Текст книги "Рискованное путешествие"

Автор книги: Памела Кент

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

– Иду, сэр! – послышалось в ответ.

Они услышали, как Роландс радостно плещется в воде неподалеку от них, и Кент прокричал:

– Только не появляйтесь без одежды! Вы точно помните, где вы ее оставили?

– Так точно, сэр! – Роландс выскочил из воды как пробка, разбрызгивая прозрачные струи. – Я помню, что с нами леди, поэтому штаны на мне. – Он усмехался, вытряхивая воду из ушей. – Они высохнут уже через пять минут, как только я выберусь на берег.

Наконец он присоединился к ним, и Карин с завистью посмотрела на освеженного Роландса.

– Наверное, в воде было замечательно прохладно? – спросила она.

– Замечательно, мисс. – Он улыбнулся ей. – Хотите попробовать?

Она живо закивала.

– Очень хотела бы. – Девушка умоляюще посмотрела на Кента. – Больше всего мне хотелось бы искупаться!

– Что ж, хорошо, – сказал он.

Внимательно осмотрев кусты, за которыми прятался полуодетый Роландс, он объявил их свободными от какой-либо живности и сам тоже решил искупаться. В течение получаса он и Карин с наслаждением плескались в чистой теплой воде – впервые с тех пор, как на борту «Ариадны» вспыхнул пожар. К тому времени когда они выбрались на берег, Роландс успел разжечь примус и в воздухе уже плыл дразнящий запах свежесваренного кофе. С шутливым поклоном слуга пригласил их к трапезе, и, несмотря на то что она не до конца еще обсохла, а с волос стекали прозрачные капли воды, Карин уселась на траву, поджав под себя ноги, и с удивлением обнаружила, что страшно хочет есть.

Роландс вскрыл банку тушеных бобов и еще одну – с мясом. Это не был привычный завтрак – обычно Кент выпивал только чашку черного кофе и выкуривал сигарету, но все жадно накинулись на еду и быстро расправились с ней, не оставив птицам ни крошки.

Перед купанием Карин рискнула скинуть с себя всю одежду, но так как у них не было полотенца, чтобы вытереться насухо перед тем, как снова надеть ее, то платье на ней тут же намокло. Когда дело дошло до сигарет, влага уже начала испаряться на солнце, окутав девушку легкой дымкой, напоминающей туман, скрывающий коническую гору на острове. То же происходило и с Кентом, который также искупался нагишом, предварительно убедившись, что ему не грозит неожиданная встреча с девушкой в воде. Но благодаря неистовому солнцу, сверкавшему на ослепительно голубом небе, скоро это испарение прекратилось, и им даже пришлось искать тень, тем более что все трое вдруг почувствовали, как на них снова накатывает сонливость.

– Полагаю, что нам необходимо обследовать остров, но это может подождать полчасика, – сказал Кент, перекатываясь на спину и с наслаждением вытягиваясь во весь рост. – Не помню, когда мне приходилось бодрствовать всю ночь. – Он взглянул на стоящую рядом Карин сквозь густые ресницы. – Сейчас мне кажется, что я не спал целую неделю. – И он широко зевнул. – Толкните меня в бок, Роландс, если я просплю больше чем полчаса. Один из нас должен остаться дежурить, и, боюсь, вам первому стоять вахту. Потом я сменю вас.

– Есть, сэр. – Роландс пошарил в кармане и извлек горстку подмоченного табака и старую обкуренную трубку. – Не возражаете, мисс, если я покурю?

– Нет, конечно.

Но несмотря на то что дремота накатывала на нее волнами, девушку тревожила мысль, что их всего трое и она обязана принять участие в дежурстве. Конечно, если из зарослей появится что-то или кто-то угрожающий, она только остолбенеет от страха и вряд ли сможет закричать, чтобы поднять тревогу, но предложить свои услуги должна.

– Вы должны будете позволить и мне… – начала она, но Роландс только взмахнул своей трубкой:

– Ложитесь спать, мисс, и забудьте обо всем. Если на этом острове есть людоеды, я сам с ними расправлюсь.

– И что же вы используете в качестве оружия? – насмешливо спросил Кент, не открывая глаза, хотя был уверен, что эта опасность им не угрожает.

Роландс растерянно оглянулся через плечо.

– Да, вот это вопрос, – протянул он. – Что же, теперь у меня будет над чем подумать, сэр, пока вы спите.

Карин была уже не в состоянии сопротивляться сонливости, а тем более ломать голову над решением этой задачи, и легла, инстинктивно придвинувшись поближе к Кенту. Тот угадал ее движение и незаметно для слуги протянул ей руку.

– Вам необходимо за что-нибудь держаться? – тихонько спросил он, по-прежнему лежа на спине и даже не глядя в ее сторону.

Бесконечно благодаря его за понимание и заботливость, она ухватилась за его руку, как утопающий хватается за соломинку.

Роландс, который уже разжег свою трубку и уселся, удобно прислонившись спиной к толстому стволу какого-то дерева, сделал вид, что не заметил этого спонтанного движения, и, только когда оба крепко заснули, задумчиво посмотрел на них и пробормотал себе под нос:

– Что ж, если нас когда-нибудь снимут с этого островка, возможно… Но я бы не поручился!

Несколько часов Карин спала спокойным, глубоким сном. Она продолжала бы спать и дальше, если бы до ее сознания не дошли звуки какой-то перебранки, которые заставили ее очнуться и быстро сесть. Рассерженные голоса раздавались совсем рядом, но из-за кромешной темноты она даже не сразу сообразила, где находится, и испугалась.

– Нет, но какого черта вы себе думали? – раздраженно ворчал на слугу Кент. – Я же сказал вам разбудить меня через полчаса, а сейчас уже ночь! – Он уставился на светящийся циферблат своих часов. – Четверть первого! Это значит, что мы проспали почти двенадцать часов! Где Карин? – И он стал судорожно шарить в темноте рукой.

– Я здесь, – тихо отозвалась Карин, с облегчением обнаружив его совсем рядом.

Кент коснулся ее плеча, затем обнял за талию и привлек ее к себе.

– Я подумал… – приглушенно проговорил он.

Роландс невозмутимо обратился к ним:

– Ну и что же, если уже полночь? Ведь мы не собираемся заниматься ничем серьезным, верно? То есть я признаю, что не должен был засыпать, и я всерьез собрался разбудить вас, босс, ровно через полчаса, но… Наверное, всему виной эти бобы и мясо, – пытался он оправдаться. – После обеда, который я съел два дня назад, это была первая настоящая пища!

– Все равно вы не имели права спать! – Холодная ярость, звучавшая в голосе Кента, поразила Карин. – Мы высадились на этот остров и не имеем ни малейшего понятия, обитаем он или нет. Мы вообще ровным счетом ничего о нем не знаем. Была договоренность, что один из нас непременно дежурит, и, как бы мы ни устали, мы всегда должны оставлять часового.

– Есть, сэр, – покорно пробормотал Роландс.

Кент больно сдавил руку Карин, прижав ее к себе:

– Если бы что-нибудь случилось с мисс Хэммонд…

– Понимаю, сэр, – хрипло согласился Роландс. В темноте он приблизился к ним. – Но с вами все в порядке, мисс? – тревожно спросил он. – Вы так же хорошо выспались, как и мы?

– Я спала как бесчувственная колода! – улыбнулась Карин и, задрав голову, старалась разглядеть звезды на темном ночном небе.

Сегодня они светились не так ярко, как обычно, – возможно, потому, что ночь не была холодной и небо подернула какая-то легкая дымка, из-за которой темнота в глубине деревьев казалась тревожащей. Она испытывала огромную благодарность к Кенту за то, что он так крепко держит ее, и ей захотелось сказать ему об этом, но присутствие Роландса стесняло ее.

– Прошлой ночью было не так темно, – прошептала она, едва не касаясь губами небритой щеки Кента.

– Да, я вижу. Надеюсь, это не означает перемены погоды… – Он втянул в себя воздух. – Ветер определенно изменился, а в этих широтах это всегда не к добру. Это может означать, что надвигается шторм, буря.

– Ураган?

– Что-нибудь в этом роде.

– В этих морях они называют его тайфуном… – начал Роландс, и в этот момент они услышали слабый шорох дождевых капель по густым кронам деревьев, распростертым над ними, и голос Роландса замер, как будто его поразило дурное предчувствие.

Через несколько секунд неуверенное пошлепывание превратилось в равномерную, ритмичную дробь, а еще чуть позже дробь переросла в грозный рев, подобный грохоту лавины, прокладывающей себе путь с горы вниз. Колкие, тугие струи дождя прорывались сквозь листву и больно стегали по телу девушки, заставив ее съежиться и ближе прижаться к земле; нагнувшись над ней, Кент пытался заслонить ее своим телом. Но это не принесло ей облегчения, и в порыве первобытного ужаса перед стихией Карин перевернулась и прильнула к нему, спрятав лицо у него на груди.

Казалось, что окружавший их мир внезапно сошел с ума. Вдобавок к оглушительному реву дождя деревья, под которыми они укрывались, стали с шумом, тяжело раскачиваться и падать, обнажая корни, как будто по их верхушкам двигался разъяренный гигант, сея разрушение своим буйным дыханием. Ветер набирал силу с невероятной скоростью, и она продолжала нарастать с каждой секундой, грозя непредсказуемыми последствиями.

Они слышали бешеный грохот валов, разбивающихся о барьер из рифов, вой, напоминающий завывание ветра в телеграфных проводах, безнадежно запутавшихся и сплетающихся в дьявольском течении бурных потоков воздуха. И над всем этим стоял бесконечный, страшный треск, когда одно за другим громадные деревья вырывались с корнем из земли, с гигантской силой отбрасывались в сторону и с ужасным грохотом обрушивались вниз, подминая под себя другие, устоявшие под неистовыми порывами урагана растения. Эта какофония диких звуков способна была наполнить паническим ужасом душу любого смертного.

Карин не сомневалась, что Кент не из тех людей, которые легко поддаются панике, да и Роландс определенно принадлежал к типу смелых, выносливых мужчин, всякого повидавших на своем веку, но сама она была буквально парализована страхом перед невиданным разгулом стихии. Кроме того, Кент все крепче прижимал к своей груди ее голову, и ей становилось все труднее дышать. В воздухе вперемешку неслись песок, камни, сломанные ветки деревьев, и он стремился как можно больше защитить девушку от этого вихря, опасаясь, что песок набьется в ее легкие. Карин же положительно задыхалась, чувствуя у себя на шее крепко сжимающую ее руку, и безуспешно пыталась поймать хоть глоток воздуха.

Наконец она попробовала сбросить с себя эту руку с железными мускулами. Но не успела она высвободить лицо, как Кент снова безжалостно притиснул ее к себе и в дополнение всего навалился на нее всем своим телом, прикрывая от опасности быть убитой или раненой ломающимися ветвями.

Через бешеный свист ветра, словно издалека, до ее слуха донесся рассерженный голос:

– Да лежите вы тихо, глупенькая! Слышите, тихо!

Несмотря на весь этот бедлам, она остро почувствовала, что непривычные мягкость и заботливость Кента сменились более свойственными его характеру властностью и жесткостью. И, словно оробев, она перестала рваться на волю.

Но как только ветер утих и ураган с сопровождавшим его ледяным дождем унесся прочь, он тут же освободил девушку и тревожно спросил:

– С вами все в порядке, Карин?

Совершенно потрясенная пронесшимся ураганом, она не сразу ответила, и Кент озабоченно склонился над ней:

– Я понимаю, что чуть не заставил вас задохнуться, но ничего нельзя было поделать. Это только для вашей же пользы! Карин, надеюсь, я не переломал вам все кости?

– О, конечно нет! – Ей удалось выдавить из пересохшего горла слабый звук, который при желании можно было считать смехом. – Но даже если бы и сломали, все равно это было бы лучше, чем если бы меня унес этот жуткий ветер! В какой-то момент мне показалось, что мы с вами вот-вот взлетим на воздух!

– Я знаю, когда это было, – мрачно ответил он. – Мне тоже так подумалось.

– И к тому же я не могла дышать, прямо задыхалась!

– И не удивительно. – Он помог ей сесть и прислонил спиной к стволу дерева – одного из немногих, к счастью, уцелевших рядом с ними. – Но мне уже приходилось попадать в такие ураганы, и я знаю, что единственное, что может помочь, это как можно плотнее прижаться к земле, чтобы ветер проносился над головой. А поскольку у вас не хватило бы сил удержаться в этом положении самой, мне оставалось только придавить вас своим весом, хотя я и понимал, что вам не поздоровится. Боюсь, в результате вы вся в синяках, – извиняющимся тоном сказал он.

– Это меня не волнует, – успокоила его Карин. – Я только ужасно рада, что весь этот кошмар уже позади и снова настала тишина. – Карин инстинктивно придвинулась поближе к нему. – А ураган не вернется?

– Это было бы совершенно невероятным, – успокаивающе ответил он. – Такие ураганы передвигаются с места на место с неправдоподобной скоростью, а это означает, что они редко бывают продолжительными, хотя мы еще посмотрим, какие разрушения он успел нанести. Но это уже после восхода солнца.

Тут он вспомнил о своем слуге и тревожно огляделся.

– Роландс, с вами все в порядке? – громко крикнул он.

Сначала никто ему не отвечал, затем Роландс встал на ноги и, покачиваясь, направился к ним. В этот момент рассвет уже занимался, и при его первых, внезапно прорезавших мрак лучах они увидели всклокоченную голову Роландса. Ему повезло меньше: одну щеку пересекала глубокая кровоточащая царапина, очевидно, он не смог увернуться от сорванной шквалом ветки; волосы и брови у него были забиты песком и как будто поседели.

– Сам не знаю, сэр, в порядке ли я, – неуверенно ответил он, – но во всяком случае, жив… и слава богу, вы оба – тоже! Просто счастье, что вы оказались рядом с мисс Хэммонд и удержали ее, а то сейчас ее уже не было бы с нами!

Он приложил запачканный в земле платок к ране, пытаясь унять кровь, и, когда Карин предложила ему свою помощь, отказался и посоветовал ей как следует отдохнуть.

– Если мы задержимся на острове до ночи, я попытаюсь найти пещеру, чтобы у нас было какое-нибудь укрытие, – сказал он. – Второй такой ночи мне не выдержать!

– Боюсь, можно не сомневаться, что к наступлению ночи мы все еще будем здесь, – хмуро сказал Кент. – Наверняка нам придется провести на острове не одну ночь… Если только нам не повезет!

Роландс со своим платком, который он старательно прижимал к щеке, казался довольно несчастным, но на самом деле уже успел вновь обрести свое добродушие и бодрость и взглянул на хозяина, вздернув подвижные брови.

– Мне кажется, вы не очень-то надеетесь, что нам повезет, босс, – сказал он. – Хотя смотря как понимать везение. Тот молодой парень, Паджет, который на корабле ходил по пятам за мисс Хэммонд, считал бы себя счастливчиком, если бы оказался здесь с ней!

И хитро взглянув на хозяина, направился прочь, как раз когда жемчужно-серые предутренние облачка растаяли в мерцающей голубизне и солнце пролило наконец на них свое благодатное тепло.

– Пойду искупаюсь, – сказал Роландс. – А потом, если наши припасы не унесло ураганом, займусь завтраком.

По счастливой случайности их жалкий скарб не пострадал от урагана. Вытащенная довольно далеко на песчаный берег шлюпка оказалась до некоторой степени защищенной нависающим в этом месте утесом, который сыграл роль тента и одновременно волнореза. Мощный ветер, налетая на это так кстати оказавшееся здесь препятствие, терял свою ужасную разрушающую силу и мог только толкать в борт их маленькую лодочку. Он не причинил ей серьезных повреждений, в чем с радостью убедился Роландс, тщательно осмотрев шлюпку. Не хватало только сумки с инструментами и банки с краской, о чем слуга, в отличие от своего хозяина, пожалел.

После завтрака, – а Роландс, конечно, проворно разжег примус и вскипятил на нем воду для кофе, – было решено в первую очередь произвести обследование острова. Внешний вид острова основательно изменился со вчерашнего дня, и Кент стремился выяснить, сможет ли он обеспечить их пищей на предстоящие недели, а возможно, и месяцы до спасения. Он особенно беспокоился о наличии питьевой воды, так как их запас грозил скоро иссякнуть.

Несмотря на кошмарную ночь, все трое чувствовали себя значительно лучше, чем после дрейфа в открытом море. И не удивительно: ведь они крепко проспали часов двенадцать до того, как на них обрушился ураган. Кент тосковал по бритве, воспринимая появление рыжеватой щетины, украшавшей его лицо, как оскорбление своих принципов, но поскольку заменить бритву было нечем, постепенно стал примиряться с перспективой в не столь уж отдаленном будущем обзавестись настоящей бородой. Хорошо еще, что они могли вдоволь наслаждаться купанием в чистой теплой воде и прекрасно обходились без полотенец благодаря жаркому солнцу.

Карин одолжила у Роландса его карманную расческу, чтобы хоть как-то привести волосы в порядок, жалея, что перед бегством с «Ариадны» не догадалась захватить сумочку. Пусть это оказалась бы вечерняя сумочка, все равно в ней нашлись бы и зеркало, и расческа, и компактная пудра, не говоря уже о губной помаде, отсутствие которой Карин особенно чувствовала. Когда Кент застал ее разглядывающей свое отражение в гладкой поверхности лагуны, он вынудил ее покраснеть от смущения, весело спросив:

– Любуетесь своим новым имиджем? Может, на экспертов он не произвел бы сильного впечатления, но я нахожу его в высшей степени привлекательным. На вашем месте я бы не беспокоился, что для вас теперь недоступны все ухищрения цивилизованной жизни. Вы и без них выглядите очаровательной! Можете поверить мне на слово.

Карин неловко возразила:

– Вы отлично видите, что я похожа на огородное пугало!

Лукаво улыбнувшись, он сказал:

– Тогда согласитесь, что и я не лучше!

Веселые зеленые глаза на мгновение встретились со смущенными серыми, и Карин, совершенно растерянная, отвела взгляд. Причиной ее замешательства была не его веселая улыбка и даже не подозрение, что он разыгрывает ее, поддразнивая с небывалым добродушием. Вряд ли заключалась она и в том, что Карин терпеть не могла показываться в невыгодном состоянии, а Кент Уиллоугби был человеком, требующим совершенства от своих знакомых женщин, – разумеется, когда снисходил до того, чтобы признать их право на знакомство с ним. Крайнее смущение девушки происходило от того, что с этим человеком она провела две ночи, не только находясь с ним бок о бок, но практически лежа в его объятиях.

Ни одна женщина, очнувшись от сна и поймав на себе его странный напряженный взгляд, не смогла бы сразу же забыть его. Тем более, когда эта женщина молода и чрезвычайно впечатлительна, несмотря на все усилия быть сдержанной и рассудительной. Поначалу она воспринимала Кента Уиллоугби довольно неприязненно, затем он стал вызывать в ней чуть ли не ненависть… А теперь она не переставала о нем думать. И вовсе не потому, что волею случая Кент и его слуга оказались единственными людьми, к защите и поддержке которых она могла прибегнуть в этих чрезвычайных обстоятельствах.

Не будь их, она просто погибла бы. Но девушка инстинктивно понимала, что именно без Кента Уиллоугби она погрузилась бы в такую пучину отчаяния и страха, о какой была не в состоянии даже подумать. Не могло быть и речи, чтобы той страшной ночью она прижалась бы в поисках тепла к Роландсу и позволила бы ему обнять себя так крепко, что она могла слышать биение его сердца, как это было с Кентом.

Если бы она оказалась на этом острове наедине с Роландсом, скорее всего она боялась бы потерять его из виду и держалась бы как можно ближе к нему – в пределах допустимого приличиями. Но между ними всегда оставалось бы пространство, особенно ночью, когда они устраивались бы на ночлег.

Да и сам Роландс, безусловно, считал бы необходимым сохранять между ними некоторую дистанцию, при этом не испытывая ни малейшего чувства униженности, так как отлично сознавал разницу в их социальном положении, которую невозможно игнорировать, тем более переступить.

И сейчас, стоя лицом к лицу с Кентом этим восхитительным сияющим утром, она понимала, что он тоже не мог не думать о внезапной перемене в их отношениях, и поэтому чувствовала ужасное смятение и неловкость, словно была молоденькой девушкой, впервые пришедшей на свидание со взрослым мужчиной.

Это было и странно, и смешно, и, конечно, прежде чем их снимут с острова, новые взаимоотношения, вызванные необычной ситуацией, постепенно уступят место прежним, сдержанным. Когда они снова вернутся в цивилизованный мир и Кент станет по-прежнему сух и безразличен к ней, как это было на борту «Ариадны», она не колеблясь продемонстрирует ему свое презрение.

Сейчас же между ними возникло нечто вроде перемирия. Оба понимали это, и, что касается Карин, она старалась вести себя так, как будто и не было того периода, когда они дурно относились друг к другу. Поведение же Кента казалось просто невероятным. Его зеленые глаза уже не напоминали девушке о льдинках, и даже его мрачность как будто утратила прежний оттенок бездушности. Он вел себя ровно, в критические моменты проявлял поразительное внимание и деликатность, относясь к девушке как к младшей сестре. Даже, пожалуй, как к очень любимой сестре.

Кент легонько потряс Карин за плечи, пытаясь вывести ее из состояния растерянности.

Он машинально потер подбородок, заросший двухдневной щетиной.

Карин засмеялась, неожиданно для себя расхрабрившись.

– А мне нравится, что у вас появляется борода. – Она склонила голову набок, глядя на него смеющимися глазами. – Мне даже кажется, что она идет вам!

– В самом деле?

Она кивнула:

– Это придает вам сходство с каким-нибудь древним викингом. Вы выглядите выносливым и отважным, словом, очень мужественным!

Казалось, ее комплимент вовсе не доставил удовольствия Кенту.

– А разве раньше я таким не выглядел?

– Ну, не совсем таким!

Он снова положил руки ей на плечи и резко притянул к себе.

– Милая девушка! – сказал он, напряженно вглядываясь в большие серые глаза Карин. – Когда вы вернетесь в цивилизованное общество, советую вам остерегаться джентльменов, у которых нет таких чисто внешних признаков их жестокой силы и властности, как трехдневная щетина! Как, по-вашему, мужчина, оказавшийся вместе с девушкой на необитаемом острове, подвергался бы искушению переступить границы дозволенного?

Его строгие зеленые глаза оказались так близко, что Карин не выдержала и опустила взгляд.

– От чего, – задохнувшись, растерянно спросила она, – вы пытаетесь предостеречь меня, мистеру Уиллоугби?

– Кент! – мягко поправил он ее. – Скажите: Кент!

Послушно произнеся его имя, Карин быстро взглянула на него. Он улыбнулся.

– Впервые в жизни мне понравилось, как звучит мое имя. Но ваше имя, Карин, кажется мне просто прелестным! Поистине прелестным! – Он приподнял одной рукой ее лицо за подбородок, со странным выражением глядя на нее. – Карин, не слишком искушайте отважных бородатых мужчин, когда находитесь с ними на пустынном острове. А теперь, – добавил он, словно не замечая, что сквозь золотистый загар на щеках девушки проступил густой румянец смущения, – нам пора идти. Роландс ждет нас, чтобы приступить к обследованию того необитаемого острова!

Они посвятили этой задаче большую часть дня, и к тому времени как обошли его целиком, насколько возможно проникая вглубь, им было уже легче в полной мере оценить удивительное везение, благодаря которому их маленькая шлюпка прибилась к такому восхитительному клочку земли среди беспредельного океана, покрытому густой и разнообразной растительностью.

В лесах, занимающих большую часть острова, произрастало множество экзотических цветов и фруктовых деревьев. Густые кроны населяло несметное количество птиц, сверкающих на солнце ярким оперением и оглашавших воздух звонким нестройным хором то резких и пронзительных, то невероятно нежных и переливчатых голосов. Встревоженные вторжением чужаков, они всполошенно вспархивали из-под ног путешественников, каждый раз настолько пугая Карин, что та невольно вскрикивала и инстинктивно искала защиты у Кента. Несмотря на усмешки и полные простонародного юмора замечания Роландса, Кент с полным пониманием и сочувствием убеждал ее в полной безопасности, а его сильная рука неизменно успокаивающе обвивалась вокруг талии девушки.

Высоко на деревьях в густой листве оглушительно верещали обеспокоенные обезьяны, но исследователям ни разу не удалось разглядеть хоть одну из них. Зато они то и дело натыкались на свежие следы недавно промчавшихся по чаще кабанов – животных, с которыми, по мнению Кента, им лучше было не сталкиваться. На каждом шагу им попадались кокосовые пальмы с широкими перистыми листьями, и, к радостному удивлению Карин, их плоды, наполненные сочной благоухающей мякотью и освежающим молоком, оказались довольно доступны, так как располагались на небольшой высоте. Банановые деревья, отягощенные гроздьями золотистых бананов, также вселяли уверенность, что их маленькому отряду не грозит голод, хотя через какое-то время, вероятно, эта пища показалась бы им довольно однообразной. Роландс был уверен, что сможет отыскать сладкий картофель – батат и даже какие-то грибы, в отношении которых Кент решительно высказался против. Он считал, что опасно даже выяснять, съедобны они или нет, и что прибегнуть к этой пище их может заставить только слишком однообразное меню.

Карин была очарована бесконечным разнообразием диких орхидей, встречавшихся чуть не на каждом шагу. Охваченная ликующим возбуждением, она набрала полную охапку роскошных цветов, отчего руки у нее вскоре стали липкими и влажными. Ей пришлось умерить свой энтузиазм и только с завистью разглядывать все новые виды этой царицы цветов, попадавшиеся по дороге. Увидев высоко на дереве алые раструбы диких красавиц, она не удержалась и стала подпрыгивать, чтобы дотянуться до ветки и сорвать вожделенный цветок, но все ее усилия оказались тщетными. Тем временем Кент настороженно оглядывался и вслушивался, стараясь сквозь многоголосье птичьего хора и неумолчную болтовню обезьян различить звуки, предупреждающие возможное появление опасного зверя. Он и Роландс неустанно искали какой-нибудь источник пресной воды и наконец случайно обнаружили его. Весело журчащий ручеек вытекал из щели между каменными глыбами, поросшими низкими деревьями, и по песчаному руслу устремлялся к морю.

Вода в нем оказалась такой прозрачной и сверкающей на солнце, что Роландс тут же жадно припал к ней и, заявив, что отродясь не пил такой вкусной воды, наполнил ею два контейнера, которые они таскали с собой. Итак, проблема питья благополучно разрешилась. Оставалась еще одна проблема, которая беспокоила их, – что же скрывается за непролазными зарослями в глубине острова, куда невозможно было проникнуть – во всяком случае теперь, когда день уже клонился к вечеру и под густым пологом листвы становилось сумрачно. Высокие стволы деревьев напоминали Карин величественные колонны кафедрального собора, устремляющиеся к невидимому небу. Между стволов и вокруг них вьющиеся колючие растения цепко переплетались друг с другом, образуя плотную, непроницаемую завесу, к тому же опасную, как объяснил Кент, показав девушке плети ядовитого плюща, до которого не следовало дотрагиваться из-за риска быть обожженным.

Пряные ароматы тропических цветов и растений густо насыщали влажный воздух, и уже к середине дня терпкая духота затрудняла дыхание. К этому добавлялось назойливое присутствие целых туч москитов. Карин, которой никогда раньше не приходилось подвергаться укусам насекомых, то и дело с брезгливостью сбрасывала с себя или прихлопывала на обнаженных руках и ногах разнообразных и отвратительных представителей этого кусачего племени. К ее крайней досаде, несчастное единственное платье подверглось безжалостному нападению колючих кустарников и порвалось в нескольких местах. Когда настало время возвращаться на берег и путники вышли на открытое место, она с ужасом увидела, что от ее платья оторвался большой лоскут, свисавший чуть ли не до земли.

Если дело пойдет так и дальше, через несколько дней она останется совсем без одежды.

Девушка исподволь взглянула на Кента, представляя, какое ужасное впечатление производит она на него своим внешним видом. Волосы торчат дыбом, рот испачкан соком разных фруктов, которые она пробовала, потакая своему любопытству. Но встретив взгляд Карин, он только сокрушенно покачал головой: словно за компанию с истерзанным платьем девушки, одна из его брючин пожертвовала оторванным клоком не меньше фута длиной. Кент криво усмехнулся, придерживая вырванный кусок ткани.

– Нам здорово пригодились бы английские булавки, но, к несчастью, у нас нет ни одной!

Роландс, чья одежда пострадала гораздо меньше благодаря той удивительной ловкости, с которой гибкий, худощавый кокни продирался сквозь чащу, прикрыл глаза рукой, вглядываясь в то место, где под прикрытием нависающего утеса пряталась их шлюпка. Заходящее солнце било в глаза, и, хотя его свет уже не обжигал, как днем, он странным образом преувеличивал размеры предметов, находящихся вблизи, и затемнял отдаленные, вырисовывающиеся силуэтом на мерцающей синеве неба. Роландс пришел в восторг от этой непостижимой игры света и заявил, что завтра же намерен более тщательно обследовать этот утес.

– Там может оказаться пещера, которую мы можем использовать как штаб-квартиру, – размышлял он вслух, оглядываясь по сторонам. – Если нам придется проторчать здесь бог знает сколько времени, стоит обзавестись каким-нибудь удобным и надежным убежищем. Мисс Хэммонд не может все время оставаться под открытым небом. – Он задумчиво посмотрел на девушку, выглядевшую очень уставшей после целого дня ходьбы и еле передвигающую ноги. – Если, не дай бог, снова нагрянет ураган, нам может уже не так повезти, как на этот раз!

– Согласен, – коротко ответил Кент и оглянулся на Карин, бредущую за ними.

Она слегка прихрамывала, так как ее сандалии порвались и один палец на ноге расшибся о камень и кровоточил. Кент протянул ей руку, предлагая помощь, но девушка качнула головой:

– Я в порядке, просто день оказался очень долгим.

– Да, очень долгим и утомительным. Слишком утомительным для вас. – Он взял ее за руку и помог перебраться через оставшуюся полоску каменистой земли. – Мне тяжело думать обо всем, что выпало на вашу долю, Карин, – серьезно сказал он. – Слишком уж много трудностей!

Карин весело улыбнулась ему:

– Иногда я просто в восторге от нашего приключения, хотя, признаюсь, временами сомневаюсь, так ли оно замечательно.

Сочувственно взглянув на нее, Роландс добродушно заметил:

– Не беспокойтесь, мисс. Через какое-то время нас обязательно заберут отсюда, но ведь могло быть и хуже! По крайней мере, у нас есть вода и пища, и я уверен, что под утесом есть пещеры. Мне даже вспоминается, что я как будто видел какие-то отверстия. Завтра мы это выясним.

– Выяснять это придется вам, – твердо сказал Кент, когда они достигли отправной точки их сегодняшней экскурсии. – Мисс Хэммонд должна дать отдых ногам. – Опустившись на колени, он осмотрел маленькую стопу девушки, залитую кровью, и осторожно стер ее своим носовым платком. Он несколько раз обмакнул платок в теплую воду лагуны и, когда Карин попыталась отдернуть ногу, так как морская вода больно щипала ранку, серьезно объяснил, что морская соль оказывает антисептическое действие, а другого антисептика в их распоряжении не имеется.