Текст книги "Я еще скелет? Да сколько можно! Книга III (СИ)"

Автор книги: Паркер Прах

Соавторы: Алексей Сказ
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Я еще скелет? Да сколько можно! Книга III

Глава 1

Карета плыла по улицам верхнего города с мягкостью и достоинством, присущим лишь самым дорогим экипажам. За окном, в свете магических фонарей, проносились фасады особняков, каждый из которых стоил больше, чем Элара, не смотря на свои навыки, заработала за всю свою жизнь. Внутри, на бархатных подушках, царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь тихим скрипом рессор.

– У меня сын родился, – вдруг произнёс капитан Валериан, глядя куда-то в пустоту. Его голос, обычно ровный и командный, сейчас звучал непривычно глухо. – Назвали Астерионом.

Элара молча кивнула. Этот внезапный всплеск отцовской гордости был так неуместен в их ситуации, что казался почти сюрреалистичным.

Валериан помолчал, затем повернулся к ней. Его взгляд стал жёстким, профессиональным.

– Элара, я не знаю, что именно задумал мэр, – он понизил голос до шёпота, словно боялся, что их могут подслушать даже здесь, в его личной карете. – Но я знаю его… Отказа он не примет. Пойми, это ультиматум, за которым не последует второго шанса.

Элара спокойно кивнула, она и так это понимала. Но Валериан, опытный боевой маг, хладнокровный ветеран, прошедший не через одну мясорубку, звучал не как лояльный подчинённый, в его голосе слышался нескрываемый ужас. Глубокий, въевшийся страх перед силой, которой он служил. И так как Элара уже давно знала Валериана, его принципы и характер, подобное говорило о Готорне неприятно много. Мэр был тем еще хищником, который умел внушать своим последователям «преданность».

Карета остановилась у первого барьера перед местом заключения. В ту же секунду из тени выступили безмолвные фигуры в тяжёлой броне, и взяли экипаж в плотное кольцо. Их движения были идеально отточены. Эскорт двинулся ещё за мгновение до того, как в магическом барьере открылась брешь, как бы подтверждая догадку и Элара, хмура глядя в окно, принялась рутинно оценивать вражеское убежище.

Несколько уровней защиты. Посты с магами-наблюдателями на каждой башне. Рунические ловушки, вплетённые в брусчатку так искусно, что их выдавало лишь едва заметное мерцание под светом фонарей. Силовые поля, наложенные друг на друга слоями, создавая многогранную, переливающуюся защиту. В этом виделась работа помешенного перфекциониста и человека, для которого «почти идеально» было синонимом полного провала. Такие люди, знала Элара, неудобны вдвойне: они не прощают ошибок ни себе, ни, что важнее, другим. Это действительно подходило под описание мэра Готорна, с которым она пока не встречалась лично.

Территория резиденции напоминала действующий военный комплекс. Идеальная чистота, выверенная до сантиметра геометрия казарм и тренировочных площадок. На плацах кипела работа, где отряды отрабатывали рукопашный бой, двигаясь с нечеловеческой скоростью и точностью. Маги в специальных тирах поражали движущиеся цели сложнейшими заклинаниями, выпуская их с хирургической меткостью. Ни одного праздного солдата, ни одного лишнего движения. Каждый был полностью сконцентрирован, выкладываясь на максимум, словно уже находился на поле боя.

Элара смотрела на это, и в её сознании складывалась картина. Создать такую армию невозможно было одними деньгами. Нужна была харизма, чтобы заставить их выкладываться настолько эффективно. Нужна была жестокость, чтобы отсеять слабых и сомневающихся. И нужно было видение, чтобы каждый из этих безупречных солдат верил: он служит не тирану, а великой идее. Готорн был идеологом и идеалистом одновременно, а это сочетание не сулило ничего хорошего.

Всё вокруг, от начищенной до блеска брусчатки до безупречной униформы часовых, создавало гнетущее впечатление элитной военной машины, работающей в режиме постоянной боевой готовности, при отсутствии фактической угрозы. Элара признала про себя – Готорн опасен не только своей властью, но и своей пугающей компетентностью. Он не был безумным тираном, упивающимся силой, как Гольдштейн. Скорее он был архитектором порядка, строящим свою идеальную утопию на костях инакомыслящих. С такими врагами договориться невозможно, их можно только уничтожить или подчиниться.

Наконец, карета остановилась у подножия широкой парадной лестницы. Валериан, снова став безмолвной тенью, помог ей выйти. И она увидела его – Готорн уже спускался им навстречу.

Массивная фигура медведя-зверолюда была облачена в безупречный военный мундир тёмно-синего цвета с золотыми галунами. На поясе висела церемониальная сабля в резных ножнах. Каждая деталь – от начищенных сапог до выглаженных складок мундира – кричала о педантичности кадрового военного. Но Элара смотрела не на это, она смотрела на его движения. Экономные, точные, без единого лишнего жеста. Так двигается человек, привыкший к тяжести настоящей брони и грязи реальных сражений. Этот медведь точно прошёл через кровь, знал, что такое убивать и совершенно не боялся этого.

Валериан мгновенно замер и отступил в сторону, склонив голову. Его роль была окончена.

– Леди Элара, – голос Готорна был тёплым, почти дружелюбным, но обладал силой, способной перекрыть рёв толпы на плацу. Он спустился с последней ступеньки и остановился перед ней. На его губах играла лёгкая усмешка. – Рад видеть, что вы благополучно прибыли отбывать своё наказание.

Идеально поставленный голос, нарочно смягчённый тон, создающий иллюзию доверительной беседы. На губах была усмешка, но это не злорадство, а холодная уверенность победителя, который знает, что партия окончена ещё до её начала.

Элара сохраняла внешнее спокойствие. Она могла бы сбежать, прямо сейчас. Превратить элитных гвардейцев в пепел вокруг и возможно лишь сам Готорн смог бы оказать ей сопротивление. Физически – да, она могла это сделать, но стратегически это было бы самоубийством. Поэтому она решила играть по его правилам. Пока что.

Готорн не угрожал, он просто создал ситуацию, где любой другой выбор, кроме подчинения, казался абсурдным и глупым. Учтя всё, Элара мысленно сделала пометку, недооценивать этого зверя нельзя. Он был несравнимо опаснее какого-то там Гольдштейна со всей его толпой жопоголовых неучей.

Готорн провёл её внутрь и пошёл впереди, а Элара тут же ощутила, как за спиной с глухим стуком закрылась тяжёлая дверь, отсекая её от остального мира.

– У меня мало времени на пустую болтовню, – бросил мэр через плечо, не замедляя шага. – Слуги покажут вам всё остальное.

Он вёл её по коридорам, и Элара, привыкшая к хаотичному беспорядку собственного особняка, невольно отмечала стерильную пустоту этого места. Здесь не было ничего лишнего. Никакой роскоши ради роскоши – стены из тёмного полированного камня украшали не легкомысленные пейзажи, а строгие полотна, изображавшие великие битвы и моменты основания города.

Внезапно Готорн остановился у одной из ниш, где стоял бюст сурового мужчины с волевым подбородком.

– Магистр права, Аларик, – произнёс мэр, его голос был ровным, почти лекционным. – Его современники считали его чудовищем. Он запретил десяток религиозных культов и ввёл единый свод законов для всех, невзирая на расу и происхождение. Его ненавидели, но именно его реформы остановили гражданскую войну и заложили основу процветания города на следующие двести лет. – Он сделал паузу, повернув свою массивную голову к Эларе. – Как по-вашему, история его оправдала?

Это был вопрос с заковыркой, ему не нужен ответ, ведь тот ни за что не изменил бы его собственное видение.

– История – это инструмент, который победители используют для оправдания своих методов, – холодно ответила Элара, без интереса уведя взгляд в строну. – А процветание – слишком уж хрупкая вещь, чтобы судить о ней только по действиям одной отдельной личности.

На губах Готорна мелькнула тень одобрительной усмешки. Он ничего не ответил, лишь продолжил путь.

Этот человек окружал себя символами… Нет, он почти что жил ими. Элара будто попала в целый музей идеологии, храм, воздвигнутый в честь своей миссии. Она видела, что этот человек живёт не для удовольствий, а для идеи и вряд ли когда-либо захочет отступить.

Они подошли к массивной двери из зачарованного металла, по которой пробегали голубоватые рунические письмена. По обе стороны от неё, словно статуи, замерли два гвардейца в полной броне, чьи лица были скрыты глухими шлемами. Готорн приложил ладонь к панели, и руны вспыхнули ярче. С тихим шипением дверь отъехала в сторону, открывая вид на…

Элара замерла, невольно задержав дыхание.

Перед ней раскинулась не просто комната, а целый научно-исследовательский комплекс. Огромный, многоуровневый зал, залитый ровным белым светом магических сфер. Вдоль стен тянулись ряды алхимических станций, перегонных кубов из лунного хрусталя и сложнейших артефактов, чьё назначение было известно лишь горстке посвящённых. Воздух гудел от скрытой мощи работающих приборов. Стоимость одного только оборудования здесь была астрономической. Вокруг уже стояли, выстроившись в идеальную линию, два десятка ассистентов в белоснежных халатах, готовые немедленно приступить к работе. Рабочие руки с мозгами опытных алхимиков, которых ей всё время так не хватало…

Она не смогла сдержать профессионального восхищения.

Вон тот спектральный анализатор душ она видела лишь в запретных чертежах из архивов Академии, а темпоральный стабилизатор для работы с нестабильными реагентами считался утерянным артефактом Древних. Готорн, преследуя какие-то свои цели, достал то, что не продаётся ни за какие деньги. Не только банальное богатство, возможно, у него есть доступ к самым тайным хранилищам Подземелья. Осознание масштаба его власти пощекотало Эларе ноздри, как аромат свежеиспечённого хлеба на голодный желудок. Влияние этого человека простиралось не только на город, но и далеко за его пределы. Может быть, он даже часть чего-то большего, какой-то глобальной, невидимой силы…

Элара медленно перевела взгляд с великолепия лаборатории на самого Готорна. Она издевательски изогнула бровь, и в её голосе прозвучал чистый яд.

– А где же моя клетка? Я думала, меня хотели арестовать.

Готорн усмехнулся. Это была не злорадная ухмылка, а всего-лишь спокойная, снисходительная улыбка взрослого, который смотрит на капризного, но одарённого ребёнка.

– Клетка? Дорогая Элара, это и есть ваша клетка, – он широким жестом обвёл сияющий зал. – Самая роскошная и дорогая клетка в этом городе. Здесь у вас будет всё, о чём только может мечтать учёный. Всё необходимое для работы над усовершенствованием вашей «Сети».

Он сделал шаг к ней, и его голос стал тише, доверительнее.

– Мои инженеры – лучшие в своём деле. Но они зашли в тупик и не смогли создать по-настоящему эффективную систему контроля. А вот ваши разработки… – он сделал многозначительную паузу, наслаждаясь моментом. – Они станут основой для установления идеального порядка. Представьте, Элара, автоматизированная армия стражей, управляемая вашей технологией, навсегда устранит все внутренние угрозы: преступность, инакомыслие, бунты… всё это станет лишь главой в учебнике истории.

Элара слушала, и лёгкий смешок пробежал по её губам. Ведь он почти с отеческой интонацией описывал создание идеальной диктатуры. Он обмолвился о тотальном контроле над тысячами разумных существ так, словно обсуждал новый план застройки городского квартала. И всё это после того, как с такой же лёгкостью назвал эту лабораторию её «клеткой». Возможно для него это был комплимент, ведь в его картине мира каждый должен находиться в отведённой ему ячейке и выполнять свою функцию. Он, должно быть, искренне верил, что дарит ей величайшую привилегию – служить его великой цели.

– Всё это, – он снова обвёл взглядом лабораторию, – теперь принадлежит вам. Вы можете требовать любые ресурсы, любые компоненты, даже самые редкие. И они будут предоставлены вам немедленно.

Готорн говорил, и его голос, тёплый и сильный, заполнял собой всё пространство, отскакивая от хрустальных колб и полированного металла. Он говорил не как тюремщик с пленницей, а как наставник с одарённой ученицей, как проповедник, делящийся сокровенным видением.

– Посмотрите вокруг, вспомните наш нынешний город, Элара. Хаос, жадность, глупость… Они разъедают его изнутри, как кислота. Я трачу девяносто процентов времени и ресурсов не на развитие, а на борьбу с последствиями свободы воли. Преступность, коррупция, бунты… это всё симптомы одной болезни. Болезни, имя которой – эгоизм.

Он говорил с абсолютной, пугающей убеждённостью в своей правоте, представляя себя спасителем города от его же собственных пороков. Элара слушала, и в её сознании, словно на чертёжной доске, все больше складывался его психологический портрет. Готорн рассуждал как инженер, для которого люди – лишь детали огромного механизма. Сломанные детали нужно исправить, а неисправимые – заменить. Он не видел в них личностей, а только функции. И это была не злоба, а просто холодная, рациональная и безупречно логичная бесчеловечность.

– Мои инженеры создали превосходных стражей, – продолжил мэр, указывая на чертежи, разложенные на одном из столов. – Но их система контроля груба, она лишь подавляет, но не направляет. А ваша «Сеть»… о, ваша «Сеть» – это ключ. Представьте: армия, управляемая вашей технологией. Армия, которая не просто остановит преступника, но и предотвратит саму мысль о преступлении. Город, где каждый житель полностью сосредоточен на благе общества, потому что его разрушительные порывы будут… скорректированы.

Элара заметила, как один из ассистентов, до этого стоявший навытяжку, едва заметно вздрогнул и отвёл взгляд, а другой непроизвольно сжал кулаки – они боялись. Они понимали, о чём на самом деле говорит их хозяин, но молчали. Потому что знали: несогласие здесь равносильно предательству. А предательство, судя по стерильной и безжизненной ауре этого места, Готорн не прощал.

Она осознала, что её творение в руках этого фанатика станет самым ужасным оружием тирании в истории. Готорн видел в её детище лишь инструмент подавления, не понимая истинной глубины и революционного потенциала Сети. Он говорил о контроле над одним городом, но Элара знала – её технология способна на куда большее.

И в этот момент, в потоке его праведных речей, она уловила ключевую деталь. Его главный просчёт был в том, что мэр был абсолютно уверен, что все успехи и невероятная эффективность «Сети» – исключительно её, Элары, заслуга. Он ничего не знал о «триста шестьдесят шестом» – об её уникальном, разумном скелете. О той удивительной аномалии, что неожиданно возникла в ее поле зрения.

Элара также понимала, что без своего «Шахтера-366» она никогда не сможет выполнить все требования Готорна, или, по крайней мере, это займёт десятилетия. Знания, которые её скелет черпал из своего прошлого, из другого мира, были уникальны. Последнее время именно они были её главным козырем для развития «Сети».

Она сформулировала для себя окончательный вывод. Мэр Готорн – гений и чудовище в одном лице. Организатор высочайшего уровня, харизматичный лидер и абсолютный фанатик, искренне верящий, что служит высшему благу. Он построил свою империю на дисциплине и страхе, и победить его в открытом противостоянии абсолютно нерентабельно. Похоже, его можно одолеть только изнутри, в идеале, его же оружием.

И она приняла решение.

Элара симулирует полное сотрудничество. Это позволит ей выиграть время, изучить врага изнутри и, самое главное, использовать его безграничные ресурсы для собственных целей. Враг, сам того не желая, будет вскармливать и усиливать технологию, которую ему никогда не отдадут. Она будет подыгрывать Готорну, ожидая хода от своего самого непредсказуемого «творения». Она была уверена – он всё поймёт. Он уже, должно быть, ищет способ перевернуть эту шахматную доску.

Глава 2

Воздух в штабе «Подполья» пах потом, кровью и чем-то ещё – усталым, но горьковатым запахом победы. Измотанные бойцы сидели на ящиках и перевёрнутых бочках, перевязывая раны и молча чистя оружие. Атаки наёмников Гольдштейна и городской стражи были отбиты, но цена этого успеха ощущалась в каждом угрюмом взгляде.

Я вернулся в этот гудящий улей, но не почувствовал триумфа. Моё сознание, работающее на пределе, игнорировало доклады о захваченных трофеях и подсчёт потерь. Всё это было лишь шумом, фоном для единственной важной задачи – анализа ситуации с Эларой.

В центре командного зала, словно живая арка из обсидиана, возвышался Скрежет. Его бесчисленные лапки-лезвия в очередной раз неподвижно замерли над тактической картой города, а множество глаз одновременно изучали донесения, которые подносили ему кобольды-гонцы.

– Потери минимальны, – его голос, лишённый эмоций, был похож на скрежет камней. – Меньше, чем мы ожидали. Твои скелеты и магия Лиандри оказались эффективнее любых баррикад. Она сейчас зачищает последний очаг сопротивления в северном секторе, новых атак пока не предвидится.

Из тени выступила ещё одна фигура – маленький кобольд в потёртой тёмной коже, чьи большие уши нервно подёргивались, улавливая каждый звук. Это был Хвост, лучший разведчик «Подполья» и он принёс для меня записывающий магический шар.

– Мы проследили за каретой, как ты запросил через Сеть, – доложил он, избегая смотреть мне прямо в глазницы. – До самой резиденции мэра. Это было непросто. Кордон из элитных гвардейцев был настолько плотным, что муха бы не пролетела. По всему маршруту на крышах сидели маги-наблюдатели и любая попытка приблизиться или, тем более, напасть, была бы для любого из нас самоубийством. Боюсь, такие шишки как Готорн нам не по зубам. Гольдштейн, Ржавые Кинжалы, всё это уже само по себе перебор, но наш мэр…

Он сделал паузу, подбирая слова.

– Это не типичный позолоченный дворец, Костяной. Там чёртова крепость безумца – настоящая частная военная база прямо в городе. Судя по всему, что нам удалось узнать, мэр Готорн – не столько чиновник, сколько суровый и педантичный медведь-зверолюд, одержимый порядком. Но, к сожалению, это не выглядит как паранойя, присущая другим богатеньким воришкам, злоупотребляющим властью. Это холодный, профессиональный расчёт, он не оставляет ничего на волю случая. Вывод один: Элару увезли в такое место, откуда силой её не достать.

Скрежет медленно повернул ко мне несколько своих глаз, остальными продолжая отсматривать запись на шаре. В них читалось мрачное согласие, ведь он хорошо понимал, что для Подполья это был тупик.

Но я почти не слушал, мой разум уже давно опередил их выводы. Арест? Капитан Валериан, с которым у неё были давние, уважительные отношения, а ведь это командир всей городской стражи и близкий подчинённый Готорну. Поэтому всё складывалось в единственно верную картину – Элара, к сожалению или скорее всё же к счастью, слишком умна, слишком осторожна для такой глупой ошибки. Поэтому вывод один – она намеренно сдалась.

Её цель? Получить доступ к ресурсам и информации мэра, которые невозможно достать иначе? Или выиграть время для меня, отвлекая на себя внимание главного хищника? Возможно, и то, и другое. Она постоянно предпринимала шаги, которые преследовали сразу больше одной цели, и это был её ход в нашей общей партии.

Внезапно воздух в зале затрещал. Температура резко упала, а пламя в факелах заплясало, словно от ледяного порыва ветра. Вход в штаб озарился вспышкой нестабильной энергии, и в проёме появилась Лиандри.

Она была в ярости. Её обычно идеальная причёска растрепалась, дорогая одежда была покрыта пылью и копотью, а вокруг её тела потрескивали и извивались тонкие, как паутина, разряды чистой магии. Бойцы «Подполья» инстинктивно попятились, освобождая ей дорогу. Она даже не шла – скорее летела, и её пылающий взгляд был прикован прямо ко мне.

– Ты! – её голос сорвался на крик, полный боли и обвинения. – Ты! Почему ты мне ничего не сказал⁈ Бросил её, хотя был там и теперь просто сидишь здесь, пока мою сестру держат в клетке!

Она остановилась в нескольких шагах, но, как мне показалось, глядя на необычно свирепое лицо, вовсе не потому, что не собиралась меня убивать. Ей жизненно был необходим мой ответ, поэтому её магия вспыхнула только ярче, заставив весь иной свет в помещении словно погаснуть, а тени в зале заворожённо плясать.

– Ты осознанно позволил им забрать её! Предатель!

Я смотрел на неё, ничего не говоря, намеренного оттягивая время, чтобы её обезумевшая аура хоть немного утихла, а её заострённые длинные уши действительно смогли услышать голос разума.

Её ярость была той еще проблемой, но в тоже время… это же был бесценный ресурс. Чистая, концентрированная мощь, которой нужен был лишь правильный вектор. И я собирался задать его.

«Пойдём», – мой телепатический голос прозвучал в её сознании холодно и властно, перекрывая бурю её собственных эмоций. – «Я покажу тебе, чего хотела твоя сестра. И как мы обязаны этим воспользоваться».

Лиандри замерла. Ярость на её лице не угасла, но к ней примешалось удивление. Наверняка она ожидала чего угодно: оправданий, ответных обвинений, молчания, но не этого. Заинтригованная моей уверенностью и тоном, который не допускал возражений, она наконец успокоилась. Теперь она была готова хотя бы слушать.

* * *

Мы прибыли на место, которое я ей хотел показать, довольно быстро. Ветер на крыше самого высокого здания трущоб пропитался металлическими примесями от густой и влажной дымки, скопившихся под каменным сводом подземелья из-за работы печей городских предприятий. Внизу, под нами, город раскинулся грязным, но живым ковром из тусклых огней и тёмных переулков, а вдали, словно осколок упавшей звезды, сияла резиденция мэра Готорна – неприступная, будто, чуждая этому миру.

Лиандри стояла на самом краю, и всё её существо было натянуто, как тетива. Ярость, бессилие и жажда действия кипели в ней, ища выход. Она уже наверняка с десяток раз мысленно испепелила эту сияющую цитадель, представляя, как ее огненный шторм срывает с неё защитные купола.

– Мы должны ударить. Прямо сейчас, пока они не успели ничего с ней сделать, – её шипящая злостью интонация была похожа на выпад кобры, резкая и нетерпимая.

«Смотри», – попросил я, стоя чуть позади и осматривая тот же далёкий огонёк, что и она. – «А еще лучше почувствуй! Что ты видишь?».

– Я и так чувствую! – немедленно огрызнулась она. – Чувствую, что моя сестра в лапах у маньяка! Мы не знаем его намерений, его истинной мерзкой личности и грязных мотивов! Не знаем что страшного он хочет с ней сделать и просто тут прохлаждаемся!

«Ты злишься. Вот только это бесполезно, дорогая моя, Лиандри» – мой ментальный тон не изменился ни на йоту.

Лиандри раздражённо фыркнула.

«Что значит бесполезно⁈» – наверняка, она уже готова была взорваться в своих мыслях, но прежде, чем это случилось, я протянул костяную ладонь и остановил прямо перед её носом.

«Я хочу, чтобы ты сама оценила то, что находится перед тобой, и тогда, возможно, ты всё же поймёшь, что я этим сказал».

Отмахнувшись от моей руки, она вздохнула и расслабила плечи. Затем Лиандри плавно закрыла глаза, отсекая привычный мир, и позволила своей магии растечься вовне, превращаясь в тончайший, всепроникающий сенсор. Её сознание пронеслось над трущобами, над торговыми кварталами и устремилось к цели, и в тот же миг её лицо, наконец, изменилось.

Она увидела «это».

Десятки, если не сотни, многослойных барьеров, сплетённых из чистой силы, переливались всеми цветами спектра, наложенные друг на друга с безупречной точностью. Они постоянно менялись, надёжно скрывая собой резиденцию мэра.

Также она почувствовала ауры живых существ. Сотни элитных гвардейцев, каждый из которых был на пике своей физической формы и десятки боевых конструктов, патрулировали периметр. А на башнях, вписанных в архитектуру особняка, сидели маги-наблюдатели.

Лиандри нехотя отшатнулась и её глаза распахнулись. Всего за несколько секунд ярость в них сменилась потрясением, смешанным с суеверным ужасом.

– Это… безумие, – прошептала она, и порыв ветра унёс её слова. – Хозяин этого места – сумасшедший психопат. Столько систем защиты не потребуется даже для военного объекта на передовой!

«Именно, а теперь подумай. Элара умнее нас обоих, вместе взятых, она – гений, который в одиночку создала Сеть. Неужели ты думаешь, что она позволила бы себя запереть там, откуда нет выхода?»

Я сделал паузу, давая ей время осознать сказанное.

«Она не в плену, Лиандри. Она теперь шпион в сердце во вражеской цитадели. Она выигрывает нам время, собирает информацию и изучает врага изнутри. Твоя бездумная атака, не станет спасательной операцией, а скорее… смертельным приговором. Ты убьёшь её собственными руками».

Я видел как она пошатнулась от моих слов, страх и отчаяние и заставляли взглянуть на ситуацию трезво… Или так, как было удобнее мне в этот момент.

«Мне нужна твоя сила, твоя мощь и знания».

Я повернул свой череп к ней.

«Мы вместе подготовим нужные условия, и вместо одного самоубийственного удара, сделаем сотни точечных. Нам не хватает живой силы, поэтому ты превратишь бойцов „Подполья“ из сброда в настоящий элитный отряд. Ты научишь их противостоять магии, действовать как единый организм и использовать свои сильные стороны. Это станет нашим главным оружием, и когда придёт время, мы нанесём удар. И тогда мы совершенно точно вызволим Элару».

– Я… Я поняла. Но не вздумай решить, что я настолько наивна, – презрительно уставившись прямо в мои пустые глазницы, вдруг хмуро ответила Лиандри. – П-просто ты снова оказался прав, а я была лишь немного импульсивна.

Наконец-то её выражение лица немного расслабилось и снова стало тем привычным и веселым, которое я знал. Что еще она может скрывать за этим тщательным образом легкомысленной леди?

– Начну прямо сегодня, – уперев руки в бока, важно выдала она. – И только попробуй не выложиться больше чем на сто процентов, образец «Шахтер – 366»! Это все-таки моя сестра!

Наконец мы могли вернуться в Подполье. Эту маленькую организацию ждут большие перемены. А я займусь всем остальным.