Текст книги "Я еще скелет? Да сколько можно! Книга III (СИ)"

Автор книги: Паркер Прах

Соавторы: Алексей Сказ
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Площадь напоминала бойню. Кровь растеклась лужами, смешиваясь с пеплом и обломками. Трое бойцов «Подполья» лежали мёртвыми, ещё семеро корчились от боли, зажимая тяжёлые раны.

Лиандри стояла в центре всего этого и её взгляд выражал всё без слов. Я спрыгнул с крыши и неспешно подошёл к ней. Когда она повернулась и взглянула на меня, в её глазах я увидел стыд, гнев, и даже разочарование.

– Они ослушались меня, – тихо произнесла она. – Они… хотели пожалеть врагов и это обернулось катастрофой.

Я кивнул.

«Будет уроком нам всем».

Она повернулась к уцелевшим бойцам, и те, словно провинившиеся дети, опустили головы.

– Все ко мне! – её голос эхом разнёсся по площади. – Немедленно!

Бойцы покорно собрались вокруг неё. Клык, покрытый кровью с головы до ног, стоял впереди, его уши были прижаты.

Лиандри обвела их взглядом, затем медленно подошла к телу гнома-воина. Она опустилась на колено и коснулась его лица, закрывая мёртвые глаза.

– Его звали Торн, – произнесла она тихо, но каждое слово было слышно в гробовой тишине. – У него была дочь. Она умерла от «Серой смерти». Он пришёл ко мне после того, как мы сожгли склады наркоторговцев. Он поклялся, что будет биться до конца, чтобы больше никто не пережил то, что пережил он.

Она встала и повернулась к бойцам.

– Он погиб потому что вы не следовали приказам.

Клык шагнул вперёд, его голос был хриплым:

– Мы не могли знать, что…

– Молчать! – рявкнула Лиандри, и он осёкся, как подрезанный.

Она шагнула к нему, глядя прямо в глаза.

– Не могли знать? Мы воюем с профессиональными убийцами, Клык! С теми, кто готов на всё, чтобы выполнить контракт!

Она развернулась и обвела взглядом всех остальных и указала на тела трансформировавшихся наёмников.

– Посмотрите на них! Они пожертвовали своими жизнями, чтобы забрать с собой хотя бы нескольких из вас! А про Ржавых Кинжалов вы уже все забыли? Вот против таких мы сражаемся! Против тех, к кому нельзя пытаться примерить собственную мораль.

Бойцы молчали, их лица были бледными.

– С этого момента я объявляю новый режим тренировок. Я буду бить вас, мучить вас и ломать вас до тех пор, пока каждый из вас не осознает в каком мире мы все живём. Вы будете ненавидеть меня. Возможно, вы будете молить о смерти. Но в конце концов, вы станете теми, кто выживет в этой войне.

Она повернулась ко мне.

– Костяша, ты согласен?

Я кивнул.

«Гольдштейн должен быть уничтожен, его союзники и вся его империя. Но прежде чем это случится, Подполье должно стать сильнее. Намного сильнее».

Лиандри усмехнулась, её глаза сверкнули.

– Завтра на рассвете. Все, кто может ходить, явятся на тренировочную площадку. Опоздавшие останутся без еды. Ослушавшиеся – будут выброшены из «Подполья». Если вам страшно, если вы не можете, то просто уходите, а остальных я научу воевать по-настоящему.

Бойцы молча разошлись, забирая с собой раненых и тела павших. Она всё ещё стояла, хмуро наблюдая со стороны.

– Я ненавижу это, Костяша. Не хочу превращать их в машины для убийства. Но иначе они все умрут.

«Ты делаешь то, что нужно. Как и всегда».

Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на благодарность.

«Чтобы победить Готорна, мы должны сперва разобраться с одним из его главных финансовых столпов – Гольдштейном. Орк заплатит за то что устроил, за своих наёмников, за каждую пролитую по его вине каплю крови, будь то наше Подполье или непричастные горожане».

– Уничтожим его и всё что ему принадлежит. Ослабим мэра Готорна… И спасём мою сестру, – преисполнившись уверенностью, ответила мне Лиандри.

«Верно. За дело, у нас ещё много работы».

Глава 12

Штаб «Подполья»… Уже обыденно, все стояли перед большим столом с картами, но сегодня Клык раскошелился на маленькие праздничные разноцветные флажки, так что… Мы, словно в каком-то шпионском фильме из отголосков моих воспоминаний, взаправду стояли за огромным пафосным столом, в мрачном помещении, перед картой утыканной разноцветными флажками. Чёрные метили уничтоженные базы врага, красненькие – те что мы уже обнаружили, но ещё не предприняли действий, белые – наши собственные базы, количество которых постепенно росло по всему городу.

– Последнее убежище «Ночных Гадюк» уничтожено, – голос Клыка звучал с нескрываемой гордостью. – Мы использовали план, который дал нам Костяной, все сработало. Сожгли всё здание целиком. Потерь с нашей стороны – ноль.

Вокруг стола раздался одобрительный гул.

Я стоял в углу, скрестив руки на груди. Как бы то ни было, эти бойцы прошли путь от кружка по интересам до уже почти сформировавшегося полноценного слаженного механизма, хотя это далеко не означало, что моя работа здесь закончена. Главное – они научились побеждать и делали это безоговорочно.

Скрежет медленно провёл многочисленными глазками по всем присутствующим и внимательно взглянул на меня. Не знаю точно, что именно он хотел увидеть на моём костяном лице, да и в глубине меня эмоций по этому поводу не было совершенно никаких. Работы ещё много, незачем вот так расслабляться.

– Хорошая работа, – его голос, глубокий и размеренный, прокатился по комнате. – Клык, передай своим бойцам: сегодня могут есть в нашей таверне всё что угодно и пусть отдыхают, это ещё далеко не конец нашей работы, но они это заслужили сполна.

Клык выпрямился, его подранный хвост довольно завилял.

– Спасибо, Лидер. Спасибо, Костяной, зря я раньше в тебе сомневался.

Скрежет кивнул, и командиры начали расходиться, обсуждая между собой детали следующих операций. Но я заметил, как их взгляды постоянно задерживались на мне – с уважением?

Когда последний из них покинул комнату, Скрежет всё ещё смотрел на меня. Тишина затянулась и я не торопился её нарушать.

Наконец, он заговорил, и в его голосе прозвучало нечто новое…

– Твои планы и правда работают, – произнёс он медленно, словно взвешивая каждое слово. – Это поразительно. Но я уже догадываюсь что ты хочешь сказать: Мы бьём по гидре, у которой на месте отрубленной головы вырастают две новые. «Ночные Гадюки» лишь пешки, Гольдштейн уже нашёл новых.

Я подошёл ближе к столу и посмотрел на их карту. Чёрных флажков было уже приличное количество, но красных территорий врага всё ещё намного больше. До сих пор мы остаёмся буквально «подпольем».

«Нет, Скрежет, какие ещё „гидры“? Всё гораздо проще: Вы хорошо отработали и я рад, что могу на вас полагаться. И пусть он уже нашёл новые „пешки“, мы хорошо подрезали его карманы. Продолжаем давить, он станет ещё уязвимее, начнёт делать ошибки и там мы просто покончим с ним».

– Ты играешь в долгую, – констатировал он.

«Я просто экономлю ресурс под названием „Подполье“. К тому же, если мы атакуем всеми нашими силами разом, это поднимет слишком большую шумиху в городе, а я очень не люблю, когда всё скатывается в бесконтрольный хаос. С этим будет гораздо сложнее работать».

– Знаешь, я много лет управлял Подпольем. Видел сотни бойцов, сильных, быстрых, яростных, но таких существ, как ты… – он сделал паузу, – таких не было. Ты учишься быстрее, чем кто-либо, кого я знал. Каждый день ты безумно развиваешься… Становишься сильнее, умнее, опаснее.

Я молча ждал продолжения. Что это такое он имеет ввиду? Он что, видит во мне угрозу?

– Мои люди верят в тебя, – продолжил он тише. – Возможно, даже больше, чем в меня…

А это он к чему? Скрежет был слишком умён, чтобы цепляться за власть ради власти. Он всегда видел картину гораздо яснее, чем любой здесь.

«Я не собираюсь смещать тебя, Скрежет», – ответил я. – «Мне нужна не толпа уверовавших в меня сектантов, а всего-лишь союзники, которые понимают нашу общую цель и готовы идти к ней. Ты построил Подполье, а я пользуюсь его помощью и взамен отвечаю своей».

Его хитиновый панцирь слегка расправился факелов.

– Помогаешь… – он усмехнулся, если это слово вообще могло отразить суть ужасающих звуков, которые постоянно издавала гигантская сороконожка. – Костяной, ты изменил нас. Мы выросли до невиданных размеров, принимаем множество новичков, открываем новые штабы и всё это только благодаря тебе.

Он повернулся к карте, его взгляд скользнул по вражеским позициям.

– Ты сказал, что Гольдштейн начнёт делать ошибки. Чего именно ты ждёшь?

«Я хочу видеть его отчаяние», – ответил я без колебаний. – «Когда человек теряет контроль, он перестаёт думать. Он начинает действовать импульсивно, жертвует тем, что раньше было для него святым. Вот тогда мы его и возьмём».

Скрежет медленно кивнул.

– Ты пугаешь… И это не какая-то форма речи, – произнёс он с чем-то похожим на одобрение. – Это хорошо. Война не терпит сантиментов.

«Мои цели ты знаешь. Бизнес, Элара, Готорн…»

– Тогда продолжим, Костяной. Ты планируешь – я исполняю. Подполье как никто другой желает избавиться от ублюдка Гольдштейна. Вместе мы сломаем этого орка и затем Подполье поможет тебе разобраться с мэром.

«Не сломаем», – поправил я. – «Полностью уничтожим орка».

Скрежет издал низкий, вибрирующий звук – нечто среднее между смехом и дьявольским рычанием.

– Мне нравится.

Я кивнул и развернулся к выходу, но на пороге остановился.

«Скрежет».

Он повернул несколько глаз в мою сторону.

«Спасибо. За доверие».

Пауза.

– Ты заслужил его, Костяной. Каждым своим шагом.

Я вышел из штаба, оставив его наедине с картой и мыслями, но в глубине души я понимал, сегодня Скрежет был откровенен как никогда. Теперь он не какой-то «союзник». Он – партнёр, чья ценность уже становится соизмерима с моими эльфийками.

И вместе мы разорвём империю Гольдштейна на куски.

* * *

Следующие несколько дней прошли в непрерывных стычках. Чёрные флажки на карте множились ценой уменьшения красных. На бумаге всё выглядело идеально хоть пиши отчёт начальству и надейся на солидные премиальные.

Я вновь стоял перед столом в штабе «Подполья», держа в руках папку с документами из тайника Морга. Скрежет, застывший в своей обычной позе живой арки над картой, несколько раз скользнул по ней взглядом.

– Костяной, – наконец произнёс он, – зачем ты принёс эти бумаги? И почему не показываешь?

Я уже собирался ответить, этот разговор всё равно был моей целью сегодняшнего визита, но в этот момент дверь распахнулась с грохотом. В штаб ворвался запыхавшийся боец – молодой зверолюд с рваной раной на плече.

– Лидер! Ох, и Костяной тут, как хорошо! – он еле переводил дыхание. – Отряд Серого Когтя… Засада… Несколько бойцов ранены, груз пришлось бросить, мы едва отступили.

Ну вот и оно, ложка дёгтя прокравшаяся в бочку идеального свежего мёда. Но словно мало было одного, едва успел боец отойти в сторону, как следом вбежал кобольд из нашей разведки.

– Караван с медикаментами перехвачен! – выпалил он. – Все ранены или мертвы. Ни одной повозки не вернулось.

Повисла тишина. Это было уже действительно очень нехорошо.

– Иди и напиши для меня полный отчёт, соберите всю информацию, какую можно найти, – Скрежет жестом отпустил разведчика и, дождавшись, пока дверь закроется, обратился к раненому бойцу, который всё ещё стоял, прижимая тряпку к плечу.

– Расскажи подробнее, как они действовали?

– Слишком… слаженно, Лидер, – боец сглотнул. – Знали наш маршрут, угадали, где мы свернём. Я клянусь, наш груз их даже не интересовал! Они целились именно в нас! Мы пытались оторваться, но они преследовали до тех пор, пока не прибыло наше подкрепление и не помогло разобраться с ними.

Скрежет кивнул.

– Прямо сейчас направляйся в лазарет и отдохни. Хорошая работа.

Когда дверь вновь закрылась, он повернулся ко мне.

«Похоже у нас ещё одна неопознанная наёмничья группировка? Эти особенно рьяно хотят нашей крови.»

– Видно всё так. Думаешь, это снова Гольдштейн?

Скрежет склонился над картой, его глаза скользили по отметкам.

«Однозначно Гольдштейн», – произнёс я с уверенностью. – «Это его почерк, и он безумно сильно разозлился».

В этот момент дверь вновь распахнулась.

Но в штаб стремительно вошёл Хвост, наш главный разведчик. Маленький зверолюд выглядел взволнованным, но, к счастью, максимально довольным.

– Лидер! Костяной! – он поспешно развернул на столе несколько листов бумаги. – Я раздобыл важную информацию.

Скрежет наклонился ниже.

– Говори.

– Все мелкие кланы, присягнувшие Гольдштейну, получают централизованные поставки оружия, – Хвост постукивал когтем по карте. – Один источник, одни и те же маршруты. Разведданные тоже приходят к ним из одного места… Вы уже понимаете, да⁈ – он едва не подпрыгнул от радости.

Стоило Скрежету выпрямился после часов в скрюченном состоянии над картами, его хитиновый панцирь старчески заскрипел.

– Значит, мы правы, Костяной, – медленно произнёс он. – Гольдштейн использует их как марионеточную армию, бросает в бой, чтобы обескровить нас, пока сам остаётся в тени.

«Он изучает нас, как мы изучаем его», – ответил я. – «И чем дольше это будет продолжаться, тем сложнее будет наше положение в долгосрочной перспективе».

Скрежет несколько секунд смотрел на меня, не решаясь продолжить мысль.

– Ты хочешь устроить финальный поход против Гольдштейна?

Я кивнул и, наконец, положил папку с документами на стол.

«Именно поэтому я принёс это. Всё было понятно ещё до всех этих атак».

– Что там, не томи?

«Компромат. Добыт в особняке Морга, главаря 'Ржавых Кинжалов»«, – я открыл папку, и перед Скрежетом развернулись страницы с именами, датами, суммами и преступлениями. – 'Здесь достаточно грязи, чтобы похоронить половину аристократов города. И все кто здесь записан, повязан с Гольдштейном».

– Как ты это делаешь, Костяной?

«Гольдштейн использует марионеток, чтобы атаковать нас, оставаясь в тени», – продолжил я. – «Мы сделаем то же самое. Только наши марионетки – это его собственные союзники. Мы заставим их сожрать его заживо».

Скрежет издал очень хриплый, но при этом удовлетворённый звук.

«Сила порождает силу, Скрежет», – добавил я максимально серьёзно. – «Если мы и дальше будем возиться с ним, отвечая на его удары, то он может стать только сильнее со временем. Не будем больше рисковать своими бойцами и вовлекать в наши разборки город. Петля вокруг шеи Гольдштейна уже почти завязана и совсем скоро её останется лишь затянуть».

Скрежет склонился ниже над документами. Все его многочисленные глаза сузились, и я увидел в них блеск хищника.

– Это грязно, – произнёс он, предвкушая. – Но мне нравится. Такая война в моём стиле.

Он выпрямился, его лапки застучали по полу набивая быстрый, решительный ритм.

– Начинаем немедленно? Выбирай первую цель, Костяной. Я обеспечу исполнение.

Я кивнул и развернул перед ним первый список имён для «визита в гости»

Я всё ещё был зол на Гольдштейна за атаку на мои шахты и помехи бизнесу. И теперь орк узнает, каково это – когда твой собственный мир в одночасье меняется, становясь непредсказуемым и враждебным.

Глава 13

«Барон фон Крюгер, – произнёс я вслух, постукивая костяным пальцем по одному из листов».

Многочисленные глаза сороконожки сфокусировались на фотографии жертвы так, словно тот увидел смертельного врага.

– Заказчик нелегальных органов, – прочитал он медленно. – Торговля детьми, связи с половиной городского совета. Впечатляющее досье.

«Впечатляющий ублюдок», – поправил я. – «Труслив, влиятелен, связан с Гольдштейном по рукам и ногам. Восхитительная первая цель, тем более что и у подполья есть к нему свои претензии».

– Верно, именно ради спасения этого богатого ублюдка убили брата нашего командира Клыка и вырезали сердце. Торговец которого ты тогда принёс всё ещё гостит в нашей «темнице».

«Припоминаю».

– Когда начинаем?

«Нечего с этим тянуть. Я лично наведаюсь к нему сегодняшней ночью».

* * *

Особняк барона фон Крюгера возвышался на окраине аристократического квартала – трёхэтажное каменное здание с башенками и витражными окнами. Охрана патрулировала внутри снаружи и даже на крыше. Высокий забор, магические ловушки, дорогая экипировка, частая смена караула… Похоже, наш друг очень сильно переживал за свою драгоценную жизнь.

Но это не было тем, что могло бы мне помешать наведаться в гости.

Я взобрался по стене, словно горный козёл или какой-нибудь ассасин. Мои костяные пальцы цеплялись за малейшие выступы кладки и подоконники. Окно открыть было тоже не слишком сложно. Я подгадал момент, когда дворецкий в одной из комнат отвернётся и взломал его разум ментальным паразитом, после чего он буквально испугался жары и открыл мне добровольно.

Я тут же проскользнул к нему внутрь, изображая голой челюстью самую дружелюбную улыбку, на которую был способен скелет… И у бедняги случился обморок. Наверное, мне следовало сперва потренировать свою мимику перед зеркалом.

Не стал там задерживаться.

Барон спал в огромной кровати с балдахином, укрытый шёлковым одеялом и сладко храпел. Жирное, розовое лицо дёргалось во сне – уверен, ему снились приятные сны.

Я не торопился. Сначала – охрана.

Один за другим я обходил стражников, оставляя на каждом метку «Ментального Паразита». Энергетический импульс – и сознание охранника проваливалось в тёмный колодец кошмаров. Они падали без звука, корчась в беззвучных судорогах. Кто-то из них, возможно, проснётся завтра утром и решит, что это был просто плохой сон. Остальные… Ну что же, я старался не переусердствовать.

Когда особняк был зачищен, из каждого его тёмного уголка ко мне начали стекаться мои скелеты. Они появлялись из окон, отпирали запертые двери изнутри, сползались по стенам. Бесшумные, безжалостные, почти такие же, как я, десятки моих дополнительных конечностей, готовые исполнить всё что взбредёт в мою голову.

Считаю, работа выполнена на пять с жирным плюсом. Великолепный микроконтроль, знание местности и новая веха расширения моей многозадачности. Я действительно делаю успехи.

Но пора было вернуться в спальню барона. Я остановился у изножья кровати.

«Проснись, барон», – нежный телепатический шёпот прозвучал прямо в его черепе. – «У меня к тебе дело».

Недолго погодя, барон дёрнулся всем своим телом, словно ошпаренный, его глаза распахнулись настолько сильно, насколько это вообще было возможно. Он сел на кровати, не в силах вздохнуть и принялся нервно оглядываться по сторонам.

– Кто… кто здесь⁈

«Помнишь маленького кобольда?» – продолжил я, оставаясь в тени. – «Его сердце хорошо тебе послужило?»

Барон замер. Его лицо побледнело.

– Что… о чём ты…

Внезапно, он бросился к двери. Дёрнул ручку – заперто. Кинулся к окну, распахнул ставни – и замер.

Снаружи, облепив всю стену особняка, висели десятки скелетов. Их пустые глазницы смотрели прямо на него. Разнообразные скелеты, неподвижные и безмолвные…

Барон отшатнулся с криком. Повернулся – и увидел, как из-под кровати, из-за штор, из каждой тени его любимой комнаты начинают выползать костяные фигуры. Мы двигались медленно, методично, отрезая все пути к отступлению.

– Нет… нет, нет, нет! – барон упал на колени, его руки тряслись. – Пожалуйста! Я… я не хотел! Мне сказали, что это законно!

«Законно?» – я позволил презрению просочиться в свой голос. – «Ты заказал живое сердце совсем молодого парня. Ну же, расскажи мне! Быть может, это какой-то модный обряд для собственного омоложения?».

– Я… я заплатил! Хорошо заплатил! – барон всхлипывал, слова сыпались из него потоком. – Гольдштейн… он обещал, что никто не узнает! Сказал, что это… это всего лишь бизнес! Он контролировал всё! Говорил, что Гизмо надёжный и я…

«Продолжай, какой же ответной услугой ты ему отплатил за это знакомство?»

– Финансы! – выпалил барон. – Я помогал отмывать деньги через городской совет! Взятки чиновникам, подставные компании, контракты… Всё через меня! Гольдштейн давал списки, я исполнял!

Он говорил и говорил, выкладывая одно преступление за другим. Торговля органами, подкуп судей, махинации с землёй, шантаж конкурентов. Список рос, и с каждым новым признанием почти незнакомое мне раздражение разгоралось внутри меня всё сильнее.

Этот человек не просто преступник, а настоящий паразит, сосущий жизнь из города. Мой первый порыв – приказать скелетам разорвать его или выбросить его из окна. Но нет, мёртвый он бесполезен.

«Ты будешь жить, барон», – произнёс я, и он поднял на меня полные слёз глаза. – «Но твоя жизнь тебе больше не принадлежит».

– Что… что ты хочешь?

«Завтра утром ты начнёшь давать показания. Против Гольдштейна, против своих друзей из совета. Ты станешь той крысой, которая приведёт нас в их гнёзда».

– Но они… они убьют меня!

«Возможно», – согласился я безразлично. – «Но если ты откажешься, я убью тебя прямо сейчас. Медленно и очень болезненно. Ты выбирай, я даже подожду тебя минутку…»

Барон всхлипнул, закрыл лицо руками и закивал.

– Хорошо… хорошо, я сделаю всё, что ты скажешь… только не убивай меня…

«Умница», – я развернулся к окну. – «Мои люди будут наблюдать за тобой. Попытаешься сбежать или предупредить кого-то – узнаешь, что такое настоящая боль».

Я шагнул на подоконник. Скелеты начали беззвучно отступать назад в тени. Часть из них я планировал оставить гостить в этом прекрасном домике навсегда, чтобы барон всегда был свеж и мотивирован.

– Подожди! – крикнул он. – Кто… кто ты?

Я обернулся. В лунном свете мой череп, должно быть, выглядел особенно зловеще.

«Не твоё дело».

И исчез в ночи, оставив его рыдать среди моих альтернативно живых теней.

Первая костяшка домино готова упасть, но мне ещё оставалось позаботиться, чтобы последняя из них точно достигла главную жертву.

* * *

Пусть это было немного пафосно, но все сработало.

Утром барон фон Крюгер, бледный как полотно, поспешил в банк. Его пальцы дрожали, когда он подписывал документы о закрытии всех счетов в «Банкирском доме Гольдштейн». Служащие банка недоумевали, но не задавали вопросов – страх в глазах барона был слишком красноречив.

«Первая трещина готова», – мысленно отметил я, наблюдая за развитием событий через своих скелетов-разведчиков.

Действие продложилось.

Днем торговый магнат Вельхард изучал анонимную записку в своём кабинете. Его лицо краснело, потом бледнело. Слуга докладывал, что дорогой контрабандный груз бесследно исчез, а на его месте в телеге лежало лишь короткое послание: «Мы знаем всё. Откажись от Гольдштейна – или этот груз попадет к властям со всеми доказательствами».

Через час Вельхард публично разрорвал крупный контракт с одной из компаний Гольдштейна прямо на ступенях Торговой гильдии. Его голос дрожал, когда он произносил:

– Я больше не намерен иметь дело с этим… с этим банкротом!

Вечером леди Эстелла открыла свою шкатулку с драгоценностями и замерла. Вместо любимого ожерелья там лежал магический камень памяти. Она коснулась его дрожащими пальцами – и увидела запись. Саму себя в том момент, когда она пытала своего слугу раскалённым железом за разбитую вазу.

Записка под камнем была лаконична: «Дорогая Эстелла, вы систематически нарушаете закон обращения со слугами. Если не хочешь, чтобы эта запись оказалась у мэра, сдай Гольдштейна».

К ночи её личный гонец уже мчался к резиденции Готорна с официальной жалобой на «беззаконие, творящееся в городе по вине этого орка».

«Черт, как это просто…», – мысленно думал я, откровенно хотелось даже смеяться.

Отчёты от «Подполья» продолжали поступать, аристократический квартал кипел. Три дуэли за день между важными фигурами, одно отравление на вечернем приёме у графа Дельмара, шесть арестов наёмных убийц, нанятых одними аристократами против других.

«Пусть грызут друг другу глотки. Эти „столпы общества“ оказались гнилыми изнутри. Я лишь слегка надавил, и вся их конструкция власти посыпалась. Даже смешно.».

Лиандри тем временем творила свою часть хаоса. Сегодня она побывала на двух балах одновременно – в трёх разных обличьях. Как? Не уверен! Но сработала она изумительно. Баронесса Элоиза теперь в восторге от «секретов» о бароне Ренальдо. Виконт Селина уверена, что её муж продавал военные секреты Гольдштейну, а завтра эльфийка планировала «случайно» уронить информацию о тайных счетах судьи Фарлона.

«Тихий Корень» работал не хуже. Руками Фенрис я перенёс часть из наиболее жарких новостей в народ и дальше само собой заиграло сарафанное радио.

Рыночная площадь превратилась в котёл кипящей паники.

Я стоял на крыше трёхэтажного здания, наблюдая за хаосом внизу. Лавки закрывались одна за другой – торговцы спешно сворачивали прилавки, запирали двери, натягивали тяжёлые ставни на окна. Те немногие, кто ещё пытался вести дела, выкрикивали одно и то же:

– Только золото! Только натуральный обмен! Никаких расписок!

Цены на хлеб взлетели втрое за последние два дня. Простая буханка теперь стоила столько же, сколько раньше стоил недельный запас продуктов. Закономерно, горожане были в ярости.

Толпа у пекарни перерастала в давку. Кто-то оттолкнул женщину с ребёнком – она упала, её корзина рассыпалась. Мужчина рядом с ней развернулся и со всей силы врезал обидчику кулаком в челюсть. Началась потасовка.

Через минуту туда уже мчался патруль городской стражи – шестеро в тяжёлых доспехах с дубинками наголо.

– Разойдись! Немедленно! – орал капитан, но его голос тонул в рёве толпы.

Кто-то швырнул камень в стражников, потом ещё один. Один из патрульных пошатнулся, схватившись за голову, кровь потекла между пальцев.

– Атакуют стражу! – рявкнул капитан. – Арестовать зачинщиков!

Они ринулись в толпу с дубинками и не церемонясь принялись хватать всех подряд без разбору.

Внизу газетчик на углу площади размахивал свежим выпуском, выкрикивая заголовки так громко, что его голос пробивался даже сквозь гул толпы:

– ИМПЕРИЯ ГОЛЬДШТЕЙНА РУШИТСЯ! – он махал газетой над головой. – ЧИТАЙТЕ САМИ! БАРОН ФОН КРЮГЕР ОБВИНЯЕТ БАНКИРА В ТОРГОВЛЕ ОРГАНАМИ!

Несколько человек бросились к нему, выхватывая газеты из рук. Монеты даже не считали – хватали и убегали, жадно вчитываясь в строчки прямо на ходу.

Магическое радио на соседней башне ожило, и механический женский голос, дрожащий от напряжения, начал трансляцию:

«Экстренный выпуск новостей! Городской совет собрался на закрытое заседание. Тема – финансовый кризис, вызванный крахом „Банкирского дома Гольдштейн“. По неподтверждённым данным, несколько крупных аристократов потребовали немедленного ареста Исаака Гольдштейна по обвинению в мошенничестве и… и торговле…»

Голос на мгновение прервался, словно диктор не мог заставить себя произнести следующие слова.

«…и торговле органами несовершеннолетних».

Площадь замерла. На одно, короткое мгновение воцарилась мёртвая тишина.

А потом взорвалась.

– УБИТЬ ЕГО!

– ПОВЕСИТЬ УБЛЮДКА!

– ЗА НАШИХ ДЕТЕЙ!

Толпа пришла в движение. Они знали, куда идти.

Я перевёл взгляд в сторону центра города, туда, где возвышалось массивное здание главного офиса «Банкирского дома Гольдштейн».

Спустившись с крыши, я двинулся по переулкам, избегая основных улиц. Толпа текла мимо рекой – сотни, тысячи разъярённых горожан. Лица искажены яростью. В руках дубины, камни, факелы.

Это действительно было впечатляющее зрелище. Даже я не ожидал такой цепной реакции от моих манипуляций. Не знаю, возможно ли потому что в этом мире доступ к информации был сильно ограничен, поэтому люди охотно верили любым слухам, подкрепленным реальными событиями, но эффект превзошёл все мои ожидания. Хоть я и не помнил свою прошлую жизнь, но откуда-то знал, как правильно направлять потоки информации, чтобы добиться схожего эффекта. Будто уже наблюдал за этим не раз… странное чувство. Тем не менее это сработало, и сейчас я с дрожью наблюдал за плодом своих действий. Даже мне было не по себе, насколько сильный это вызвало всплеск активности.

Огромная, бурлящая толпа окружила весь квартал. Они шли вершить свой суд, скандируя и выкрикивая проклятия и требования. В окна нижних этажей летели камни – стёкла со звоном разбивались вдребезги. Кто-то поджёг деревянную вывеску над входом – она вспыхнула ярким пламенем, и дым потянулся в небо чёрным столбом.

У парадного входа, выстроившись в плотную шеренгу, стояли телохранители Гольдштейна – несколько десятков орков и зверолюдей в тяжёлой броне. Они держали щиты и копья, образуя живую стену между зданием и толпой.

Капитан охраны – массивный орк с лицом, изрезанным старыми шрамами – рычал, перекрывая гул толпы:

– ОТОЙДИТЕ ОТ ЗДАНИЯ! ПЕРВЫЙ, КТО ПЕРЕСТУПИТ ЧЕРТУ, БУДЕТ УБИТ!

Но толпа не отступала. Они напирали, давили, швыряли всё, что попадалось под руку.

Один из камней попал телохранителю в шлем – тот пошатнулся. Его сосед подхватил его за плечо, удерживая в строю.

– ДЕРЖАТЬ ЛИНИЮ! – рявкнул капитан. – НИ ШАГУ НАЗАД!

«Гольдштейн ещё не настолько беспомощен. Его охрана – профессионалы. Даже против такой толпы они продержатся долго», – отметил я, оценивая ситуацию.

Я медленно поднял взгляд на верхние этажи здания.

На верхнем этаже, за огромным панорамным окном кабинета, виднелся силуэт. Массивный, неподвижный – как изваяние из камня.

Неужели сам Исаак Гольдштейн стоял там? Глядел вниз на толпу, которая требовала его крови.

«Пусть прочувствует это как можно глубже. Тогда будет больше шансов добраться до него самого», – Мысли текли с холодной ясностью.

Я развернулся, покидая площадь. Оставался финальный аккорд!