Текст книги "Рискованное путешествие"

Автор книги: Памела Кент

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

– Но почему?

– На судне пожар, – коротко ответил Кент. – Разве вы не чувствуете запаха?

Он ждал в коридоре, пока Карин одевалась. Она действовала машинально, так как мозг ее пребывал в оцепенении. Надела белье и льняное платье, которое было на ней еще вчера и так и весело на спинке стула. Казалось, это было уже давным-давно… Хотя в каюте было невыносимо жарко, она натянула на себя короткую и толстую неуклюжую куртку, похожую на морскую тужурку.

Закончив одеваться, она снова распахнула дверь, и, окинув ее взглядом, Кент Уиллоугби одобрительно кивнул.

– Этот ваш халатик оказался бы совершенно бесполезным в открытой лодке, – сказал он, взял девушку за руку и потащил за собой вверх на палубу. Царящий там хаос наполнил ужасом Карин. Он напугал ее больше, чем зрелище яростно полыхающего пламени, которое полностью захватило дальний от них участок корабля, хотя, судя по зловещему треску и густым клубам дыма, вырывавшимся оттуда, пожарным с трудом удавалось не давать огню распространиться.

Карин всегда наивно полагала, что на море при таких исключительных обстоятельствах люди ведут себя организованно, не поддаваясь панике и инстинктивно уступая место наиболее слабым из них. Например, женщины должны пропустить вперед детей, а мужчины – женщин.

Ничего подобного не происходило на борту «Ариадны», которая с прежней скоростью продолжала двигаться к месту своего назначения, в то время как на простиравшемся над ней бархатистом черном пологе неба блистали крупные звезды, напоминая крупные гроздья винограда из драгоценных каменьев. Женщины отчаянно визжали, а детей отделяла от их родителей плотная стена человеческих тел. Тучный мужчина в шелковом цветастом халате и полосатой пижаме, очевидно, был охвачен настоящей истерикой и безумно и ожесточенно дрался, пробиваясь к борту одной из шлюпок. Многочисленные учения по аварийной посадке в шлюпки, которые проводились с пассажирами во время путешествия, оказались совершенно напрасными. Никто не думал о том, что ему полагалось делать в случае пожара, никто не пытался преодолеть панику.

И через несколько секунд Карин поняла почему.

Пожар, самое страшное несчастье, которое может приключиться на борту корабля, тем более в открытом океане, полностью деморализовал всех. Единственная общая и всепоглощающая мысль была о том, что необходимо добраться до одной из шлюпок, которые быстро спускались с борта. Добраться как можно скорее, не принимая во внимание никого, если только это не был самый близкий родственник.

Испуганная и все еще не до конца очнувшаяся ото сна, – Карин даже казалось, что она еще спит и видит этот ужасный сон, – она стояла, цепляясь за руку Кента и беспомощно озираясь вокруг.

– А миссис Мейкпис? – вдруг с ужасом вспомнила она, но Кент успокоил ее.

– Она уже в одной из шлюпок. Роландс проследил за ней, пока я бегал за вами.

Он не сказал, почему перед лицом такой опасности его первым побуждением оказалось разыскать девушку и убедиться, что она не сгорит заживо в своей каюте, но сейчас это не имело значения. Он был собран, насторожен и удивительно энергичен, принимая во внимание царящую вокруг суматоху и панику. Уже через минуту после их появления на палубе он подтащил Карин к борту корабля, и веселый голос лондонского кокни, который она узнала, но не смогла соотнести с его владельцем, так как ее мозг как бы еще не включился, потребовал из темноты, чтобы она протянула руку. Она почувствовала, как ее подняли и поместили на подобие веревочной лестницы, к которой она в страхе прицепилась, пока ей не велели отпустить ее. Она послушно разжала пальцы и упала в шлюпку, которая качалась от каждого ее движения. Ее неловкий прыжок вызвал целый дождь соленых брызг, обрушившихся на шлюпку.

– Сидите смирно и не делайте никаких движений! – приказал ей сверху голос Кента Уиллоугби.

И она сидела скрючившись между мотков каких-то канатов и другого корабельного имущества, уже начиная дрожать от холода. Незаметно подкрадывался рассвет, вокруг вздымались черные волны, а голоса наверху на палубе становились все слабее и слабее. Уже не было видно никаких признаков пожара, вероятно, потому, что ее спустили с корабля в дальней от центра опасности точке. Поблизости не было других шлюпок… или пока они еще не появились в поле зрения, как она ни старалась рассмотреть их в темноте.

Карин стала тревожиться, почувствовав какую-то заминку, так как к ней в шлюпке никто больше не присоединялся. Наконец сверху ловко спустился Роландс.

– Все в порядке, мисс? – спросил он, вглядываясь в девушку. – Хозяин будет с нами через минуту. Он помогает там, наверху.

– Помогает?!

В этот момент между ними легко скользнул сверху Уиллоугби и приказал слуге отдать концы.

– Все бесполезно, – раздраженно и мрачно сказал он. – Они там ничего не желают слышать… – Он дернул смутно различимой в темноте головой. – Они охвачены паникой, как стадо полоумных овец. Вообще, я надеюсь, что пожар скоро локализуют, но мы не можем рисковать. Единственное, что мы можем сделать, это проболтаться здесь, пока есть надежда выловить кого-нибудь из воды, и быть наготове, чтобы спастись самим, если корабль начнет тонуть. Роландс, проверьте, работает ли мотор!

– Есть, сэр! – бодро ответил Роландс, в котором словно ожил бывший моряк. Несмотря на испуг, он испытывал явное удовольствие от ситуации и охотно начал возиться с мотором.

Уиллоугби сел рядом с Карин на твердой деревянной скамеечке, к которой она словно приклеилась, и отыскал свой портсигар, который, к счастью, оказался полным.

– Не хотите ли сигарету? – совершенно спокойно предложил он. – Я знаю, что вы мало курите, но сейчас, кажется, время и место для всего.

Карин покачала головой:

– Лучше не буду.

От все усиливающегося холода у девушки началась дрожь, и Кент нащупал в лодке какой-то кусок брезента и постарался укутать им Карин.

– Так лучше?

– Да, благодарю вас.

– Можете взять мое пальто, если хотите. – И он стал его стаскивать с себя.

Но Карин энергично затрясла головой:

– Нет, нет! Оно вам нужно, а мне уже не так холодно. Я даже немного согрелась.

– Правда?

– Честное слово!

Он пожал плечами, и на некоторое время в шлюпке установилась тишина, нарушаемая только невнятными проклятиями Роландса, пытавшегося запустить мотор, и отдаленными криками высоко над их головами, которые, казалось, все слабели по мере того, как шло время.

Как только мотор заработал, Роландс отвел крохотное суденышко на безопасное расстояние от «Ариадны». Он и его хозяин старательно вглядывались в каждое подозрительное пятно на поверхности воды, – когда началась паника, много людей попрыгали за борт, – чтобы обнаружить какого-нибудь пловца и оказать ему помощь. Спустя некоторое время они расслышали плеск других шлюпок, двигавшихся неподалеку, и даже различили в темноте очертания одной или двух из них, гораздо больших по размеру, чем их суденышко. Они казались битком забитыми людьми, но рядом с ним никто не проплывал и не пытался влезть в шлюпку.

Зарево пожара потухло, побежденное невероятными усилиями моряков «Ариадны», и некоторое тепло, распространявшееся им в воздухе, полностью поглотил холодный рассвет. Карин стягивала на груди концы брезентовой накидки, стараясь, чтобы ее дрожь не заметили и чтобы Кент не предложил ей свое пальто, – она была уверена, что без него он может схватить воспаление легких. Они провели в лодке часа полтора, когда наконец небо на востоке стало понемногу светлеть.

Уставшей Карин казалось, как будто кто-то осторожно выкручивал фитиль лампы.

– Скоро рассветет, – сказала она.

Кент кивнул. Он вглядывался в темнеющую громаду «Ариадны», которая теперь казалась гораздо дальше от них, чем была вначале. На востоке последовательно сменялись темно-шафрановые, розовые и бирюзовые тона, теплоход все больше отдалялся от них, и встревоженный Кент заговорил с Роландсом.

– Очевидно, нас сносит течением! – сказал он, потому что мотор в этот момент был остановлен. – Нужно прекратить дрейф, иначе нас отнесет в океан еще до восхода солнца. Запустите мотор снова и не останавливайтесь, пока мы не окажемся в пределах слышимости от «Ариадны». Мне кажется, на борту все успокаивается.

– Да, но не очень-то безопасно на борту этой посудины, – отвечал Роландс, отчаянно сражаясь с механизмом. – Если только мы не израсходовали весь бензин, значит, здесь что-то сломалось… Мне кажется, весь бензин вышел! – Он встревоженно обернулся. – Есть что-нибудь вон в той канистре, сэр?

Уиллоугби дотянулся до канистры и встряхнул ее. Легкость, с которой он ее поднял, и отсутствие вожделенного бульканья говорили сами за себя. Роландс издал отчаянное восклицание, а лицо его хозяина в странном, каком-то нереальном освещении рассвета казалось мрачным, как никогда.

– Чья это была идея завладеть этой шлюпкой? – ледяным тоном поинтересовался он. – Здесь есть хоть одно весло?

Его слуга снова огляделся.

– Должно быть, сэр… А, вот они! – Он бросился к веслам. – Но только одна пара! Однако они помогут нам добраться до корабля. – Точным взглядом моряка он измерил разделяющее их расстояние. – Здесь не больше полумили.

– Тогда не теряйте времени понапрасну. Гребите! – приказал Уиллоугби.

Роландс взялся за весла. Спустя полчаса он все еще продолжал грести, отчаянно напрягая все силы, пот градом катился с его лица, и он буквально задыхался. А тем временем «Ариадна», вместо того чтобы приблизиться хоть немного, постепенно удалялась к горизонту.

Кент выхватил у него весла и принялся неистово грести. Прошло еще полчаса, и «Ариадна» уже полностью скрылась из виду. Взошло солнце и обрушило свои слепящие лучи на ничем не защищенных людей. Истаял последний розовый отсвет, и небо стало безжалостно синим. Карин, сидевшая на корме, сбросила с себя брезент и куртку и тоскливо вспоминала о чашке превосходного чая, который всегда в этот час подавался в каюту вместе с сочным яблоком или золотистым бананом, а то и с тем и другим. Она размышляла, что они станут делать, когда станет еще жарче, – под рукой у них нет ничего, чтобы устроить навес, который мог бы укрыть их от немилосердных обжигающих лучей солнца этого полушария!

Неожиданно Кент прекратил грести, опустил голову на колени, как будто тоже полностью израсходовал все свои силы, и взглянул на Карин с кривой улыбкой:

– Кажется, вчера вечером, когда вы решили положить конец нашему общению, нас подслушивали боги. Очевидно, им не понравилось ваше решение, потому что, видимо, у нас впереди полно времени для разговоров… если нам захочется этого!

Роландс, который, притворяясь беспечным, внимательно обследовал рундук и контейнеры с водой, предложил позавтракать.

– Потому что все равно мы носимся по воле волн, сэр и мисс… И не знаю, как вы, а я умираю от жажды.

Он собирался осушить кружку воды, когда воспитание напомнило ему о долге. Роландс протянул кружку Карин.

– Сначала вы, мисс Хэммонд, а потом – вы, босс! Я подожду шампанского. – И он весело ухмыльнулся. – Уверен, оно будет великолепным, вот только не знаю насчет льда!

Глава 5

На закате этого, показавшегося Карин самым длинным дня ее жизни она уже не знала, какая часть ее тела больше страдает от ожогов солнцем – открытые руки и шея, лицо или ноги, которые не могла прикрыть ее короткая юбка. При такой жаре невозможно было прикрываться брезентом, поэтому она просто медленно поджаривалась на солнце, и к вечеру, несмотря на загар, все ее тело горело.

Из своего большого носового платка Кент сделал ей нечто вроде панамы, но этого оказалось недостаточно. Ему самому солнце нещадно пекло ничем не защищенную голову, но, казалось, без того эффекта, которое оно производило на Карин и его слугу. Роландс, далеко не такой веселый и удивленный, как утром, все же проявил изобретательность, найдя в себе силы, и постарался хоть как-то облегчить их положение. Вскоре над кормой оказалось изготовленное из брезента подобие тента, который начал медленно раскаляться на солнце, угрожая расплавиться. Роландс раскопал среди беспорядочно наваленной груды вещей примус и приготовил кофе, затем открыл банку сардин, которые они съели с галетами.

В рундуке он обнаружил большой запас шоколада, но при таком немыслимом зное никому и в голову не пришло полакомиться им.

К концу дня у них не было сил даже разговаривать. Утром, когда Карин выглядела бледной и испуганной, Кент старался развлечь ее болтовней. К полудню, когда она уснула, клубочком свернувшись под брезентом, похожая на измученного котенка, одной рукой загораживая лицо и засунув его носовой платок в вырез платья, чтобы защитить от ожогов горло, он сидел с мрачным, даже грустным видом, глядя на девушку, и время от времени безнадежным взором окидывал бескрайнюю гладь океана.

Грести не было смысла, потому что без компаса они не могли определить, в каком направлении следовало двигаться. «Ариадна» давно уже исчезла за горизонтом, и, если на ней снова все пришло в норму, капитан мог послать по радио просьбу находящимся неподалеку кораблям направиться на поиски их маленькой лодки и других шлюпок, так неосмотрительно покинувших свое судно.

Кент проклинал себя за поспешность и опрометчивость, с которыми приказал Роландсу позаботиться о шлюпке, не убедившись прежде, что пожар может быть вскоре потушен. Но он не предполагал, что Роландс допустит, чтобы шлюпка оказалась без управления, а в момент наивысшей опасности иметь в своем распоряжении лодку казалось единственным спасением. Если бы разбушевавшийся не на шутку пожар полностью вышел из-под контроля, а все шлюпки оказались бы переполненными или перевернулись бы, что казалось вполне вероятным на той стадии совершенной паники, их положение на борту «Ариадны» стало бы более отчаянным, чем сейчас. На самом деле, гораздо более беспомощным.

Самой худшей из бед на море всегда был пожар на судне. Никто не может спастись в море от огня, если только не удастся бежать от него на лодке.

Роландс, чувствовал себя виноватым, хотя на самом деле его вины не было в том, что шлюпка не оказалась должным образом подготовленной и что они почти сразу израсходовали весь запас бензина. Он тоже исподтишка наблюдал за Карин в течение всего дня. Слуга понимал, что в душе его хозяин винит его, и не без причины. У них на руках оказалась девушка, которая, возможно, не выдержит тяжких испытаний и даже может впасть в истеричное состояние, когда очнется от сна и осознает плачевную ситуацию, в которой они очутились. В то же время Роландсу казалось, что мисс Хэммонд не подвержена приступам истерии. На его взгляд, подбородок у нее был, что называется, не слабонервной девицы, да и глаза слишком для этого ясные и умные. Она могла, что было бы вполне простительно, содрогнуться при мысли о предстоящем им долгом дрейфе под жестоким солнцем в открытой лодке, но вряд ли осложнит их положение, впав в неуправляемое состояние. Им не придется удерживать ее, связывать ей руки или что-нибудь в этом роде, размышлял Роландс. И какова бы ни была ее реакция, в конце концов, они же не могли оказаться далеко в стороне от основных курсов плавания судов. Придя к этому обнадеживающему заключению, он попытался помочь хозяину вновь обрести уверенность.

Это только вопрос времени, когда именно их подберут. В современном мире все дело только во времени…

– Сколько времени? – спросил Кент, окидывая его неприязненным взглядом. – Время бесконечно, оно течет себе и течет…

– Да, но… Ну, вы же понимаете, что я имею в виду! – Роландс вскинул руки, на минутку оставив весло. Он снова решил немного погрести, но не похоже было, что они куда-то продвинулись. – Сейчас не то что в прежние времена, когда потерпевшие кораблекрушение навсегда исчезали. Все-таки двадцатый век…

– Вы уже говорили об этом! – ответил Кент по-прежнему сурово. – Или, скорее, я догадался, о чем вы толкуете мне…

– Да, сэр, – сказал пристыженный Роландс.

– Однако я не склонен так быстро впадать в отчаяние. – Он мрачно поджал губы и склонился над спящей Карин. – Эти ее ожоги завтра будут мучительно болеть. Наверное, лучше ее разбудить. – Он осторожно коснулся плеча девушки. – Карин!

Она открыла глаза. Несколько мгновений она просто не могла понять, где находится и что здесь делает Кент, с обожженной до цвета мореного дуба кожей, в промокшей от пота рубашке, и почему у него так запали уставшие глаза, оказавшиеся так близко… и вдруг все вспомнила. Они в открытом море!

Карин быстро села:

– Нас, конечно, еще не…

– Нет, – угрюмо кивнул Кент.

Прикрыв глаза от нестерпимого блеска волн, она оглядела бесконечно простирающийся вокруг океан. Солнце начинало склоняться к горизонту, но его лучи еще не утратили свою неистовую силу.

– Наверное, я заснула, – робко сказала Карин. – Мне снилось, что мы на «Ариадне», и миссис Мейкпис раздумывает, что ей надеть к обеду… – Она вздрогнула, когда обожженная кожа напомнила ей о ее собственном туалете. – Я… я все думаю, что с ней сейчас… где она.

– Надеюсь, уже на «Ариадне», – ответил Уиллоугби, бросив на слугу желчный взгляд. – Где в настоящее время могли бы быть и мы, если бы не страсть к плаванию в открытом океане кое-кого, чье имя мне не хотелось бы упоминать!

Роландс постарался скрыть обиду.

– Через какие-нибудь полчаса станет прохладнее, мисс, – ободрил он девушку. – Вам еще захочется надеть куртку. Но пока еще жарко, думаю, вам нужно попить.

Он протянул Карин кружку теплой пресной воды, и Карин с жадностью осушила ее, потому что в горле у нее все саднило от сухости и соли. Губы тоже были солеными. Подняв глаза, девушка встретила взгляд Уиллоугби, полный сочувствия.

– Поверьте, я сделал бы все, лишь бы облегчить ваше состояние, но это не в моих силах!

– Я знаю.

– Честно говоря, я был почти уверен, что, проснувшись и осознав наше положение, вы впадете в истерику.

Она слегка передвинулась, чтобы оказаться в его тени, а Кент постарался создать иллюзию прохлады, помахав перед лицом девушки своей записной книжкой.

– Роландс уверял меня, что вы вовсе не из истеричных девиц, – тихо сказал он.

Карин взглянула вверх, в его лицо.

– Вряд ли есть какой-то смысл закатывать истерику в открытом море, верно? – рассудительно сказала она.

Он засмеялся, а Роландс торжествующе заявил:

– Ну, что я говорил вам, сэр? С мисс Хэммонд у нас не будет никаких проблем, сказал я и был прав!

Карин поблагодарила его бледной улыбкой.

– Хотела бы я, чтобы вы были так же уверены относительно того, что нас ожидает дальше, – заметила она. – Я хочу сказать, долго ли все это продлится, или мы можем надеяться, что нас скоро подберут?

И она снова подняла глаза на Кента с настойчивым вопросом в них.

Он покровительственно, как маленькую девочку, обнял ее за плечи и слегка притянул к себе, так что она могла бы положить голову ему на плечо, если бы захотела.

– Нас подберут, – сказал он, как будто был совершенно уверен в этом.

– А если нет?

– Тогда мы наткнемся на землю. В этой части Индийского океана множество островов, – бодро улыбнувшись, сказал он. – Дно здесь постоянно поднимается и опускается в разных местах.

– Если нам встретится остров, – заметил Роландс, бессмысленно потеющий над веслами, – надеюсь, он не скроется под водой, пока мы будем на нем торчать. Или пока нас не снимет с него проходящий корабль!

Его шутка немного разрядила атмосферу страха перед будущим, и, поскольку золотой шар солнца неуклонно приближался к линии горизонта, вечерней прохлады оставалось ждать уже недолго. Карин чувствовала себя довольно уютно, прислонившись к плечу Кента, который курил одну из немногих оставшихся у него сигарет.

Еще раньше он пересчитал их и решил, что бы ни случилось, сохранить несколько штук – по крайней мере, пока они не освободятся из плена морской стихии.

Милосердная ночь спустилась на море невероятно прекрасным черным и прохладным покрывалом. Когда они были еще на «Ариадне», Карин казалось, что в этих широтах ночь наступает пугающе внезапно. Сейчас, когда ей нечем было заняться, кроме как наблюдением за ее приходом, ощущая, как постепенно остывают горячие доски скамейки, на которой она сидит, девушка изменила свое мнение. Ночь вовсе не ужасала. Она было благодеянием, таким желанным, что скорее напоминала верного друга, спешащего на помощь.

Засверкали звезды, и стало совсем темно. На какое-то мгновение Карин встревожилась, но тут же ощутила на своем плече успокаивающую руку Кента, который почувствовал ее дрожь и теснее прижал ее к себе.

– Все хорошо! – мягко сказал он. – Скоро глаза привыкнут к темноте. В любом случае, уже недолго осталось до восхода луны. Через час станет так же светло, как днем, только без этой изнуряющей жары. По крайней мере, ближайшие несколько часов мы не будем жариться на солнце, а если станет очень холодно, обещаю сделать все, чтобы согреть вас!

– Спасибо. – Карин слегка повернула голову у него на плече, и ему показалось, что она улыбнулась. – Если будет не холоднее, чем прошлой ночью, а тем более рано утром, это уже не так плохо!

Роландс вежливо отвел от них взгляд.

– Интересно, смогу ли я в темноте приготовить кофе? – вслух размышлял он. – Или лучше подождать луны?

– Лучше подождать, – ответил Кент. – Тогда меньше вероятности, что вы опрокинете примус.

В эту ночь – возможно, потому, что здравый смысл подсказал Кенту не укрывать Карин вновь брезентом и своим пиджаком, а просто удерживать ее поближе к себе, чтобы общее тепло их тел могло противостоять пронизывающему холоду, – Карин спала почти безмятежно и понятия не имела, спит ли Кент или неподвижное положение, которое он был вынужден сохранять, мешало ему устроиться поудобнее для сна. В течение ночи она почти не шелохнулась, и в единственный момент, когда она смутно осознала, где находится, и даже приоткрыла глаза, у нее появилось ощущение, что кто-то оберегает ее – но это был не Роландс, который быстро заснул в противоположном конце лодки. Она чувствовала на своей щеке теплое дыхание и легкий запах табака и еще, как чей-то колючий подбородок слегка царапает ей лоб.

Она проснулась снова перед самым рассветом. Шлюпка мягко покачивалась на волнах от поднимающегося свежего ветерка. Девушка лежала, сонно размышляя, что, если бы у них был парус и сейчас они поставили бы его по ветру, он обязательно принес бы их куда-нибудь к людям. Оба ее спутника крепко спали. Кент спал таким глубоким сном, что его рука, которой он всю ночь придерживал девушку, сейчас откинулась в сторону, расслабленная и вялая, а сам он очень тихо и ровно дышал. Карин почему-то подумала, – и натолкнула ее на эту мысль совершенно исключительная ситуация, в которой она оказалась, – что человек, подобный Кенту, несмотря на то что он вынужден носить эту пропитанную потом рубашку, когда привык менять белье по нескольку раз в день, вряд ли способен впасть в такой чисто человеческий грех, как храп.

Вот Роландс, тот храпел, лежа на спине рядом с бездействующим мотором, который мог бы предотвратить их беду, и уставившись невидящим взором в усыпанное звездами небо.

Видимо, когда он был полностью измотан, он мог спать с полуоткрытым ртом и глазами.

Почувствовав, что еще очень холодно, Карин опять быстро легла. Не отдавая себе отчета, она устроилась поближе к Кенту, снова уткнувшись лицом в его плечо. Он пробормотал сквозь сон:

– Карин?

– Да? – прошептала она, наклоняясь ниже.

К ее удивлению, он тихо засмеялся. Видимо, по-настоящему проснулся или, проснувшись, быстро пришел в себя.

– Вам удобно? – спросил он, как будто было совершенно естественным интересоваться этим, когда до утра оставалось еще несколько часов.

– Очень! – ответила она, снова устраиваясь в уютном уголке под его плечом. – Боюсь только, вам не очень.

– Напротив! – уверил он девушку. – Не могу вспомнить, когда мне было удобнее. – Он поднял руку и убрал ее волосы, которые щекотали ему подбородок. – Это невероятно, не правда ли? – сказал он смешным сонным голосом. – Если бы нам с вами еще два дня назад сказали, что с нами может случиться такое, мы бы ни за что, наверное, не поверили… Например, если бы нам предсказывали судьбу.

– А вы верите в предсказания? – спросила она, в то время как он тихо поглаживал ее по голове, как будто это доставляло ему удовольствие.

Он усмехнулся:

– Думаю, теперь буду верить.

– Почему?

– Однажды я встретил женщину – кажется, на каком-то коктейле… Она предупредила меня быть особенно осторожным, когда я пересекаю водное пространство, и еще предостерегала меня против рыжеволосых женщин! – Он слегка повернул голову, чтобы можно было вдыхать запах ее волос. – Но они ведь у вас не очень рыжие, правда? – мягко сказал он. – Они очень, очень красивые.

Карин закрыла глаза.

Но не такие красивые, как у вашей Сары, несколько несправедливо подумала она, только что получив его комплимент.

Шлюпка высоко поднималась на волнах, ветер все крепчал, но на него никто не обращал внимания.

– Вообще, – сказал Кент, – я вовсе не жалею, что поцеловал вас тогда, Карин. Это был, так сказать, эксперимент.

Но девушка не отвечала, и Кент решил, что она заснула. Роландс еще громко храпел, а шлюпка покачивалась, как колыбель. Зная, что после восхода солнца уже нельзя будет поспать спокойно, он тоже закрыл глаза и погрузился в сладкую дремоту, что было несколько удивительно: ведь он направлялся к своей Саре, когда путешествие прервалось, и он может долго еще не увидеть ее, быть может – никогда!

Утром все трое проснулись почти одновременно. Карин потерла глаза, которые жгло после вчерашнего ослепительного солнца, и сначала подумала, что изнурительная жара и весь тяжелый день накануне вызвали ласкающее глаз видение прохладного зеленого острова с восхитительной голубой водой, набегающей на золотистый песок настоящего пляжа, полого сбегавшего в воду. Две гряды земли словно обнимали этот островок, образуя голубую лагуну с прозрачной водой.

Затем, продолжая в него вглядываться, она поняла, что это не галлюцинация, как раз в тот момент, когда Роландс сбросил с себя кусок брезента, которым укрывался ночью, и издал хриплый недоверчивый крик:

– Это земля!

Уиллоугби проснулся и сел рядом с Карин. Сначала он заморгал от яркого света, а затем сощурил свои зеленые глаза и слабо улыбнулся:

– Что я говорил? Наверное, оба помните, как я предсказывал, что рано или поздно мы наткнемся на остров?

Роландс первым оказался на берегу, рассекая волны, как расшалившийся школьник, и, когда достиг отлого спускающейся полоски земли, золотистой, как обручальное кольцо, он обернулся и помахал оставшимся в шлюпке в знак того, что в воде нет акул. В прозрачной воде лагуны плавало множество ярко окрашенных рыбок, суетливо пробиравшихся между зарослями кораллов и подводных растений, но не видно было ничего угрожающего.

Уиллоугби налег на весла и подвел шлюпку как можно ближе к земле, а затем Роландс прошлепал по воде и помог втащить ее на берег. Но перед этим протянул руку Карин.

– Позвольте, я перенесу вас, мисс Хэммонд, – сказал он. – Незачем вам мочить ноги.

Но Кент отогнал его.

– Я сам позабочусь, чтобы мисс Хэммонд не промочила ноги, – грубовато сказал он, и слуга, пожав плечами, уступил ему место.

– Как скажете, босс, – ответил он и подмигнул Карин, чем озадачил ее.

Когда Уиллоугби взял Карин на руки и понес к берегу, особенно заботясь, чтобы ее короткая юбка не касалась воды, Роландс несколько непоследовательно добавил:

– Но рано или поздно ей все же придется намочить ноги, а вода в этой лагуне так хороша, что вполне может заменить ванну. Вода мягкая, прямо как шелк, и теплая, как парное молоко. Пожалуй, я сразу займусь утренним обливанием!

И, не дожидаясь одобрения хозяина, он скрылся за кустами, нависающими над водой, сорвал с себя одежду и нырнул в воду достаточно далеко, чтобы его не могли видеть.

Уиллоугби недовольно нахмурился.

– Я считаю, что сначала ему следовало убедиться, что остров необитаем, – сурово заметил он, придирчиво оглядывая покрытую густой растительностью гористую часть острова. – Потому что мы ничего не знаем о нем.

Придвинувшись к нему, Карин испуганно вцепилась в его руку.

– Вы же не имеете в виду… – проговорила она.

Он понимающе улыбнулся:

– Ну, не в наш век! Все острова уже давно заселены цивилизованными людьми, по крайней мере, так нас уверяют. Но существуют вещи, помимо человека, с которыми было бы весьма неприятно встретиться.

Держа Карин за руку, он продолжал изучать странную, конических очертаний гору, вздымавшуюся перед ними. Остров застилала дымка испарений после сильного ночного холода, и он казался каким-то нереальным, словно окутанным газовой вуалью, сквозь которую были видны яркие всполохи красок и перистые листья пальм, колыхавшиеся под утренним бризом.

– Там, наверху, должно быть достаточно пищи, – с некоторым удовлетворением заключил Кент. – Надеюсь, вы любите кокосы? Да, кокосы и еще бананы. Ваш стол, видимо, будет немного ограниченным, пока нас отсюда не вызволят, но пища все же будет. Вчера в это же время я был не так уж в этом уверен, а ночью – еще меньше.

Он так серьезно сказал это, что Карин быстро взглянула на него.

– Да, это было страшно. – Она дотронулась до обожженного места на своей руке и поморщилась. – Я уже начала бояться, что заживо зажарюсь.

– А я начинал бояться, что это было бы еще не самое худшее, что могло бы с вами случиться!

Их взгляды встретились, и, несмотря на теплый воздух, девушка вдруг вздрогнула.

– В открытом море люди сходят с ума, вы об этом? – робко сказала она. – То есть они сходят с ума от жажды и все такое…

– У нас хватало воды еще на сутки.

– Только на сутки?

Кент кивнул.

– В этом рундуке оказался порядочный запас шоколада, галет и консервов, – сказал он, кивнув в сторону вытащенной шлюпки, – но они не очень-то помогают, когда язык распухает настолько, что еле умещается во рту. – Он говорил так мрачно, как будто действительно испытал когда-то подобный кошмар, в чем ей пришлось убедиться значительно позже, ее глаза расширились от ужаса. – Вот отчего я боялся за вас! – просто закончил он.

Мысль о страшных страданиях, которых они чудом избежали, на какое-то время лишили Карин дара речи. Затем она вдруг осознала, что все еще крепко сжимает руку Кента, и поспешно отпустила ее.

– А как насчет в-воды на острове? – спросила она, в свою очередь нервно озираясь. – Как вы думаете, здесь есть пресная вода?

– На худой случай у нас будет кокосовое молоко, – успокоил он девушку. – Но я абсолютно уверен, что где-то здесь протекает ручей. Поэтому я хотел бы, чтобы Роландс не так торопился со своим омовением. После того как он прекрасно обходился без ванны двое суток, мог бы еще подождать, а чем скорее мы начнем искать источник, тем лучше. – Он повернулся к лагуне и крикнул: – Роландс!