Текст книги "Циклоп из Ксоатля (ЛП)"

Автор книги: Отис Клайн

Соавторы: Эдгар Хоффман Прайс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

3

Несмотря на успешную попытку Лизеты, экономки-метиски, приготовить завтрак в американском стиле в честь Барта Два Пистолета, сама трапеза вышла такой же гнетущей, как и обеденный зал. Раннее утреннее солнце лишь подчеркивало ветхость асиенды, которую дон Артуро ещё не успел привести в порядок и обновить. И хотя новый хозяин изо всех сил старался казаться радушным и гостеприимным, было видно, что мрачные слова Педро не дают ему покоя.

– Они все уходить от меня, – повторил Эрнандес. – А слухи разлетаться быстро. Я ни за какие деньги, ни за какой любовь не мочь удерживать здесь ни один пеон.

– Сеньор, – вмешалась Лизета, – я не боюсь. И я поговорю со слугами.

– Если вы справитесь с ними так же хорошо, как с завтраком, они останутся, – одобрительно заметил Лесли. Затем он повернулся к хозяину: – Соберите всех рабочих и займите их делом. Это не даст им зацикливаться на мрачных мыслях. А если мы устроим охоту, чтобы выследить чудовище, это внушит им мысль, что тварь вовсе не так уж страшна. Главное – заставьте их в это поверить, а потом не давайте стоять на месте. Верно?

Дон Артуро заметно просветлел.

– Seguramente![14]14
  Несомненно! (исп.)


[Закрыть] Это должно сработать. Я есть пробовать это.

Он потянулся за сомбреро, снял со стены один из «Винчестеров» и направился к глинобитным хижинам. Пеоны уже начали собирать свои семьи и скудные пожитки. Когда Эрнандес подошёл к посёлку, на площадке перед домами толпились с десяток крепких смуглых мужчин, коренастые женщины и целая орава полуголых ребятишек. Окинув взглядом собравшихся, дон Артуро отыскал в толпе Педро.

– Что за глупости здесь твориться? – грозно спросил он. – Ладно еще отослать женщин и детей. Но ты, Педро… Неужели и ты собираться бежать вместе с ними?

Педро угрюмо посмотрел на Эрнандеса и ответил:

– Дьявол пожирает нас одного за другим. Мы больше не останемся здесь. Это место проклято.

– И поэтому ты забывать своих друзей – своих братьев – их детей, убитых монстром? Ты оставлять дона Барта охотиться на дьявола в одиночку, так?

При упоминании имени Лесли по толпе прокатился заинтересованный ропот. Мало кто из присутствующих не слышал о безрассудных подвигах Барта Лесли на Рио-Гранде.

– Это и есть дон Барт? – спросил Педро, внимательно разглядывая американца.

– Ну конечно! И ты заставлять меня очень сильно стыдиться. Я говорить ему прошлый ночь, что у меня на асиенде есть настоящие мужчины, а теперь я находить здесь стадо напуганные девчонки. Прошлый ночь этот людоед вламываться в комната дона Барта в Ксоатле, чтобы пить его кровь и не пускать его сюда. Но дон Барт заставлять его выть и бежать в темнота, а теперь он здесь, чтобы выслеживать его и мстить за твои мертвые товарищи.

– И прежде чем уходить, седлать коней! Или вы хотеть, чтобы дон Барт охотиться на дьявола пешком, да еще и в одиночку? Или только домашние слуги идти за ним? Лизета и criadas[15]15
  Служанки (исп.)


[Закрыть] – они оставаться!

Темные глаза Педро сузились, а его смуглое лицо ожесточилось. Наконец он выдавил:

– Лично я… я собираться оставаться. Это вот эти другие хотят уходить! Томас! Грегорио! Седлать коней! И один для меня. Я иду с доном Артуро.

Его поддержал ещё один голос, затем другой, и через несколько минут всеобщий исход сошёл на нет.

– Они есть совсем как дети, – прошептал Эрнандес на ухо Лесли. Но мы должны что-то предпринимать, быстро! Иначе они всё равно уходить.

– Дня на два их хватит, – заверил Лесли. – Но если случится еще одно убийство, совладать с ними будет непросто.

Несколько мгновений спустя Педро и Томас вернулись с лошадьми.

– Ну что, Блаувельт? – спросил Лесли, легко взлетая в седло. – Присоединитесь к охоте?

– Разумеется. Я ни за что не пропущу такое. Но винтовкой я себя утруждать не стану. Насколько я понимаю, это ваша специальность. Так что я полностью посвящу себя интересам науки.

И это, как подумал Лесли, пока они выезжали из загона колонной по одному, было более чем удовлетворительно. Дилетанты с огнестрельным оружием всегда представляли куда большую опасность для самих охотников, нежели для дичи.

Эрнандес развернул коня, объехал вокруг глинобитных хижин, осадил скакуна и объявил:

– Вот есть второй группа следов. Его приближение к дом Хосе.

Судя по укороченной длине шага, существо в этот момент уже подкрадывалось к своей жертве. Они увидели, где оно пряталось за тополем, а затем заметили место, где следы несчастного Хосе внезапно переходили в беспорядочную мешанину отпечатков – явное свидетельство короткой и отчаянной борьбы.

– Если рассуждать логически, – сказал Лесли, – после убийства чудовище должно было уходить к своему логову кратчайшим путём. А выслеживая добычу, наоборот, петлять и рыскать по округе.

– Это есть разумно, – согласился Эрнандес. – Но я сильно сомневаться, что он вообще охотиться. Он привыкать находить свой еда здесь.

Лесли пришпорил коня и подъехал вплотную к дону Артуро.

– Ради всего святого, перестаньте говорить такие вещи! – предупредил он тихим голосом. – Вы же напугаете пеонов до полусмерти. И кроме того, вы неправы. Эта тварь должна есть каждый день, и, скорее всего, так и делает. Если бы единственной её добычей были ваши люди, асиенда опустела бы ещё несколько месяцев назад.

– Хмм… это быть правда, – признал Эрнандес. – На самом деле, хотя последние десять лет ходить слухи о таинственных исчезновениях – о чем я узнавать слишком поздно, – они не становиться ужасающе частыми до тех пор, пока не происходить землетрясение.

– А-а, землетрясение? – оживился Блаувельт, направляя коня ближе к левому боку дона Артуро. – Я слышал о нём, когда был в Оахаке, на горячих источниках. Но насколько оно было серьёзным?

Эрнандес покачал головой.

– Оно давать трещины в глинобитных стенах главного дома в нескольких местах. Главный удар, похоже, приходиться на горы. Странно то, что это сильно пугать пеонов. Как будто у них быть предчувствие.

Блаувельт рассмеялся.

– Суеверные фантазии. Хотя надо признать, интуиция у дикарей бывает весьма острой.

Стук копыт прервал назревавшую лекцию по антропологии. К ним галопом подлетели Педро и полдюжины работников.

– Мы присоединимся к охоте, сеньор, – объявил он. – Остальные – они останутся охранять асиенду.

– Очень хорошо, – кивнул Эрнандес. – Теперь отступать назад, чтобы дон Барт мочь идти по след.

Следы чудовища вели от ранчо на юго-запад, в сторону горного хребта Ксоатль. Лесли, двигаясь по ним, довольно легко читал след на возделанных участках земли; но по мере того как они углублялись в открытую прерию, различать огромные бесформенные отпечатками становилось всё труднее.

– Похоже, шёл по прямой, – заметил Лесли, – держа курс от того перевала в предгорьях к самой асиенде.

– И это делать всё очень трудным, – пробормотал Эрнандес. – Хребет Ксоатль и его предгорья иметь самый дурной репутация среди индейцев. Когда Эрнан Кортес завоевывать Мексика, некоторые люди из племени науа, ведомые вождем по имени Ксоатль, бежать от захватчиков и устраивать себе дом в пещерах, которыми эти холмы быть изрыты, как соты. Даже до сегодняшний день пеонов нельзя заставлять подходить близко к эти пещеры. Они утверждать, что там водиться дьяволы и призраки науа.

– Как я и говорил, – вставил Блаувельт. – Это лишь показывает масштабы туземных суеверий. Эти науа, без сомнения, являются предками ваших пеонов. На самом деле…

– Тихо! – резко оборвал его Лесли, осаживая коня.

Он поднял руку, останавливая кавалькаду, затем спрыгнул с седла. Прямо на следе монстра лежала большая серебряная пуговица. Она не успела потускнеть и еще не была покрыта слоем пыли; однако Лесли хватило одного взгляда, чтобы понять: этот изготовленный вручную серебряный кругляшок совсем не похож на те, что украшали роскошный парадный костюм дона Артуро.

– Какие такие знатные гости бывали у вас тут в последнее время? – требовательно спросил Лесли.

– Никакой не быть, – ответил мексиканец.

– Само по себе это ещё ничего не доказывает, – продолжил Лесли. – Но пуговица лежит здесь недолго. И если этот монстр-людоед не вырядился в побрякушки одной из своих жертв, значит, какой-то хорошо одетый джентльмен пересек его след совсем недавно.

– Или, – предположил Блаувельт, – кто-то просто разыгрывает спектакль и маскируется под монстра.

– Но у кого могут быть шаги такой длины? – возразил Лесли.

– Ходули, – последовал немедленный ответ, – решили бы эту проблему.

Ответ Лесли был уклончив:

– Пуговицу мы сохраним. Возможно, позже выяснится, кто её потерял.

Ещё около полумили они шли по следу. На каменистой почве он окончательно оборвался, и, несмотря на все усилия, Лесли так и не смог отыскать его снова.

– Мы в тупике, – наконец объявил он, – хотя я уверен, что он пришёл из предгорий. Поблизости можно раздобыть ищейку?

– Не ближе чем в девяносто или сто миля отсюда, – ответил Эрнандес.

Лесли развернул коня лошадь.

– Сегодня ночью выставим охрану вокруг посёлка пеонов, – сказал он. – Когда я нашпигую эту тварь свинцом, лишний вес не позволит ей так быстро бегать. Ну а пока нам лучше устроить себе сиесту, чтобы набраться сил перед ночным дежурством.

4

Ближе к вечеру тявканье собак, взволнованный гомон пеонов и внезапная суета во внутреннем дворике главного дома проникли в комнату Лесли на втором этаже. Он вышел на галерею и обнаружил, что причиной переполоха была девушка – прекраснее которой он не видывал ни к югу от Рио-Гранде, ни к северу от неё. Стройная, изящная, полная жизни, она выглядела очаровательно даже в строгом дорожном костюме из твида, явно надетым для долгого путешествия из Монтеррея или Мехико – Лесли не был уверен, откуда именно она приехала. Невольно он попытался представить её в куда более эффектных нарядах, которые женщины её круга обычно носили в городе.

«И поглядите, как эта красотка бросилась к Эрнандесу», – со смешанным чувством зависти подумал Лесли. Затем он заметил, что, вопреки современному стилю одежды, она всё же отдала дань старым мексиканским традициям: её сопровождала согбенная седовласая женщина в чёрном – неизменная дуэнья.

Эрнандес, взглянув на галерею, окликнул друга, и через минуту Лесли уже был представлен гостьям: Марии, сестре дона Артуро, и её дуэнье, сеньоре Гомес. Но не успел Лесли выказать им своё почтение, как вмешался Эрнандес:

– Ты должна уезжать немедленно, Мария. Это есть опасно. Прошлый ночь…

– Опасно? – Она с живым интересом посмотрела на Лесли, рассмеялась и сказала: – Ты говоришь об опасности, когда с нами дон Барт? Это смехотворно!

Эрнандес подробно описал природу опасности. Тёмные глаза Марии округлились, и её прелестное лицо стало серьезным, но лишь на мгновение.

– Я не боюсь. А если бы и боялась, всё равно осталась бы. Я знала, что что-то не так. Почувствовала по твоим письмам, хотя, конечно, и представить не могла подобного. Мы с сеньорой Гомес решили, что всё дело в финансовых трудностях, поэтому я решила уехать из Монтеррея, чтобы присоединиться к тебе на асиенде. Ты был слишком щедр, Артуро, и ты не можешь позволить себе, чтобы я тратила деньги в городе, пока тебе грозит такой финансовый крах. Я не вернусь. И кроме того, уже слишком поздно.

– Дон Барт мочь отвозить тебя обратно в Ксоатль, чтобы ты успевать на следующий поезд…

– Дон Барт, – возразила она, – наживёт себе смертельного врага, если у него прямо сейчас не лопнет шина, не кончится бензин или не случится какая-нибудь другая поломка. Живее, дон Барт – мне уже начинать ненавидеть вас или вы проявите любезность?

Лесли, поначалу полностью согласный с Эрнандесом, почувствовал, как его твердая решимость тает под прицелом этих пылающих темных глаз и манящей, алой улыбки.

– Господи, конечно, мисс Эрнандес! – рассмеялся он. – Эта старая колымага вот-вот развалится на части, и сегодня вечером я всё равно никуда бы не доехал, как бы сильно я ни желал прокатиться под луной.

– Ах, вот это гораздо лучше! Артуро, что подумают пеоны, если ты отправишь свою ненаглядную сестру обратно в Монтеррей? Какой прекрасный пример для подражания, когда эти бедняги в такой панике!

– Ох, ну хорошо, – сдался Эрнандес. – Я говорить Лизете, что у нее быть новый хозяйка. А ты быть с большой выбор… то есть с большой удовольствие тиранить слуги, пока я сходить с ума от беспокойство. Так что иди разбирать вещи и быть готова к ужин через час или около того.

Но еще до того, как был объявлен ужин, прибытие другого гостя отвлекло обитателей асиенды от таинственной угрозы, что делала каждый закат солнца прелюдией к ночному кошмару. На вороном, как уголь, жеребце к дому, громко позвякивая шпорами, направлялся седой, бородатый мужчина, чей наряд был богато расшит серебряным галуном. Лесли с удивлением заметил, как лицо Эрнандеса внезапно потемнело от гнева.

– Это есть Пачеко, – процедил сквозь зубы Эрнандес. – Тот самый, кто продавать мне эта ловушка для дурака под видом имение!

И хотя Эрнандес не стал рассыпаться в любезностях, его приветствие было изысканно учтивым, Он сделал шаг вперед, чтобы встретить старого ранчеро с задубевшим от солнца и ветров лицом, чьи шпоры звенели, точно сабли кавалерийского эскадрона, пока он шел навстречу новому владельцу Асиенды-де-ла-Плата.

– Мы иметь как раз время для один из этот американский коктейль, – сказал Эрнандес по окончании трёхстороннего обмена любезностями. Затем, заметив Блаувельта, отдыхающего в аркаде, добавил: – Имейте любезность присоединяться к нам, сеньор доктор.

И, верный себе, Эрнандес говорил о чём угодно, кроме кошмара, из-за которого пустела его асиенда. Лесли, вместо того чтобы присоединиться к учтивым околичностям, неизбежно предшествующим переходу к делу, незаметно изучал седого старика, долгие годы владевшего асьендой. Пачеко, решил Лесли, был хитер, но честен; однако кое-что всё же заставило американца засомневаться.

Одной из тех серебряных пуговиц, что шли в три ряда по швам облегающих брюк Пачеко, не хватало. И та пуговица, которую Лесли подобрал, выслеживая монстра, идеально подходила к оставшимся на месте.

«Этот старый лис, – отметил про себя Лесли, – кое-что мне объяснит после того, как закончит обмениваться любезностями с Эрнандесом. Может, прошлой ночью он и вправду вышел прогуляться ради улучшения здоровья, но если и так, то он проделал долгий путь для полночного променада…»

И тут события начали развиваться стремительно. Лесли пришлось изрядно потрудиться, чтобы зафиксировать в уме всё происходящее.

Лизета, экономка, подошла к ним с массивным серебряным шейкером – одной из немногих вещей, захваченных из городского дома дона Артуро в Монтеррее. Взгляд, которым обменялись Пачеко и экономка-метиска, был мимолетным, но предельно многозначительным. Это заставило Лесли задуматься еще крепче. Испанская кровь Лизеты заметно оживляла тяжелые черты её лица. Она всё еще оставалась миловидной и статной, а ведь еще несколько лет назад, должно быть, была необычайно красива…

Блаувельт, как заметил Лесли, разглядывал Пачеко с необычайным для ученого пристальным вниманием.

И тут Пачеко совершенно огорошил собеседников.

– Дон Артуро, – произнёс он, прерывая поток учтивых пустяков, – я хочу купить у вас эту асиенду. Я выиграл главный приз в лотерее. Последние несколько лет мои дела шли не лучшим образом, иначе я бы никогда не продал её. Но теперь я могу позволить себе сделать вам выгодное предложение.

Лицо Эрнандеса превратилось в бесстрастную бронзовую маску, однако Лесли почувствовал его крайнее изумление. И тут, не теряя бдительности, Лесли мгновенно перевёл взгляд, словно взмахнул клинком в стремительном поединке. Он уловил мгновенную перемену в учёных чертах и бледно‑голубых глазах Блаувельта и задумался: почему на миг взгляд немца скрестился со взглядом Лизеты, когда та уходила с пустым шейкером для коктейлей; и еще больше он удивился мрачной, затаенной злобе, исказившей лицо экономки, когда она бросила последний взор на Пачеко.

Всё это произошло в одно мгновение. Стремительная череда впечатлений оставила Лесли в недоумении. Затем он увидел, что Эрнандес, улыбнувшись, дипломатично уклонился от прямого ответа, отвечая на поразительное предложение Пачеко:

– Дон Ромуальдо, ваши слова интересовать меня. Но быть так добры позволить мне подумать об этот дело. Утром, возможно, я быть более готов рассматривать ваша великодушный предложение.

Однако прямолинейный старик предпочел сразу выложить все карты на стол:

– Друг мой, я буду с вами откровенен. Я игрок, спекулянт. Вы, насколько я понимаю, таковым не являетесь. Следовательно, наши интересы расходятся. Что касается меня, то эта асиенда нужна мне главным образом из-за заброшенной шахты в предгорьях. В связи с резким ростом цен на серебро, спровоцированным правительством Соединенных Штатов, я могу возобновить работу рудника с большой выгодой для себя. Не с такой прибылью, какую извлекал мой дед, но вполне достаточной. Там лежат бесчисленные тонны бедной руды, которая из-за низкой стоимости серебра раньше была бесполезной. Теперь всё иначе.

– Я говорю с вами откровенно, – продолжил Пачеко. – Если вы сами хотите заниматься рудником, мне больше нечего сказать. Но та сумма, которую я могу вам предложить – вдвое больше цены, что вы мне заплатили, – превысит всё, что эта асиенда принесла бы вам за долгие годы. Над этим местом давно тяготеет злой рок. У меня вечно были трудности с пеонами. И у вас будет то же самое. Но моё предложение…

– Вы слишком щедры, дон Ромуальдо, – уклончиво прервал его Эрнандес. – И вы совсем забывать про свой бокал. A su salud, caballeros![16]16
  За ваше здоровье, кабальерос! (исп.)


[Закрыть]

Скручивая сигарету, Лесли пытался собрать разрозненные кусочки этой головоломки воедино. Он был абсолютно уверен, что Пачеко тайком рыскал вокруг асиенды, несмотря на всю свою показную прямоту при заявлении целей. Пачеко наверняка знает об этом кошмарном монстре гораздо больше, чем кто-либо; и всё же, ввиду цен на серебро, он готов рискнуть и взвалить на себя эти проблемы. А ведь с шахтерами, у которых на каждое суеверие пеона приходится по дюжине собственных, сладить будет еще труднее.

«Интересно, – размышлял Лесли, – а что, если все эти байки Пачеко про рудник – чистой воды вымысел, и он сам состряпал всю эту историю с одноглазым монстром, чтобы вернуть себе асиенду, которую ему когда-то пришлось продать ради денег? И наконец, почему Лизета так прожгла его взглядом?»

Но не успел он как следует обдумать свои наблюдения, как был объявлен ужин, и Эрнандес повел гостей в столовую. Несмотря на блистательное присутствие Марии Эрнандес, трапеза проходила в гнетущей обстановке. Не прикрытые ничем свечи отбрасывали длинные зловещие тени, тянувшиеся через всю огромную столовую и сливавшиеся с мраком, таившимся в её углах. Тени, рассуждал Лесли, это всего лишь тени; тем не менее, он был рад, что явился на ужин со своими сорок пятыми.

И пока застолье со скрипом тянулось, а натянутая светская беседа с трудом соперничала с тяжеловесными научными рассуждениями Блаувельта, Лесли чувствовал: чем скорее он сможет вырваться и занять свой пост среди пеонов, тем лучше. Эти бедолаги рассчитывали, что он в одиночку справится с чудовищем; к тому же еще один ночной налет твари окончательно добьет Эрнандеса.

– Дон Артуро, мисс Эрнандес, – начал он, – на улице уже совсем стемнело. И если вы позволите…

Но договорить Лесли не успел. Взгляд Марии, отвлёкшийся от стола на что-то за окном, внезапно застыл. Её глаза широко раскрылись, и ещё прежде, чем она вскрикнула, Лесли понял: она увидела нечто по-настоящему ужасное. Он резко оттолкнул стул и полуобернулся. На мгновение он и сам оцепенел от изумления.

В одном из окон, прорезавших двухфутовую толщу глинобитной стены, возникла чудовищная бесформенная голова. Лицо существа лишь отдалённо напоминало человеческое. В тусклом вечернем свете Лесли разглядел, что вместо носа у твари были щелевидные отверстия, похожие на жабры; но самым ужасающим был единственный огромный глаз, зловеще горевший фосфоресцирующим светом.

Пронзительные крики заглушили хриплые возгласы и грохот отодвигаемых стульев, а в следующий миг сорок пятый в руке Барта Лесли разбудил громовое эхо в просторном зале.

Стоило огню вырваться из дула револьвера, как голова исчезла. Лесли в одно движение отпрянул от стола, бросился к двери и вылетел за угол дома; но, несмотря на всю его стремительность, монстр уже испарился. Пока Лесли кружил на месте, высматривая следы или возможные капли крови, которые указали бы направление бегства, к нему с криками подбежала женщина. Это была Лизета, экономка-метиска.

– В какую сторону оно побежало? Ты видела?

– Sí, sí! Por allá, сеньор![17]17
  Да, да! Туда… (исп.)


[Закрыть] – она в возбуждении указала на север. – Оно схватило меня, но милостью Божьей мне удалось вырваться, прежде чем оно вцепилось в меня по-настоящему.

Лесли заметил, что лицо Лизеты было исцарапано, одежда разорвана, глаза округлились от испуга. Но прежде чем он успел расспросить её и получить более точные указания, Эрнандес, Блаувельт и Пачеко выбежали из-за дальнего угла асиенды.

– В этот сторона, дон Барт! – закричал Эрнандес, завидев Лесли, и тут же повернул на юг.

– Чёрт побери, – пробормотал Лесли. – Они тут все спятили… Так куда оно побежало – на север или на юг?

Однако Эрнандес, скорее всего, был ближе к истине; и когда Лесли нагнал троицу, он окликнул их и заставил остановиться, чтобы осмотреть ровное пространство, уходившее в сгущающиеся сумерки. К ним уже спешили пеоны, высыпавшие из своих хижин.

– Смотрите, сеньор! – пробормотал Педро, который вёл их за собой. – Вон там. У тополей.

Лесли заметил движение в тенях и на мгновение увидел, как чудовищная туша в поисках укрытия неуклюже перебегает от одного дерева к другому. Несмотря на свою гротескную громоздкость, двигалось существо с кошачьей быстротой. Лесли рванулся вперёд.

– Por Dios![18]18
  Боже правый! (исп.)


[Закрыть] – закричал Педро. – Оно убьёт вас.

Монстр исчез. Лесли замер, держа револьвер наготове. И тут снова мельком увидел эту гигантскую пародию на человека. Его сорок пятый грохнул. В ответ донёсся леденящий душу вой и звериный рёв. Но когда Лесли бросился вперед, чтобы закрепить успех, треск ломающихся веток и тяжелый топот шагов подсказали ему, что выстрелы лишь напугали существо. К тому времени как Лесли выбежал из тополиной рощи, тварь уже неслась по пастбищу огромными прыжками, точно кенгуру. В сгущающейся темноте Лесли понимал, что даже его знаменитая меткость не поможет поразить движущуюся цель на подобном расстоянии. Он убрал дымящийся револьвер в кобуру и повернул назад.

– Оле! Оле! Дон Барт! – восторженно зааплодировали пеоны.

– Что я говорить вам, идиоты! – усмехнулся Эрнандес. – Разве сам дьявол не бояться дон Барт? И теперь, возможно, вы верить мне и оставаться здесь, да?

– Ну, это уже кое-что, – сказал Лесли, когда они возвращались к дому. – Теперь mozos убедились, что выстрелом в шкуру этого существа можно вселить страх Божий. Да и сам я, признаться, теперь чувствую себя куда спокойнее.

Затем, когда Блаувельт и Пачеко переступили порог столовой, Лесли негромко добавил:

– Похоже, мне придётся пересмотреть свои подозрения. Теперь ясно как день: Пачеко не разгуливает на ходулях, изображая дьявола, чтобы выжить вас отсюда.

– Тем не менее, – мрачно отозвался Эрнандес, – его предложение выкупать обратно асиенда приходить в очень важный момент. Он мочь знать о монстр больше, чем мы думать. Он жить здесь долгие годы в этот регион. И один только добрый Бог знать, какие ужасные вещи мочь выходить из бесчисленные пещеры хребет Ксоатль. Я быть сильно искушаем принимать его предложение, пока он не изменять свой решение.

– Это, – отрезал Лесли, – ваше личное дело. Но будь то человек, зверь или сам дьявол, я докопаюсь до истины, а если нет, то вам скоро придётся говорить о своём друге как о покойном Барте Лесли.

– Боже упаси! – искренне перекрестился тот. Затем, снова занимая своё место за столом, Эрнандес повернулся к Марии: – Ну что, маленькая сестра… ты всё ещё не думать, что это быть разумно – позволять дону Барт отвозить тебя обратно в Ксоатль?

– Ни в коем случае! – заявила она. – Я останусь здесь.

Лесли понимал всю тщетность попыток взывать к её разуму. Он повернулся к Блаувельту и спросил:

– Доктор, ну а вы? Изменили своё мнение или по-прежнему настаиваете, что всё это лишь местные суеверия?

Блаувельт выглядел далеко не столь невозмутимым, как прежде, и его академическое упрямство явно дало слабину.

– Теперь нет никаких сомнений в том, что такое чудовище действительно существует. После столь ужасного зрелища я не могу этого отрицать. Вы помните легенду о Циклопе – одноглазом великане из «Одиссеи»?

Лесли кивнул.

– Никоим образом нельзя исключать, – продолжил Блаувельт, – что мы столкнулись с возвращением к предковому типу, с чистейшим примером атавизма. Наука, хотя и отвергает до известной степени легенды и суеверия, в конечном счёте пришла к выводу, что многие классические мифы, зародившиеся в туманной дымке древности, действительно имели под собой реальную основу. И поэтому я готов допустить, что это чудовище, возможно, принадлежит к той самой легендарной расе одноглазых исполинов. И если так, то мы пока видели лишь начало кошмара. Нервная система подобных примитивных существ может быть устроена настолько своеобразно, что причинить ему серьёзный вред будет чрезвычайно трудно. Боюсь, если не получится изрешетить его пулями, буквально сделав из него решето, ваши выстрелы могут оказаться бесполезными.

Лесли мрачно усмехнулся, но прежде чем Блаувельт успел продолжить и привести научные доказательства существования ужаса, который он прежде так упорно отрицал, Эрнандес резко прервал его:

– Мы все быть спать при оружии сегодня ночью. Хотя я едва ли ждать возвращения монстр, иметь наши ружья под рукой быть способствовать покою.

– А тем временем, – подхватил Лесли, – я постою на часах вместе с mozos. Видит Бог, мне бы не хотелось, чтобы кого-то из них убили. Особенно после тех бурных оваций, которыми они наградили меня за мою паршивую стрельбу.

Но прежде чем выйти из комнаты, он подошёл к Блаувельту и шепнул ему на ухо:

– Послушайте, друг мой. Ещё хоть слово о Циклопах – и я вас в бараний рог согну. Я очень ценю вашу честность: вы признали, что ошибались. Но мисс Эрнандес достаточно хорошо знакома с мифологией, чтобы перепугаться до смерти, если вы начнёте научно доказывать, что Одиссей и вправду наблюдал за тем, как одноглазый великан одного за другим пожирал его спутников. Для разнообразия поговорите лучше о ботанике!

И пока ученый доктор переваривал услышанное, Лесли направился к двери.