Текст книги "Циклоп из Ксоатля (ЛП)"

Автор книги: Отис Клайн

Соавторы: Эдгар Хоффман Прайс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

5

Когда Лесли добрался до своего поста, он обнаружил Педро, вооружённого мачете и дробовиком, сидящим у подножия огромного тополя.

– Qué tal,[19]19
  Как дела (исп.)


[Закрыть] Педро?

– Sta buena,[20]20
  Всё хорошо (исп.)


[Закрыть] сеньор! – отозвался здоровяк, что резко контрастировало с его прежней мрачностью. – Я-то сам ничего не боюсь. А вот эти остальные…

Он презрительным жестом указал на пеонов, укрывшихся в глинобитных хижинах. Но сам Лесли не мог позволить себе расслабиться ни на минуту, ибо теперь, когда Педро раздулся от внезапно обретённой храбрости, он, вполне вероятно, мог крепко заснуть и стать лёгкой добычей Циклопа.

Прошло несколько часов, и голоса внутри ранчо наконец утихли. Тишину, однако, вскоре нарушили шаги. В ответ на свой негромкий окрик Лесли услышал голос Эрнандеса:

– Это я, Артуро.

– Что вы обо всем этом думаете? Особенно о Пачеко. Он здесь как фальшивая нота в общем хоре – на редкость подозрительный фрукт.

Эрнандес пожал плечами и ответил:

– Это быть правда, что он мочь использовать одноглазый дьявол, чтобы продвигать свой планы. Но я едва ли видеть, как он мочь быть виновен в появление эта тварь. И хотя ваш находка – тот серебряный пуговица – доказывать, что он шпионить здесь вокруг, мы точно не мочь утверждать, будто он притворяться этот людоед. Он быть с нами, когда Циклоп заглядывать в окно. Но что думать вы, амиго?

– Всё это чертовски запутано. И становится только запутаннее. Я чувствую, что здесь припахивает каким-то грязным мошенничеством, но хоть убей не могу понять, каким именно. Похоже, кто-то просто пользуется сложившимися обстоятельствами. Но раз уж вы здесь… Стоять!

Эрнандес тут же нырнул в тень тополя. Лесли выхватил свой сорок пятый и резко развернулся к фигуре, выросшей в темноте, но знакомый голос заставил его успокоиться.

– Не стоит взводить револьвер. Это Блаувельт. Наконец-то мне удалось упорядочить свои аргументы, и, возможно, пока вы стоите на часах, у вас найдется время послушать мои доказательства того, что недавнее землетрясение вполне могло спровоцировать новое появление этого одноглазого монстра. Как вы помните, мифические Циклопы обитали в пещерах, и…

– Чертовски интересно, доктор, – прервал его Лесли, убирая оружие в кобуру. – Но почему бы вам не объяснить всё это дону Артуро, пока вы будете помогать ему нести дозор? Он как раз пришёл сменить меня, чтобы я мог немного пройтись и осмотреться.

С этими словами Лесли проскользнул в патио господского дома и поднялся по лестнице на второй этаж. Он уже хорошо знал расположение комнат и, не теряя времени, двинулся сквозь темноту к двери Пачеко. Его намерение сводилось лишь к тому, чтобы проверить, спит ли старик, бодрствует или, возможно, уже отправился на очередную ночную прогулку по асиенде. Однако, приблизившись к двери, Лесли понял, что ему придется принять во внимание еще один – хотя и не вполне неожиданный – фактор.

Из-под порога не пробивалась полоска света, но Пачеко не спал и был не один. Голос визитёра принадлежал Лизете, экономке.

– Тогда увеличь сумму, – говорила она. – Если дон Артуро не примет твоё первое предложение, попробуй ещё раз.

– No, por Dios![21]21
  Нет, ради бога! (исп.)


[Закрыть]– прорычал Пачеко. – Даже если я удвою сумму – чего я не могу и не стану делать, – он всё равно её не примет теперь, когда этот стократ проклятый гринго обратил монстра в бегство. Этот Барт Лесли точно его прикончит. Если не сегодня, так завтра. Эрнандес это понимает и ни за что не продаст асиенду, разве что за совершенно разорительную для нас сумму. А теперь убирайся! Ты несносная язва и забываешь своё место. Что было, то прошло, и к чему теперь ворошить дела минувших дней…

Гневный ответ Лизеты поначалу был неразборчивым, затем перерос в откровенную брань и, наконец, в прямые угрозы.

– Ах ты, старый белобородый козёл, – прошипела она, – если ты ничего не предпримешь, это сделаю я!

Она направилась к двери. Лесли вжался в тень пилястры и проводил взглядом Лизету, в ярости выскочившую в коридор, а оттуда устремившуюся на нижний этаж. Вскоре и Лесли спустился в патио. Теперь он уже не сомневался, что Лизета и Пачеко плетут заговор против Эрнандеса, однако угроза метиски озадачила его. Лесли надеялся, что от этого зануды-учёного удастся легко отделаться, поскольку сейчас было самое время с глазу на глаз переговорить с Эрнандесом. И он испытал немалое облегчение, когда Эрнандес, окликнувший его возле лачуг батраков, сообщил, что Блаувельт ушёл буквально минуту назад.

– Он так соловьём разливаться про реальность этот одиннадцатифутовый монстр-людоед, – сказать Эрнандес. – О который, конечно, мы иметь ужасный доказательство. И я делать замечание в этот смысл, который…

– К чёрту его! – усмехнулся Лесли. – Лучше расскажите мне немного о Пачеко и побольше о вашей экономке. Помимо прочего, вечером она дала мне совершенно ложную наводку, когда я бросился за Циклопом, и это заставило меня задуматься. А только что я подслушал, как она устраивает жестокий разнос Пачеко.

Лесли подробно изложил свои соображения, а затем заключил:

– Ну и что вы теперь обо всем этом думаете?

– Это не быть секрет, – ответить Эрнандес, – что Пачеко и его красивый экономка-метиска быть очень дружны много лет назад. Похоже, Лизета надеяться вернуть свой потерянный статус неофициальный хозяйка асиенда, что, конечно, быть невозможно, если только я не продавать всё Пачеко. Но, sangre de Cristo![22]22
  Кровь Христова! (исп.)


[Закрыть] Вы ведь точно не мочь верить, будто Лизета устраивать этот чудовищный мистификация и сама притворяться этот ужасный зверь? Невозможно, мой друг.

– Нет ничего невозможного, – возразил Лесли. – Само собой, она сама в него не наряжается. Но она чертовски нагло врала, когда я выскочил на его поиски. Я потом не нашёл ни единого следа той борьбы, о которой она рассказывала. И сейчас она вышла на тропу войны…

Но Лесли не успел закончить мысль. Его прервал пронзительный вопль. Так могла закричать только женщина, охваченная смертельным ужасом. Первой мыслью Лесли было то, что Лизета вернулась, чтобы продолжить ссору с Пачеко, и вспыльчивый старик пытается её убить, но уже в следующую секунду он понял: этот крик был криком женщины, столкнувшейся с чем-то страшнее смерти.

– Это Циклоп! – рявкнул Лесли, бросаясь к дому. – Он пробрался внутрь! Поднимайте пеонов! Пусть седлают лошадей, а я…

На бегу Лесли увидел, как Эрнандес пинком поднял на ноги спавшего Педро, и услышал, как тот громогласно выкрикивает приказы. Лесли промчался через патио и взлетел на второй этаж. Там царил полнейший хаос. Он услышал женские рыдания и требовательный, испуганный возглас Блаувельта:

– Что случилось?

Шум доносился из комнаты Марии. Лесли одним прыжком преодолел порог и увидел Блаувельта, судорожно пытавшегося зажечь свечу. Старая сеньора Гомес каталась по полу, истошно крича от боли. Постель Марии была пуста. Тяжелые оконные решетки были вырваны из пазов с такой легкостью, словно они были сделаны из воска для свечей, а не из кованого железа в три четверти дюйма толщиной.

– Дьявол… одноглазый монстр! – прокричала старуха. – Он ворвался… схватил её… Я пыталась его удержать… моя рука сломана… Дон Барт, спасите её…

– Куда он направился? – резко спросил Лесли.

Сеньора Гомес указала на разбитое окно.

– Блаувельт, найдите Лизету, пусть немедленно займется старухой! – скомандовал Лесли. – Потом догоняйте нас у загонов. Мы выследим эту тварь, даже если нам придется босиком карабкаться по чёрной лестнице до самого ада! И Пачеко тоже прихватите!

Лесли скатился по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки. На бегу он пронесся через столовую, одним движением сорвал со стены три винтовки и устремился к загону для лошадей.

– Эрнандес! – закричал он. – Оно схватило Марию! Я пойду пешком. Вы догоняйте верхом. Луна встаёт, и, возможно, я смогу не упустить его из виду!

Он бросил охапку винтовок на землю, развернулся и во весь дух припустил в том направлении, куда Циклоп уходил в начале вечера. Пробегая под окном Марии, он отчетливо увидел в лунном свете чудовищные следы зверя. С револьвером в руке он проломился через огород, к опушке деревьев, где тварь незадолго до этого играла с ними в прятки, укрываясь в вечернем сумраке.

Лесли с облегчением заметил, что кровавого следа нет. Наученный прежним опытом, Циклоп не стал тратить время на то, чтобы убить свою жертву на месте. Это давало Марии шанс; к тому же, несмотря на свою невероятную силу, чудовище вряд ли сможет бежать слишком быстро, обременённое добычей.

Отчаянный, полузадушенный вопль послужил Лесли ориентиром. Но затем крик Марии оборвался.

Лесли, выбежав из-за разделявших их деревьев, впервые увидел кровожадное чудовище целиком, без каких-либо помех. Тварь кошмарным исполином высилась в лунном сиянии – неуклюжая, призрачная фигура, казавшаяся еще более отвратительной из-за своего сходства с человеком. Одной рукой чудовище прижимало к боку Марию Эрнандес, словно та была беспомощным котенком. Другая рука болталась свободно – огромный, уродливый придаток, доходивший до самых колен. Делая широкие, пожирающие пространство шаги, чудовище мчалось через открытую равнину к предгорьям Ксоатля, и оно уходило, отрывалось с пугающей быстротой. Несмотря на отчаянные усилия, бегущий Лесли видел, что расстояние между ними неуклонно увеличивается. Позади себя он слышал ржание и фырканье коней, перестук копыт и возбужденные вопли разбуженных пеонов – но, продолжая погоню, он невольно задавался вопросом: успеют ли они организовать преследование вовремя?

Он остановился, заставил дрожащие от напряжения мышцы повиноваться, поднял свой сорок пятый и тщательно прицелился. Лунный свет, движущаяся цель и большое расстояние делали выстрел рискованным, несмотря на размеры чудовища; поэтому Лесли взял ниже. На мгновение грохот выстрела тяжелого револьвера заглушил весь приближавшийся сзади шум. Лесли услышал, как монстр взревел, заметил, как он пошатнулся, повалился было вперед, но тут же восстановил равновесие.

– Попал, клянусь небом! – прорычал он, возобновляя погоню.

Но даже после попадания Циклоп продолжал уходить. Страх гнал чудовище вперед с еще большей скоростью. И тут всадники настигли Лесли. Эрнандес что-то закричал. Лесли оглянулся, заметил мустанга без седока и точным движением взлетел в седло прямо на ходу, пока кавалькада проносилась мимо. Он пришпорил коня, вклиниваясь в толпу конных пеонов.

– Дорогу! – крикнул он, прорываясь вперёд.

Пёстрый мустанг был быстрым. Лесли вырвался вперёд, Эрнандес не отставал, держась вплотную. Теперь они стремительно настигали цель; и пеоны, видя, что ночной грабитель спасается бегством, принялись орать во всё горло и стрелять на ходу. Лесли обернулся в седле.

– А ну прекратите, проклятые болваны! – заорал он. – Прекратить огонь! Вы же убьете девчонку!

Но обуздать их ликующую ярость было невозможно. Пеоны приняли его крик за призыв стрелять еще чаще и гнать лошадей еще быстрее. В лунном свете вздымалась белые облачка пыли, и пули пугающе свистели со всех сторон.

– Остановите их, Артуро! Ради всего святого, задержите их, пока я обойду с фланга и зайду к этой твари сбоку, чтобы пристрелить её! – закричал Лесли. – Они же убьют вашу сестру!

Эрнандес яростно выругался, осадил коня и резко развернулся, а в это же время Лесли, уходя на фланг и выбираясь из-под ливня пуль, припал к шее своего скакуна, вскинул пистолет и выпустил в монстра свистящий поток свинца. Чудовище взревело, дико зашаталось из стороны в сторону, выронило свою жертву и припустило прочь с бешеной скоростью. Они приближались к скалистым отрогам у подножия предгорий. Теперь преимущество было на стороне Циклопа. На этой предательской, неровной каменистой поверхности кони начнут падать как кегли. Лесли пришпорил мустанга, ударил его рукоятью дымящегося револьвера по крупу и, когда чудовище метнулось от одной гигантской глыбы к другой, развернул коня, чтобы выстрелить ему в бок.

Но в тот миг, когда палец уже начал давить на спуск, под лопатку скакуну будто вонзился раскалённый нож. Выстрел ушёл в сторону. Конь споткнулся, сбился с шага и рухнул, забившись в агонии и придавив Лесли к камням. Пока он с трудом поднимался на ноги, галопирующая кавалькада окружила его и остановилась.

Падение дона Барта мгновенно охладило их пыл. И прежде чем Лесли успел потребовать себе другую лошадь, он услышал, как сзади что-то кричит Эрнандес. Пеоны развернулись.

– …болваны! – выругался Лесли.

Он понял, что пока он добудет новую лошадь и снова бросится в погоню, Циклоп уже будет в безопасности в своём логове. Тогда он вспомнил крепкого мустанга, что нёс его до падения. Он вытащил револьвер, собираясь избавить его от мучений. Но, обернувшись, увидел: конь лежит неподвижно. Чуть позади лопатки темнело круглое черное пятнышко – пулевое отверстие. С другой стороны медленно расползалась тёмная лужа крови. Тогда он понял, что его коня застрелили.

– Пачеко, клянусь небом! – пробормотал Лесли, пешком направляясь к группе, собравшейся вокруг Эрнандеса. – Перекинусь я с ним парой тихих слов…

6

Мария Эрнандес, хоть и была вся в синяках, потрясена и находилась на грани истерики, серьёзно не пострадала во время своего страшного приключения.

– По коням, Артуро! – скомандовал Лесли.

Затем он подхватил испуганную девушку и усадил в седло впереди брата. Сделав это, он вскочил на лошадь, которую Педро забрал у одного из mozos, и присоединился к другу. Блаувельт ехал слева от Эрнандеса, но Пачеко Лесли до сих пор так и не увидел. Что-то здесь было нечисто; однако Лесли вынужден был признать, что это кто-то из разгоряченных погоней mozos вполне мог случайно пальнуть в суматохе.

Лесли решил пока держать свои подозрения при себе, пока дальнейшее расследование не даст оснований для обвинений. К тому же его занимал вопрос куда более странный: почему чудовище предприняло второе, столь беспрецедентное нападение именно на господский дом и почему его целью оказалась Мария Эрнандес? Он допускал, что это могло быть чистой случайностью – и такое объяснение было бы вполне разумным, если бы не одна деталь, которую он заметил, когда поднимал девушку с земли и помогал ей сесть в седло: в её растрёпанных чёрных волосах застрял пучок какой-то пахучей травы. И хотя запах нельзя было назвать неприятным, городская барышня уж точно не выбрала бы его в качестве духов, и тем более не стала бы использовать в столь примитивном виде.

– Ах да, мисс Эрнандес, – как бы между прочим заметил Лесли, – вам здесь сильно досаждают москиты?

Она удивленно посмотрела на него, затем оглядела свои голые руки и босые ноги, рассмеялась и сказала:

– Да нет, конечно же нет! Но с чего вдруг вы вспомнили о москитах в такой момент?

– Да так, просто поинтересовался, – уклонился от ответа Лесли.

Значит, решил он, Мария уж точно не вплетала этот пучок душистых трав в волосы ради защиты от москитов. Затем Лесли повернулся к дону Артуро:

– Я уверен, что задел чудовище хотя бы раз. Думаю, если мы выедем незадолго до рассвета, то сможем пройти за ним по кровавым следам до самого логова.

– Bueno[23]23
  Хорошо (исп.)


[Закрыть], – ответил Эрнандес. – И как только мы выкуривать его оттуда, щедрым предложениям сеньора Пачеко приходить конец.

– Хм… Значит, вы думаете, что за всем этим стоит он?

– Quién sabe?[24]24
  Кто знает? (исп.)


[Закрыть] Его набеги определенно быть ему на руку, хотя это мочь ничего не доказывать в конце концов. – Тут, почувствовав, что сболтнул лишнего, он повернуться к Блаувельту и сказал: – Сеньор доктор, пожалуйста, забывать это неосторожное замечание. Я ни за что не хотеть делать Пачеко несправедливость. И я верить, что вы делать достаточно наблюдений ради наука? Или, возможно, вы хотеть сопровождать нас на охота?

– Подобное предприятие я счел бы за редкую привилегию, – высокопарно заявил Блаувельт. – Более того, я бы даже позволил себе настаивать на личном участии. Моим искренним стремлением является поимка этого существа живьем. Оно стало бы уникальным и ценнейшим приобретением для зоологического сада или музея.

Лесли и Эрнандес проводили Марию до её комнаты. Там они узнали, что сеньора Гомес пострадала не так серьёзно, как утверждала: рука у неё оказалась лишь вывихнута, а вовсе не сломана. Но куда больше Лесли заинтересовал уже знакомый запах, наполнявший комнату Марии и её престарелой дуэньи.

– Мисс Эрнандес, – тихо произнёс Лесли, отделив прядь тёмных волос девушки и слегка потянув её вперёд, чтобы Мария могла это увидеть. – У меня есть веская причина задать вам странный вопрос: зачем вы носите этот пучок травы в волосах?

– Да как… как же так, боже милостивый, дон Барт, кто её туда засунул? Я-то уж точно этого не делала!

– Я так и думал, – заметил Лесли. – Никому об этом не говорите. Но снимите её немедленно. Кажется, я начинаю понимать, почему чудовище выбрало именно вас. Этот резкий запах служил ему меткой в темноте.

И прежде чем Мария или её брат успели что-то сказать, Лесли зашагал по коридору к комнате Пачеко. Он был абсолютно уверен, что нечеловеческому монстру помогало чьё-то вполне человеческое дьявольское коварство; однако весь гнев Лесли испарился, стоило ему пинком распахнуть дверь и направить луч фонаря в темноту.

Он почти ожидал обнаружить, что Пачеко сбежал; но зрелище, представшее перед Лесли, ошеломило и ужаснуло его. Пачеко лежал поперёк смятой постели, лицом вверх, весь залитый кровью. Его горло было разворочено: словно чьи-то гигантские железные пальцы вырвали из него кусок плоти.

– Эрнандес! Боже правый, взгляните на это! – крикнул Лесли.

На крик прибежали Блаувельт и мексиканец.

– Madre de Cristo![25]25
  Матерь Христова! (исп.)


[Закрыть] – пробормотал Эрнандес, крестясь. – И подумать, что я подозревать его в этот злодейство! Но как вы это объяснять…

– В лучшем случае, – вмешался Блаувельт, – мы можем лишь строить гипотезы. Однако всё указывает на то, что существо убило Пачеко. Затем, будучи испуганным – а оно, как вы помните, должно было проявлять крайнюю осторожность после нашей недавней погони, – оно скрылось, даже не успев выпить кровь своей жертвы. И уже на выходе из дома оно захватило мисс Эрнандес, рассчитывая расправиться с ней в более безопасной обстановке.

– Разумно, – согласился Лесли. – Либо же это очередное проявление дьявольской изворотливости твари. Вы же помните, оно разгромило мою комнату в таверне в Ксоатле, и практически в то же самое время за много миль оттуда убило одного из пеонов дона Артуро. Очевидно, этих монстров несколько.

– Совершенно верно, мистер Лесли, – согласился Блаувельт. – И это полностью подтверждает мою гипотезу о существовании целого гнездовища. Возможно, обособленной популяции или племени Циклопов-людоедов. На протяжении столетий они могли быть изолированы в какой-нибудь недоступной долине горного хребта Ксоатль, но теперь, вследствие тектонических сдвигов, вызванных недавним землетрясением, для них открылся выход наружу.

– И, – пробормотал Эрнандес, – они делать из этот асиенда просто восхитительный место.

– Как бы то ни было, – сказал Лесли, – сегодня ночью тварь осталась голодной. Этот голод скоро снова выгонит её наружу, несмотря на устроенный ей горячий приём. Я возвращаюсь на пост и подежурю, пока не придёт время возобновить поиски. Остальные могут пока немного поспать.

Незадолго до первых проблесков рассвета Лесли услышал, как хлопнула дверь; и прежде чем он успел окликнуть бесформенную фигуру возникшую в темноте, он услышал знакомый голос:

– Это Блаувельт, Лесли. Я не собираюсь рисковать и позволять вам снова отправляться на поиски в одиночку. Да и выходить уже скоро.

– Справедливо, доктор, – согласился Лесли. – И чем больше я об этом думаю, тем сильнее убеждаюсь, что если мы вдвоём тихо пойдём по следу пешком, это будет куда успешнее, чем мексиканский вариант стипль-чеза. Учитывая всех этих орущих mozos и то, что одну лошадь подо мной уже пристрелили, я бы предпочёл твёрдо знать, что опасность впереди, а не у меня за спиной.

Блаувельт тихо усмехнулся и спросил:

– Когда мы выдвигаемся?

– Прямо сейчас. Как только смогу разбудить Эрнандеса и попросить его подежурить в наше отсутствие. У меня есть фонарик, но вам лучше тоже взять свой – и револьвер.

Спустя несколько минут они отправились пешком в том направлении, где оборвалась их прошлая безуспешная погоня. Туша пегого мустанга, с которой уже сняли седло и уздечку, отмечала место, где преследование прекратилось. Обойдя склон кругом и подсвечивая каменистую осыпь лучами фонарей, они вскоре обнаружили чудовищные отпечатки лап и брызги крови, оставшиеся после дальнего выстрела Лесли.

– Кровотечение не сильное, – заметил Лесли. – Но после такой беготни кровь ещё долго будет сочиться.

Он повёл профессора вверх по склону. След уводил в сторону арройо – сухого русла ручья. Недавно выбитые из земляного ложа камни указывали на то, что Циклоп пересёк его двумя колоссальными прыжками. Ещё в пятидесяти ярдах впереди Лесли заметил отпечаток огромной лапы и наполовину вырванный с корнем куст.

– Споткнулся. Ему прилично досталось, – констатировал Лесли. – Жаль, кто-то пристрелил моего пегого. Чертовски отличный стрелок в нашей банде завёлся, вот только ствол у него был повёрнут не в ту сторону!

Вскоре сама местность начала помогать Лесли. Сразу за расселиной холмы расступались, переходя в небольшую долину, а первые признаки рассвета позволили идти по следу гораздо быстрее. Блаувельт, спотыкаясь и тяжело отдуваясь, вынужден был экономить дыхание и полностью воздерживаться от научных комментариев. Но пройдя ещё около двух миль, Лесли остановился.

– Переведите дух, Блаувельт, – напряжённым шёпотом произнёс он. – И дайте рукам немного успокоиться, чтобы не дрожали. Нам обоим придётся стрелять очень быстро, когда мы выкурим его наружу. Он размером с товарный вагон, и одному Богу известно, сколько пуль сорок пятого калибра он способен переварить, прежде чем свалится.

– Ах, зо! Таки вы фыследить эт-та дичь? – спросил учёный, от волнения заговорив с заметным немецким акцентом.

Сдерживаемое волнение Лесли оказалось заразительным

– Да. Видите то тёмное пятно на середине склона? Пещера, верно как то, что Господь создал этот мир. И его следы ведут прямо туда.

– М-да… Эт-то так, – согласился Блаувельт. – Унд фто теперь?

– Выкурим его! Вперёд! – отрезал Лесли, намеренно пресекая в зародыше любые попытки профессора пуститься в философские размышления во имя науки.

Блаувельт поспешил за ним. Поднимаясь по склону, Лесли убрал фонарик в карман. Следы отчётливо виднелись в сером свете рассвета.

– Тише, – шёпотом предупредил он.

Они бесшумно преодолели последние пятьдесят ярдов, пробираясь среди выбеленных костей, усыпавших землю возле чёрного зева пещеры. Прямо у входа скалился человеческий череп – жуткое безмолвное предупреждение о людоеде, затаившемся где-то в изрезанном лабиринтами сердце холма.

Лесли остановился у самого края входа и невесело поморщился от трупного смрада, нахлынувшего из глубины пещеры. До него донеслись какое-то шевеление и тяжёлое, астматическое сипение, но обманчивая акустика пещеры искажала звуки и лишала их направления. Напрягая зрение, Лесли тщетно пытался различить в окружающем мраке силуэт чудовища. Снаружи становилось всё светлее, однако внутри по-прежнему царила непроглядная тьма. Он вытащил свой сорок пятый, взвёл курок и присел, готовый открыть огонь в любую секунду. Но запах смерти и это зловещее хриплое сопение заставили дрогнуть даже железные нервы Лесли.

– К чёрту это ожидание, – пробормотал он. Затем, на мгновение оглянувшись через плечо, прошептал: – Дайте-ка мне ваш фонарь. Мой что-то совсем тускло светит.

Лицо Блаувельта было серым от страха, а руки дрожали, пока он наощупь искал фонарик.

Лесли тут же снова повернулся к пещере и протянул левую руку назад через плечо. Чудовище могло не спать и затаиться где-нибудь поблизости, предупреждённое своим звериным чутьём о присутствии опасности.

Когда пальцы Лесли сомкнулись на никелированном корпусе фонаря, он почувствовал, как ему передалась дрожь руки учёного. И в то же мгновение, на долю секунды позже чем нужно, он осознал, что опасность грозит ему не только из чёрной бездны впереди, но и со спины. Сокрушительный удар обрушился ему на голову, надвинув стетсон почти по самые уши. В ту же секунду мощный толчок в спину швырнул его прямо в разверстую пасть пещеры. Лесли не потерял сознания, однако на несколько мгновений оказался полностью оглушён ударом, наверняка проломившим бы ему череп, если бы его не смягчила широкополая шляпа. Его слабая, инстинктивная попытка сгруппироваться и смягчить падение привела лишь к тому, что он выронил револьвер. Ударившись о выступ, он сорвался ещё на ярд вниз, в чёрную пустоту, и наконец тяжело растянулся на покатом каменистом полу. Во время этого стремительного падения второй револьвер, находившийся в заранее расстёгнутой кобуре, чтобы его можно было быстро выхватить, вылетел наружу и, звякая о камни, укатился в темноту.

Невольный возглас отчаяния, вырвавшийся у Лесли, эхом разнёсся по пещере, заглушив грохот камней, посыпавшихся из-под ног Блаувельта, опрометью бросившегося бежать вниз по склону. Лесли облизал пересохшие губы, стиснул зубы и заставил своё онемевшее тело повиноваться; но стоило ему с трудом подняться на ноги, как справа во тьме послышалось хриплое ворчание и тяжелое, грузное шевеление. Прежде чем он успел включить фонарь и отыскать один из своих револьверов, звериный рёв сотряс пещеру, и сорвавшиеся с потолка куски скалы с грохотом посыпались на пол. Ноги тяжело зашаркали по камням, и в следующий миг во мраке фосфорическим светом вспыхнул единственный чудовищный глаз. Было уже поздно пытаться выбраться наружу. Вход в пещеру находился примерно в двух ярдах над уровнем пола, и Лесли сразу понял, что путь к отступлению отрезан.

На фоне светлеющего проёма на мгновение обозначился силуэт чудовищного существа, лишь отдалённо напоминавшего человека. Затем оно двинулось вперёд, принюхиваясь, поскуливая и издавая странные мяукающие звуки. Лесли понял: тварь учуяла его. Светящийся глаз повернулся в его сторону и остановился на нём. В отчаянии Лесли нащупал камень и швырнул его.

Монстр бросился в атаку. Лесли пригнулся, почувствовав, как острые когти рванули его куртку; следующий размашистый удар, хоть и не достиг цели, отбросил его, и Лесли с размаху врезался в стену пещеры. Он распластался на полу как раз в тот момент, когда Циклоп развернулся. И прежде чем разъярённый, голодный монстр успел обрушиться на него всей своей массой, Лесли скользнул между его ногами. Нащупав ещё один острый обломок скалы, он вскочил и метнул его в противника. Камень угодил чудовищу прямо в грудь в тот момент, когда оно вновь поворачивалось к нему. Удар на мгновение задержал тварь, но Лесли понимал: конец близок. Голова раскалывалась от боли. Дыхание вырывалось короткими мучительными рывками. Вены на висках вздулись, словно канаты. Он знал, что не сможет добежать до выхода и взобраться по крутому уступу. Не сможет он добраться и до револьвера, тускло поблёскивавшего возле входа. Ещё один бросок чудовища, и…

Лесли резко развернулся и споткнулся о полуобглоданную бедренную кость одной из жертв, чью судьбу ему, казалось, предстояло разделить. Тварь метнулась к нему, но вместо того, чтобы уклониться, Лесли ласточкой нырнул в только что замеченную им в скале узкую расщелину. Он почувствовал, как когти монстра вонзились в его лодыжку, но успел резко лягнуть ногой и освободиться до того, как пальцы чудовища сомкнулись на его ноге, а затем буквально ввинтился глубь расселины, оказавшись в ярде от беснующегося врага – совершенно недосягаемый для него.

Пока что он был в безопасности, поскольку Циклоп не мог протиснуть свою массивную тушу в узкую расселину; однако монстр караулил у самого лаза, свирепо глядя на загнанную в ловушку добычу и ощупывая преграждающие ему путь каменные выступы. В тусклом свете Лесли впервые отчётливо разглядел Циклопа и содрогнулся, созерцая существо, с которым только что дрался в кромешной тьме. Всё тело было тёмно-пурпурного цвета, с губчатой, пористой кожей, напоминающей гребень и бородку петуха. Под единственным глазом, свирепо таращившимся на него с низкого лба, было две щели – рудиментарные ноздри; но венцом этого кошмара был похожий на сфинктер рот. Он судорожно подёргивался и брызгал слюной, то обнажая, то скрывая четыре длинных сверкающих клыка, способных одним укусом разорвать человеческое горло в клочья.

Эта дёргающаяся, отвратительная пародия на рот, это голодное, младенческое поскуливание, вызванное жаждой крови – подсказали Лесли, почему жертвы оказывались полностью обескровленными. С трудом подавляя подступающую тошноту, он понял истинную причину, по которой этот зверь только и мог, что пить кровь: его нижняя челюсть была настолько недоразвита, что он попросту не мог нормально пережёвывать твёрдую пищу.

– И должно быть, именно такой недочеловек-монстр, вроде этого, – пробормотал Лесли, заставляя себя отвести взгляд от тошнотворного, жаждущего крови рта, – и дал начало древним легендам о Циклопах. Блаувельт был прав.

И тут же, с кривой усмешкой, добавил:

– И если я когда-нибудь выберусь отсюда живым, я устрою этому умнику такую наглядную демонстрацию в интересах науки, что он век не забудет!

Он был уверен, что Блаувельт ударил его не в слепой панике, вызванной появлением чудовища. Нет – доктор сделал это намеренно. Но сейчас у Лесли не было времени размышлять о его мотивах. Циклоп, хоть и был озадачен, сдаваться не собирался. Он уже раскачивал и дёргал камни, перекрывающие вход в убежище Лесли.

Один кусок камня отвалился. Он был недостаточно велик, чтобы существенно расширить лаз, но это вселило в тварь надежду. Лесли, отпрянув глубже в расщелину, лихорадочно соображал, хватит ли у этого гиганта сообразительности использовать какой-нибудь обломок скалы в качестве рычага или импровизированного молота.

– К счастью, он слишком туп, чтобы кидать в меня камни, – пробормотал Лесли, наблюдая за тем, как перекатываются и вздуваются невероятные мускулы твари. – Да и какой толк ему убивать меня, если он не сможет до меня дотянуться? Для него я сейчас – просто кусок мяса в запертой кладовой.

Отвалился ещё один обломок скалы.

– Боже! – выдохнул Лесли, потрясённый всплеском нечеловеческой силы.

Наблюдая за тем, как к нему медленно подкрадывается его погибель, он вдруг уловил странно знакомый, резкий запах. Это определённо был аромат той самой необычной травы, которую кто‑то вплел в волосы Марии. Лесли спешно обшарил карманы и обнаружил маленький сверток. Раньше он не замечал его запаха из-за тошнотворного зловония, исходившего от несъеденных останков прежних жертв монстра, но теперь его ноздри начали привыкать к трупному смраду.