355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Патриция Филлипс » Возьми меня с собой » Текст книги (страница 3)
Возьми меня с собой
  • Текст добавлен: 19 сентября 2016, 12:21

Текст книги "Возьми меня с собой"


Автор книги: Патриция Филлипс



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц)

Глава 3

Целых три недели Дженни прожила в покое и согласии с миром и самой собой. Сумрачная грязная таверна больше не казалась ни грязной, ни сумрачной – все озарял и волшебно преображал свет надежды. Ведь эта убогая жизнь не навсегда. Скоро приедет Кит и заберет ее отсюда в свой чудесный дом в Девоншире. Как монах четки и как скупец золотые монеты, перебирала Дженни воспоминания об их с Китом любви. Только одинокими ночами, в своей каморке на чердаке, Дженни позволяла себе молиться о том, чтобы он приехал за ней поскорее. Днем она не пускала в душу ни предательский страх оказаться обманутой, ни тем паче отчаяние.

Однажды Дженни решила поделиться своей тайной с Барбарой, но та лишь от души посмеялась над верой Дженни в возвращение своего возлюбленного.

– Глупышка Дженни! Такие, как он, никогда не возвращаются к таким, как мы. В другой раз в утешение бери с них что-то посущественнее, чем обещания вернуться. Бери пример с меня. – И Барбара, приподняв пышные юбки, показала потайной карман, где весело звякали монеты, шлепаясь о ее мясистые бедра.

– Мы так любим друг друга. Я знаю, он вернется, когда сможет, – сказала Дженни. Она больше не обижалась на напарницу за грубость. Приходилось признать, у Барбары было чему поучиться в практическом смысле.

– У меня тоже был в любовниках один джентльмен. Генри Уорнер его звали. Настоящий гранд. Дрался на стороне короля. Дважды спасал ему жизнь.

Дженни прикусила язык – она чуть было не обмолвилась о том, что благородный возлюбленный толстухи Барбары едва ли принадлежал к благородному сословию.

– А у твоего парня титул есть? – словно угадав ее мысли, спросила Барбара, расставляя пивные кружки на полке.

– Нет. Он просто капитан его величества. Кит Эшфорд.

– Вот дуреха! Кит! Кристофер – его полное имя. Так ты вообще ничего про него не знаешь?

– Мне больше нравится «Кит».

Барбара, презрительно фыркнув, отправилась на кухню за едой – крестьяне ели помногу. Дженни смотрела вслед подруге – та шла, ритмично покачивая полными бедрами. Юбка из домотканой холстины зазывно колыхалась. Дженни ни за что не стала бы делиться с Барбарой своим секретом, но та подсмотрела, как они с Китом целовались у плетня, когда Дженни провожала его на рассвете. Барбара не видела ничего предосудительного в любовных утехах, хотя и не понимала, зачем дарить невинность первому встречному, когда невинность – товар, который можно выгодно продать. Насчет Барбары Дженни была спокойна – она не станет рассказывать тете Рейчел о том, что произошло той теплой июньской ночью, в обмен на обещание Дженни молчать о том, чем время от времени промышляла сама Барбара.

Однако идиллия в душе Дженни длилась недолго. Как-то душным июльским вечером, когда таверна ломилась от жаждущих эля – наутро неподалеку открывалась ярмарка, увеселение, о котором народ забыл на время сурового правления Кромвеля, – Дженни случайно подслушала обрывок разговора и от услышанного едва не потеряла сознание.

– …«Надежда королевства» пошла ко дну. Голландцы вылавливали наших из воды, как гусей из пруда, и тут же сворачивали им шеи…

– Вы хотите сказать, – вмешалась Дженни в разговор, еле выговаривая слова от охватившего ее ужаса, – что корабль потонул?

– Верно, девчонка. А что, у тебя там милый плавал? Дженни молча кивнула, на всякий случай поставив кружки с элем на стол – руки слишком дрожали.

– А как… капитан? Он тоже погиб?

– В него, говорят, ядро угодило. Позор на нашу голову. Англия всегда была хозяйкой на море, да, видно, теперь расклад иной.

– А вы сами-то моряк? – спросила Дженни, опираясь на стол, чтобы не упасть.

– Нет, девушка. Я всего лишь грузчик в порту. Вот, прикатил на ярмарку. Но в Лондоне только и говорят, что о погибшем судне. Я слышал об этом от двоих моряков, которые служили на злосчастной посудине, но им удалось спастись.

Дженни с трудом промямлила слова благодарности и, шатаясь, вышла во двор. Черная тоска охватила ее душу. Что бы там ни говорила Барбара, Дженни всегда знала, что Кит приедет за ней. А теперь все – конец надежде. Никогда больше он не обнимет ее своими сильными руками, не прижмет к себе, не поцелует! Как теперь жить? Как смотреть в лицо беспросветному будущему?

Вначале у Дженни оставалась слабая надежда на то, что все рассказы про затонувший корабль – выдумка, но, порасспросив нескольких клиентов, Дженни убедилась, что ждать ей нечего. Кит погиб. Барбара поплакала с Дженни заодно над ее потерей, а, оставшись одна, Дженни прорыдала всю ночь.

Наутро Барбара уже забыла о горе подружки – она весело напевала, соскребая грязь со столов: сегодня Барбаре разрешили пойти на ярмарку – людей посмотреть и себя показать.

– Я принесу тебе что-нибудь для поднятия настроения, Дженни, – великодушно предложила Барбара. – Я куплю тебе ленту, – решила она. – Какую – красную или голубую?

– Голубую. И еще, не могла бы ты купить мне ниток? Денег у меня нет, но я отдам, как только смогу…

– Ладно, я знаю, что ты честная девушка, – с усмешкой ответила Барбара, развязывая фартук. – Хватит тебе чинить старую одежду и ставить латку на латке! Давно бы велела старой карге купить тебе новую юбку.

Ровно в полдень Барбара была готова – разряжена в пух и прах: лиф из зеленой тафты, весь оторочен кружевом и затянут так, что бедняжка едва могла дышать, а пышная грудь так и стремилась наружу. Красная застиранная юбка, видавшая виды, была, по моде, со шлейфом. Голову Барбары венчала широкополая соломенная шляпа с продавленным верхом, щедро украшенная лентами всех цветов радуги.

Дженни восхищенно ахнула, но тетя Рейчел оказалась не столь тактичной.

– Разоделась, как павлин… – начала было она. Барбара немедленно перебила ее, забыв о вежливости:

– Хватит с нас черного да серого. Находились всласть. Старина Кромвель помер, слава Богу. Это мое лучшее платье, и я…

Барбара остановилась на полуслове, услышав стон, доносившийся из кладовки.

– Господи, да это же Том!

Рейчел со всех ног бросилась в кладовку.

– Что с тобой, муженек?

– Спину себе надорвал! Бочка стала падать, и я попытался ее спасти.

– Эль-то не пролил? – сурово поинтересовалась жена.

– Нет, эль-то я спас, но вот спина моя! Ох!

– Иди полежи. Может, пройдет. Мы подождем.

– Нет, не надо меня ждать. Идите-ка на ярмарку с Барбарой, а я уж отлежусь.

Рейчел охала и причитала, проклиная мужа за то, что надумал лезть в кладовку накануне такого важного и редкого события, как поход на ярмарку.

– Может, и мы останемся? – предложила она Барбаре. – Вдруг Господь дает нам знак, что негоже предаваться греху, и хочет спасти наши души?

Барбара справедливо возмутилась – давно обещанного выходного дня она ждала не одну неделю, и Рейчел наконец склонилась к тому, что пойти надо, но вернуться следует до заката.

– А ты, Дженни, – сказала перед уходом Рейчел, больно схватив племянницу за руку, – смотри не бездельничай. И не смей просить этих дурачков с конюшни тебе помогать. Узнаю, что ты им улыбалась, – шкуру спущу. Я ведь могу выставить тебя в любую минуту. Ты, лентяйка, не делаешь и половины того, что требуется! Твой дядя слишком добр к тебе! Если бы не он, давно бы тебя выбросила пинком под зад!

Рейчел развернулась и, подхватив Барбару под руку, пошла прочь. Барбара успела обернуться и весело подмигнула Дженни, словно советовала не принимать близко к сердцу слова хозяйки. Дженни смотрела им вслед, сжимая кулаки от бессильного гнева. Как же, все ей мало! Дженни работала гак, что к вечеру не чувствовала под собой ног.

После обеда посетителей в таверне было меньше обычного – большинство развлекались на ярмарке. Подметая коридор, Дженни нечаянно порвала юбку. Бегло окинув взглядом зал и убедившись, что кружки клиентов полны и еды хватает, она решила, что успеет подняться в свою комнату, чтобы заштопать юбку.

Наверху было темно и прохладно – раскидистый каштан под окном создавал тень. Дженни подошла к окну, вдохнула полной грудью и приподняла тяжелые волосы, охлаждая шею. Потом достала иголку и нитки и, не снимая юбку, наскоро ее заштопала. Работа была сделана, но Дженни все никак не могла заставить себя пойти вниз – уж очень хорошо ей было здесь одной, в тишине и покое.

– Что это ты тут делаешь?

Дженни вскрикнула от удивления, резко обернувшись на голос. Дядя Том в расстегнутых брюках стоял в дверях.

Он шагнул в комнату и прикрыл за собой дверь.

Дженни впервые в жизни по-настоящему испугалась. Том медлил, разглядывая племянницу. Ветхое платье не скрывало приятных округлостей. Распущенные волосы возбуждали.

– У меня юбка порвалась, и я поднялась, чтобы зашить ее.

– Вот незадача.

Том надвигался на Дженни, оттесняя ее к узкой, аккуратно заправленной кровати. Его толстый живот, казалось, заполнил все свободное пространство комнаты. Дядюшка схватил девушку за руку.

– Я слышал, что Рейчел тебе говорила. Не слушай ее. Я здесь хозяин, а не она, так что, если будешь работать как прежде, я на тебя не в обиде.

Дженни судорожно проглотила слюну.

– Я и так много работаю.

– Знаю. Хорошенькие куколки не должны работать так много, если только они не трудятся лежа. – Том Данн усмехнулся, обнажив гнилые кривые зубы.

– Нет! – воскликнула Дженни, выставляя руки перед собой. – Не прикасайтесь ко мне!

– О чем это ты? Разве ты не знаешь, я повредил себе спину. Спроси Рейчел, как я страдал, – она знает, она тащила меня наверх. Нет, Дженни, ты все не так понимаешь. – По ходу дела Том залез к себе в штаны.

– Не прикасайтесь ко мне, не то я все расскажу Рейчел.

– Нет, ничего ты не расскажешь, куколка. Я давно за тобой наблюдаю: вовсе ты не такая невинная, какой хочешь казаться. Думаешь, я не видел, как ты строила глазки тому джентльмену, что заезжал сюда месяц назад. За что, говоришь, он заплатил? За разговоры? Впервые слышу, чтобы это так называли! Что верно, то верно – яблоко от яблони недалеко падает. Какова мамаша, такова и дочь.

Дженни смотрела на него со смешанным чувством страха, ужаса и отвращения.

– Не понимаю, что вы имеете в виду, – наконец пролепетала она.

– Сейчас покажу, – ответил Том и достал из штанов увесистый член.

Одной рукой он перехватил Дженни за обе кисти. Сила у него оказалась медвежья. Не имея возможности пустить в ход руки, Дженни начала пинать его ногами.

– Ну-ну, будь умницей, и ты получишь такое, о чем эти господа в кружевах и мечтать не смеют.

Дженни боролась изо всех сил, но дядя был сильнее – он повалил ее на кровать и прижал к матрасу своей тяжестью.

– Тебе все равно меня не побороть, Дженни. Так к чему надрываться зря?

Дженни затихла. Она боялась умереть от отвращения. Дженни чувствовала, как сгустилась тьма. Вдалеке послышались раскаты грома. Посмеиваясь над ее беспомощностью, Том Данн навалился на нее своим жирным телом.

– Я так долго этого ждал, – шептал он, брызгая слюной. – Ну, давай, – приговаривал он, сражаясь со шнуровкой лифа, – позволь мне посмотреть на твои титьки, пощупать тебя….

Дженни исхитрилась высвободить руку и со всего маху ударила его по голове.

– Ты напрашиваешься на неприятности, – только и сказал он, задирая ее юбку и жадно хватая за ногу.

Гром раздавался все ближе, ветер угрожающе зашелестел листвой.

Том больно ущипнул ее, и Дженни вскрикнула от боли. В полутьме она нащупала ножницы, валявшиеся на полу возле кровати.

– Черт, – пробормотал Том, – давай скорее, а то дождь начнется и эта чертова карга сюда прибежит.

Дженни едва не стошнило, когда Том накрыл ее губы своими, мокрыми от слюны. От него исходил отвратительный запах. Сжав ножницы покрепче, она занесла руку над его спиной.

– Ну, раздвигай же ноги, – задыхаясь, говорил он. – Будь хорошей девочкой.

Вложив в удар всю силу, Дженни воткнула ножницы в спину насильника. Том взвыл от боли. Глаза его удивленно округлились, он приподнялся – как раз настолько, что Дженни успела откатиться в сторону. Одним ловким прыжком она вскочила на ноги и оказалась в углу.

Том в шоке шарил у себя по спине. Нащупав сталь, он изловчился и вытащил ножницы. Кровь хлынула на пол. Дженни в ужасе осознала, что она не убила его, а лишь разозлила еще сильнее. Надо было лучше целиться – тогда она попала бы не в плечо, а между лопатками и убила бы наверняка.

– Ты заплатишь за это! Я вырву у тебя ноги, разорву тебя пополам!

Том наступил ей на подол. Дженни рванулась в сторону, и ветхая ткань разорвалась. Тогда она наклонилась и толкнула кровать на Тома, между ними образовалась преграда. Постель упала на пол, Том запутался в простынях. Она выиграла драгоценные секунды, но еще немного – и будет поздно. Дженни схватила с тумбочки кувшин с водой и швырнула Тому в голову. Он оступился, ударился головой об умывальник, упал – и больше не поднялся.

В этот момент Дженни думала лишь о том, как побыстрее выбраться из комнаты. Страх сдавил горло. Одного взгляда на Тома хватило, чтобы понять – он умер! Между тем начался дождь. Рейчел и Барбара должны вернуться с минуты на минуту. Дженни уже достаточно хорошо знала жизнь, чтобы не рассчитывать на то, что ее оправдают. Ей грозила виселица!

С трудом протиснувшись в дверь – тело Тома преградило проход, – Дженни кинулась к черному ходу и бегом на конюшню. Внизу, в таверне, уже слышались знакомые голоса – это вернулись Рейчел и Барбара. Через несколько минут Дженни была за оградой, одна посреди ливня и бури. Молнии сверкали на грозовом небе, земля сотрясалась от грома. Без гроша, без надежды найти приют и сочувствие – куда бежать, чтобы скрыться от преследования?

Решив, что искать ее станут скорее всего на лондонской дороге, Дженни бросилась бежать в противоположном направлении. Шлепая по лужам, она убегала все дальше от проклятой, ненавистной таверны «Корона и роза». Она бежала, замирая от страха при каждом подозрительном звуке, и то и дело пряталась в кустах. Дженни совершенно обессилела и решила свернуть с дороги. Вымокшая насквозь, в ободранной юбке, подол которой для большего удобства она оторвала так, что виднелись икры, она походила на нищенку. Ноги болели невыносимо. Дженни поняла, что дальше идти не сможет. Ярдах в пятидесяти виднелась роща. Из последних сил она добралась до деревьев и упала. По счастью, два дерева, сросшись корнями, образовали нечто вроде колыбели. Туда Дженни и забралась и тут же уснула как младенец.

Глава 4

Открыв глаза, Дженни не сразу поняла, где находится. На смену счастливому сонному забытью пришло ужасное понимание того, что она угодила в жуткую историю. Сквозь крону деревьев просвечивало звездное небо. Дождь перестал, но ветер раскачивал деревья, осыпая ее холодными брызгами. Надо было отправляться дальше. Дженни почему-то решила, что идет на юг, хотя полной уверенности не было, не было и надежных ориентиров.

Выбравшись на дорогу, Дженни увидела впереди огни – скорее всего это люди с факелами. Ее разыскивают! Дженни, забыв о боли в лодыжке, бросилась бежать через поросшее колючками поле. Впереди забрезжило что-то огромное и белое. Дженни в ужасе закричала, но белый призрак оказался мирно пасущейся коровой. Дженни трясло то ли от холода и страха, то ли от смеха над собственной трусостью.

На краю поля, за оградой, темнели какие-то очертания. Дженни подошла ближе. Оказалось, что это не стадо, как она вначале подумала, а караван крытых повозок – в таких путешествуют цыгане. Дженни перемахнула через ограду, упала, вскочила и бросилась со всех ног к табору.

Возле крайней повозки паслась стреноженная лошадь. Стараясь не потревожить животное, Дженни пробралась внутрь. Там в темноте пахло чем-то очень противным, но, на ее счастье, никого не было. Дженни подбежала к кровати, укрытой тряпьем, и залезла под одеяло.

Прислушавшись, Дженни обнаружила, что рядом разговаривают люди на каком-то незнакомом ей языке. Дженни боялась высунуть нос из-под одеяла – уходить было нельзя, не убедившись в том, что поисковый отряд покинул табор. Внезапно в повозке стало светло. Она услышала возглас удивления и поняла, что ее обнаружили.

– Как ты оказалась здесь? – басом спросил ее мужчина с фонарем.

– Прошу вас, не выдавайте меня! – взмолилась Дженни, закрывая глаза от слепящего света.

– Это тебя они разыскивают. Ты убила человека…

– Я не хотела. Он пытался… Я защищалась, – в слезах выдавила она.

По акценту она поняла, что он цыган. В ухе блеснула золотая серьга, красная рубашка вышита золотом.

Цыган кивнул и вошел внутрь. Дженни поморщилась. От него разило чем-то звериным, но не лошадьми – как пахнет в конюшне, она знала.

– Ты хочешь остаться?

– Да, пожалуйста. Если можно. Только до утра…

– Нет, не до утра. Навсегда. Ты мне нравишься, горджио.

Дженни знала, что так цыгане зовут всех, кто не одной с ними крови. И она поняла, что имел в виду цыган, пугливо отшатнувшись от протянутой к ней смуглой руки.

Дженни в страхе забилась в угол кровати, прикрываясь одеялом, как щитом. Цыган без особых усилий справился с ней. Несмотря на небольшой рост и худобу, он оказался весьма сильным и проворным. Дженни выбилась из сил и затихла. Решив, что она одумалась, цыган встал с кровати и с довольной усмешкой собственника, оглядывая чудом свалившуюся на него добычу, сказал:

– Вот так-то лучше. Теперь ты будешь умнее, не станешь драться с мужчиной.

Дженни мгновенно оценила ситуацию и, заметив, что ее враг расслабился, с ловкостью кошки метнулась к выходу и спрыгнула с подножки повозки. Цыган бросился за ней, но Дженни успела раствориться в темноте.

Куда бежать? Украсть лошадь в таборе, не привлекая внимания, ей не удастся. Искать помощи у других цыган означало подвергать себя той же опасности, которой ей только что чудом удалось избежать.

Дженни бросилась к плетню огородившему поле, но, едва не наткнувшись на что-то громадное и страшное, остановилась как вкопанная и завизжала от ужаса. От существа исходил тот же запах, что и от недавнего знакомого. То ли человек, то ли зверь вразвалку приближался к ней, выставив вперед руки-лапы, словно хотел раздавить. Дженни упала и закрыла лицо руками. С другой стороны к ней бежал какой-то зверь на четырех лапах, рыча и фыркая. Зверь занес над ее головой мощную лапу с ужасными когтями, и Дженни мысленно простилась с жизнью.

Словно с того света донесся до нее крик цыгана. Еще мгновение, и она почувствовала, как кто-то тащит ее за собой. Приоткрыв один глаз и убедившись в том, что медведи остались позади, разочарованно фыркая и ворча, Дженни немного успокоилась. Только сейчас она заметила, что на них были ошейники. Звери сидели на толстой цепи, прикопанной к массивному столбу.

– Успокойся, малышка горджио. Медведи тебя не обидят. Они ласковые создания.

Где-то рядом зазвучали взволнованные женские голоса. Своими криками Дженни подняла на ноги весь табор. Вскоре она оказалась в окружении смуглых черноволосых и угрюмых людей в странных, расшитых бисером пестрых нарядах, с золотыми серьгами в ушах. Все они выглядели довольно угрожающе.

– Она моя, – заявил цыган, владелец медведей, которые устроили между собой дружескую потасовку, ухая и катаясь по траве.

– Прошу вас, – взмолилась Дженни, пытаясь в этом море лиц найти хоть одно сочувствующее, – помогите мне!

Ответом ей было угрюмое молчание. Внезапно толпа расступилась, пропуская вперед высокую костлявую цыганку в малиновой широкой юбке и такого же цвета блузе. Что-то в этой суровой женщине вызвало у Дженни острую неприязнь. Высокая, не ниже любого из мужчин табора, пожилая цыганка уставилась на Дженни своими черными глазами. На лицо ее падали серые пряди волос, по-видимому, никогда не знавших щетки.

Все молчали, даже тот цыган, который заявлял на Дженни права.

– Ты та девушка, которую разыскивают? – спросила старуха, подавая Дженни когтистую, похожую на птичью лапу, руку.

– Да. Прошу вас, укройте меня от них. Я не хотела никого убивать…

– Иногда убийство – необходимость. Мы не стали бы прогонять тебя за это.

Дженни показалось, что она сейчас утонет в черном омуте ее глаз. Внезапно цыганка тряхнула головой, будто приняла решение.

– Она остается. Не с тобой, Петро, со мной.

Цыган отошел в тень. Он был жестоко разочарован, но оспаривать решение не стал.

Дженни, не веря собственной удаче, благодарно схватила протянутую руку.

– Меня зовут Роза, – сообщила цыганка.

– Вы цыганская королева? – с любопытством спросила Дженни, войдя вслед за своей спасительницей в расписанную причудливыми цветами повозку.

– Нет, – сказала цыганка и засмеялась, тряхнув нечесаными кудрями. – Я веду этих людей, это верно, но ничего королевского во мне нет.

Дженни огляделась. Здесь было значительно чище, чем у того цыгана с медведями. При воспоминании о недавнем приключении Дженни поежилась, словно от холода.

Роза швырнула гостье малиновую юбку с желтым воланом и черный лиф с низким вырезом.

– На вот, возьми, в этом ты не так будешь бросаться в глаза.

Дженни уснула сразу и спала без сновидений. На следующий день, узнав, что Дженни неплохо управляется с иглой, Роза поручила ей работу – расшивать желтыми розами черную шаль. За вышивкой Дженни проводила большую часть дня, не показываясь на улице, где ее могли бы опознать констебли.

В воскресенье цыгане решили тронуться в путь. Ярмарка закончилась, пора в дорогу. Они разделились на несколько групп. Самая большая, во главе с Розой, направилась к северу. Решено было поколесить по графствам Суррей и Суссекс, прежде чем отправляться на ежегодную ярмарку в честь Дня святой Маргариты, что традиционно устраивалась в Лондоне. Испокон веков она проходила в начале сентября в Саутуорке, на южной стороне Темзы. Но Кромвель отменил увеселения, а теперь Карл II решил возродить обычай. На большой ярмарке цыганам было где развернуться. И не только им одним. Воры и мошенники всех мастей резонно рассчитывали на богатый улов. Жители Лондона, истосковавшиеся по веселым забавам, тысячами потекут на площадь, 40 так что только успевай срезать кошельки.

– Теперь можешь выходить, – объявила Роза одним прекрасным утром. Трава весело серебрилась росой. Солнце, еще не жаркое, отражалось в каждой ее капельке.

Дженни была благодарна цыганам за спасение, но сидеть взаперти в такую погоду не слишком приятно. Она поспешно спрыгнула с повозки и в приятном изумлении огляделась вокруг – густая зелень травы была расцвечена солнечными лютиками, поляну украшали лиловые метелки вереска и ярко-розовые головки болотных орхидей, росших по берегам небольшого ручейка. Синяя вода и темно-розовая двойная полоса вдоль берега – все это напоминало необыкновенной красоты ожерелье на зеленой шее земли.

– Где мы? – спросила Дженни.

– В Фарнеме. Впрочем, не думаю, что это название тебе о чем-то говорит. Так, медвежий угол. Но здешний констебль едва ли станет за тобой охотиться. Так что можешь поразмять ноги, а заодно и начать зарабатывать себе на хлеб.

Очень скоро Дженни с горечью убедилась в том, что цыгане, за исключением Розы, относятся к ней с угрюмой настороженностью, стараясь избегать ее по мере возможности. Правда, Петро – дрессировщик медведей – не был к ней безразличен, он постоянно наблюдал за ней, прожигая своими черными глазами. Впрочем, теперь, когда Аддстон остался далеко позади, Дженни не нуждалась в защите. Она подумала было убежать из табора той же ночью, но, поразмыслив, решила, что будет разумнее добраться до Лондона вместе с цыганами. А там будет видно.

Дженни должна была зарабатывать на жизнь продажей талисманов и цыганских заговоров. Роза намазала ей лицо кашицей из какого-то растения, после чего кожа Дженни стала намного смуглее, а на голову велела надеть платок, чтобы прикрыть рыжеватые кудри.

Роза оказалась права – в бедной деревушке больших денег от показа медвежьих танцев или гаданий ждать было нечего. Не приходилось рассчитывать и на большой улов иного рода – красть у местных жителей особенно было нечего.

Впрочем, к ночи во многих котлах варились упитанные цыплята. Дженни не задавала ненужных вопросов, и гак ясно, откуда они взялись. Однако, вздумай кто-нибудь из деревенских найти виновного в воровстве, ничего у него не получится. Цыгане возили с собой клетки с птицей всех расцветок, чтобы потерянные в неравной борьбе перья нельзя было использовать как доказательство кралей. Цыгане – прекрасные актеры и умеют напустить на себя невинно оскорбленный вид – пожалеешь, что связался.

На второй день пребывания в деревушке Роза приставила к Дженни молоденькую цыганку, чтобы та научила ее искусству обчищать карманы. Ученица из Дженни получилась неважная.

– Ты так с голоду помрешь! – со злостью выпалила цыганка.

– Прости, я стараюсь, – схитрила Дженни – сознаваться в том, что у нее отсутствует желание учиться воровству, она благоразумно не стала.

Марта презрительно фыркнула. Горджио оказалась тупицей. Девушка ускорила шаг – идти рядом с Дженни она считала для себя зазорным.

– Безнадега, – заключила Марта, отвечая на вопросительный взгляд Розы.

Старая цыганка вздохнула.

– Я этого боялась. Ты умеешь петь, танцевать или кататься верхом без седла?

– Нет, ничего такого я не умею, – призналась Дженни.

– Пусть катится к своим, – посоветовала Марта, прежде чем войти в свой старый, видавший виды вагончик. Дженни заметила, что, не переступая порога, Марта поцеловала прибитую к двери ветку боярышника – на удачу. – Или лучше, – добавила Марта, высунув голову из двери, – продай ее в бордель.

Дженни, хоть и выросла в деревне, знала, что такое бордель. Эти заведения недавно были открыты вновь – с возвращением короля на престол.

– Вы ведь не сделаете этого? – в ужасе прошептала Дженни.

– Заходи, нам надо поговорить, – ответила Роза.

В вагончике было темно и прохладно. Роза села за стол, указав Дженни на табурет напротив.

– Лучше быть шлюхой, чем голодать, – заметила Роза.

У Дженни от ужаса расширились глаза.

– Не бойся, – усмехнулась старуха – вместо переднего зуба зияла чернота. – Я шучу. Продавай себе приворотное зелье – довольно с тебя. Возьми-ка оберег, он принесет тебе удачу. – С этими словами цыганка повесила на шею девушки деревянную, искусно вырезанную рыбку на шелковом шнуре.

Дженни, тронутая щедростью своей покровительницы, благодарно улыбнулась.

Цыганка взяла Дженни за руку и пристально всмотрелась в линии на ее ладони, после чего подняла на Дженни серьезные черные глаза.

– Что там? Что вы увидели? – обеспокоенно воскликнула Дженни.

– Да ничего. Неужто ты веришь в то, что мы умеем предсказывать судьбу? Это всего лишь трюк, чтобы обманывать вас, горджио!

На этом разговор закончился. Однако с этого дня отношение Розы к Дженни изменилось. Она вела себя теперь так, будто присутствие Дженни представляло особую важность для племени. Наверное, цыганка все же слукавила – умела она читать судьбу по ладони.

Именно Роза заставила Марту сопровождать Дженни на ярмарке. Дженни не могла похвастаться бойкой торговлей. Разве что только голос сорвала, зазывая покупателей.

– Иди туда, видишь, толпа глазеет на обезьянок. Люди легче расстаются с деньгами, когда чем-то увлечены.

Дженни последовала совету, сама между делом любуясь представлением. Обезьянки в разноцветных шляпках забавно кланялись и плясали. Люди тоже были разряжены под стать приматам. Все в красивых нарядах, украшенных лентами, – целое море ярких цветов. Народ истосковался по веселью. Женщины носили лифы с весьма рискованным декольте. Даже мужчины отпустили волосы и украшали шляпы цветными лентами. Торговцы лентами и кружевами были в большой прибыли.

Дженни, надеясь хоть что-нибудь продать, решила, что просто выкрикивать цену недостаточно – надо подходить к каждому перспективному клиенту и улыбаться ему как можно ласковее. Взгляд ее упал на высокого господина в зеленом камзоле. Дженни направилась к нему, но, приблизившись, разочаровалась – наряд его был явно с чужого плеча и сильно поношен.

Толстая фермерша, покупавшая засахаренные орехи, толкнула Дженни, и та, потеряв равновесие, упала прямо в объятия объекта своего внимания. Дженни пробормотала извинения и хотела было идти дальше, но господин схватил ее за руку.

– Вот я тебя и поймал, маленькая воровка! – заорал он.

Дженни вскрикнула, округлив от страха глаза. Он смотрел на нее в упор, и в зеленых глазах, сверкавших на смуглом лице, появилась угроза.

– Клянусь, сэр, вы ошиблись!

Дженни обернулась к Мику, дрессировщику обезьян, надеясь на его заступничество, но он демонстративно отвернулся.

– Ошибся, говоришь?

Незнакомец явно не шутил. Губы его были поджаты, суровости его лицу добавлял шрам, перечеркнувший левую щеку.

– Меня толкнули. Вы, должно быть, заметили женщину…

– Сколько ни ври, тебе не вывернуться!

– Я не лгу! Пожалуйста, поверьте!

Мужчина был молод и по-своему даже красив. Что-то в его глазах подсказывало Дженни: он простит пропажу хотя бы ради удовольствия подержать ее за руку. Точно в подтверждение ее мыслей, господин в зеленом костюме прижал Дженни к себе, и она, втайне рассчитывая на его снисходительность, не стала сопротивляться натиску.

– Только не зовите констебля!

– Ты лгунья, – презрительно фыркнул незнакомец. – Разве бывают цыганки с серыми глазами? Хотя, цыганка ты или нет, за воровство ответишь. В тюрьме у тебя будет время подумать над тем, каково обманывать честных людей!

Дженни помертвела от страха. Интуиция ее подвела. Пришел час расплаты. Констебль начнет задавать вопросы, и тогда ей придется отвечать не только за кражу кошелька, которую она не совершала, но и за убийство Тома Данна.

Но видно, рано прощалась она с жизнью. Суровый господин вдруг рассмеялся и вполне по-дружески предложи л:

– Ладно, горджио, перестань трястись. Лучше поцелуй-ка Мануэля покрепче! Да не смотри на меня так – не собираюсь я тебя никому сдавать.

Дженни удивленно хлопала глазами. Он назвал ее горджио! Выходит, Мануэль сам был цыганом.

– Ты кто? Один из людей Розы? – раздраженно воскликнула Дженни. Какое должно быть у человека извращенное чувство юмора, чтобы шутки ради напугать ее до смерти!

– Разве она не рассказывала тебе о Мануэле?

– Нет, не рассказывала.

Цыган, смеясь, обнял ее одной рукой за шею, нежно поглаживая гладкую кожу.

– А вот о тебе она много говорила. Расписывала твою красоту, бедная сиротка горджио. Ну прямо копия бедняжки Джози, увы, давно и навсегда потерянной. Вот тебе и причина ее к тебе странного расположения. Вообще-то Роза не имеет привычки оказывать милость беглым горджио.

– Кто такая Джози?

– Моя сводная сестра. Два года назад ее поймали с поличным на краже яиц. Нам сказали, что ее отправили в колонии, но, сдается мне, она до сих пор греет постель какого-то толстого судейского прохвоста. А мне Роза приходится матерью.

– Роза – твоя мать?

– Представь, даже у таких, как я, может быть мать.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю