев к «Старой лесенке о любви» – на пюпитре лежала целая стопка подобных приторно-сладких старомодных баллад. Он развлекал ими Кандиду, исполняя их в соответствующей манере, которая теперь казалась смешной. Эти баллады очень нравились мисс Каре, и Кандида подозревала, что и Дерек питает к ним слабость: он мог над ними подшучивать, но в том, как он касался клавиш, была некая задумчивая нежность. Кандида поняла, что тетушкам весьма дорога эта память о прошлом, и подобных сентиментальностей в их жизни не так уж много.

– Я должна была поговорить с вами раньше, но не предоставлялось благоприятной возможности. Мы с сестрой так редко разлучаемся, да и особой необходимости не было.

Но сегодня Джозеф сказал мне, что вы с Дереком разбирали старинные документы, и я подумала, что это подходящий повод затронуть эту тему. Не знаю, сообщил ли вам Дерек, что при Каре мы предпочитаем не упоминать о Сокровище Беневентов – с ним связаны некоторые суеверия, которые могут слишком ее взволновать.

Мисс Оливия гордо восседала в шератоновскомnote 4Note4
  Шератон Томас (1751 – 1806) – знаменитый английский краснодеревщик и декоратор. Его мебель отличалась благородной простотой форм и матовой поверхностью дерева.


[Закрыть] кресле, парчовое сиденье которого почти полностью было скрыто ее широкой юбкой из черной тафты. Изящный кружевной воротничок у горла был сколот прелестной веточкой с бриллиантовыми цветами. Полдюжины перстней с жемчугом и бриллиантами украшали скрюченные артритом пальцы, сжимавшие пяльцы и иглу для вышивания. Узор для вышивки был весьма изыскан, пожалуй, даже слишком изыскан и оттого сложен для вышивания. Между двумя стежками проходило иногда полчаса, а то и час. Когда Кандида задала вопрос, на ткани как раз возник очередной стежок.

– Какие суеверия, тетя Оливия?

Рядом с первым стежком лег второй.

– Подобные легенды существуют у всех старинных родов. Они утверждают, что Сокровище приносит несчастье, но это, конечно, глупости. Уго не преследовали несчастья, наоборот, ему сопутствовала удача. Часть Сокровища он использовал, чтобы упрочить свое положение в этой стране – там были и драгоценности огромной стоимости. Часть из них были проданы, чтобы построить этот дом и купить землю. Мы не знаем, сколько было потрачено, но для вашего предка было очень важно обставить свое появление в свете должным образом и соответствовать своему рангу. Полагаю, я уже говорила вам, что он женился на богатой наследнице. Ее звали Анна Когхилл, и она принесла Уго огромное состояние, поэтому необходимость продавать драгоценности отпала. Позднее, конечно, время от времени, эта необходимость снова возникала. Тогда же и появились слухи, что с теми, кто посягает на Сокровище, случаются несчастья. Известно, что Джеймс Беневент в тысяча семьсот сороковом году продал несколько драгоценностей. Вскоре после этого он упал с лошади, которая вдруг чего-то испугалась и сбросила Джеймса на крыльцо его дома. Он сильно разбился, но прежде чем умереть успел строго-настрого запретить своему сыну связываться с Сокровищем. Тем не менее спустя пятьдесят лет Гью Беневент, его внук, проигравшись в карты, поддался соблазну и продал кое-что из ценностей Уго. На него напал разбойник, нанесший ему смертельную рану в голову. Его нашли недалеко от дома и внесли внутрь, но он умер, так и не придя в сознание.

– Тогда откуда стало известно, что это был разбойник?

– Ну не знаю… Возможно, с ним был слуга. Я могу лишь пересказать эту историю так, как ее рассказывали мне.

– Но если это и вправду был разбойник, то я не понимаю, каким образом это может быть связано с Сокровищем.

– Вы не верите в то, что вещи могут приносить счастье или несчастье? Выходит, современные молодые люди не верят в подобные совпадения?

– Я не знаю, я бы не стала хранить у себя то, что было украдено.

Мисс Оливия начала складывать свое вышивание.

– Я не желаю выслушивать упреки в адрес нашего предка, – сказала она холодно. – Я уверена, что в прошлый раз сообщила вам, что он покинул Италию по политическим мотивам, и полагаю, что он имел полное право взять ту долю наследства, которая принадлежала бы ему, если бы он остался. Думаю, что мне пора пожелать вам спокойной ночи.

Дерек встал из-за пианино, чтобы открыть для нее дверь.

Когда мисс Оливия вышла, он закрыл дверь и вернулся к камину – в его глазах светились озорные искры.

– Чувствуете себя оскорбленной, моя дорогая?

– Так вы все слышали?

– Да, до последнего слова! Она всегда так кичится своей безупречной дикцией, а я, как вы могли заметить, играл очень тихо. Но я так и не понял, зачем вас пичкали этими старушечьими сплетнями.

– Я тоже.

Дерек рассмеялся.

– Знаете, мне показалось, что она слегка разочарована, только неясно, чем именно! Может быть, она хотела до смерти напугать вас этими несчастьями или, наоборот, заинтриговать?

– Зачем ей понадобилось меня пугать?

– Возможно, чтобы защитить вас или остановить прежде, чем вы совершите святотатство и запустите руки в мешок с Сокровищем.

– Тогда зачем ей было так меня искушать?

– Еще немножко ерунды из репертуара Анны! Она совершенно уверена в том, что Сокровище приносит несчастье, но при этом утверждает, что если до него доберется кто-то не из семейства Уго, то проклятие не сработает, а если и сработает, то пускай! Старый мистер Беневент перед смертью впал в детство, и не мудрено – ему было уже почти сто лет. Анна рассказывала, что он много говорил о Сокровище. Он говорил, что для того, чтобы достать его, нужно использовать кого-нибудь, кто тебе не нужен, чтобы он сделал всю работу за тебя. Он говорил, что не смог бы совладать с Сокровищем, и никто из Беневентов не сможет – для успеха необходим посторонний.

Кандида почувствовала, что на нее накатывает холодный ужас.

– Что он имел в виду?

– Понятия не имею. Стоит заговорить об этом, и Анна тут же переводит разговор на другую тему, а если я начинаю задавать вопросы, она пугается и замолкает. Пришлось пообещать, что я никому не расскажу о том, что услышал от нее.

– Но, Дерек, вы же только что рассказали мне!

Он отмахнулся.

– Дорогая моя, она, конечно же, подразумевала тетушек! Ей все равно, знаете вы об этом или нет, главное, чтобы вы не рассказали им. Все это, конечно, чушь, только… Смотрите, Кандида, держитесь от всего этого подальше! Лучше не знать – и бояться не надо! Если она предложит вам его показать, ни за что не соглашайтесь!

– Но почему?

– Не могу сказать точно, потому что сам не знаю. Только внутренний голос настойчиво мне подсказывает, что лучше оставить его в покое. Возможно, это из-за того, что Алан Томпсон не оставил Сокровище в покое, и напрасно.

Честно говоря, я и на милю не подойду к этому Сокровищу, даже если мне предложат миллион… Вот мой самый сильный аргумент – предчувствие.

– Но где же оно? – спросила Кандида и получила в ответ одну из самых неотразимых улыбок Дерека.

– Сокровище? Не знаю, душенька, и знать не хочу!

Глава 14

Когда Кандида добралась до своей комнаты, она очень удивилась, застав там Нелли. Было всего половина одиннадцатого, но она обычно приходила гораздо раньше, чтобы разобрать постель и принести грелку с горячей водой.

Когда девушка подняла глаза, Кандида заметила, что они красные от недавних слез. Закрыв за собой дверь, она подошла к ней.

– Что-нибудь случилось, Нелли?

Из-под покрасневших век вновь покатились слезы, и девушка сердито ответила:

– Нет, пока еще нет, но это не значит, что не случится! Я ухожу!

– Уходишь?

Нелли топнула ногой.

– Да, ухожу, и никто не сможет меня удержать! Платят здесь хорошо – я и не говорила, что плохо, но что в этом проку, если вас напугают насмерть или с вами такое стрясется, чего вы по гроб жизни не сможете забыть?

Кандида спросила, почти теряя терпение:

– Нелли, что вы хотите сказать?

– Я хочу сказать, что у гром я сяду на лондонский поезд в девять двадцать пять и мне плевать, что скажет тетушка Анна и будет ли она вообще после этого со мной разговаривать!

Кандида подошла еще ближе.

– Так значит все-таки случилось?

– И не спрашивайте, все равно не скажу!

– Но Нелли…

– Если будешь меньше болтать, тебе же будет лучше – это любому ясно! Я промолчу, но и здесь не останусь тоже!

Но вот что я вам скажу: то, что худо для одного из нас, другому тоже не сахар!

– 0-чем-вы-говорите? – медленно и раздельно спросила Кандида.

Нелли снова топнула ногой.

– Вы что, намеков не понимаете? Позвольте мне пройти!

Кандида отошла и прислонилась спиной к двери.

– Погодите, – сказала она. – Спешить нам некуда и мне кажется, что вы уже столько сказали, что молчать не имеет смысла.

Девушка задрожала.

– Пустите меня!

– Минутку. Послушайте, Нелли, не упрямьтесь. Сядьте и расскажите мне, что вас так расстроило. Вы сказали, что уезжаете, и дали понять, что мне тоже лучше уехать. Вы не можете так просто уйти, ничего не объяснив.

Нелли покачала головой.

– Могу, и еще как! И больше того, я собиралась так и сделать! Чем меньше скажешь, тем скорее забудется!

Кандида помолчала, затем сказала:

– Кто-то вас обидел. Кто это был, Дерек?

Нелли рассмеялась.

– Ну да! Неужели вы думаете, что я не могу справиться с такими, как он! Мистер Дерек, он мистер Дерек и есть.

То есть он иногда не прочь пошутить, но дело не в нем. Да у него и девушка есть в Ретли – он встречается только с ней уже давно. Только не выдавайте его – будет ужасный скандал. Он мне о ней рассказывал и даже показывал ее фото.

Не скажу, что красавица, но очень славная. И, судя по его виду, он в нее влюблен. Наша сестра всегда видит, влюблен парень или нет.

Нелли немного успокоилась и смягчилась. Всегда приятно поболтать о чьих-то сердечных тайнах. Кандида, рассмеявшись, пообещала:

– Я его не выдам! – и добавила:

– Значит, вас расстроил не Дерек. А кто же тогда, Анна?

Нелли насмешливо фыркнула.

– Она злится по пустякам, ну да, я, бывает, и огрызнусь, но в нашей семье все такие. Она сама тоже, бывает, вся взовьется, а через минуту, глядишь, уж остыла – такой уж у нее характер. Я не обращаю на нее никакого внимания.

– Ну тогда Джозеф, он же ваш дядя?

– Слава богу, он мне никакой ни дядя! – взорвалась Нелли. – Я не знаю, зачем тетя вышла за него замуж! Он на двадцать лет ее моложе, и у него на уме одни деньги!

Ни стыда у него ни совести! И как только тетя решилась с ним связаться!

Кандиде сразу пришла в голову ехидная мысль: видимо, Анне удалось скопить значительную сумму, и семья Нелли предпочла бы, чтобы эти сбережения достались им… Мысль непрошеная, которую усердно стараешься отогнать прочь.

Но Нелли, похоже, все же догадалась, что у нее на уме, потому что довольно дерзко сказала:

– Не думайте, что мы бы не стали возражать, если он был ей ровней, а то ведь он ей в сыновья годится. Пошла на поводу у хозяек, лишь бы им угодить. Всем известно, как она их любит – все что угодно сделает для мисс Кары.

Но вот вы не вышли бы замуж за парня, который охотится за вашими деньгами только для того, чтобы угодить тем, кто вас нанял!

Кандида рассмеялась.

– Я бы не вышла, но, боюсь, теперь уже поздно что-то менять. Итак, вы не любите Джозефа, но неужели вы уходите из-за него?

– Да от него кто угодно сбежит!

– Так он причина вашего ухода?

Нелли посмотрела ей в глаза и ответила:

– Еще чего не хватало!

– Тогда…

Лицо Нелли вспыхнуло.

– Вам-то что до меня? Не нравится мне здесь, вот и ухожу! И если вы немного пораскинете мозгами, то тоже уедете! Пропустите меня!

Кандида покачала головой.

И внезапно Нелли Браун сдалась. До сих пор ей удавалось как-то держать себя в руках, но теперь ее выдержка иссякла. Она всегда ненавидела этот дом, а теперь ей тут было еще и страшно. И она поддалась соблазну с кем-то поделиться. Сверкнув глазами, Нелли сказала:

– Ну хорошо же, слушайте и, если вам это придется не по вкусу, пеняйте на себя! – она зло рассмеялась. – Как вам понравится, если ночью вы проснетесь и услышите, что по вашей спальне кто-то разгуливает?

– Нелли!

– О нет, не Джозеф и не мистер Дерек – тогда бы я знала, что делать! Что-то, всхлипывая, кралось в темноте, и, прежде чем я включила свет, оно исчезло. Тогда я стала запирать свою дверь, но вчера оно снова пришло. Моего лица коснулась холодная рука, но это было еще не самое ужасное. Примерно с минуту я пыталась проснуться, а когда проснулась, оно было уже на середине комнаты, оно плакало. Полог был не задернут, но все, что я смогла рассмотреть, это как что-то белое подошло к стене и в ней исчезло. Я зажгла свет и увидела, что дверь по-прежнему заперта, я сама ее заперла, я же помню. Это было в третьем часу, я не гасила лампу до самого рассвета и все время себе твердила, что ни за что не останусь в этом доме, ни единого дня. Только потом, когда я уже встала и оделась и увидела за окном солнце, мне показалось глупым уехать, не получив жалованья. Месяц истекает завтра, и я решила сперва получить деньги, – Нелли внезапно замолчала, а затем продолжила совсем другим голосом:

– Ну, мне нужно идти.

– И вы согласны…

Нелли засмеялась с деланной храбростью.

– Согласна на что? – но поскольку Кандида не ответила и продолжала молча на нее смотреть, она разразилась пылкой тирадой:

– Неужели вы думаете, что я соглашусь еще раз провести ночь в этой комнате? Ни за что! Я сказала тете, что не стану там спать, и я не стану! Я переночую у нее, и она может сколько угодно гадать что и почему!

– Но… Джозеф.

– У нее своя комната, так было всегда! И к тому же на ее двери есть засов! Уж там-то со мной ничего не случится!

Глава 15

Когда Кандида легла, прошло немало времени, прежде чем она отважилась выключить свет. Как только она собиралась его выключить, словно эхо, начинали звучать в памяти слова Нелли о прикосновении ледяной руки и о плачущем в темноте существе. Это было ужасно глупо, но ей казалось, что, если она вытащит руку из-под одеяла и повернет выключатель ночника, начнется что-то невообразимое. Кандида босиком подошла к книжным полкам, которые заполняли всю нишу между камином и окном. Надо что-нибудь почитать, отвлечься, и тогда она сумеет наконец заснуть.

Она сняла с полки томик стихов и раскрыла его наугад.

…напрягшись слух и зренье —

Совы белеет оперенье на колокольне.

Эти строчки напомнили о холодном лунном свете, о замерзших просторах и вызывали в памяти другую строку:

Но зябко ей в наряде пышном…

Совсем не то, что Кандида бы хотела почитать сейчас.

Она перевернула несколько страниц и прочла четыре последних строчки:

Я видел в сумерках: их алчущие рты

Распахнуты – о, жуткое знаменье!

Тут я очнулся, и не сразу понял,

Что распростерт на склоне промерзшего холма.

Кандида захлопнула книгу и поставила ее обратно на полку. Если Теннисон и Ките могут предложить только замерзших сов и жуткие знаменья, не говоря уж об алчущих ртах, она обойдется и без них.

Потом ей попался на глаза сборник рассказов и девушка выбрала один о коралловом острове. С грелкой в ногах и теплым светом ночника над левым плечом нетрудно перенестись в тропики и словно наяву представлять голубую воду, радугу и экзотические цветы. После двух или трех рассказов, действие которых происходило в тех широтах, где температура никогда не опускается ниже двадцати пяти градусов, Кандида даже отпихнула в сторону грелку. Вскоре после этого она уже почти спала, и книга выскользнула из ее пальцев. Звук упавшей на пол книги почти разбудил девушку – настолько, что она даже протянула руку и выключила свет, а затем погрузилась в один из тех смутных снов, от которых на утро не остается и следа.

Много позже она снова вернулась в то состояние, когда сны запоминаются, и оказалась участницей одного из них – очень неприятного. Обширная пустошь с пронизывающим ветром, угрюмые предрассветные сумерки. Порывы ветра доносили чьи-то голоса, но разобрать слова было невозможно. Но даже не зная, о чем они говорили, Кандида понимала, что не должна слышать эту беседу. Там, во сне, она бросилась бежать, чтобы укрыться от ветра, но зацепилась за что-то и упала, а ветер пронесся над ней и пропал.

Там, во сне, небо было скорее серым, а не темным, и по небу летели облака. Но когда она открыла глаза, вокруг была непроглядная тьма. Кандида поняла, что она в своей комнате, на кровати, дверь в коридор находилась справа, окна – слева от нее, а напротив – огромный выступ камина и ниша с книгами. Девушка знала, где все это расположено, но в этой темноте их не было видно, только прямоугольники окон слегка проступали на более плотном мраке стены. Снаружи, сбоку от холма, тьма не была такой всепоглощающей – там, по крайней мере, присутствовало воспоминание о свете и уверенное его ожидание, но дома этот свет не коснется. Он не попадет в комнату, потому что мрак заполнил ее до краев.

Кандида так и лежала в темноте, дрожа от страха. Мгновения проходили, но каждое тянулось все медленнее предыдущего, ужас наваливался на нее, еще немного – и он ее раздавит. Ей нужно было только вытащить руку из-под одеяла и повернуть выключатель – тогда комнату заполнит золотистый свет ночника. Тьма не устоит перед светом.

Нужно всего лишь протянуть руку… Но Кандида не могла расцепить пальцы, стиснутые на груди, там, где сердце было готово остановиться от страха.

А затем, абсолютно внезапно, послышался звук и возник свет.

Звук был почти неразличимым. Что-то двигалось, но невозможно было определить, что именно. Сначала послышался шорох, а затем возник свет – тонкая, похожая на проволочку серебристая полоска в темноте ниши.

Темные ряды стоящих на полках книг, которые Кандида все равно не смогла бы разглядеть, и разделяющая их продольная полоска света. Наваждение длилось всего несколько секунд – от одного удара сердца до другого. Кандида снова услышала шорох, но на этот раз поняла, в чем дело – книжные полки в нише скрывали дверь и теперь кто-то ее открывал. И тут ужас, не дававший ей шевельнуться, отступил, теперь ей хотелось закрыться рукой от ищущего света и притвориться спящей. Кандида быстро отвернулась, спрятав лицо в подушке и натянув на голову простыню.

Она успела как раз вовремя – свеча была уже в комнате.

Сквозь полусомкнутые веки Кандида могла ее видеть, потому что простыня сбилась, а подушка была слегка примята. Она сразу догадалась, что это свеча – свет мигал и подрагивал. Значит, кто-то вошел через нишу в комнату, пересек ее, вышел в коридор и закрыл за собой дверь.

Кандида больше не боялась – она была рассержена.

Кто-то решил подшутить над ней и над Нелли. Комната Нелли тоже располагалась в старой части дома. Тайные ходы в стенах домов в семнадцатом веке были делом обычным, причин прятаться у людей хватало: религиозные распри, войны, заговоры, бунты. Поворот колеса судьбы – и ты наверху, еще один поворот – и ты катишься вниз.

Совсем не помешает иметь надежное убежище, где можно спрятаться самому… или спрятать сокровище. А действительно, не скрывается ли за одной из этих потайных дверей Сокровище Беневентов? Но больше Кандиду интересовало, кто это крался ночью через ее комнату. Неведомое существо, так напугавшее Нелли, скорее всего, окажется бедной мисс Карой: наверное, это она бродила во сне по дому, возможно в поисках своего юного возлюбленного. Но сегодня это вряд ли была мисс Кара, а если даже и она, то на сей раз она точно не спала. Кандида вспомнила, что страдавшая лунатизмом, Мэри Коппингер, девочка из ее школы, тоже ходила во сне, но свеча ей была не нужна. Однажды Кандида пошла за ней и увидела, как Мэри уверенно спустилась по темной лестнице и вошла в класс, будто прекрасно видела, куда надо идти, сама же Кандида пробиралась ощупью. Когда она вошла в класс, Мэри сидела за своей партой. Свет из окон позволял рассмотреть, что она делает. Девочка подняла крышку парты, достала оттуда книжку, закрыла крышку и вернулась в спальню. Наутро она ничего не помнила, а книга лежала у нее под подушкой – это был учебник французской грамматики, Мэри взяла ее потому, что боялась завтрашнего экзамена. Бедной мисс Каре тоже было чего бояться, и то, что беспокоило ее, было куда серьезней, чем школьный экзамен.

Ладно, в любом случае, тот, кто наведался сегодня в ее комнату, лунатиком не был. Может, это вообще была не женщина, да, совсем необязательно, что это женщина вошла через стену и вышла через дверь. Кто бы это ни был, двигался он почти неслышно.

А что? Это вполне мог быть Джозеф. Он двигался бесшумно, как кошка, свойство весьма ценное для дворецкого если он, конечно, не бродит по тайным ходам и не расхаживает по чужим спальням среди ночи. Все это мгновенно промелькнуло в ее сознании, и в следующую секунду Кандида уже осторожно открывала свою дверь. В коридоре, разумеется, света не было, равно как никаких признаков движения, но справа, за поворотом был не то чтобы свет, но тьма казалась там менее густой и был заметен угол стены.

Осмелев от злости, Кандида прямо босиком бросилась туда. Коридор поворачивал налево, и девушка осторожно заглянула за угол – там, за следующим поворотом, было заметно слабое мерцание, которое внезапно пропало. Кандида двинулась в ту сторону, вытянув вперед руки и осторожно ощупывая босыми ногами пол. Она прожила в этом доме уже две недели, но непредсказуемые повороты в здешних коридорах все еще могли сыграть с ней дурную шутку.

Еще здесь имелись чуланы, по размерам не уступавшие комнатам, и комнаты, которые легко было перепутать с чуланами. Заблудиться в Андерхилле было очень просто, тем более что ночью в коридорах никогда не горел свет – мисс Оливия умела экономить на мелочах.

Вытянутая рука Кандиды вдруг наткнулась на что-то твердое, словно скала, оно преградило девушке путь, но это явно была не стена. Пальцы Кандиды нащупали резное дерево, и тут она поняла, что это – огромный резной шкаф, стоявший на верхней площадке ведущей из холла лестницы. Очень древний, очень черный и громоздкий, он был тут абсолютно не на месте – площадка была узкой, и шкаф занимал ее почти полностью. Отсюда расходились три коридора: один – тот, по которому она пришла, другой вел в то крыло, где жили слуги, и последний, самый широкий – к апартаментам мисс Оливии и мисс Кары, двум абсолютно одинаковым комнатам, разделенным ванной. Если тот, кого она выслеживала, был Джозефом, то он, скорее всего, уже далеко – доступ в крыло для слуг перекрывался дверью. Кандида обошла шкаф и заглянула за него – ни света, ни каких-либо шорохов и движений. Не было никакого смысла идти дальше. Да и злость уже почти исчезла. Но все-таки Кандида прошла немного по направлению к комнатам мисс Оливии и мисс Кары – перед ней был темный коридор, темный и совершенно пустой. Кандида поняла, что окончательно упустила свой шанс узнать что-нибудь о ночном госте, зато забрела в одной ночной рубашке и босиком туда, где ей совсем не следует находиться. Ей живо представилась жуткая картина: мисс Оливия открывает свою дверь и зажигает свет. О том, что она тогда скажет или сделает, Кандида предпочитала не думать. Зачем думать, если это не должно случиться. Ни в коем случае!

Кандида развернулась и пошла обратно, держась ближе к середине лестнице. Ее босые ноги, несмотря на лежащий на полу ковер, уже давно замерзли, а по спине ползли мурашки. Миновав очередной поворот, девушка нащупала выключатель и зажгла свет. На минутку. Потом она вернется и выключит его, но без света она точно заблудится и не сможет попасть в свою комнату.

Войдя внутрь, она заперла дверь, придвинула кресло вплотную к книжным полкам и забралась в постель. Было двадцать минут четвертого, и грелка все еще оставалась слегка теплой. Посмотрев на придвинутое к полкам кресло, Кандида припомнила поговорку о том, что поздно запирать конюшню, когда лошади уже убежали. Но ведь есть и другая поговорка: «лучше поздно, чем никогда».