355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Патриция Филлипс » Возьми меня с собой » Текст книги (страница 9)
Возьми меня с собой
  • Текст добавлен: 19 сентября 2016, 12:21

Текст книги "Возьми меня с собой"


Автор книги: Патриция Филлипс



сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 24 страниц)

Глава 11

Дженни впервые пересекала Темзу на лодке. Над рекой раздавался смех и веселые возгласы – казалось, весь город решил сегодня отправиться на прогулку в Воксхолл-Гарденз. В лодках в основном были нарядные парочки, но Дженни в ее эйфории казалось, что счастливее ее нет женщины во всей Англии. Сам воздух погожего осеннего дня был напоен Промахом страсти и восторга. В этом году заморозков пока не было, и цветы, радовавшие горожан летом, продолжали цвести и сейчас – багровые острова роз на зеленой траве, нежно-желтая и розовая жимолость, живой изгородью протянувшаяся вдоль дорожек. В листве деревьев весело щебетали птицы. На лужайках сидели люди, кто-то отдыхал, кто-то смотрел, как забавно танцует наряженный медвежонок. Но медвежьи пляски привлекали народ попроще, дамы же и господа предавались утехам позанятнее.

Повсюду под деревьями и на скамейках можно было видеть целующиеся пары, но влюбленные были настолько поглощены друг другом, что чувствовали себя так, будто они одни посреди моря. Кит и Дженни не были исключением. Прогуливаясь по дорожкам парка, они рассказывали друг другу о том, что приключилось с ними за время разлуки. Впрочем, вопросы задавал в основном Кит, а рассказывала Дженни. Она поведала Киту о благосклонности цыган, приютивших у себя преступницу, но при этом посчитала за лучшее не говорить ничего о Мануэле. Когда-нибудь, когда они будут старыми и убеленными сединами, прочно уверенными в чувствах друг друга, она расскажет ему о своем любовнике цыгане, но не ранее.

Кит, помня о, мягко говоря, прохладном отношении к Дженни родственников в Аддстоне, хотел узнать, что за люди ее лондонская родня. Дженни сказала, что к ней хорошо относятся, не став распространяться об упорном желаний Пэт свести ее с господином побогаче. Кит, чего доброго, захочет за нее вступиться и, натворит бед. Кит почему-то ничего не говорил о перспективах их с Дженни отношений. Он, помнится, обещал на ней жениться в ту памятную летнюю ночь, но едва ли он сможет выполнить обещание. Дженни понимала, что не пара ему – не так часто богатые и знатные господа женятся на сиротках из народа. Но она рассчитывала стать его постоянной возлюбленной, жить с ним – делить с ним стол и кров. Но он молчал – не потому ли, что будущее его уже было определено, и ее место заняла брюнетка в зеленом бархате?

Кит привел Дженни в таверну, где они угостились холодным мясом, яйцами, горячим сырным пирогом и добрым крепким элем. Насытившись, они вышли посидеть на скамейке под дубом. Трио бродячих музыкантов сыграло в их честь протяжную и грустную мелодию о любви. Кит бросил музыкантам пригоршню монет.

День клонился к вечеру. Над рекой в золотистой дымке повис громадный оранжевый солнечный диск. Даже птицы, казалось, пели лишь о любви, но Кит не торопился с нескромными предложениями.

– Давай найдем местечко поукромнее, – наконец предложил Кит и, подав Дженни руку, повел к скамье, где никого не было. Он старался вести себя как можно непринужденнее, и по большей части это ему удавалось, но даже в самые светлые минуты этого знаменательного дня он не забывал о том, что их с Дженни идиллия только этим днем и ограничится. Очень скоро им суждено расстаться.

Дженни видела, что он чем-то угнетен, и строила собственные догадки. Не иначе тут замешана женщина, та самая, в зеленом бархате… Но думать о ней не хотелось, когда рядом был Кит.

Дженни и Кит сидели у фонтана. Над скамьей наклонились розовые кусты. Нежно журчала вода. Поднялся ветерок, осыпая их красными лепестками. Оба молчали, и обоим было не по себе.

– Дженни, любимая, – осторожно начал Кит, он и сам не ожидал, что сегодняшняя встреча так его растревожит, – и обещал на тебе жениться. Ты хорошая девушка и заслужи-наешь надежного друга и защитника, мужчину, от которого ты будешь рожать детей, который всегда будет рядом. Мне очень больно говорить об этом, но я не могу стать твоим мужем.

Каждое слово было как удар кнута. Все надежды рассыпались в прах.

– Ты еще обещал мне свое сердце, – напомнила ему Дженни.

– Да, любимая, и оно принадлежит тебе.

– Тогда почему ты так странно говоришь со мной?

– Потому что моя жизнь – сплошные разъезды и я не принадлежу себе. Было бы несправедливо просить тебя разделить жизнь скитальца.

– О, Кит, мне все равно, как часто ты будешь покидать меня, лишь бы всякий раз ты возвращался, – прошептала Дженни, прижимаясь к нему.

– Этого, любовь моя, тебе никто не сможет пообещать.

– Мне не нужно от тебя никаких гарантий. Не этого я хочу.

– Так чего же ты хочешь?

– Тебя.

Потрясенный, Кит крепко обнял ее, сдавленно пробормотав:

– Война надвигается. Кажется, все вокруг жаждут кровопролития, кроме нашего Карла. Он один еще надеется разрешить вопрос с голландцами мирно. Но если начнется война, я, слуга его величества, должен быть там, куда он меня пошлет. Ты понимаешь, о чем я? Я должен возвращаться в море, но тебя с собой взять не могу.

Дженни сняла шляпу с головы Кита и прижала его лицо к груди.

– Вот это я как раз могу уразуметь и принять тоже. Как ты не поймешь? Я считала тебя погибшим и не могла забыть, а ты жив, и поэтому сегодня самый замечательный день в моей жизни!

– Так, значит, для тебя не так уж важно, женаты мы или нет? Это правда так?

– Да.

Кит горячо поцеловал ее в губы, и этот поцелуй, и тепло его рук, и пьянящий аромат роз, и песнь соловья – все вместе было счастьем.

– Любимая, я не смел надеяться, что ты меня так любишь, – прошептал он.

– Я буду любить тебя вечно, Кит. В тот момент, когда увидела тебя, я поняла, что нам суждено быть вместе.

Он гладил ее лицо дрожащей рукой. Не сговариваясь, они поднялись. Закатное солнце уже наполовину погрузилось в реку. Странный красновато-золотистый свет последних его лучей озарил их волшебным сиянием. Он поцеловал ее. Потом они долго стояли, не смея шевельнуться, не смея нарушить таинственной торжественности этой минуты. Но вот со стороны таверны донеслись смех и нестройное пение, и все стало по-прежнему.

– Дженни, я так хочу тебя, – хрипло прошептал он. – все это время я так тебя хотел.

– Идем, – сказала она и протянула ему руку. Кит открыл было рот, но она приложила к губам его палец – слова были не нужны.

Трава пахла медом. Кит, согревая ее, накрыл Дженни «поим сильным телом.

– Какие глупые обещания я давал тебе. Помнится, я говорил, что в следующий раз это произойдет в постели.

– Не надо постели. Запахи ночи и травяной ковер – чисть нашей любви.

Кит мог ответить ей лишь поцелуем, ей казалось, она умрет от восторга. То, что она испытывала сейчас, не шло ми в какое сравнение с тем, что она чувствовала в объятиях Мануэля. Тогда лишь плоть ее вожделела, теперь желания сердца, души и тела слились воедино.

Раздеться донага они не могли – не то время и не то место. Кит обнажил ее бедра, покрывая поцелуями нежную кожу, продвигаясь все выше и выше. Нет, ни с кем и никогда не сможет она испытать то наслаждение, что дарил ей Кит. Она целовала его в губы, и языки их сплетались в тесном объятии. Он вошел в нее, и она не смогла сдержать крика. Кит старался дать ей столько наслаждения, сколько способен выдержать смертный. Вскоре Дженни уже не отдавала себе отчета в том, что кричит она, что приглушенно шепчет ей Кит. Забытье ее было сродни смерти. Дженни уснула в его объятиях, и Кит баюкал ее.

– После этого не страшно отправиться и в ад, – прошептал он, целуя ее в уголок губ, когда Дженни, очнувшись, открыла глаза. – Ни одна женщина не может сравниться с тобой.

Ни одна женщина! Сколько же их, других, познал он? Кит хотел сказать ей приятное, но вышло наоборот – словно острый кусочек льда вонзился ей в сердце. Неужели, лаская ее, он представлял себе ту, другую – брюнетку в зеленом? Сравнивал ее с ней?

– И с тобой никто не сравнится, – шепнула она в ответ, когда Кит отстранился, чтобы привести в порядок одежду.

Серебряный месяц освещал им путь, когда они шли прочь от своего любовного гнездышка. С реки повеяло холодом, и Кит накинул ей на плечи свой шелковый камзол.

– Пойдем, любимая, выпьем горячего эля.

Обхватив друг друга за талию, они пошли в таверну, чтобы взять по кружке горячего эля, черного хлеба и сыра и перекусить на обратном пути.

Вот и переправа. Сейчас они пересекут реку, и этот замечательный день превратится в воспоминание. Кит сказал, что не может на ней жениться, потому что должен отправиться в море, но разве у моряков нет жен, что ждут на берегу? Дженни легко могла представить себе темноволосую красавицу, что с нетерпением ждала его возвращения. Может быть, она даже закатит ему сцену – наверняка она видела, за кем гнался ее муженек. До сих пор Кит никогда ей не лгал, но, быть может, он просто не открывал ей правду?

Кит долго торговался с лодочником, запросившим двойную цену из-за того, что час был уже поздний, но в конце концов мужчины ударили по рукам. Обратный путь показался Дженни куда короче.

– Куда мы направляемся? – все же спросила она.

– Ко мне, конечно.

– У тебя в Лондоне дом? Кит даже рассмеялся.

– Ну не думаешь же ты, что я ночую под мостом? Дом не мой, но он вполне приличный.

– И ты живешь в нем один?

Ей показалось, или на самом деле по лицу его пробежала тень?

– Не совсем. Сейчас там живут мои друзья, но для тебя тоже найдется комната.

– Для меня?

– Разве ты не пойдешь со мной?

– Как бы мне ни хотелось, я не могу.

– Почему? – Кит нахмурился. – Объясни!

– Вначале ты мне кое-что объясни, – начала Дженни, с трудом проглотив комок в горле. – Кто она?

– Ты о ком?

– Хватит прикидываться дурачком! Та самая женщина, что была с тобой, когда ты гулял по городу! Красотка с черными как смоль волосами.

– Так вот почему ты от меня убегала. Из-за Луизы. – недобро усмехнувшись, протянул Кит.

– Кто она тебе? – выдавила из себе Дженни.

Щеки ее горели от боли и унижения.

– Раз ты уже все решила для себя, зачем спрашивать?

Налетевший ветер раскачал фонарь, отбросивший на лицо Кита золотые отблески.

– Если ты не хочешь отвечать, значит, мои выводы правильные! – воскликнула Дженни со слезами на глазах.

– И что за выводы?

– Она твоя любовница!

– И, думая так, ты все же легла со мной? – Кит схватил се за руку. Голос его звенел от возмущения.

– Скажи мне правду – вот все, о чем я тебя прошу! Она ждет тебя? Она рассчитывает на твою верность? – Дженни глотала слезы. – То, что ты и ее предал, не большое утешение!

– Замолчи! – Кит тряхнул ее что есть силы. – Ничего ты не понимаешь! Мы с Луизой давние друзья. Ее брат был капитаном того самого французского судна, что подобрало меня, когда я погибал в море. Они живут у меня, потому что здесь у них больше нет друзей! Дать им кров – самое меньшее, что я мог сделать, чтобы хоть как-то отплатить за его услугу.

– Я говорю не о его услугах, Кит.

– Она не любовница мне!

– Не верю. Станешь ли ты отрицать, что спал с ней? Скажи мне правду – ты можешь отрицать это?

Кит отвернулся. Дженни получила ответ. И зарыдала в голос.

– Перестань, Дженни! У меня было женщин без счета! Но ты одна что-то для меня значишь. Почему ты не хочешь мне верить, глупышка?

– Потому, капитан Эшфорд, что ваша брюнетка заставила вас забыть об обещаниях, которые вы дали мне! Ты обещал вернуться!

– Но я вернулся! – воскликнул Кит, вжимая Дженни спиной в стену. – Ты сгинула, а твоя товарка ничего мне не сказала. Что я должен был делать? Найти человека в Лондоне – все равно что отыскать иголку в стоге сена.

– А ты не думаешь, что задача показалась трудной из-за того, что тебе было слишком хорошо у нее между ног?

Кит сжал руку в кулак. Глаза его метали молнии.

– Зачем говорить? – сквозь зубы процедил он. – Раз мне уже вынесли приговор, дальнейшие разговоры считаю ненужными, госпожа Данн.

Дженни была потрясена мгновенной переменой. В ужасе она смотрела в его глаза, где больше не было ни нежности, ни любви. Неужели это она все испортила своими ревнивыми обвинениями? Но ведь он сам признался, что они с Луизой были близки. Да и глаза ее не могли обмануть. Откуда ей знать, что он действительно возвращался за ней в Аддстон? Могло ведь случиться и так, что ему просто захотелось приятного разнообразия, вот он и погнался за хорошенькой лоточницей. Он сам говорил, что женщин у него было без счета. Не она первая пала жертвой его обворожительной улыбки.

– Какой я была дурой, что тебе поверила! – сказала Дженни. – Барбара была права – все мужчины обманщики!

Между тем стук копыт по мостовой известил о приближении кеба. Возница вежливо остановился в сторонке под фонарем, ожидая, пока пассажиры подойдут к нему.

– Так ты едешь со мной или нет? – сквозь зубы процедил Кит.

– Чтобы смотреть, как ты с ней милуешься? Что я, сумасшедшая?

– Я сказал, Луиза – мой друг.

– Ни к чему лгать!

Кит поднял было руку, чтобы ударить ее, но вовремя одумался.

– Не смей больше называть меня лжецом. Возница ждет. Ты едешь домой? Я устал от этого дурацкого разговора.

– Я пойду пешком.

– Нет уж. Я оплачу проезд. Считай это платой за услуги!

Дженни задохнулась, как от удара.

– Как ты мог?! – не сдерживая слез, простонала она.

Но Кит был равнодушен к ее слезам. Расплатившись, он повернулся к Дженни.

– Не забудь сказать ему, куда тебя отвезти, красотка.

Дженни боялась лишиться чувств. Тошнота накатила на нее. Глядя на этого надменного вельможу, она не могла понять, как вообще ей могло прийти в голову, что он ее любит. Как она могла подумать, что он вернется, чтобы назвать ее своей нареченной?! Кит распахнул перед Дженни дверь, она, словно не замечая его протянутой руки, пробралась в экипаж. Дверь с треском захлопнулась, и словно сквозь туман Дженни услышала голос Кита – он потребовал от возницы, чтобы тот ехал побыстрее. Дженни пробормотала адрес, и возница, взмахнув хлыстом, тронулся с места.

Дженни хоть и говорила себе, что и глазом не поведет, Все же не смогла не бросить на Кита прощальный взгляд. Как хорош он был даже в нелепом наряде придворного, этот мускулистый высокий красавец. И она, Дженни, была отчаянно, безнадежно в него влюблена. Что до него, то он не стал даже ждать, пока экипаж свернет за угол, и быстрой Легкой походкой ушел прочь, в темноту.

Неужели ему так не терпелось вернуться к Луизе? Даже после того, что было между ними? Дженни закрыла лицо руками и разрыдалась, надрывая душу.

Глава 12

Когда слезы иссякли, Дженни обрела способность мыслить рационально. По мере того как громыхавший экипаж приближался к месту назначения, Дженни становилось все более не по себе. В этот поздний час семейство Уильяма Данна видело уже десятый сон. Как проскользнуть в дом незамеченной?

Улочка, на которой жил дядя Уильям с домочадцами, была погружена в сон. Только крысиный писк на горах отбросов свидетельствовал о том, что кое-кто бодрствует в этот поздний час. Зачем, зачем судьба вновь свела ее с Китом? Зачем было убегать от него, теряя на ходу не ей принадлежавший товар? Неужели, увидев Кита с той красивой леди, она не могла догадаться, что от нее, Дженни, он ищет приключения на один вечер, не более? Хотя имела ли она право осуждать его за неверность? Он считал, что потерял ее навсегда. Кто же может вечно хранить верность воспоминаниям? Она и сама не Могла похвастаться целомудрием. Считая Кита погибшим, Дженни не слишком сопротивлялась уговорам Мануэля, и ей было с ним не так уж плохо. Дженни вспыхнула от стыда – нет, осуждать Кита она не имела права.

Исполненная раскаяния, Дженни решила, что красться и прятаться она не станет. Если придется разбудить дядю, так тому и быть – она признается во всем, что случилось сегодня. К тому же ей все равно придется отвечать за пропавший товар.

Будить никого не пришлось. Едва Дженни взялась за ручку, как дверь перед ней широко распахнулась. Пэт стояла в дверях, подбоченясь и поджав губы, Уильям и Долли выглядывали у нее из-за плеча.

– Ага! Притащилась-таки! И где же вы, сударыня, пропадали все это время?

– Дженни, девочка моя, где лоток? Где мой товар? Где мои деньги?

– Я тебе отвечу, муженек. Этой шлюхе наплевать на тебя и твои денежки! – Пэт схватила Дженни за волосы и поволокла в дом.

– Нет, все не так! – Дядя Уильям с грохотом запирал дверь на засов. – Я все объясню! Я встретила одного знакомого. Он повез меня в Спринг-Гарден, и я позабыла о времени. Я… я не знала, что так поздно.

– А где лоток? Где товар? Где деньги? – в отчаянии воскликнул Уильям – он был такой жалкий и несчастный и своем колпаке и длинной серой ночной сорочке, топорщившейся на брюшке и путающейся вокруг тощих икр.

– Я… я их потеряла.

– Потеряла! Ты слышишь, муженек, что твоя племянница учинила?! Как ты могла потерять целый лоток с товаром? Как ты могла потерять наши деньги?

– Я не хотела, – простонала Дженни – Пэт больно тянула ее за волосы, заставляя опускать голову все ниже. Джен ни понимала, что после такого проступка ее запросто могу выгнать вон, но, как бы ни было ей горько и унизительно принимать побои, жить все равно где-то надо. Не на улицу же идти!

Дженни стало так себя жаль, что слезы сами хлынули из глаз.

– Не надо, девочка, не плачь, – проворчал Уильям похлопав Дженни по плечу.

Пэт и не думала отпускать преступницу.

– Ты что, совсем очумел, старый болван? Успокаивать ее вздумал? Эту шлюху жалеешь?

– Милая, зачем ты так…

– Не нравится, что я шлюхой ее назвала? Это имя ей, дескать, не подходит. Почему? Оттого что она хорошенькая? Да, Уильям, ты такой же, как все мужчины. Увидишь хорошенькую мордашку и таешь!

– Могу я идти спать? – громко шмыгнув носом, спросила Долли. – Я устала.

– Нет, никуда ты не пойдешь! – багровея от гнева, заорала Пэт, обращаясь к сестре. – Ты останешься здесь и будешь смотреть, что бывает с непослушными порочными девками!

Долли, посчитав за лучшее не спорить с сестрой, попятилась в угол, где уселась на бочку и привычно зашмыгала носом.

– Я пойду спать, дорогая, – пробормотал Уильям, предоставляя право хозяйке дома вершить правосудие и карать провинившуюся. Драть розгами подмастерьев для него труда не составляло, но красавица племянница – дело другое. Сама мысль о том, чтобы причинить боль такому чудному созданию, надрывала его сердце.

– Иди спи! Оставь мне мужскую работу!

– Но, любовь моя, если ты бы предпочла, чтобы я…

– Иди! Не трать ни минуты от твоего драгоценного отдыха! – воскликнула Пэт, театрально взмахнув руками. – Уходи, Уильям Данн, я сделаю то, что не можешь сделать ты, как бы ни была мне неприятна та задача, что ты возложил на меня. Хорошо, что хоть у меня хватает на это духу.

Промямлив всем «спокойной ночи», дядя Уильям поспешно удалился.

– Долли, подай мне плеть!

Первым побуждением Дженни было вырвать плеть из рук жены своего дяди, но, принимая во внимание тот факт, что решения в доме принимал не Уильям, сцепив зубы, решила молча выдержать пытку. Пэт дважды хлестнула Дженни по спине, после чего, отправив Долли спать, отбросила плеть в сторону.

– Ты заслужила дюжину плетей, и, поверь, ты бы получила свое сполна, если бы не интерес к тебе некоего джентльмена. Как ты смела прогулять полночи?! – Пэт была вне себя от ярости, и дело было не в пропавших лентах и кружевах, не в потерянных деньгах, все вернулось бы сторицей – она обещала сегодня вечером доставить Дженни некоему господину и, когда тот явился за обещанным, не посмела сказать ему, что сама не знает, куда запропастилась ее родственница. План мог сорваться – вдруг джентльмену прискучит ждать? – Не смей меня больше злить, – сказала Пэт. – С тобой здесь носятся как с королевой – одевают как куклу, кормят досыта, пестуют, а что взамен?

– Простите, тетя Пэт, – пробормотала Дженни, физическая боль была ничем в сравнении с тем жестоким унижением, которое она испытала только что.

– Ладно, принимается. Не смей покидать дом без моего разрешения. Поняла? Кто он такой? Кто-то из Аддстона?

– Да, я познакомилась с ним там, – промямлила Дженни, отводя глаза. Ей совсем не хотелось, чтобы тетя ее допрашивала. – Я постараюсь больше не сердить вас.

– Я прослежу, чтобы все так и было. В следующий раз щадить тебя не буду. Буду хлестать, пока кровью не изойдешь, – заорала Пэт, наливаясь яростью. – Я не дам тебе, дура бестолковая, расстроить мои планы… – Пэт резко замолчала, решив, что и так выболтала больше, чем нужно. – Иди спать. Проснешься на рассвете и будешь помогать Джесси. Узнаешь тогда, что такое трудиться не покладая рук.

– Да, тетя Пэт. Я сожалею…

– Она сожалеет! – Пэт схватила плеть и принялась хлестать бочку, вымещая на ней свою злость. Клиент аж слюной брызгал от вожделения, готов был любые деньги выложить, а эта гадина валялась с каким-то хлыщом под кустом – совершенно даром, забери ее чума! – Сожалеет она! – Еще один удар, и, отбросив в сторону плеть, Пэт, подобрав полы пышной ночной сорочки, пошла наверх спать.

Дженни смотрела в темный потолок и думала о Ките, обо всем, что могло быть между ними и чему она не дала случиться. Может, он не лгал, когда назвал Луизу другом ведь он не стал отрицать, что у него было много женщин, и все же не один раз повторил, что только она, Дженни, что-то для него значит.

На башенных часах в близлежащей церкви пробило три, а Дженни все не могла уснуть. Но, забывшись сном, она проснулась дрожа и вся в поту – ей снилось, что Кит тонет, она протягивает ему шест, но он не может дотянуться. На другом берегу стоит француженка в роскошном зеленом наряде. Вот она раскинула руки ему навстречу, и он, раненый, истекая кровью, поплыл к ней, жадный до ее сладких объятий.

Над крышами домов забрезжил бледный рассвет, предвещая утро. Дженни уныло подумала, что стоит поступиться гордостью. Она скажет Киту, что его дружба с француженкой ей безразлична, только бы он согласился снова быть с ней. Но захочет ли он, чтобы Дженни вошла в его жизнь? Был всего один способ получить ответ на этот вопрос.

Все домочадцы еще спали, когда Дженни спустилась вниз. В каморке позади лавки спали подмастерья. Дженни услышала, как кто-то зашевелился.

– Это ты, Тим? – наугад назвала Дженни имя старшего из парней.

– Я, а ты кто?

– Дженни. Сегодня мне велено отпереть двери. В наказание за то, что пришла поздно. Ты еще можешь поспать пару минут.

Тим пробурчал что-то в ответ, укутываясь в одеяло.

Дженни отодвинула засов, с ужасом прислушиваясь, не разбудил ли кого лязг. Но нет, все мирно спали. Дженни по очереди отодвинула все засовы и, сняв с гвоздя ключ, повернула его в замке. Прислушалась – тишина. Тогда Дженни, никем не замеченная, повесив ключ на гвоздь, распахнула дверь и оказалась на свободе.

Утро оказалось прохладным, и она пожалела о том, что не накинула ничего потеплее. Дженни знала, что Кит живет на Ломбардной улице рядом с шерифом, не знала лишь, в каком именно доме. Со всех ног она помчалась в сторону Ломбардной улицы, подгоняемая сначала оглушающим боем часов на башне, а потом дружным скрежетом отпираемых замков и засовов. В Лондоне начинался новый день.

Дома на Ломбардной улице сплошь были отштукатурены и раскрашены в разные цвета. Лепнина покрыта позолотой. Один из домов занимал с пол-акра, такой был огромный. Дженни решила, что это и есть дом шерифа. В этот ранний час на улице не оказалось никого, кто мог бы показать ей дом Кита, за исключением маленького оборвыша, рывшегося в куче отбросов.

– Где дом капитана Эшфорда? – спросила Дженни.

– Не знаю никакого такого капитана.

– Где живет такой красивый статный господин, он недавно приехал? С ним еще гостят двое его друзей-французов, мужчина и женщина. – Последняя фраза далась ей с трудом.

– А, этот. Вон там, над входом еще висит такая здоровая птица.

Дженни поблагодарила мальчишку и пошла в указанном направлении. Над выкрашенной в красный цвет дверью распростер крылья огромный каменный орел. Этот дом из красного кирпича резко выделялся на фоне остальных строений своими строгими формами. Видно было, что дом этот куда новее прочих. Окна были закрыты ставнями, никакого движения внутри не наблюдалось. Дженни с тяжелым сердцем взялась за бронзовый молоток. Если ее сейчас прогонят, она не перенесет унижения.

Привратник в красной ливрее открыл дверь, окинув неодобрительным взглядом растрепанную девчонку в мятом платье.

– Чего вы хотите?

– Я пришла повидаться с капитаном Эшфордом.

– Капитана Эшфорда нет дома.

Привратник хотел было захлопнуть дверь перед ее носом, но Дженни подставила ногу.

– Вчера вечером он был дома, почему же утром его нет?

– Потому что капитан Эшфорд еще до наступления утра отбыл по срочному делу, – ответил привратник, брезгливо скривившись, – таких наглых девок он еще не встречал.

– Я вам не верю!

– Хочешь верь, хочешь не верь, только убирайся отсюда.

– Куда он отправился? – Кит ничего не сказал о том, что должен уехать уже этим утром. Из его слов она поняла, что отъезд – вопрос пусть недалекого, но будущего.

– Это не твое дело. Мне не положено говорить о том, куда он направился.

– А французский капитан и его сестра еще здесь?

– Об этом мне тоже не велели говорить.

– Но записка… Он должен был оставить мне записку… Не мог он вот так уехать, не сказав мне ни слова… – Дженни была в отчаянии.

– Никаких записок он никому не оставлял, безмозглая ты дуреха! Богатым господам нет дела до подзаборных шлюх! А теперь уходи, не то в тюрьму упеку!

Дженни отступила, и привратник с треском захлопнул перед ее носом дверь. Не в силах двигаться, Дженни опустилась на широкие каменные ступени. Сколько времени она провела там, ошалело глядя в пустоту, она не знала. Небо за церковной колокольней окрасилось оранжевым, и Дженни, медленно поднявшись, как побитая собака поплелась назад.

Кит с самого начала знал, что должен уплыть с рассветом. Он ее просто использовал, и признание в том, что он не может на ней жениться, было лишь частью дьявольского плана. Дженни кипела от ярости. Но и она сама хороша! Она не просто позволила ему соблазнить себя, она сама прыгнула к нему в объятия! Их волшебная ночь, их любовь – все мираж, обман! Он был таким нежным, поскольку знал, что их свидание последнее, и сознание этого добавляло его «любим» горьковатую сладость. Не имея мужества сказать правду, он лгал, но как убедительно! Он сам спровоцировал ее истерику, отказываясь прямо ответить на вопрос, и теперь она поняла, зачем ему это было нужно – заставив ее уехать, он избавил себя от трудных объяснений, неизбежных в том случае, если бы она согласилась поехать к нему.

К тому времени как впереди показалась галантерейная лавка Данна, Дженни была вне себя от ненависти и горя. Дженни вошла в дом, никем не замеченная, и это счастливое обстоятельство никак ее не обрадовало – пусть бы ее встретили плетью, Дженни было все равно. Словно бледный призрак, она поднялась на второй этаж, на лестнице столкнувшись с Долли.

– Смотри, Дженни, смотри, что у меня есть! – Долли сунула Дженни под нос руку, на безымянный палец было надето золотое кольцо с крупной жемчужиной.

Дженни бросила взгляд на дорогую безделушку и вяло кивнула. На душе у нее было так же пасмурно, как и на улице. Собравшиеся за ночь облака пролились холодным мелким дождем. Капли стекали по стеклу, как слезы.

– Ты так завистлива, что даже не хочешь похвалить его! – крикнула Долли, быстро убирая руку за спину. – Ты, наверное, думаешь, что такое кольцо должно было быть твоим. Все только тебе одной достается.

В другое время Дженни поставила бы Долли на место, но сегодня на словесные перепалки с дальней родственницей у нее просто не было сил.

– Иди, иди! – не унималась Долли. – Не все королеве на троне сидеть! Не одной тебе ухажеры подарки дают! Меня повыше ценят, раз дарят золото да жемчуг!

Дженни молча пошла к себе, а Долли все продолжала что-то бормотать насчет кольца. Убедившись, что Дженни скрылась из вида, Долли вытащила из-за пазухи сложенный вчетверо листок бумаги. Ей не составило труда убедить посыльного, что она и есть Дженни Данн. Эта мерзавка все равно не заслужила такого подарка. К тому же Долли понимала, что красивая Дженни еще получит не одно колечко в знак внимания от поклонников, а ей, Долли, едва ли достанется что-то подороже куска говядины или пары куропаток.

Оконная рама жалобно скрипнула, когда Долли распахнула окно. Мгновение, и листок бумаги закружился в сточной канаве и уплыл с потоком нечистот. Вода размыла чернила, и слова «Моей драгоценной Дженни уже нельзя было прочесть.

Дождь лил четыре дня подряд. На четвертый выглянуло солнце. Темза приняла в себя сточные воды с улиц, и ранним утром, когда Пэт распахнула окно и увидела солнышко, даже дышать стало приятнее – не было привычной городской вони. Пэт и подумать не могла, что Дженни так близко к сердцу примет свой проступок. Все эти дни за работой – Пэт велела ей помогать по дому и в лавке – Дженни не проронила ни слова и вообще больше напоминала тень былой Дженни. Пора освободить преступницу от повинности, решила Пэт, к тому же нельзя заставлять заинтересованного в ней господина ждать слишком долго. На карту поставлена очень приличная сумма. Если он охладеет, Пэт себе этого не простит. Госпожа Данн представляла себе, как озарится восторгом благодарности лицо ее племянницы, когда она сообщит о том, что прощает ее.

– Дорогая Дженни, я надеюсь, ты понимаешь, почему я была так сурова с тобой последние дни, – торжественно начала Пэт.

– Понимаю, тетя. Я заслужила ваш гнев, я вела себя как последняя дура.

– Ну, не надо так строго к себе относиться, – заворковала Пэт, обнимая Дженни за плечи. – Мы все совершаем ошибки. Но Бог всех прощает, и мы все должны уметь прощать друг другу.

Дженни послушно кивнула и подставила Пэт лоб для поцелуя. Но, как бы сладко ни улыбалась ее тетушка, Дженни не обманули ее речи. Должно быть, в голове у Пэт созрел новый план, в котором Дженни отводилась определенная роль – вероятнее всего, подсадной утки.

– Надевай свой голубой наряд – подмастерья почистили его и отгладили, я им вчера еще велела. А вот это сними! – Пэт брезгливо потянула за домотканое льняное платье, которое Дженни велено было носить, покуда она исполняла трудовую повинность. – Скоро, моя дорогая, у тебя будет полный сундук красивых нарядов! Тетя Пэт знает, о чем говорит. Скоро, моя дорогая, ты будешь богата, очень богата.

Дженни еще более укрепилась в мысли, что Пэт замышляет что-то недоброе.

– Вы меня посылаете на улицу торговать? Опять?

– Нет, сегодня утром мы получили заказ из одного богатого дома. Хозяева желают, чтобы им принесли образцы товара на дом. Раньше мы никогда не вели такой торговли, но благодаря тебе, Дженни, такое возможно! Скоро Уильям станет настоящим богатеем!

Только после полудня Дженни наконец отправилась с поручением. Пэт убрала ей волосы лентами, снабдив образцами товара и подробными инструкциями о том, как добраться до особняка сэра Майлза Рассела. Дом богатого господина располагался возле церкви Святой Марии, второй, после собора Святого Павла, по значимости в Лондоне.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю