Текст книги "Рискованное путешествие"

Автор книги: Памела Кент

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

Он проговорил это таким мрачным, сокрушенным тоном, что Карин расстроилась за него.

– Если она не сможет остаться одна, я буду с ней, Роландс.

– Хорошо, босс.

Неутомимый Роландс уже вскрыл банку с тушеной говядиной, подумал и открыл еще одну банку – с бобами. Карин стало подташнивать от одного вида слипшейся массы бобов, вываленных на алюминиевую тарелку, и она заявила, что предпочитает фруктовую диету, во всяком случае сегодня. Она съела два небольших спелых банана, выпила тепловатого кофе, потому что им приходилось экономить керосин в примусе, а затем устало вытянулась на горячем песке.

Больше всего ей нравилось, что песок оставался теплым еще несколько часов после захода солнца, поэтому пронизывающий ночной холод ощущался только перед рассветом. Но Кент все равно заботливо прикрыл ее своим пиджаком, а под голову подсунул импровизированную подушку из свернутого куска брезента.

– Спите спокойно, – ласково, словно ребенку, сказал он. – Спите, во сне забываются все тревоги!

Примерно через час Карин проснулась и увидела, что он сидит, прислонившись к дереву и грустно смотрит на темное море, зажав во рту одну из последних сигарет. Она удивилась, что он не последовал собственному совету и не попытался найти успокоение во сне.

Уже совсем стемнело, и только на западе по небу пробегали слабые всполохи света. Звезды, мерцающие в вышине, казались гроздьями драгоценного винограда невероятной величины, непостижимым образом подвешенные в бархатистой темноте небосвода. Волны напевали монотонную меланхолическую песнь, набегая на берег и мягко шипя на горячем еще песке, а потом неизменно откатываясь назад. Ей вторил зловещий рокот прибоя у коралловых рифов. Карин молча лежала, вслушиваясь в этот неумолчный рев, пытаясь представить себе тьму веков, которые были бесстрастными свидетелями неистовых попыток океана преодолеть этот барьер. Стараясь не замечать пугающую черноту лесных зарослей, местами подступающих к самому берегу, девушка перевела взгляд на Кента Уиллоугби, который, очевидно, предавался самым серьезным размышлениям. Во всяком случае, у него был вид человека, упорно не желавшего подчиниться обстоятельствам, сложившимся таким возмутительным образом.

– Почему бы вам не попробовать заснуть? вдруг решилась она и шепотом спросила его, чтобы не разбудить сладко похрапывающего неподалеку Роландса: – Который сейчас час?

Кент оглянулся на нее, затем справился у светящегося циферблата своих часов:

– Десять часов.

– Только-то!

– Да. – Он отлично понял значение ее удрученного восклицания. – Ночь очень длинная, правда? Или будет таковой!

– Все равно вы, должно быть, устали после нашего похода. Бог знает, сколько миль мы прошли!

– Ходьба не утомила меня. – Он наклонился к девушке. – Как ваша нога?

– О, гораздо лучше. Ранка уже не горит, как после возвращения. Я вообще почти не чувствую боли.

Но даже в темноте она увидела, как Кент нахмурился.

– Мне следовало предложить вам, чтобы я понес вас на руках. Нужно было настоять на этом, – сказал он и, несмотря на ограниченный запас, отбросил в сторону недокуренную сигарету. – Карин, мне это не нравится, – вдруг заявил он. – Мы должны были избавить вас от этого несчастного приключения. Должны были избавить от этого острова!

– Да, но каким образом? – Карин облокотилась на локоть и говорила спокойно, даже беззаботно. – Во всяком случае, здесь лучше, чем в открытом море, и, как сказал Роландс, мы не будем страдать от голода и жажды. Наверное, нам все-таки нужно найти себе какое-нибудь укрытие, пещеру.

– Не знаю, может, и нужно.

Карин заставила себя посмотреть на угрюмо чернеющий лес:

– Уверена, что это необходимо. Не очень-то приятно будет, если на острове окажутся туземцы!

– Это зависит от того, какие именно туземцы. – Кент мог бы добавить, что в Индийском океане и южных морях встречаются разные типы аборигенов, но, увидев напряженный взгляд девушки, которым она вглядывалась в заросли, не стал ее пугать.

– Вы и в самом деле не боитесь, что на острове могут оказаться другие люди? – словно догадавшись, что он о чем-то умалчивает, спросила Карин. – Я имею в виду тех людей, которые могут быть опасными для нас?

– Нет! – Кент снова прислонился к дереву и стиснул кулаки. – Единственное, что меня по-настоящему беспокоит, это вы… Не стоило бы вам сталкиваться с подобной ситуацией, и, вообще, вы, как девушка, должны иметь какое-то отдельное укрытие. Здесь вы его совершенно не имеете, а я мало чем могу помочь в этом, потому что, если мы с Роландсом устроимся хоть на несколько ярдов подальше, вам будет одиноко, да и я не могу оставить вас без защиты. Так что вам приходится мириться с обществом двух мужчин, фактически чужих для вас, да еще буквально ежечасно… а это не очень-то хорошо!

– Я же не жалуюсь, – сказала Карин, улыбаясь и опуская голову на свою жесткую подушку. Ее поразило, как искренне и серьезно он о ней беспокоится. – И во всяком случае, ни вы, ни Роландс больше никогда не покажетесь мне чужими. Ночь, проведенная вместе с вами в открытом море, сделала это невозможным.

Он согласился с рассудительностью, которая почему-то задела девушку:

– Однако это ни в малейшей степени не улучшает положения. Возможно, вы не чувствуете себя одинокой, но вы одна с двумя мужчинами, которые не имеют права навязывать вам свое неизменное присутствие. Если вам нужно причесаться, вы вынуждены просить расческу у Роландса, и он может сидеть рядом и наблюдать за вами… – Вдруг он сильно закусил нижнюю губу. Карин с удивлением поняла, что он по-настоящему волнуется из-за нее. – Ваша одежда изорвалась, и мы никак не можем починить ее. У вас нет абсолютно ничего из тех вещей, к которым вы привыкли. Вам нечем ухаживать за своей внешностью, что, конечно, поддерживало бы вам настроение. И к тому же нет другой женщины, с которой вы могли бы поделиться своими проблемами! Что бы ни случилось, вы вынуждены зависеть от мужчин. Это просто ужасно!

Он не видел, как девушка улыбнулась в темноте.

– Если бы здесь оказалась миссис Мейкпис, это не очень-то помогло бы мне, – сказала она. – Конечно, я к ней очень привязалась, но просто представить ее не могу среди всего этого! – И Карин взмахнула рукой, охватывая дикий и мрачный ночной пейзаж.

Кент невольно вздрогнул:

– О нет! Недостает только миссис Мейкпис, чтобы довести меня до самоубийства! Я бы просто утопился в лагуне!

Карин удивилась:

– Разве она вам не нравится?

– Мне не нравятся женщины ее типа… и никогда не нравились.

– Но… Ведь какие-то женщины вам нравятся?

– Я могу только терпеть их общество, – отрывисто сказал он.

– А ваша подруга… красавица Сара? Если бы она оказалась здесь, на острове, как компаньонка для меня… и для вас. Разве это не сделало бы наше пребывание на нем более приятным.

К удивлению Карин, Кент смотрел на нее чуть ли не враждебно.

– Почему вы заговорили о Саре? – резко спросил он.

Карин растеряно пожала плечами:

– Ну, она же ваша подруга… или была ею! И вы очень восхищенно отзывались о ней, когда рассказывали мне. Мне вдруг подумалось, что она олицетворяет тип женщины, которую вы согласились бы терпеть на пустынном острове… Совершенно не похожая на бедную миссис Мейкпис, которая могла бы довести вас до самоубийства.

Уиллоугби вскочил на ноги и стал взволнованно расхаживать по песчаному пляжу, залитому призрачным лунным светом. От Карин не укрылось его внезапное возбуждение, и она со стыдом почувствовала свою вину. Вполне возможно, что, пока она спокойно спала, он сидел в тишине и курил одну из своих драгоценных сигарет, размышляя о Саре и той жизни, которую мог бы вести, сложись все иначе. Скорее всего, он был расстроен именно этими горькими мыслями, когда, проснувшись, Карин увидела его не спящим.

Сара… разве не естественно для него было думать о ней, когда на пути к их встрече он оказался выброшенным на этот злосчастный остров? Сара ждала его в Австралии, наверное, приготовила ему комнату и строго проинструктировала своего повара насчет особо любимых блюд Кента.

И до тех пор пока их не спасут, Сара не будет знать, что с ним случилось, и будет ужасно волноваться из-за него! Для человека вроде Кента, который старался по возможности избегать женского общества и определенно стремился к встрече с ней, то, что эта встреча оказалась отложенной на неопределенное время, должно было показаться особенно жестоким поворотом судьбы. Должно быть, он мучился в ночной тишине, и всей душой восставал против невозможности что-либо изменить, и поэтому не мог уснуть.

Прошлые две ночи он крепко спал, потому что был страшно измучен, но теперь усталость отступила, и все, о чем он было забыл, – все удовольствие от встречи с Сарой, воспоминания о прошлом, – нахлынуло на него. Вот почему у него так судорожно сжимались руки, когда он рассуждал о затруднительном положении Карин. Конечно, не только сами проблемы с Карин лишали его сна – ужасное разочарование в своих планах казалось ему просто невыносимым!

Впервые Карин увидела в нем ранимого, возможно, даже несчастного и очень расстроенного человека. Он расхаживал взад и вперед, как разъяренный тигр в клетке, и, казалось, не обращал внимания на девушку, следящую за ним огромными, полными сочувствия глазами, пока у нее не вырвались слова, заставившие его вздрогнуть.

– Мне очень жаль, – просто сказала она, и он сразу остановился, обернулся, пристально посмотрел на Карин, затем медленно подошел к ней.

– О чем это вы жалеете? – неприязненно спросил он.

Она не сразу осмелилась ответить ему, таким рассерженным он казался. Но затем, увидев его измученное лицо с закушенной губой, она медленно и принужденно заговорила.

– Наверное, о вас… потому что на корабле для вас шло все так благополучно и вы не заслужили, чтобы все это обрушилось на вас. Я хочу сказать, сначала вы избегали всех женщин на корабле, – за исключением миссис Мейкпис, которую, без сомнения, вы могли не опасаться, – и мне казалось, что вы были не очень высокого мнения обо мне. А теперь вам приходится проводить целые дни и даже ночи в заботе о моих удобствах и о моем спасении… Даже не в заботах о миссис Мейкпис… Вы сказали, что она довела бы вас до самоубийства. А мне каково?

Он долго всматривался в нее, затем опустился рядом, недоверчиво глядя на девушку:

– Неужели вы действительно такая прямодушная?

– Н-нет…

– Или наивная? А может, вы хотите, чтобы я думал, что вы наивны?

– Нет – не то и не другое…

– Тогда…

Он стоял на коленях, освещенный лучом лунного света, и недоверчиво покачивал головой, после чего вдруг облегченно рассмеялся, очень тихо, чтобы не разбудить слугу. Роландс, неизменно веселый и поддерживающий их своим неунывающим нравом, заслужил право хорошенько отдохнуть.

– Ну, давайте спать! – сказал он, легонько касаясь кончиком пальца уголка глаза Карин. Длинные ресницы, как крыло бабочки, коснулись его пальца, щекоча кожу, и он мягко провел им по нежной щеке девушки. – Вы – ребенок, – сказал он, как будто не был полностью в этом уверен, – а дети должны много спать, поэтому закройте глаза!

Карин повиновалась.

С минуту он ласково гладил ее по щеке, а потом нагнулся и тихо прошептал:

– Спокойной ночи, дитя мое!

Глава 6

Когда наутро Карин, а вслед за ней и Роландс открыли глаза, они увидели Кента, пристально вглядывающегося в даль моря, как будто он увидел там долгожданный корабль.

По-видимому, он встал очень рано, так как успел искупаться и, насколько мог, привел себя в порядок. Еще больше отросшая рыжевато-золотистая щетина уже не топорщилась на его щеках и подбородке, а мягко сливалась с золотым загаром. Роландс вскочил со своего песчаного ложа и возбужденно подбежал к своему хозяину. Карин, прихрамывая, старалась не отставать от него.

– Вы что-нибудь видите, босс? – взволнованно спросил Роландс.

Затаив дыхание, Карин ждала ответа. Сама она, сколько ни вглядывалась из-под руки в слепящую поверхность беспредельной глади океана, никаких признаков торопящегося им на помощь корабля не обнаруживала. И вдруг у нее мелькнула странная мысль. В этот момент она не могла бы сказать, обрадуется ли, если их спасение действительно окажется так близко, или испытает острое разочарование. Потом девушка весь день пыталась найти ответ на этот вопрос.

Наконец Кент резко и с недоумением ответил:

– Ничего я там не вижу! Там и нечего видеть!

Роландс уныло покачал головой.

– Да, только море! – констатировал он. – И оно огромное-преогромное! А этот жалкий кусочек земли посреди океана все еще терпит наш нахальный визит!

Хозяин обернулся к нему.

– Кажется, сегодня вы собирались обследовать западную часть острова, – раздраженно заметил он. За последние несколько дней подобная раздражительность впервые прорвалась в нем. – Вы не думаете, что вам пора приготовить завтрак и отправиться в путь?

– Есть, сэр! – ответил Роландс, с непривычной услужливостью взглянул ему в лицо и поспешил окунуться в лагуне, прежде чем разжечь примус и открыть очередную банку из их быстро уменьшающегося запаса.

После того как Роландс закончил купаться, Карин тоже с наслаждением поплескалась в ласковой воде лагуны и, замечательно освежившись, направилась к ожидавшим ее мужчинам, выжимая на ходу воду из своей юбки, которая уже утратила первоначальный светло-голубой цвет и стала белесой от солнца. Ее роскошные рыжие волосы живописно обрамляли загорелое лицо буйными локонами, а серые глаза после хорошего отдыха сияли ясно и живо, как у ребенка. Когда Кент спросил ее о ранке, она протянула ему для осмотра свою маленькую ступню, и он облегченно вздохнул, увидев, что ранка уже заживает и что со временем на ее месте останется только едва заметный шрам.

– Вам повезло, – бесстрастно сказал он, сопровождая девушку к их импровизированной столовой. – У вас здоровая кровь, благодаря чему ранка так быстро заживает.

Роландс с восхищением посмотрел на Карин.

– У мисс Хэммонд не только здоровая кровь, – высказал он свое мнение. – У нее сильный характер, и я хотел бы отметить, что еще ни разу не слышал от нее ни одной жалобы! – Его глаза еще больше потеплели. – Скажу вам, в свое время я встречал немало девушек, но не думаю, чтобы хоть одна из них перенесла бы подобное приключение с таким мужеством! Наверняка они все расхныкались бы, чего не дай боже! И нам пришлось бы нелегко с ними, босс!

Уиллоугби яростно содрал кожуру с банана и вцепился в него зубами.

– Ради бога, избавьте нас от своих воспоминаний, Роландс! – процедил он. – Не сомневаюсь, что у вас было много знакомых девушек, но мы не намерены слушать ваши россказни, что бы они там ни вытворяли!

– Но я только хотел подчеркнуть, что мисс Хэммонд… – возразил было Роландс.

– Да, да, – нетерпеливо оборвал его Кент. – Я понимаю ваше восхищение, но хотел бы заметить, что нытье и жалобы нисколько не помогли бы мисс Хэммонд. Они вообще не могут принести никому пользы. И почему только у вас получается такой отвратительный кофе?! – вдруг вскричал он, явно ухватившись за этот предлог, чтобы излить свое дурное настроение. – От него просто тошнит! – И Кент выплеснул напиток на песок.

Роландс смотрел на него с искренним огорчением и упреком.

– Вы только что сказали, сэр, что ворчание никому не приносит пользы, – мягко заметил он хозяину. – А в том, что кофе получается невкусным, моей вины нет. Просто сам кофе оказался не из лучших сортов, а кроме того, я не могу как следует вскипятить воду. Наш примус при последнем издыхании, позволю себе доложить вам.

Кент чистосердечно извинился:

– Извините, Роландс. Я прекрасно знаю, что вы стараетесь сделать все от вас зависящее. – Он быстро взглянул на Карин и тут же отвел взгляд. – Когда вы думаете отправиться? Если хотите, я могу пойти искать пещеру вместо вас, а вы останетесь с мисс Хэммонд. – Он снова метнул быстрый взгляд на Карин, которая старательно вытряхивала кофейную гущу из своей чашки. – Я довольно хорошо представляю себе, где могут быть эти пещеры, и не так устал. Вчера вечером вы выглядели здорово утомленным.

Роландс помолчал, потом неуверенно пожал плечами:

– Как хотите, босс.

Карин резко встала и отошла в сторону, затем вернулась и холодно посмотрела на Кента.

– Почему бы вам вместе не пойти искать эти пещеры и не оставить меня одну? – предложила она. – Можете за меня не беспокоиться, со мной все будет в полном порядке. В любом случае, – спокойно добавила она, – если из леса вдруг выскочит целая орда людоедов, не думаю, чтобы присутствие любого из вас спасло бы положение. У вас ведь нет никакого оружия, чтобы расправиться с ними.

Прекрасное настроение Кента волшебным образом вернулось, и он взглянул на девушку смеющимися глазами.

– Не думайте об этом, – успокоил он ее. – Роландс был абсолютно прав, когда заявил, что вы совершенно ни на что не жалуетесь, и я не могу позволить, чтобы такая достойная девушка досталась каннибалам на завтрак. Я должен оставаться и оберегать вас не только ночью, но и во время знойного дня. – И в его зеленых глазах зажегся странный смущающий огонек.

Когда Роландс, запасшись на дорогу плиткой шоколада, отправился на поиски пещеры, Карин занялась посудой и убрала остатки завтрака в рундучок на шлюпке. Скоро эти скромные домашние хлопоты закончились, и, машинально разгладив изорванное платье и пригладив волосы, она подняла глаза и встретилась со взглядом Кента. Он сидел на нагретом солнцем камне, медленно, с наслаждением покуривая сигарету, которая могла оказаться последней на очень долгое время, и до этого момента лениво наблюдал за жизнью морских обитателей, проворно снующих по песчаному дну лагуны.

Не отводя взгляда от Карин, он с видом вынужденного самоотречения бросил окурок и встал.

– Что, если нам пойти поплавать?

Карин вся вспыхнула. До сих пор они позволяли себе плавать в лагуне поодиночке, и, так как у них не было ни купальников, ни даже полотенец, между ними существовало нечто вроде молчаливой договоренности, запрещавшей совместное купание. Карин прекрасно понимала, что это не имело особого значения, когда они уже погружались в воду, и вполне могла бы решиться на это. Но поскольку Кент не выражал своего мнения, она скорее предположила бы, что он отрицательно отнесется к подобной процедуре. В нем чувствовалась некая старомодность и строгая чопорность, и не важно, что бикини, на его взгляд, было бы недостаточным. У нее просто не было бикини, а значит, и не о чем говорить, лучше купаться раздельно.

Но сейчас он явно поддразнивал ее, а его глаза провокационно изучали ее.

– Я отойду в сторону, пока вы избавляетесь от этих лоскутьев, которые вы упорно продолжаете именовать одеждой. Обещаю не подсматривать, пока вы не войдете в воду, и тогда вы тоже отвернетесь, пока я не погружусь. Ну, как, идет?

Он вызывающе смотрел на девушку. Карин кивнула:

– Идет!

Она ретировалась за кусты, чтобы там раздеться, и слышала, как он нарочито громко покашливал, удалившись на приличное расстояние, пока она входила в воду. Нежные зеленоватые волны сомкнулись вокруг нее, и она с восторгом легла на спину и поплыла. Кент плыл в сторону.

– Плывем до входа в рифы, – крикнул он, – Даю вам десять секунд форы.

– Я в этом не нуждаюсь! – озорно крикнула она в ответ и в ту же секунду стремительно бросилась вперед, едва видимая за сверкающими брызгами воды.

Кент был гораздо более сильным пловцом и, конечно, первым достиг входа в рифы. Оказавшись там, они слышали густой рокот волн, обрушивающихся в лагуну через естественную преграду и мечущих целые фонтаны бриллиантовых брызг высоко в воздух. Мельчайшая водяная пыль разлеталась вокруг, сверкая на солнце всеми цветами радуги.

Карин радостно плавала, от души наслаждаясь, потому что соленая вода заботливо поддерживала ее на поверхности, так что даже очень слабому пловцу трудно было бы утонуть в лагуне. Но минут через двадцать девушка почувствовала какие-то уколы в ступне. Сначала она подумала, что задела медузу или что ее ущипнула какая-нибудь рыбка, но затем ощутила, как покалывание распространяется все выше по левой ноге и она немеет. В испуге она закричала Кенту:

– Кажется, у меня судорога!

Он тут же обернулся и несколькими мощными гребками приблизился к Карин:

– Вы сможете добраться до берега?

– Да… наверное…

Но ее голос звучал так испуганно и неуверенно, что Кент велел ей ухватиться за него так, чтобы не мешать плыть, и устремился с ней к берегу. К этому времени ее левая нога совершенно онемела, а в правой ноге появилась и быстро усиливалась боль, так что девушка почти не сознавала происходящее. У нее сохранилось смутное воспоминание о том, что Кент опустил ее на горячий песок, на секунду исчез и почти тут же вернулся и принялся энергично массировать ей мускулы ног. Несмотря на жару, Карин вся дрожала от холода, зубами выбивая мелкую дробь, и он накрыл ее своим пиджаком и ее платьем.

– Вы слишком долго находились в воде, – сердито говорил он, – а после вчерашней прогулки вам нужно было отдыхать. Вы перетрудили себе мышцы.

Постепенно на ее лицо вернулись краски, в онемевшей ноге появилась чувствительность, и болезненная судорога отпустила правую ногу. Карин слабо поблагодарила Кента и вдруг осознала, что он как зачарованный смотрит на ее обнаженные плечи. Она поспешно натянула повыше его пиджак. Кент медленно отвел глаза, но и не подумал извиниться за свой бесцеремонный взгляд.

Карин же мучительно покраснела.

– Хотите глоток бренди? – отрывисто спросил он. – В сундуке есть немного – неприкосновенный запас на случай какой-нибудь беды.

Карин поспешно замотала головой:

– Ой, нет, нет! Спасибо. Мне уже хорошо.

– В следующий раз буду знать, – проворчал он. – Оказывается, вы вовсе не такая уж выносливая.

И Карин недоуменно уставилась на него, не понимая, хотел ли он уколоть ее этим замечанием, или оно вызвано каким-то другим чувством.

Он встал и повернулся к ней спиной.

– Если вы хотите исчезнуть и одеться, я постараюсь приготовить кофе к тому моменту, когда вы будете готовы. – Он говорил сухо, как будто обращался к незнакомке. – Не очень-то я умею его готовить, но, надеюсь, пить будет можно.

– Когда оденусь, я сама сварю кофе, – охваченная смущением, сказала Карин.

Она скрылась за кустами, которые стали уже привычной ширмой для ее переодеваний, и дрожащими руками натянула на себя платье и застегнула ремешки сандалий. Вполне оправившаяся от испуга, она почему-то невероятно нервничала и не могла отогнать от себя воспоминание о выражении глаз Кента, когда он склонился над ней, массируя ей ноги. У нее по-прежнему пылали и шея и лицо, отчего она еще больше смущалась, и девушка вдруг отчетливо представила себе, как должна была чувствовать себя Ева, когда Адам в первый раз увидел ее обнаженной.

Ей хотелось убежать и скрыться в самом отдаленном конце острова, но вместо этого пришлось вернуться и помочь Кенту с примусом, который упорно не хотел зажигаться, так как никто из них не умел с ним обращаться. Наконец Карин удалось заставить его работать как положено, и, ставя на примус банку с водой, Кент насмешливо заметил:

– Что ж, если вы и не очень выносливая, во всяком случае хоть сообразительны. Или у вас просто очень ловкие руки.

Кент посмотрел ей на руки, нарочито внимательно изучая их форму. Затем медленно поднял глаза на залитую краской смущения шею девушки и, встретив ее растерянный взгляд, напряженно улыбнулся.

– Знаете, – тихо сказал он, – вы очень красивая. Жаль, что я не художник!

– Об этом бесполезно жалеть, – ответила Карин, суетливо поправляя банку с водой, так что чуть не опрокинула примус, – все равно вы не могли бы рисовать, потому что у вас нет принадлежностей.

– Действительно, – согласился он.

– И в любом случае в этом раю есть гораздо более прекрасные объекты для изображения, чем я.

– Вы думаете, этот остров похож на рай? – спросил он, усаживаясь рядом с девушкой на песок и скручивая сухой банановый лист наподобие сигареты. Уж не собирается ли он курить его, подумала Карин. – Что до меня, то мне так не кажется!

– Вам здесь не нравится?

Его зеленые глаза сверкнули.

– Может, остров и понравился бы мне… при определенных обстоятельствах. Но не сейчас. По-моему, довольно трудно свыкнуться с первобытными условиями жизни, если только ты не примитивный в своей основе человек.

– Д-да, – неуверенно согласилась Карин, – думаю, вы правы.

– По-моему, вы не очень уверены в этом.

Карин испуганно посмотрела на него:

– Разумеется, я в этом совершенно уверена!

– А вы не боитесь, что первобытная обстановка на фоне девственной природы может вызвать в человеке довольно примитивные чувства?

– Что вы имеете в виду? – робко спросила она.

Так как она продолжала возиться с банкой, не очень искусно стараясь скрыть свое замешательство, Кент снял банку с примуса и вдруг погасил его, хотя им стоило больших усилий разжечь его. Его улыбка стала еще более странной и натянутой.

– Пока не случилось беды, – пояснил он свои действия.

Затем он встал, и девушка автоматически тоже поднялась на ноги. Кент пристально смотрел в ее глаза.

– Вы когда-нибудь задумывались о том постыдном случае на борту «Ариадны», когда я вас поцеловал?

Девушка энергично замотала головой, хотя растерянные глаза выдавали ее.

– Нет!

– Маленькая лгунья, – пристыдил он девушку и неожиданно рассмеялся. – Если я смог это сделать на «Ариадне», при миссис Мейкпис, которая, как оказалось, была всего в нескольких шагах от нас, в цивилизованной обстановке и в обществе цивилизованных людей, с чего мне колебаться и не повторить этот эксперимент здесь? В конце концов, теперь мы гораздо лучше знаем друг друга, чем тогда. Практически вы спали в моих объятиях. – Зловещий, злорадный блеск в его глазах внезапно наполнил девушку ужасом и болезненным замешательством. – На корабле мы не смогли бы сделать это без того, чтобы миссис Мейкпис не потребовала бы, чтобы я женился на вас, а капитан предложил бы свою каюту для свадебной церемонии. Но здесь, на этом затерянном в океане острове, ничто не мешает нам познакомиться поближе, не правда ли? Тем более, что Роландс отсутствует!

Испуганная Карин начала пятиться от него, а он наступал на девушку с безжалостной улыбкой. Как это было уже однажды, он схватил девушку и заключил в свои сильные объятия. Карин ощущала его крепкое мускулистое тело, когда он сильно прижал ее к себе.

– Не смотрите на меня так, будто я веду себя как ненормальный, – сказал он, сверкнув белозубой улыбкой. – Это вовсе не ненормально, а, наоборот, совершенно естественно! А если бы вы этого не хотели, вам не следовало принимать мой вызов и купаться вместе в лагуне. Тем более когда рядом не было Роландса или какой-нибудь компаньонки, которая опекала бы вас!

И с растущим ужасом, заставившим ее ожесточенно сопротивляться Кенту, девушка почувствовала, как он жестко поднял ее лицо и запрокинул ей голову, так что чуть не сломал ей шею. Его твердая рука больно сжимала ей ребра, и она испугалась, что не сможет вырваться из его мощной хватки.

И когда он впился в ее губы грубым поцелуем, по-прежнему усмехаясь, ее охватило полное отчаяние. Отчаяние и внезапная слабость… пока он совершенно неожиданно не ослабил объятия и не прошептал:

– Вы… вы такая нежная и прекрасная… такая упоительная! На своем веку я целовал многих женщин, но ни одна из них не давала мне такого дивного ощущения!

И затем, к своему крайнему смятению, девушка вдруг осознала, что прильнула к нему и полностью отдалась его властному и нежному поцелую.

– Вот это правильно, рыжик, – одобрил Кент, – не надо бороться со мной, как разъяренная тигрица, станьте настоящей женщиной. У нас с вами есть чем поделиться друг с другом! Есть чему друг друга научить! И на этот раз я запрещаю вам одаривать меня пощечиной!

Карин и не собиралась этого делать, но почти сразу же после его слов ей удалось вывернуться из его рук. Стремительно убегая от него по направлению к лесу, она слышала за собой его голос, в котором звучали раздражение и удивление.

– Какого черта вы убегаете? Я думаю, мы начали нравиться друг другу… – Он побежал за девушкой. – Карин! Карин! – кричал он, быстро сокращая расстояние между ними.

По мере приближения к лесной опушке берег повышался, и, хотя девушка бежала легко и грациозно, как лань, охваченная безумным желанием скрыться от него, мужчине спортивного сложения нетрудно оказалось нагнать ее. Кент схватил девушку, когда она почти добежала до укрытия. Задыхаясь, она с неистово горящим взором обернулась к нему, и Кент взял ее за плечи и легонько потряс.

– Карин, что в вас вселилось? Я не собираюсь съесть вас или ограбить… – В уголках его губ пряталась улыбка. – Я только подумал, что настала пора, когда мы можем попытаться узнать друг друга немного ближе, но, видимо, вы на это не согласны. В таком случае, поверьте мне, я не стану навязываться вам!

Она подняла взгляд и увидела совсем рядом его веселые и спокойные глаза, и то, что у него такой насмешливый вид после этого его поцелуя, совершенно не похожего на тот, первый, почему-то до глубины души потрясло девушку. Этот его поцелуй до такой степени увлек и захватил ее, что она потеряла волю и на какое-то время даже прильнула к нему. Но больше этого никогда не будет, мысленно пообещала себе оскорбленная Карин.

Значит, эти последние несколько дней не внесли существенной разницы в отношение Кента к ней. На корабле он презирал ее и только снисходил до разговоров с ней. С тех пор как на борту «Ариадны» вспыхнул пожар, случались моменты, когда они оказывались в такой близости, что сама мысль о подобном изменении в их поведении раньше только шокировала бы ее, как и любую другую девушку, если уж на то пошло. Но сейчас, когда он должен был бы сохранять свою отчужденность, Уиллоугби неожиданно стал относиться к ней, как будто никогда ее не презирал и как будто главная цель его жизни заключалась в желании защищать и оберегать ее.

Ей следовало бы понять, что в человеке его типа желание защищать появляется не благодаря увлеченности объектом защиты, не оттого, что он изменил саму основу своего поведения, а лишь из-за временной победы лучшей стороны его натуры, вызванной сложившимися обстоятельствами. Даже Роландс старался щадить ее, но он всегда очень высоко о ней отзывался… так что если бы Роландс проявил желание поухаживать за ней, это было бы совсем другое дело.

Это только означало бы, что из доброго отношения начало развиваться что-то более серьезное. Но только не в случае с Кентом. Что касается его, это означало, что примитивный образ жизни и сама первозданная обстановка на острове возбудили в нем первобытное стремление воспользоваться преимуществом сложившихся обстоятельств. И это именно то, что делал Кент, немного удивленный и даже как будто оскорбленный ее реакцией.