Текст книги "Безрассудный (ЛП)"

Автор книги: Онли Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

– Прости меня за всё это.

– Не извиняйся. Я хочу, чтобы ты был здесь, со мной, всегда. – Он осмотрел лицо Ноя, ухмыляясь. – Даже весь в соплях и рвоте.

Ной нисколько не обиделся. Он был уверен, что выглядит и пахнет ужасно.

– Если ты и дальше будешь кормить меня конфетами и пиццей, и давать запивать всё водкой, то есть большая вероятность, что ты до самого утра снова будешь убирать мою рвоту.

– Как скажешь, – ответил Адам, сделав ещё один глоток из бутылки, прежде чем использовать приложение на своём телефоне, чтобы заказать пиццу. – Пойдём и посмотрим это на большом телевизоре внизу. Ты можешь принести одеяло и свою водку для эмоциональной поддержки.

Адам собрал конфеты в пакет и взял одеяло, объяснив это страхом, что Ной упадёт с лестницы. Он не ошибся. Ной держался за перила, нетвёрдо спускаясь. Спустившись вниз, Адам включил мультики и завернул Ноя в буррито из одеяла, после чего сел на край дивана и похлопал по ноге, чтобы Ной присоединился к нему.

Ной знал, Адам ожидает, что он ляжет на диван, положив голову ему на ногу, как они делали прошлой ночью, но вместо этого Ной просто заполз к Адаму на колени. Адам выглядел удивлённым, но когда Ной прижался щекой к его груди, Адам просто подтянул его под подбородок.

– Всё в порядке? – спросил Ной нерешительно, хотя он знал, что Адам никогда не скажет ему «нет».

– Всё идеально.

~

На следующее утро Ной проснулся в залитой солнечным светом комнате и застонал, уверенный, что его голова треснет как яйцо при малейшем прикосновении. Ему казалось, что придётся отрывать себя от простыней, чтобы просто перевернуться. Рядом с ним лежал обнажённый Адам, лицом вниз, накрыв голову подушкой. Ной не помнил, почему и когда Адам снял свою одежду. Он вообще мало что мог вспомнить после того, как съел очень большую пиццу.

Трусы Ноя всё ещё были на нём. Если у него и был какой-то секс с Адамом, то он был либо безответным – что казалось маловероятным, либо Ной надел трусы после этого – что казалось ещё более маловероятным, учитывая его опьянённое состояние прошлой ночью.

Адаму может просто нравиться спать голым. Ной определённо не возражал против этого. Адам в одежде был горяч, но Адам голый... Его тело было искусством.

Ной не мог удержаться, чтобы не провести рукой по гладкой спине Адама, кончиками пальцев по позвоночнику, по роскошной заднице, по волосатому бедру, а затем снова подняться вверх, чтобы начать процесс сначала. Ему нравилось прикасаться к Адаму, и ему нравилось думать, что каким-то образом долбанутый мозг Адама взглянул на Ноя и решил, что его такой же долбанутый мозг – это то, что ему нужно.

Вчерашний день был одним из худших в его жизни, но Адам прогнал его демонов. По крайней мере, пока. Как будто Ною приснился яркий кошмар, который, проснувшись, исчез, оставив после себя томительное чувство ужаса. Это был не конец. В какой-то момент Ной должен был встретиться с тем, что с ним произошло, но не сегодня. Сегодня он просто хотел насладиться покоем, с похмелья или нет.

Он встал, опустился на колени между раздвинутых ног Адама и накрыл его своим телом. Адам даже не шелохнулся. Ной просунул руки под грудь Адама и прижался щекой к его лопаткам. Тепло кожи Адама прилило к коже Ноя, оттаивая кусочек льда, скопившийся за последние сколько-то часов. Так Ной и остался, позволяя ровному дыханию Адама и успокаивающему стуку его сердца убаюкивать его, усыпляя.

Ной задремал на некоторое время, прежде чем почувствовал, что Адам начал просыпаться. Адам поднял руку, чтобы снять подушку с головы, и прищурился, когда свет ударил ему в лицо. Он бросил подушку, затем протянул обе руки за спину, чтобы погладить задницу Ноя.

– Доброе утро.

Ною нравился пропитанный сном хрипловатый голос Адама.

Ной целовал все места, где мог дотянуться губами до Адама.

– Доброе утро.

Адам легонько сжал задницу Ноя, а затем перекатился, бросив его рядом с собой на матрас. Ной не успел даже разозлиться, как Адам начал целовать его медленно и глубоко, так, как не должны целоваться два человека перед чисткой зубов. Особенно после прошлой ночи, но Ною было всё равно.

– Тебе лучше? – спросил Адам, целуя его щеку, затем ухо и плечо. В этом не было тепла, не было обещания чего-то большего.

Ной нерешительно кивнул.

– Вроде да. Думаю, лучше.

– Хорошо, – сказал Адам и перекатился на спину, потягиваясь, что Ной услышал, как хрустят его суставы. – Хочешь принять со мной душ и пойти позавтракать, прежде чем я отправлюсь к отцу?

– Тебе нужно к отцу? – спросил Ной, чувство тревоги подкрадывалось всё ближе.

– Я сбросил жёсткий диск для Каллиопы вчера вечером, когда покупал конфеты. Она взломала его сегодня утром. Он настолько ужасен, насколько мы предполагали. Но тот... недавний. Она пытается установить личность жертвы и выделила тех, кто участвовал, прогоняет их через программы распознавания лиц. Мой отец не ожидает никаких проблем с установлением их личностей. Он хочет разработать какую-то стратегию по их устранению. Мы никогда не охотились за таким количеством людей за раз. Если мы не будем осторожны, кто-то может собрать всё воедино.

Ной ждал, что ужас снова охватит его, но этого не произошло. Было только смутное тошнотворное чувство, как будто он переел пиццы и водки.

– Я хочу пойти с тобой.

Адам повернулся на бок, одной рукой подпирая голову, а другой упираясь в живот Ноя.

– Что? Нет. Я не хочу, чтобы у тебя снова сработал триггер.

Ной решительно покачал головой.

– Я в порядке. В порядке. Всё ещё есть шанс, что некоторые из этих мужчин могут быть... теми, что были со мной. Такие импульсы не проходят с возрастом, и после десяти лет, когда их не ловили, я думаю, эти парни довольно самоуверенны, как ты и сказал.

Адам изучал лицо Ноя, словно искал правильный ответ.

– Вся моя семья будет там. Ну, за исключением Айдена. Не знаю, готов ли ты к встрече сразу с шестью членами моей семьи.

Ной пожал плечами, подперев голову руками, повторяя позу Адама.

– Если я твой – только твой, как ты говоришь, то не придётся ли мне, в конце концов, встретиться с ними всеми? – Мысль поразила Ноя, как физический удар. – Если только ты не передумал.

Адам нахмурился, затем наклонился вперёд и прижался лбом к лбу Ноя.

– Ничто не заставит меня передумать.

Ной попятился назад.

– Ты не подписывался на моё психическое расстройство.

– Я тоже не подписывался быть членом семьи убийц. Я не подписывался вытаскивать своего брата Арчера из тысячи баров или близнецов из кинк-клубов или сидеть на скучных лекциях о регенерации клеток у крыс или квантовой физике, – сказал Адам. – Я подписался на тебя. Я выбрал тебя. С психическим расстройством и со всем остальным. В конце концов, ты увидишь, что у меня есть свои срывы... и мои иногда заканчиваются подсчётом трупов.

– Но только тех, кто этого заслуживает, верно? – спросил Ной.

Адам кивнул.

– Кодекс не обсуждается. Отец уложил бы одного из нас, если бы мы нарушили его. Он говорит, что если мы переступим эту черту, то уже не сможем вернуться назад.

– Уложил бы тебя? Убил бы тебя? – спросил Ной, ледяное чувство в животе снова вернулось.

Адама, казалось, даже близко не пугала мысль о том, что отец может убить его за то, что он нарушил какой-то созданный им кодекс.

– Мы полезны обществу, только если следуем кодексу. Если мы отвернёмся от него, то нам нельзя будет доверять. Мы станем монстрами. Отец будет действовать соответственно. А мои братья ему помогут.

– Господи.

– Всё ещё хочешь познакомиться с моей семьёй? – усмехнулся Адам.

По правде? Одна его часть не хотела встречаться ещё с четырьмя людьми, которые будут обращаться с ним так же, как Аса и Ави, но Ной хотел знать. Выяснить, кто издевался над ним и, возможно, над другими детьми. Если для этого он попадёт под прицел семьи Малвейни, то так тому и быть. Он не собирался бросать Адама – никогда, и если Адам идёт вместе с семьёй психопатов-убийц... пусть будет так.

ГЛАВА 17

Адам

Адам и Ной вышли из дома, когда было уже далеко за полдень. Они оба страдали лёгким похмельем, хотя Ною было гораздо хуже, чем Адаму, поэтому завтрак стал лёгким перекусом. Ной не снимал солнцезащитные очки даже в тени патио, попивая чёрный кофе, словно он был психопатом.

Посетители бросали на них настороженные взгляды, но трудно было сказать, то ли они узнали Адама как Малвейни, то ли просто наблюдали за двумя людьми явно с похмелья. В любом случае, они держались на расстоянии, и Адам изо всех сил старался сосредоточиться на том, что было нужно Ною.

А Ной, судя по всему, нуждался в большой стопке блинов и в жирном, едва прожаренном беконе. Адам заказал себе французские тосты, обильно политые сиропом и обсыпанные сахарной пудрой, хотя большую часть времени он смотрел, как Ной расправляется с пугающим количеством еды, чем наслаждался своей едой.

– Почему ты так смотришь на меня? – спросил, наконец, Ной, его тон был подозрительным, вилка с блином застыла на полпути ко рту.

– Может мне нравится смотреть на тебя? – усмехнулся Адам.

Ной улыбнулся, словно не мог удержаться.

– Сегодня я выгляжу хреново.

– Ты всегда милый, – возразил Адам, наблюдая, как румянец расплывается по щекам Ноя.

– Все психопаты так хорошо флиртуют? – полушутливо спросил Ной.

– Честно? Да. Вот почему люди всегда говорят, как очаровательны серийные убийцы. Мы очень хорошо умеем притворяться. Но это всё актёрство. Большую часть времени мы врём. Но в данном случае я говорю правду. Мне нравятся черты твоего лица. Твои карие глаза, твои веснушки, твои губы. Мне нравится смотреть на тебя.

– О, боже, прекрати, – сказал Ной сквозь смех, закрывая половину лица рукой. – Ты меня смущаешь.

– Я знаю. Ты покраснел, – сказал Адам, откинувшись назад, чтобы лучше рассмотреть Ноя.

Ной снял солнцезащитные очки, бросив их на стол. Адам увидел, как люди подоставали телефоны, включив камеры, и понял, что они не смогут устоять, чтобы не запечатлеть их двоих и то, какими влюблёнными они выглядят.

На мгновение Адам пожалел, что не способен полюбить кого-то. Если бы он мог хоть кого-то полюбить, то это был бы Ной. Только Ной. Но он не мог. Он мог только защищать его, баловать и кормить блинами и удовлетворять оргазмами. Адам надеялся, что этого будет достаточно. Он надеялся, что Ной никогда не передумает, потому что, по правде говоря, не собирался его отпускать. Он не мог. Он уже предупредил Ноя. И надеялся, что тот принял предупреждение всерьёз.

– Будь готов к новому шквалу подписчиков и тегов в Instagram, – пробормотал он, не глядя на любителей папарацци.

– Почему они ловят нас только тогда, когда я выгляжу как смерть, а ты – как секси? – спросил Ной.

– Во-первых: ты всегда сексуальный, а во-вторых: потому что у меня есть привычка кормить тебя, когда тебе грустно.

– Ты всё ещё будешь хотеть меня, если я буду толстым и счастливым?

Адам снова ухмыльнулся, засунул в рот сразу целый кусок бекона, прожевал и проглотил, после чего сказал:

– Мы будем толстеть вместе.

Ной рассмеялся.

– Я бы, может, и согласился, но, думаю, твои фанаты будут в истерике.

Улыбка Адама померкла, когда он наклонился поближе.

– Да пошли они. К черту всех, кроме тебя. Твоё мнение – единственное важное. Так что не меняй своего мнения обо мне. Хорошо?

В голосе Адама трудно не услышать угрозы, но взгляд Ноя был твёрд, когда он сказал:

– Я никуда не уйду.

Адам снова откинулся на спинку кресла.

– Хорошо.

Они закончили есть, и Адам оплатил счёт. В дороге Ной синхронизировал свой телефон с аудиосистемой «Ленд Ровера» и поделился с Адамом своей любовью к музыке восьмидесятых, и радовался, когда тот узнавал песни.

– Мой отец большой поклонник музыки восьмидесятых. Он вырос на ней, и мы тоже, – сказал Адам.

Ной улыбнулся.

– Моя приёмная мама, Лесли, любила всё из восьмидесятых. Одежду, макияж. У неё были светлые волосы, уложенные волнами на макушке. Так же, как на её фотографии в школьном альбоме. Она познакомила меня с поп-музыкой и музыкальными группами. Майкл Джексон и Тиффани. Poison. Бон Джови. Я любил бывать у неё дома. Там всегда были вечеринки. Торт на завтрак, неожиданные поездки на пляж, пропуск школы, чтобы остаться дома и смотреть фильмы.

– Почему ты не остался с ней? – спросил Адам.

Ной посмотрел в окно.

– Она умерла. Передозировка наркотиков. Она пристрастилась к таблеткам. Оксикодон, морфин, фентанил. У неё было биполярное расстройство, но до последнего никто не знал. Они сказали, что Лесли занималась самолечением. Я был слишком мал, чтобы заметить, насколько она была не в себе, мне едва исполнилось двенадцать. Я просто думал, что она весёлая, понимаешь?

Адам взял Ноя за руку и сжал. Адам на самом деле сильно усложнил жизнь Ноя, когда убил его отца. Может быть, Томасу стоит обратить более пристальное внимание на сопутствующий ущерб, который они оставляли после себя. Дети не виноваты в том, что их родители были чудовищами.

Въезжая на подъездную дорожку к дому Адама, у Ноя разбегались глаза при виде роскошного поместья с огромным гаражом и раскидистыми садами.

– В этом доме живёт один человек?

Адам усмехнулся.

– Теперь да. Какое-то время в нём жили я и мои братья, три очень специализированные няни, четыре домработницы, повар, инструктор по боевым искусствам, иногда эксперт по оружию, а однажды даже профессиональный метатель ножей.

– Твой отец основал школу-интернат для убийц, – размышляет Ной.

Адам никогда не задумывался об этом. У него определённо было странное воспитание, но, как сказал Ной, он не замечал этого, пока это не стало очевидным.

– Что-то вроде этого.

Адам взял Ноя за руку, а потом толкнул входную дверь. Они прошли всего около десяти шагов, когда Ной замедлился, вертя головой по сторонам, рассматривая сводчатые потолки и богато украшенную мебель.

Адам потащил его за собой.

– Так странно, что можно просто войти в такое большое место без стука или разговора с администратором на ресепшне. Сколько ты платишь за электричество? Как здесь вообще можно ориентироваться? Есть ли здесь карта, как в торговом центре или как в книгах о Гарри Поттере? Разве это не пугает тебя? Кто-то может жить в этом доме неделями, а ты даже не узнаешь об этом. Это тебя не пугает? Это место выглядит как дом с привидениями. Как ты думаешь, здесь обитают привидения? Ты когда-нибудь видел призрака?

Адам усмехнулся над бессвязным бредом Ноя, не потрудившись ответить на вопросы, так как, похоже, ему не требовался его ответ.

– У тебя два бассейна? Кому нужны два бассейна в одном доме? Твой отец живёт один. Он что, по утрам встаёт, смотрит на один бассейн, говорит: «Не, не этот», и идёт к другому? И две кухни? И кухня на улице? Что можно делать на открытой кухне? Запекать индейку у бассейна? Это что, поле для гольфа?

Адам засмеялся.

– Здесь есть и дорожка для боулинга. И тир.

– Заткнись, – изумился Ной.

– Ты можешь в любое время пользоваться любой частью дома. Это и мой дом тоже.

Ной покачал головой.

– Нет, спасибо. Дом слишком огромный. Он вызывает у меня тревогу, как будто я заблужусь и буду навечно обречён бродить по коридорам, пытаясь найти выход.

Адам обхватил Ноя сзади, когда они смотрели на самый большой из двух бассейнов.

– Как я раньше не замечал, какой ты странный?

Ной повернул голову, глядя на него сверху.

– У твоего отца есть тир... в доме... а я странный? Может, ты просто баловень?

– О, я точно такой. Это моя работа. Адам Малвейни, избалованный младший сын Томаса Малвейни. Бывшая модель, ставшая неприкаянным плейбоем. Спал с актёрами и богатыми мальчиками, разбивал машины и тратил деньги на всякую ерунду.

– Похоже на очень тяжёлую жизнь, – размышляет Ной.

Адам не успел ответить, как раздался голос.

– Адам.

Он обернулся на голос отца, увлекая за собой Ноя. Его отец был одет в брюки и белую оксфордскую рубашку с закатанными рукавами, открывая мускулистые предплечья. Даже в возрасте около пятидесяти лет отец Адама был привлекателен: серебристо-чёрные волосы, серые глаза и загорелая кожа. Он остановился, когда увидел Ноя.

– Папа. Это Ной.

Томас перевёл взгляд на Ноя, затем снова на Адама.

– Ты не сказал мне, что приведёшь кого-то с собой.

– Я сказал Аттикусу. И это не просто кто-то. Это Ной. Я говорил тебе о нём.

Его отец бросил ещё один недовольный взгляд на Ноя, затем повернулся.

– Пойдём. Ты и так опоздал. Ты должен был быть дома ещё час назад.

Адам стоял, моргая, потрясённый грубостью отца. Что, черт возьми, с ним такое? Он бросил взгляд на Ноя, который выглядел опечаленным небрежным отказом отца, но при этом он как будто ожидал этого. Тем не менее, Ной сжал руки Адама, всё ещё обнимавшие его талию.

– Нам, наверное, стоит пойти. Если только ты не думаешь, что мне лучше подождать здесь?

– Нет. У тебя есть полное право быть здесь. Я не знаю, в чём проблема отца, но это его проблема, а не наша.

Встречи всегда проходили в закрытой комнате внизу, попасть в которую можно только с помощью клавиатуры на двери. Его братья уже собрались. Аса и Ави расположились за большим столом, а Арчер, Август и Аттикус сидели в креслах. На доске было прикреплено несколько фотографий, только лица.

Когда они вошли, все взгляды обратились к Ною. Никто из них не выглядел удивлённым, так что Аттикус, должно быть, уже сообщил, что Адам привезёт его.

– О, теперь нам разрешено приводить сюда незнакомцев? – спросил Аттикус. – Ты бы никогда не спустил сюда Кендру, а мы были вместе три года.

– Кендра показала бы нас на канале TMZ в наручниках, – огрызнулся Адам. – Кроме того, Ной уже знает о нас.

Арчер окинул Ноя расчётливым взглядом.

– Как это, кстати? Как получилось, что этот незнакомец знает все наши секреты?

– Я отлично умею соединять точки, – сказал Ной, одарив Арчера тем же холодным взглядом в ответ.

– Он не незнакомец, – огрызнулся Адам.

– Ты знаешь его меньше недели. Это и означает «незнакомец», – угрюмо сказал Август.

По коже Адама поползли мурашки, гнев жаркой волной вспыхнул в нём и вырвался наружу.

– Мы знаем друг друга несколько недель.

– Ты преследовал его несколько недель, – уточнил Август. – Вряд ли это одно и то же.

– Если считать время, когда я преследовал его, то мы в жизни друг друга уже почти два года, – возразил Ной с вызывающим взглядом.

Арчер фыркнул.

– Два года? У тебя был хвост два года, и ты ни разу не заметил? Неужели мы просто замнём это дело?

– Хватит. Давайте приступим к работе по идентификации этих людей, – сказал его отец, выглядя гораздо более нетерпеливым, чем обычно.

– Конечно, ребёнку сойдёт с рук убийство, – сказал Аса.

– Разве вы все не уходите от наказания за убийство? – пошутил Ной.

Ави хмыкнул.

– Мы бы год были в команде уборщиков, если бы так облажались.

Адам весь вспыхнул от ярости.

– Они будут вытирать твою кровь с грёбаного ковра, если ты не заткнёшься, – пообещал Адам.

– Адам. Хватит! – крикнул его отец.

Адам изумлённо посмотрел на отца. Он никогда не кричал.

– Он первый начал, – пробормотал Адам, отталкивая Аттикуса.

Томас поднял руку с напряжённым выражением лица.

– Ни слова больше, если только речь не идёт об этой доске.

Адам плюхнулся в мягкое кожаное офисное кресло, притянув Ноя к себе на колени, чем вызвал ещё один звук отвращения со стороны Аттикуса, который уставился на Ноя так, словно это Ной обидел Аттикуса, а не наоборот.

– Вот участники, которых мы определили на данный момент. Конан Гриви, который, по словам Каллиопы, уже был на нашем радаре. – Его отец сделал паузу и сурово посмотрел на Адама. – И этот парень – Пол Андерсон.

– Он полицейский, – сказал Ной глухим голосом.

– Что? – спросил Адам. – Ты его помнишь?

Ной слабо кивнул, голос дрожал.

– Он был там. В форме. Мой отец говорил, что если я не буду вести себя хорошо, офицер Пол отвезёт меня в тюрьму.

Ярость Адама была живым, дышащим существом в нём, волком, который мечется по клетке, ища, куда бы направить свой гнев.

Томас кивнул.

– Сейчас он детектив, скоро станет капитаном.

Единственным ответом Ноя был вынужденный выдох, словно слова Томаса нанесли ему физический удар. Адам крепче прижался к Ною, как будто мог каким-то образом впитать его боль через прикосновение.

– Если копы принимают активное участие, то становится понятно, почему их маленькая педофильная шайка так и не была раскрыта, – сказал Аттикус.

– Ты хочешь, чтобы мы убили копа? – спросил Аса. – Разве это не рискованно?

Август пожал плечами.

– Быть копом – опасная работа. Случаются несчастные случаи, осуждённые хотят отомстить. Мы можем инсценировать место преступления, обставить всё так, как нам захочется. Убить копа, пожалуй, легче, чем остальных.

– У Конана Гриви, с другой стороны, есть друзья в высших кругах. Он общается с членами городского совета, окружными прокурорами, архиепископом.

– Человек в левом нижнем углу – священник, – сказал Ной. – Ему нравилось заставлять меня называть его отцом... во время. Он увлекался ролевыми играми. Носил воротничок.

– Господи, – сказал Томас, написав слово «священник» над головой мужчины острым карандашом.

– Итак, у нас есть коп, священник и директор по молодёжным видам спорта с друзьями в высших кругах. Это гораздо серьёзнее, чем мы думали. Ты ведь понимаешь это, да? – спросил Адам у своего отца. – Это может стать проблемой.

Арчер крутанулся в кресле.

– Это стало нашей проблемой только потому, что ты сделал её нашей проблемой.

– Да, мы не личный отряд убийц твоего парня, – добавил Аттикус. – Я думаю, мы должны отказаться от всего проекта.

Адам вскочил со стула, прихватив с собой Ноя, и топая в сторону Аттикуса. Ной прыгнул перед ним, упёрся руками в грудь, и отступал спиной вперёд, пока Адам продолжал идти на брата. Аттикус давно напрашивался на взбучку, самодовольный кусок дерьма. Аттикус тоже встал, спокойно снимая очки, словно Адам наскучил ему.

– Адам. Адам! – крикнул Ной. – Остановись. – Он и в самом деле остановился, хмуро глядя на Ноя, ноздри раздувались, грудь вздымалась. Ной обхватил его лицо. – Остановись. Они просто пытаются вывести тебя из себя. Разве ты этого не видишь? Не позволяй им манипулировать тобой. Дыши, детка.

Адам глубоко вдохнул и выдохнул, прохладное прикосновение ладоней Ноя к его щекам успокоило жар, пылавший в нём, пока раскалённая докрасна ярость не перешла в лёгкое недовольство.

– Я же говорил вам, – сказал Аса, обращаясь не к Адаму, а к остальным.

– Что ты им говорил? – прорычал Адам.

– Что у Ноя есть суперспособности, – фыркнул Ави. – Что он каким-то образом не даёт тебе впасть в ярость или, по крайней мере, удерживает от ярости.

– Значит, ты вёл себя с Ноем как придурок, в качестве проверки? – спросил Адам, его гнев пытался вернуться.

Его отец поднял руку.

– Мне нужно было посмотреть, как Ной отреагирует на тебя в худшей ситуации. Аса и Ави сказали, что беспокоиться не о чем, но мне нужно было проверить это на практике. Я попросил остальных специально тебя провоцировать. – Он посмотрел прямо на Ноя. – Мне очень жаль, что мы были грубы с тобой. Пожалуйста, прости нас. Мне очень приятно с тобой познакомиться.

Ной оглядел комнату, наконец, снова остановился взглядом на Томасе.

– Я тоже рад познакомиться с вами, ребята.

ГЛАВА 18

Ной

После того, как пыль улеглась, Адам вернулся на своё место и посадил Ноя к себе на колени. Ной видел пристальные взгляды окружающих людей. Единственным, кто не наблюдал за ним, был Томас, который оказался совсем не таким, как ожидал Ной. Он видел фотографии мужчины в газетах и журналах, но они как-то не показывали, насколько молодым и сексуальным был отец Адама на самом деле.

Он, конечно, не выглядел достаточно старым, чтобы иметь детей в возрасте около тридцати лет, но Ной полагал, что это потому, что они не его, а он только их вырастил. Вырастил их убийцами.

Ной смотрел, как Томас нажимает кнопку на странном предмете в форме бумеранга в центре стола. Ожидая, что над ним появится странная трёхмерная 3D-модель, но это был всего лишь динамик.

– С вами говорит ваш дружелюбный сосед-оракул, чем я могу служить вам сегодня? – щебетал голос в объёмном звучании.

– Привет, Каллиопа, – в унисон сказали Аса и Ави.

– Привет, мальчики. Я вижу, Адам не оставил вас в аэропорту. Полагаю, вы все звоните из Бэтпещеры.

Ной поджал губы, сдерживая улыбку. Здесь было намного приятнее, чем в Бэтпещере. Помимо блестящей белой стены, на которой можно было писать, здесь была ещё одна стена с компьютерными экранами и барная стойка. Они явно проводили много времени в своей тайной комнате.

– Нам нужна информация на сегодняшний день. Можешь помочь? – спросил Томас.

– Ты смеешь сомневаться в моих способностях перед простыми смертными? – спросила Каллиопа с притворной обидой.

Ной ошеломлённо посмотрел на Томаса, но тот лишь усмехнулся.

– Виноват. Нам нужна информация.

Раздался отчётливый звук вращающегося стула.

– Я готова. Давай.

– Ной смог опознать Пола Андерсона и священника, имя он не помнит. Ты можешь сопоставить Пола Андерсона и Уэйна Холта с Гари и посмотреть, есть ли совпадения? Должно быть что-то. Бейсбольная команда. Хор церковников. Мужская лига.

Произошла серия щелчков, а затем она сказала:

– Не-а. Ничего. Но если это что-то вроде собрания анонимных алкоголиков, то там не будет никаких записей.

Разочарование Томаса было ощутимым.

– Я только что послал тебе фотографию священника. Проверь её по ежегодникам католической школы, в которой преподавал Уэйн Холт. Думаю, там ты его и найдёшь.

– Минуточку, пожалуйста, – сказала Каллиопа, хотя на самом деле она не переводила их в режим ожидания. Все сидели молча, пока она искала информацию, а звук ногтей, бьющих по клавиатуре, разрезал тишину. А на заднем фоне играла музыка K-pop. Может быть, детям Каллиопы нравились BTS? А может, и ей самой. Единственный человек, который может знать ответ, это Томас.

Ной, как ни странно, сидел спокойно и чувствовал себя в безопасности среди убийц, хотя не думал, что такое возможно после вчерашнего срыва. Настолько безопасно, чтобы попытаться вспомнить что-нибудь ещё, какие-нибудь приметы, что-нибудь, что могло бы помочь им собрать всё воедино, но ничего не мог вспомнить. Полицейского и священника было легко вспомнить; их форма бросалась в глаза, а работа предполагала защиту таких детей, как Ной.

Но остальные... Гари никогда в жизни не делал ничего хорошего. Вряд ли он будет вращаться в тех же кругах, что и Пол Андерсон со священником. Конечно, отец был уважаемым школьным учителем, и они с Гари были лучшими друзьями. Думаю, видеосъёмка отвратительных актов насилия над детьми гарантировала обоюдное уничтожение, если кто-то из них попадётся. А может быть, им просто нравилось переживать этот момент.

– Попался, – крикнула Каллиопа, торжествуя. – Отец Патрик О'Хара... Господи, Томас. Он был директором школы.

– Ну, разумеется, он был, – сказал Август. – Эти парни почему-то всегда поднимаются на самый верх.

– Держу пари, все они сказали бы, что он уважаемый член общества, – добавил Аттикус.

– А его жертвы – нет, – с горечью пробормотал Ной.

– Кто это? – спросила Каллиопа. – Я не узнаю голос.

Аса хмыкнул.

– Это Ной. У нас гость в Бэтпещере.

– Да, видимо, теперь мы приводим гостей, – сказал Ави.

– Привет, Ной! – воскликнула Каллиопа, как будто встретила знаменитость, а не просто старину Ноя, который жил в прогнившем трейлере.

– Привет, – сказал Ной, его лицо порозовело.

– Ной высказал отличную мысль, – сказал Томас.

Правда? Ной сомневался в этом, но всё же было приятно. Томас опёрся бедром на большой стол в конференц-зале, поближе к близнецам.

– Каллиопа, поищи все судебные иски, где О'Хара был указан в качестве ответчика. Скорее всего, они будут закрыты. Церковь очень любит держать такие вещи в тайне и платит за то, чтобы проблемы исчезли. Если не найдёшь, поищи дела против школы Холта и всех предыдущих школ, в которых работал О'Хара.

Все снова прислушались к бешеному стуку ногтей Каллиопы.

– Конкретно по О'Харе ничего нет, но было дело против городской архиепархии. Документы засекречены. Но истцом был взрослый. Не ребёнок.

– Имя есть? – спросил Томас.

– Джозайя Смитфилд.

– Что ты можешь рассказать нам о нём?

– Двадцать лет, бросил среднюю школу, дважды арестовывали за наркотики и один раз за мелкую кражу. Он дважды проходил реабилитацию. О! – воскликнула она. – Реабилитационный центр Джосайи? Клиника Святого Антония, управляемая той же церковью, что и школа Холта. Угадайте, кто числится социальным работником? О'Хара. У него докторская степень по детской психологии и степень бакалавра в области образования. Этот ублюдок буквально посвятил годы работе с уязвимыми детьми. – Голос Каллиопы дрожал.

Ной не мог винить её. Он тоже дрожал. Что за чудовище всю свою жизнь пыталось найти новые способы сделать маленьких детей жертвами? Такой же монстр, который снимал это на видео и делился с другими.

Ной вытер вспотевшие ладони о джинсы.

– Но этот парнишка... он не вписывается в схему. Как называют... таких парней... преференциальные преступники, верно? Так что же О'Хара хотел от подростка?

– Хорошая мысль, – сказала Каллиопа, после чего последовала ещё серия постукиваний. – Золотую звёздочку Ною. Джосайя, вероятно, впервые встретил этого человека в 1997 году в Святом Сердце. Он был приходским священником, а родители Джосайи упоминаются в записях о десятине ещё в восьмидесятых годах. Это могло навести его на след О'Хары. Может быть, увидев имя О'Хары, когда он был в реабилитационном центре, он вспомнил о нём, как Ной. Может быть, он не мог жить, ничего не делая?

– Мы можем поговорить с ним? – спросил Адам.

Снова печатание, а затем звук разочарования.

– Нет. Он умер три года назад. В записи о смерти говорится о самоубийстве через повешение.

У Ноя забурчало в животе, и впервые за этот день паника начала бурлить внутри, рвота подбиралась к горлу, пока он не понял, что не может её сдержать. Ной бросился к мусорному ведру, едва успев добежать до него, прежде чем потерял свой завтрак. Через секунду Адам был рядом с ним, положив руку ему на спину. Ною показалось, что прошло несколько часов, прежде чем он остановился, но, возможно, это было всего несколько минут.

Когда Ноя, наконец, перестало тошнить, Адам сел рядом с ним, вытянув ноги. Ной не пытался встать, просто сидел между его раздвинутыми бёдрами, позволяя Адаму обнимать его. Ни один из них не пропустил ни одного удара, повернувшись обратно к доске.

– Продолжайте искать. Он не может быть единственным, – сказал Томас.

– У меня есть одна мысль, – сказал Ной, вытирая рот тыльной стороной ладони. Все ожидающе повернулись к нему. – Маленькие дети, на которых они нацелены… дети склонны подавлять травму, верно? Это я прочитал несколько недель назад после того, как начал вспоминать. Дети с психологической травмой в раннем возрасте часто ведут себя агрессивно, позже у них возникают проблемы со злоупотреблением психотропных веществ, проблемы с гневом. А вы не можете провести перекрёстную проверку детей предпочитаемого возраста по тюремным и реабилитационным записям, как вы сделали с Джосайей? Думаю, не все они окажутся жертвами, но это, возможно, сузит круг поиска. Может быть, они помнят больше, чем я.