Текст книги "Циклоп из Ксоатля (ЛП)"

Автор книги: Отис Клайн

Соавторы: Эдгар Хоффман Прайс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)

Отис Клайн, Э. Хоффман Прайс. Циклоп из Ксоатля

1

Когда Барт Лесли осторожно переезжал через железнодорожные пути на своем покрытом пылью двенадцатицилиндровом родстере, на его суровом лице появилась добродушная усмешка. Его позабавила нелепая фантазия основателей этого убогого захолустья, значившегося на картах северной Мексики под названием Ксоатль. Главную улицу они нарекли Авенида-де-лас-Пальмас, но вместо пальм вдоль нее тянулись толстостенные глинобитные дома. Приземистые, угловатые и уродливые, они походили друг на друга как монструозные игральные кости, брошенные в пустыне каким-то исполинским игроком. Лишь одно здание нарушало и это однообразие, и темноту Авениды-де-лас-Пальмас. Она была двухэтажным, и галерея второго этажа нависала над улицей. Барт Лесли затормозил, остановив машину у самого края светового пятна, падавшего из арочного входа. Он выбрался из-за руля, где просидел добрых четырнадцать часов, и с удовольствием потянулся, разминая затекшее, сухопарое тело.

Лесли – более известный на Рио-Гранде как Барт Два Пистолета, в прошлом сотрудник Пограничной службы – находился на вражеской территории. Срочное сообщение Артуро Эрнандеса говорило само за себя, но Лесли, верный себе, даже не пытался скрыть своё присутствие. Окинув улицу быстрым, но ничего не упускающим взглядом серых глаз, он вошёл в задымлённый, освещённый керосиновыми лампами зал таверны. Беглого осмотра хватило, чтобы убедиться: среди завсегдатаев, с любопытством наблюдавших за его появлением, был один, чей интерес носил ярко выраженный личный характер. Подойдя к бару и обратившись на нарочито ломаном испанском к трактирщику, Лесли не отрывал взгляда от заляпанных мухами зеркал за стойкой.

– Я жду дона Артуро с асиенды Де-ла-Плата, – объявил он. – Если он заглянет сюда, будь добр, скажи, что я в последней кабинке. Вон там, в углу. А пока сообрази-ка мне тарелку тако и холодного пива.

Едва заметная перемена в лице остроносого смуглого парня, следившего за ним, убедила Лесли: содержание его ответной телеграммы Эрнандесу уже стало известно всему Ксоатлю. А это явно намекало на то, что у одноглазого людоеда, наводившего ужас на пеонов дона Артуро у подножия гор Ксоатль, были вполне земные сообщники, вопреки упорным слухам о его дьявольском происхождении.

Лесли протиснулся между столами, раздвинул засаленные синие занавески, скрывавшие кабинки для посетителей, заглядывавших сюда из соседнего танцевального зала, и уселся на голую деревянную скамью, тянущуюся вдоль стены тесного закутка. Отсюда ему было удобно продолжать наблюдение за завсегдатаями таверны.

Тако оказались превосходными, а пиво – ещё лучше. Лесли бросил официанту серебряное песо и отказался от сдачи.

– Gracias[1]1
  Спасибо (исп.)


[Закрыть], сеньор!

Затем, указав на дверь, которая вела из кабинки в переулок между таверной и танцевальным залом, официант предложил:

– Быть может, ваше превосходительство желает компанию, а? Очень красивые девушки. И весьма любезные, сеньор.

Он закрутил ус, просиял и скорчил восторженную гримасу, которая не оставляла сомнений в любезности дам, с огромной радостью покинувших бы танцевальный зал. Но Лесли громко зевнул во весь рот, закинул ноги на противоположную скамью и бросил:

– Черт, нет! Я так вымотался, что могу заснуть стоя! Проваливай… и не забудь передать дону Артуро, что я здесь.

За этим последовал ещё один могучий зевок. Любому было бы достаточно одного взгляда, чтобы заметить: загорелое лицо Лесли покрыто слоем дорожной пыли, а сам он выглядит смертельно усталым. Официант убрал сдачу в карман, поклонился и заботливо задёрнул занавески, чтобы болтовня посетителей меньше тревожила гостя. Однако он – равно как и все прочие – изумился бы, увидев, с какой быстротой и с какой насмешливой ухмылкой тут же преобразился Лесли. Теперь обзор зала был закрыт, а разрушать созданное впечатление ему не хотелось. Поэтому он достал тяжёлый складной нож с широким лезвием и несколькими ловкими ударами проделал в передней стенке кабинки небольшое отверстие. Запивая тако великолепным пивом, он внимательно следил за происходящим через эту импровизированную бойницу. Потом Лесли свернул сигарету, поудобнее устроился в углу кабинки и вроде бы расслабился, собираясь немного вздремнуть. Но в уголках его широкого рта всё ещё подрагивала насмешливая улыбка. Человек, наблюдавший за ним с момента его появления, только что растворился во тьме Авениды-де-лас-Пальмас.

– «Обезьянья Морда действует слишком уж топорно, даже неинтересно», – подумал Лесли, поправляя свои сорок пятые одинарного действия, чтобы в случае чего выхватить их за долю секунды.

После чего Лесли снова принялся обдумывать тревожное послание дона Артуро. Но вскоре подбородок Лесли опустился на грудь, а окурок выскользнул из расслабленных пальцев. Промчаться без передышки от Бониты, расположенной к северу от Рио-Гранде, до самого Ксоатля – это больше, чем может вынести человек за один день. Немного погодя Лесли уснул; впрочем, не настолько крепко, чтобы полностью утратить связь с окружающим миром. Он смутно ощутил слева лёгкое дуновение прохладного воздуха. Приоткрыв один глаз, Лесли заметил, что дверь кабинки очень медленно отворяется наружу. Он тихонько всхрапнул и стал ждать. Поза его не изменилась ни на йоту, но всё тело уже напряглось, готовое в любое мгновение начать действовать.

Сквозь полуопущенные ресницы Лесли узнал Обезьянью Морду и заметил холодный отблеск на широком лезвии мачете. Всё должно было пройти тихо и без лишнего шума. Мачете отделяет голову от плеч так стремительно, что жертва не успевает издать даже предсмертного вздоха.

Обезьянья Морда на мгновение замер, проверяя, всё ли в порядке. Он прислушался, отметил скрещенные на груди руки Лесли и прикинул расстояние до рукоятей его револьверов. Хотя голова жертвы была удобно повернута в сторону, теснота кабинки и необходимость действовать скрытно требовали ювелирной точности для обезглавливающего удара. Обезьянья Морда бесшумно перешагнул порог, приготовился – и тут в Ксоатле началось представление.

В тот самый миг, когда сверкающий двухфутовая полоса стали метнулась вперёд, напряжённые мышцы Лесли взорвались действием. Он кинулся на нападавшего, глубоко поднырнув под его замах. Мачете со свистом рассекло воздух там, где только что была шея. Обезьянья Морда взвыл от боли. Сталь со звоном ударилась о пол – пальцы нападавшего онемели от железной хватки Лесли и выпустили оружие; и почти одновременно раздался резкий, сочный хлопок – не выстрел, а звук удара кулака Барта Два Пистолета, обрушившийся на врага с силой копыта лягающего мула. Обезьянья Морда описал изящную дугу и рухнул, точно мешок с мукой, в пятно света, падавшее из открытой двери в переулок.

Раздались чьи-то крики и шарканье босых убегающих ног. Из общего зала донеслось невнятное бормотание и скрежет отодвигаемых стульев. Лесли резко обернулся, когда синие занавески рывком распахнулись. В каждой руке возникло по сорок пятому; однако массовой атаки, ожидаемой им, не последовало.

Высокий статный мексиканец, облаченный в роскошный пурпурный бархат, сверкающий серебряным шитьем и пуговицами размером с чайную чашку, протянул мощную руку и воскликнул:

– Дон Барт! Por amor de Dios[2]2
  Ради всего святого! (исп.)


[Закрыть], что происходить?

Лесли убрал револьверы в кобуры, добродушно усмехнулся и пожал протянутую руку.

– И не спрашивайте, дон Артуро. Я сам не успел расспросить этого виртуоза мачете, – он кивнул на стонущего Обезьянью Морду, уже достаточно пришедшего в себя после глубокого нокаута и теперь с трудом встававшего на четвереньки. – Да и он не горел желанием что-то объяснять.

Дон Артуро выругался с истинно латинским пылом и выхватил пистолет из-за своего пышного кушака. Рука Лесли метнулась вперед как раз в тот миг, когда оружие извергло пламя. Выстрел ушел в молоко, но это помогло Обезьяньей Морде прийти в себя куда быстрее. Взвыв, он вскочил на ноги и растворился во тьме.

– Что за чертовщина, мой друг? – возмутился дон Артуро, глубоко оскорбленный неожиданным вмешательством Лесли. – Я есть хотеть убивать его!..

– Да бросьте вы! – рассмеялся Лесли. – Я и сам мог его прикончить, но вместо этого просто вырубил, чтобы он вернулся к своему боссу и рассказал, как спящий человек отобрал у него мачете и отправил в глубокий нокаут. Каков моральный эффект, а?

– Сукин сын! Это есть хорошо, – признал дон Артуро. Затем он мрачно покачал головой, подкрутил свои черные усы, сделав их еще острее, и добавил: – Но я бояться, вы уже успеть привлекать слишком много внимание. Я так стараться внушить вам… как это сказать?.. вся опасность… Вам не надо было посылать мне телеграмма. Это выдавать ваша миссия.

– Самая большая опасность в этих краях, – рассмеялся Лесли, – это риск умереть от жажды. Давайте-ка выпьем, а вы пока расскажете мне о тех великих делах, что обещали в письме. Но учтите: если там всё сводится к обычным бандитам, я возвращаюсь в Бониту. У меня и так дел выше крыши…

– У вас быть дел еще выше, чем этот самый высокий крыша! Слушайте, амиго… – тут он вспомнил об обязанностях гостеприимного хозяина, заказал для Лесли его любимый коктейль с «Бакарди» и продолжил: – Я сейчас всё объяснять. Я покупать асиенда Де-ла-Плата у Ромуальдо Пачеко. Один большой выгода! Очень дешево. Но не успевать я прожить там и три месяца, как обнаруживать скрытый подвох. Неудивительно, что Пачеко предлагать мне такой выгодный сделка. Этот проклятый асиенда водиться дьявол. Людоед! Он убивать три человек и пить их кровь. Моя пеоны уходить. Я не могу работать этот земля. Это есть полный убыток, но если я бросать её, я есть то, что вы называть банкрот! Разорен подчистую.

– Хм… ну, примерно это я и понял из вашего письма, но, честно говоря, в нем мало что имело смысл, – сказал Лесли, пока mozo[3]3
  Слуга (исп.)


[Закрыть] ставил на стол стаканы и хорошо запотевший шейкер. – Теперь насчет этого людоеда…

– Я не видеть его, – признался дон Артуро. – Но пеоны говорить, он есть целых одиннадцать футов ростом. Я бы не верить им, но этот следы… они есть больше, чем чемодан! Но это есть не самый худший. Слушать – этот дьявол иметь один большой горящий глаз прямо посреди лоб! Это есть…

– Минутку, – прервал его Лесли, – это уже чересчур. Одиннадцать футов ростом, один огромный глаз, и он нападает на наемных работников и ест их?

– Seguramente[4]4
  Конечно (исп.)


[Закрыть], – подтвердил дон Артуро. – Несколько человек пропадать. Но два мы находить. Горло перекушено. Кровь вся выпита. Если это есть не работа Satanas[5]5
  Сатана (исп.)


[Закрыть], то что это есть?

Он благочестиво перекрестился и одним глотком осушил стакан. Лесли нахмурился, пригубив коктейль с «Бакарди». Дон Артуро был бойцом. Революционеры, бандиты или аграрии – все эти напасти северной Мексики – были ему нипочем. Если уж дон Артуро занервничал, значит, на асиенде обосновалось нечто по-настоящему зловещее и поистине дьявольское. С другой стороны, «комитет по встрече», так быстро выследивший Лесли, уж точно не демонстрировал никакого дьявольского происхождения.

– Когда выдвинемся к вашей асиенде? – поинтересовался Лесли, ставя на стол пустой стакан. – Чем больше я об этом думаю, тем интереснее всё это кажется.

– Мы выезжать в полночь. Это есть долгий дорога.

– Ну уж нет, – запротестовал Лесли. – Последние четырнадцать часов я только и делал, что глотал дорожную пыль, так что предпочел бы сперва немного поспать, прежде чем заводить знакомство с людоедами. Пусть ваши люди возвращаются с лошадьми. А мы с вами поедем на моей машине.

– Это есть отличный идея, – согласился дон Артуро. – Но я думать, это быть очень опасно. На вас уже иметь место один покушение.

– Этим я рискну, – беспечно ответил Лесли. – И если подумать, тако с пивом – еда не слишком сытная. Я бы сейчас с удовольствием перекусил цыпленком с чили. А вы пока велели бы им приготовить нам комнаты для ночлега и забрать мой багаж из машины.

2

Дон Артуро подозвал хозяина таверны, вручил ему ключи от машины Лесли и отдал необходимые распоряжения. Несмотря на переживания последних недель, оставившие на тёмных глазах мексиканца печать тревоги и усталости, он заметно повеселел, видя, с каким аппетитом Лесли расправляется с обжигающе острой местной кухней. Немало способствовало этому и непринуждённое отношение американца к зловещей тайне асиенды. И когда от блюд остались лишь последние капли ароматной подливки, дон Артуро заказал кофе и подвинул через покрытый жирными пятнами стол сигары.

Однако Лесли не забыл о неудачливом убийце. Поэтому на протяжении всей трапезы он ухитрялся поглядывать в дырочку, прорезанную в стенке кабинки. Ни дон Артуро, ни официант не заметили этого незаметного, зоркого взгляда; поэтому оба изумились, когда Лесли, попробовав ложечку дымящегося напитка, странно улыбнулся и сказал:

– Я чертовски устал. Принеси этот кофе ко мне в комнату. Идемте, Артуро!

Эрнандес был озадачен, но mozo ухмыльнулся, взял поднос и повел их на второй этаж, где уже были приготовлены комнаты. Прежде чем тот успел уйти, Лесли задержал его.

– Секунду, любезный! Это свежий кофе, приготовленный специально для нас, как требовал дон Артуро?

Глаза официанта округлились. На мгновение он показался смущенным, но тут же заверил:

– Sí[6]6
  Да (исп.)


[Закрыть], сеньор! Я приготовил его сам. Своими собственными руками. Да-да, он совершенно свежий. Ну конечно же.

– Хм-м-м… Я так и думал… – Лесли произнес это очень тихо, но его глаза сузились в яростные, сверкающие щелочки цвета оружейной стали. Официант так и заерзал под этим неотрывным, тяжелым взглядом. Затем Лесли приказал: – А теперь пей мой. До последней, черт возьми, капли!

– Pero[7]7
  Но (исп.)


[Закрыть], сеньор…

– Пей! – повторил Лесли. Дуло его сорок пятого смотрело прямо в живот официанту. – Прямо сейчас. Или я проделаю тебе дыру в брюхе.

Несмотря на ночную прохладу, на лбу официанта выступил обильный пот. Его дрожащая рука потянулась к чашке.

– И не вздумай её уронить, – предупредил Лесли. – А то следом уроню и тебя. Пей до дна.

Он подчинился. А затем Лесли, по‑прежнему держа официанта на мушке, попробовал кофе дона Артуро.

– А здесь всё в порядке, – заключил он. – Я начинаю думать, дон Артуро, что мой визит в вашу асиенду окажется весьма приятным.

Мексиканец тихо и яростно выругался, выхватил свой пистолет и произнес:

– Por Dios![8]8
  Богом клянусь! (исп.)


[Закрыть] Я убивать этот свинья! Это есть оскорбление для моя гостеприимство.

Он навел оружие. Официант что-то протестующе испуганно забормотал. Но тут дон Артуро слегка усмехнулся, опустил пистолет и сказал:

– Нет. Если подумать второй раз, я подождать. Я хотеть быть полностью уверенный сначала.

Это показалось Лесли вполне разумным. Он был уверен, что кофе подмешали какое-то снадобье, но окончательно убедиться в своей правоте мог лишь после того, как пройдёт достаточно времени.

Ждать пришлось недолго. Через двадцать минут официант обмяк на кресле, а вскоре опиат полностью одолел его. Дон Артуро подкрутил усы и с мрачной улыбкой сказал:

– Теперь я хотеть делать шутка. Давайте положить этот отличный малый спать в ваша кровать. А вы, мой друг, делать мне честь разделять моя комната. Вам есть нужный отдых. Я стоять на стража до самого утро.

– Валяйте, – согласился Лесли. – Но если бы я не валился с ног от усталости, я бы сам посидел, чтобы полюбоваться на ошарашенную физиономию того типа, что рассчитывает прокрасться в мою комнату с мачете.

Он пошел за Артуро в соседний номер, сбросил сапоги и через мгновение уже спал крепким сном.

Однако сон Лесли прервался вовсе не так, как он ожидал. Вместо треска пистолетных выстрелов и яростного голоса Эрнандеса он услышал ужасный, захлёбывающийся крик, что оборвался прежде, чем до конца проник в его сознание. Он вскочил на ноги с револьверами в руках. В темноте он столкнулся с Эрнандесом. Мгновение спустя мрак прорезал луч света.

– Осторожнее! – предостерёг друга Лесли, хватая его за плечо.

Но коридор был пуст. В соседней комнате они услышали какую-то возню и глухие удары, а затем всё стихло. Вальдес, хозяин заведения, тяжело взбежал по лестнице с фонарем в руках. Двери комнат в дальнем конце коридора распахнулись, вытолкнув наружу горстку заспанных постояльцев.

– Сюда, – сказал дон Артуро, указывая на комнату, которую должен был занимать его союзник.

– Madre de Dios![9]9
  Матерь Божья! (исп.)


[Закрыть]– простонал Вальдес. – Они убили его…

– Чёрта с два! – перебил его Лесли, переступая порог.

Он попробовал дверь. Перед сном он оставил её незапертой, но теперь она была заперта на засов изнутри. Лесли отступил на шаг и бросился на преграду. Дверь жалобно застонала под ударом его плеча. Лесли перевел дух и ударил ещё раз. Древесина треснула, а засов вырвало из гнезда.

Ориентируясь по лучу фонаря, который он отдал Эрнандесу, Лесли вошел в комнату. В ней не было никого, за исключением человека, лежавшего на кровати.

– Боже правый… – пробормотал Лесли. – Посмотрите на его горло.

Теперь он понял, почему тот ужасный вопль оборвался так внезапно. Лесли также догадался, что именно замышлял Эрнандес, предлагая подменить намеченную жертву находящимся без сознания официантом. Он хмуро усмехнулся и повернулся к своему другу с одобрительным кивком, но с изумлением заметил, как бледен дон Артуро.

Растерзанное, разорванное горло являло собой жуткое зрелище, однако у мексиканца был крепкий желудок. На мгновение Лесли удивило столь испуганное выражение лица Эрнандеса.

– Смотреть! Я говорить вам, смотреть! Этот одноглазый людоед… этот дьявол приходить за мной в Ксоатль! Это есть точно так, как он убивать моя пеоны… разрывать их горло… María Madre![10]10
  Матерь Мария! (исп.)


[Закрыть] Мы не охотиться за ним. Он есть охотиться за вами! И теперь он исчезать… как дым.

Но Лесли покачал головой.

– Он мог сбежать через то окно, что выходит во двор. И это как-то мелковато для дьявола – подкупать официанта, чтобы тот подмешал мне снотворное и сделал из меня лёгкую добычу.

Хозяин гостиницы крестился едва ли не с тем же рвением, что и дон Артуро. Лесли взглянул на часы.

– Я вполне неплохо вздремнул, – сказал он. – Давайте выдвигаться к асиенде, пока этот одноглазый дьявол не понял свою ошибку.

Пока Барт Лесли натягивал сапоги, в дверь негромко постучали.

– Пусть войдут, – сказал Лесли. – Не думаю, что сегодня ночью у нас будут ещё убийцы.

У дверей стоял человек с белокурыми, торчащими ежиком волосами и голубыми глазами, которые по-совиному поблескивали из-за очков в роговой оправе. Его высокое, плотное тело было завернуто в шерстяной халат. Он по-военному четко поклонился и произнес с едва заметным немецким акцентом:

– Я доктор Иоганн Людвиг Блаувельт. Я стал свидетелем последствий этого прискорбного происшествия.

– Заходите, доктор, – пригласил доктора Лесли. – Но вы опоздали, этому бедолаге уже не помочь.

– Я не хирург, а доктор философии, – пояснил Блаувельт. – И я надеюсь, вы простите мне ту смелость, с какой я позволил себе вмешаться. Ранее вечером я сидел в соседней с вами кабинке. Я просто не мог не услышать ваши замечания касательно монстра, терроризирующего асиенду…

– Артуро Хесус Эстебан Эрнандес-и-Касабланка, сеньор, – представился друг Лесли. – И вы есть правы. Это быть не кто иной, как сам Satanas, он хотеть выживать меня из моя владения.

– И какое всё это, – поинтересовался Лесли, – имеет отношение к делу?

– Самое прямое, господа, – объяснил доктор Блаувельт. – Последний год я провел в Мексике, занимаясь полевыми исследованиями – преимущественно в области археологии и антропологии. Я был бы весьма признателен за возможность провести некоторые наблюдения в вашей асиенде. Ради науки я с величайшей радостью разделю те опасности, которые вы, господа, только что обсуждали.

– Но конечно, сеньор! Может быть, с помощь наука мы еще быстрее выслеживать этот одноглазый чудовище, – обрадовался дон Артуро. Затем повернулся к Лесли: – Мой друг, вы не возражать?

– Чёрт возьми, нет! – сказал Лесли. – Чем больше народу, тем веселее. Так что собирайтесь, доктор, пакуйте вещи. Мы уже почти готовы ехать.

Блаувельт поблагодарил и поспешил в свою комнату. Дон Артуро вопросительно посмотрел на Лесли.

– Наука, возможно, есть помогать, – пробормотал он, – но лично я иметь куда больше вера в этот два пушка, который вы носить так изящно. А что сказать вы?

Лесли пожал плечами, усмехнулся и скрутил сигарету.

– Скорее всего, этот доктор будет немного путаться под ногами, – беспечно ответил он, – но не думаю, что он нам сильно помешает. Если я не ошибаюсь, он чертовски скоро забросит всё это и переключится на ловлю бабочек.

Они отнесли багаж Лесли к машине. Вскоре к ним присоединился Блаувельт со своими дорожными вещами, и, когда Лесли сел за руль, они покатили сквозь прохладную темноту в сторону горного хребта Ксоатль. Эрнандес погрузился в задумчивое, мрачное молчание, зато Блаувельт без умолку сыпал тяжеловесными научными рассуждениями.

– По моему мнению, – заключил он, завершая выстраивание сложной теории, – это очередное проявление туземных суеверий. Я убежден, что моё утверждение подтвердится.

Лесли помалкивал. Он и раньше слышал подобные речи и видел, как их самым поразительным образом опровергали. И хотя Лесли не заходил так далеко, чтобы верить в сверхъестественное, он слишком часто видел, как наука терпела фиаско, чтобы относиться к ней с меньшим скептицизмом, чем к чистой воды суевериям. И всё же он не предвидел, какое кошмарное опровержение заявлений Блаувельта ждет их по прибытии в асиенду вскоре после рассвета.

Когда они миновали рощицу тополей, сразу за которой Лесли смог разглядеть квадратные приземистые глинобитные хижины пеонов, до его ушей донесся испуганный вопль, ружейный выстрел и свист отрикошетировавшей пули.

– Педро, ты есть тупой осёл! – взревел Эрнандес, спрыгивая на ходу с подножки.

Из дверей ближайшей глинобитной хижины показался пеон с винтовкой наперевес.

– Cristo del Grao![11]11
  Христос Всемилостивый! (исп.)


[Закрыть] – испуганно воскликнул он, узнав голос хозяина. – Слава Богу – дон Артуро! Я думал, это дьявол возвращается. Смотрите!

Он указал на родстер. Лесли рассмеялся, поняв, в чем дело. Одна из фар погасла, и машина, взлетев на гребень крутого дорожного подъема, создала у Педро иллюзию пылающего глаза, свирепо взиравшего на него со значительной высоты. Бессвязные объяснения пеона полностью подтвердили догадку американца.

– Он снова был здесь, сегодня ночью, – запричитал Педро. – Madre de Dios![12]12
  Матерь Божья! (исп.)


[Закрыть] Мы пропали! Надежды нет. Он убил Хосе. Идемте, я покажу вам.

Перепуганные обитатели глинобитных хижин начали выходить из своих укрытий. К группе присоединился Блаувельт, и все последовали за Педро, управляющим асьенды, к дому, где лежало тело их несчастного товарища.

Лицо покойника превратилось в маску беспомощного ужаса. Горло было чудовищно истерзано; но на грудь не пролилось почти ни капли крови, несмотря на разорванную яремную вену и артерии. Когда рассвело, Лесли увидел, что тело было полностью обескровлено, а характер ужасной раны явно свидетельствовал о том, что её нанесли намеренно, чтобы извлечь из тела всю кровь. Он озадаченно покачал головой, разглядывая жуткое доказательство, подтверждавшее рассказ дона Артуро, а затем повернулся к Блаувельту, с академической серьезностью изучавшему труп.

– Ну что, доктор, как вам такое в качестве галлюцинации невежественного пеона?

Блаувельт пожал плечами и невозмутимо ответил:

– Это всё еще не доказывает, что монстр имеет сверхъестественную природу. Если вы посмотрите вокруг, мистер Лесли, то увидите веские подтверждения моего утверждения. Теперь, когда стало светлее, это должно быть совершенно очевидно.

Он направился к двери, пересек твердую поверхность подъездной дорожки и указал на запыленный участок земли на противоположной стороне.

– Я заметил это еще в свете фары, – пояснил он.

– Святые угодники! – пробормотал Лесли, разглядывая чудовищный след.

Он имел лишь отдалённое сходство с человеческой ступнёй; однако пятка угадывалась безошибочно, а шесть пальцев не оставляли сомнений в том, что монстр должен быть как минимум человекоподобным. Длина шага указывала на колоссальный рост.

– Клянусь небесами, – пробормотал Лесли, – в нем добрых одиннадцать футов росту, ни дюймом меньше! – Затем он повернулся к Педро: – Как это произошло? И когда?

– Откуда мне знать, сеньор? – возразил смуглый пеон. – Я слышал шум, потом ужасный крик… точно как в прошлый раз. Я долго не выглядывал. Я сильно испугался. Потом я слышал другой шум и видел, как оно убегает во тьме. Но когда именно… как я могу сказать?

Это ставило точку. Лесли знал, что ни один пеон не имеет сколько-нибудь внятного представления о времени. Впрочем, Блаувельт разрешил это затруднение, когда они вернулись в хижину, чтобы еще раз осмотреть труп.

– Rigor mortis[13]13
  Трупное окоченение (лат.)


[Закрыть] почти полное, – объявил он. – Это значит, что всё произошло…

– Разрази меня гром! – прервал его Лесли. – Это же значит, что всё случилось примерно в то же время, когда того бедолагу убили в таверне в Ксоатле!

– Именно так, мой друг, – подхватил дон Артуро. – Если это не есть доказывать, что это дело рук Satanas, то что еще? Кто, кроме дьявола, мочь убивать человек в Ксоатль и в то же самое время пить кровь Хосе? Что теперь думать вы, сеньор доктор?

Лицо Блаувельта вытянулось, и после нерешительной паузы он возразил:

– Я всё же настаиваю, что этому существует научное объяснение.

Но слова прозвучали неубедительно даже для него самого. Это стало ясно по тому, что никто даже не попытался спорить. Все испытали облегчение, когда Эрнандес наконец проговорил:

– Педро, вели Лизете приготовить нам завтрак. Солнце всходить, и Satanas не ходить…

– До следующей ночи, дон Артуро, – мрачно отозвался пеон. – Мы проживём еще один день. И этот день мы потратим на то, чтобы покинуть эту проклятую асиенду. Все мы.

– Ну вот, – сказал Эрнандес Лесли, ведя его к широкой веранде перед главным домом ранчо. – Вы видеть, с чем я должен бороться? Этот «выгодная покупка»… тьфу! Если я сам не быть убит какой-нибудь вечер, я быть полностью разорен. Что есть точно так же плохо.