Текст книги "Безрассудный (ЛП)"

Автор книги: Онли Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

– Я не думаю, что они отстанут, – сказал Ной на третьем звонке.

Адам выдохнул через нос, как разъярённый бык, и подполз к изножью кровати, чтобы достать телефон из кармана джинсов.

– Что? – прорычал он в трубку. – Я занят, это не может подождать? – Ной мог слышать голос, говорящий быстро, но не то, что было сказано. – Утром. Нет, утром. Август, я, блядь, голый в постели. Я почти заснул. Да, я спал. Тебя это касается? – Рот Адама сложился в жёсткую линию, когда голос снова заговорил со злостью. – О, боже мой. Ладно. Отлично. Черт с тобой.

Когда Адам отключился, он посмотрел на Ноя.

– Я должен съездить к отцу на час или около того.

Сердце Ноя упало, но он сел, приготовившись искать свою одежду. Адам толкнул его обратно на матрас, переползая через него.

– Что, по-твоему, ты делаешь?

– Ищу свою одежду? – сказал Ной, нахмурившись.

– Разве я сказал, что ты можешь идти? – спросил Адам сексуальным голосом, от чего у Ноя затвердел член.

– Ты не хочешь, чтобы я уходил?

– Нет, ты останешься и будешь ждать меня. Голый. Мне нравится, когда ты голый в моей постели.

Ной ненавидел улыбку, которую он чувствовал на своём лице.

– Уверен?

Адам посмотрел на Ноя с той же дикой настойчивостью, которая обезоружила и посылала удовольствие.

– Я уверен. – Адам крепко поцеловал его. – Кроме того, кто сказал, что я уже закончил с тобой?

ГЛАВА 9

Адам

Адам сидел на одном из обеденных стульев Brabbu своего отца, с ножом в руке, небрежно покручивая острием на кончике пальца, и настороженно поглядывал на своих братьев. На данный момент их было только трое. По крайней мере, Аттикус не собирал всех Мстителей для своего маленького вмешательства. Отец также отсутствовал, а это значит, это была несанкционированная ругань. Приятно знать. Ну, может быть, немного.

Ну что ж, можно и пластырь содрать.

– Итак, что же случилось такого важного, что ты вызвал меня к папе домой посреди ночи?

Аттикус провёл рукой по волосам, бросив взгляд на Августа, словно ожидая, что именно он будет разбираться с Адамом. Адам не знал, почему они всегда думали, что с ним нужно разбираться.

Август выгнул бровь, пожав плечами.

– Не смотри на меня. Это твоя вечеринка.

Аттикус негромко выругался от досады, взял лежащий перед ним телефон и нажал несколько клавиш, после чего переложил его через большой стол к Адаму. Он взял телефон и увидел несколько фотографий, на которых они с Ноем завтракают в закусочной.

– Ты следишь за мной?

– Нет, болван. Это скрины. Фотографии гуляют по всему интернету, – огрызнулся Аттикус.

– Ладно. И что? – спросил Адам. – Ты позвонил мне в час ночи из-за моего завтрака?

– Ты тупица, – укорил Август. – Мы возражаем не из-за завтрака, а против твоей компании.

Адам в бешенстве посмотрел на них.

– Ноя?

Аттикус снял очки, ущипнув себя за переносицу.

– Да, Ноя.

– Почему? Какое тебе дело до того, с кем я встречаюсь?

– Встречаешься?! – крикнул Аттикус. – Ты не можешь быть таким дураком.

– Я думаю, ты не до конца его понял, – сказал Август, забавляясь яростью своего брата.

Арчер провёл руками по лицу. Он явно только что пришёл в себя после очередной попойки. Тёмно-каштановые волосы взлохмачены, на лице трёхдневная щетина. Пуговицы на его белой рубашке неаккуратно застёгнуты.

– Нам не всё равно, ведь ты встречаешься с сыном одной из своих жертв. Пойми, это плохая идея.

– Почему? – спросил Адам, откидываясь на спинку стула.

– Всё дело в шести степенях разделения, – объяснил Арчер. – Люди будут удивляться, почему избалованный богатенький ребёнок встречается с отбросом из трейлера.

Адам перевёл взгляд на Арчера.

– Не называй его так, – предупредил он.

– Господи. Ему нравится этот парень, – пробормотал Арчер.

– Да. Мне не нужно скрывать от него, кто я. Он знает, что я убийца. С ним просто... легко.

Аттикус выглядел так, будто подавился мячом для гольфа.

– А тебе не приходило в голову, что он тебя сдаст?

Адам насмешливо хмыкнул.

– Что? Нет, не сдаст. Ты чертов параноик.

– Фундамент этой семьи был выкован из тысячи трупов. Конечно, мы параноики. Вот как мы можем делать то, что делаем, – напомнил ему Август.

Адам чувствовал, как его пульс бьётся в жилах. Он едва сдерживал ярость, бушующую в нём, понимая, что у них есть на кого опереться, Аттикус позвонил бы их отцу.

– У Ноя был шанс отомстить. Он приставил пистолет к моей голове. Он хотел убить меня. Когда я показал ему, кто на самом деле его отец, он тут же отступил. Он не хочет нас уничтожить. Ему просто нравится быть со мной. Почему в это так трудно поверить?

– Что он будет чувствовать, когда поймёт, что вся твоя жизнь – обман? Что ты не очаровательная плейбойская супермодель? – вздохнул Аттикус.

– Он знает. Мне не нужно притворяться рядом с ним. Он точно знает, кто я и кем являюсь, и он принимает меня.

Аттикус перевёл взгляд на Августа, энергично жестикулируя Адаму в знаке «сделай с ним что-нибудь».

– Адам, ты подвергаешь всех нас опасности, общаясь с этим мальчиком, – сказал Август, качая головой.

– Аттикус чуть не женился на этой психопатке Кендре, и никто из вас и глазом не моргнул на эту катастрофу, – огрызнулся Адам.

– Она не знала наших секретов, – сказал Арчер со скучающим видом.

Адам чувствовал, как в нём нарастает гнев.

– Именно. Если бы ей представилась такая возможность, она бы использовала её, чтобы выкачать из нашей семьи побольше денег. Она была сущим кошмаром. Ною от нас ничего не нужно. Кроме того, если ты так беспокоишься, что он побежит и расскажет обо всём миру, не разумнее ли держать его рядом, а не отталкивать?

– Адам, ты ведёшь себя как ребёнок, – сказал Аттикус.

Адам бросил взгляд в сторону Аттикуса.

– Почему ты вообще здесь? Разве ты не должен синтезировать белок или выращивать уши на спине крыс или чем ты там занимаешься? Почему тебя вдруг взволновало, кем или чем я занимаюсь?

– Меня это волнует по той же причине, что и всех нас. Есть миллион парней, в которых можно засунуть член – в чём твоя проблема? Опять жаждешь внимания? Тебе что, мало?

Адам бросил нож в сторону Аттикуса, чувствуя некоторое удовлетворение от того, как брат вздрогнул, когда нож вонзился в стену за его головой.

Аттикус выдохнул через нос.

– Вот. Вот об этом я и говорю. Тебе почти тридцать лет. Перестань вести себя как избалованный ребёнок.

– Мне двадцать семь, и да, я взрослый. Как взрослый, я могу засовывать свой член, в кого захочу, – сказал Адам, подавшись вперёд.

– Так ты трахаешь его? Ребёнка человека, которого ты убил? – спросил Арчер.

– Не говори так. Ему двадцать один.

По-моему.

– Он тебя сдаст, – снова сказал почти лишённым эмоций голосом Август.

– Нет. Не верю. Я следил за ним несколько недель. У него был шанс убить меня, но он им не воспользовался.

– Потому что ты решил показать ему доказательства, что его отец был педофилом, – сказал Аттикус, распаляясь.

– Что я должен был сделать, Аттикус? Позволить ему убить меня? Убить его? Это противоречит нашему кодексу. Ной не виноват, что его вырастил такой больной урод, как Уэйн Холт. Ты знаешь, он тоже был одной из его жертв.

– И что? – спросил Август.

– И что? – напрягся Адам.

– Ну да, и что? Какое тебе дело до его дерьмового детства? Я знаю, нас всех учили вести себя так, будто у нас есть эмоции, но ты не притворяешься. Так что здесь происходит?

– Какое тебе дело? Он мне нравится. Мне нравится быть с ним.

– Каллиопа сказала, что отправила тебе информацию две недели назад. Почему ты так упорно борешься за парня, которого не знаешь?

– Потому что я знаю его. И он знает меня. Во всех отношениях, которые важны.

– О, Боже, – пробормотал Август. – Я мог бы ожидать эту чушь о Ромео и Джульетте от Ави или Асы, но не от тебя.

Адам, едва сдерживая свой гнев, прошипел:

– Да пошёл ты, Август.

– Успокойся, – предостерёг Август, откинувшись в кресле. – Чем сильнее ты к нему привяжешься, тем хуже будет, когда тебе придётся его отпустить. Покончи с этим. Сейчас. Потому что если ты этого не сделаешь, нам придётся рассказать папе, и не думаю, что тебе понравится, как он решит это закончить.

Адам оттолкнул свой стул от стола с громким скрежетом ножек по мраморному полу.

– Давай. Скажи папе. И раз уж ты это сделаешь, скажи ему вот что. Я оставлю Ноя себе! Он мой!

– Он не игрушка. Он человек, – пробормотал Арчер.

Адама охватила ярость, он сжал руки в кулаки.

– Он мой. Я не отдам его. Не давите на меня, или, клянусь грёбаным Богом, я сожгу всё дотла. Ты слышишь меня? Если ты заставишь меня выбирать, я выберу его.

– Ты его даже не знаешь, Адам. И ты не можешь принимать такие решения за всех нас.

Адам подошёл к Аттикусу, выхватил нож из стены и вышел из комнаты. Он прошёл через кухню в гараж, достал набор ключей из массива на доске, выбрал ауди R8 своего отца и нажал на кнопку, чтобы открыть дверь гаража. Как только устроился на кожаном сиденье, завёл двигатель. Он замурлыкал, как котёнок.

Адам включил заднюю передачу и нажал на газ, только в последний момент заметив пожилого мужчину. Адам резко нажал по тормозам так, что заскрипели колодки, едва не задев колени мужчины бампером машины. Сердце у Адама бешено стучало, когда он увидел, как отец подошёл к водительской стороне и пальцем показал, что нужно опустить окно.

Как всегда, голос отца звучал обманчиво спокойно.

– Адам.

– Папа.

Он вздохнул.

– Почему ты пытаешься сбить меня посреди ночи на моей же машине?

– Я не пытался. Мне просто нужно проветрить голову, и я не хотел идти пешком.

– Я совершенно уверен, что полгода назад купил тебе довольно дорогой БМВ. Пожалуйста, не говори мне, что ты его уже разбил.

– Нет. Я просто хотел ауди R8. Мне нужно нарушить закон.

– Кто разозлил тебя на этот раз? Арчер? Аттикус? Это не мог быть Август. Ави и Аса даже нет в городе. Айден говорит недостаточно, чтобы вывести тебя из себя. Так кто же это был? – усмехнулся отец.

– Никто. Мне просто нужно подумать.

– Ты меня не обманешь, ты знаешь. Я тот, кто научил тебя. Я знаю все твои уловки.

Адам выдохнул через нос.

– Они устроили интервенцию.

– И почему же?

– Потому что им не нравится мой новый парень.

Его отец понимающе кивнул.

– Мальчик Холта.

Адам удивлённо посмотрел на него.

– Ты знаешь?

– Я знаю всё, чем занимаются мои мальчики. Это моя работа, – сказал его отец. – Как много ты ему рассказал?

– Он уже многое знал. Но я заполнил некоторые его пробелы, – признался Адам. Он никогда не умел лгать отцу, даже когда был маленьким. Трудно лгать человеку, который, казалось, любит тебя беззаветно. Неважно, насколько нелюбимым ты был.

– Как ты думаешь, это был мудрый ход?

Адам кивнул.

– Ты говоришь нам доверять своим инстинктам. Я так и поступил. Я инстинктивно знаю, что Ной никогда бы не предал меня, – сказал он. – Или тебя.

– Это может осложнить жизнь всей семьи, если всё пойдёт не так, – предостерёг его отец.

– Я не откажусь от него, – вызывающе сказал Адам. – Я сказал им и говорю тебе. Ной – мой. Я выбрал его.

Его отец усмехнулся.

– Расслабься, Адам. Я не собираюсь говорить тебе прекращать с ним встречаться. Но он – твоя ответственность. Чем больше он знает, тем большей обузой он становится. Если он предаст нас, последствия будут... ужасными.

От тона голоса его отца по спине пробежал ледяной холодок.

– Он не сделает этого. Не со мной. Ни с кем. Он... хороший человек.

Отец долго смотрел на него.

– Хорошо. Я поговорю с твоими братьями.

– Они будут в ярости, – предупредил Адам.

– Почему?

– Потому что, как бы Аттикус ни любил говорить, что он твой любимчик, на самом деле они думают, что это я.

И снова его отец негромко усмехнулся.

– Да, они так думают? А ты нет?

– Нет.

Его отец скрестил руки на груди.

– Ты думаешь, я выделяю кого-то из своих детей?

Адам точно знал, что у его отца есть любимчик, но никто об этом не говорил. Айден любимчик отца. Четвёртый приёмный ребёнок, до близнецов-убийц, и отец всегда испытывал к нему странную нежность. Может быть, это было потому, что Айден редко говорил, в то время как остальные никогда не замолкали. Трудно сказать, но никто из них не осмеливался заявить об очевидном.

– Нет, папа. Я думаю, мы все тебя одинаково раздражаем, – спокойно солгал Адам.

Отец улыбнулся так же фальшиво, как и ответил Адам.

– Ладно, возвращайся к своему мальчику. Но помни, что я сказал. Теперь он – твоя ответственность. Надеюсь, твои инстинкты тебя не подвели.

Адам кивнул, включил заднюю передачу и медленно выехал с подъездной дорожки. Теперь, когда он получил благословение отца, на душе стало спокойно. Его братья любили пошуметь, но они никогда не пошли бы против отца. Никогда.

Тем не менее, слова отца глубоко засели в его голове. Ной – его ответственность. Адам не думал, что Ной когда-нибудь предаст его или его семью, но чем сильнее они погружались в прошлое Ноя, тем опаснее оно становилось для него и, соответственно, для всех них. Они должны докопаться до сути подозрений Уэйна Холта в педофилии и добиться для Ноя справедливости, в которой ему отказали.

Но не сегодня. Сегодня Ной ждал его. При мысли о Ное в его постели, таком тёплом и желанном, член Адама дёрнулся. Он был так чертовски хорош. Такой отзывчивый. Может ли он подтолкнуть его дальше? Сильнее? Насколько тёмными были фантазии Ноя? Адаму не терпелось узнать.

ГЛАВА 10

Ной

Ной плохо спал в чужих кроватях. Не имея своего дома, а постоянные переезды из одной приёмной семьи в другую на протяжении многих лет привели к тому, что он постоянно испытывал чувство тревоги и уснуть мог только в своей кровати. Даже если кровать была похожа на облако, а подушки были с правильной поддержкой и простынями дороже, чем его кредитная история. Именно поэтому он наскрёб все до последней копейки на покупку старого трейлера, чтобы никто и никогда больше не смог отобрать у него кровать.

Но он никогда не спал ни в чьей постели, кроме своей. Ной не ходил на свидания, у него не было парней или друзей с привилегиями. Для этого нужно иметь друзей, а их у Ноя тоже нет. Так было проще. Если ты не сближаешься с кем-то, он не может тебя бросить. Так он говорил себе.

Или, по крайней мере, говорил до Адама.

Ной не ожидал, что останется с ночёвкой, даже когда они въехали в гараж Адама. Возможно, это подразумевалось, но Ной был не в себе после их обыска в доме Гари. Он сам виноват. Ной не послушался Адама, который специально просил его не терять бдительность. Он думал, что это безопасно.

Но потом увидел фотографию. Дурацкую грёбаную фотографию Гари и его отца, улыбающихся и счастливых. Он знал, почему они выглядели такими счастливыми, знал, что он был в той хижине. Знал, что с ним будет, когда они вернутся.

Желчь поднялась к горлу, когда воспоминания стали пробиваться из подсознания. С разочарованным рыком Ной мысленно затолкал их обратно, перевернулся на живот и уткнулся лицом в подушку Адама. В нос ударил аромат душистого мыла и дорогого одеколона, вызвав жар во всём теле.

Что он собирался делать с Адамом? С Адамом, который объявил его своим всего через сорок восемь часов, как какой-то пещерный человек. С Адамом, который поклялся, что никому не позволит обидеть его, словно давал клятву на крови. С Адамом, который подарил ему самый сильный оргазм за всю его жизнь, после чего уложил в постель и поцеловал в лоб.

Черт побери. Ною хотелось верить инстинктам Адама. Ему хотелось верить, что та часть Адама, которая могла чувствовать, каким-то образом распознала ту часть в Ное, которая не могла чувствовать и попыталась закрыть брешь. Но реалист в нём кричал, что он просто игнорирует миллион красных флажков и, в лучшем случае, ему разобьют сердце, а в худшем – он окажется в канаве. Честно говоря, он не знал, что хуже.

Но как бы Ной ни сомневался в намерениях Адама, он твёрдо знал, что не уйдёт. Ной не собирался бежать. Большую часть своей жизни Ной чувствовал грусть и одиночество или вообще ничего не чувствовал. Адам заставил его чувствовать радость и возбуждение. Когда он проснулся утром в объятиях Адама, то чувствовал себя... в безопасности. А Ной никогда не чувствовал себя в безопасности.

Когда Адам ушёл, Ной полагал, что проведёт время в затемнённой комнате, глядя на тени на потолке. Но как только он зарылся лицом в запах Адама, всё ещё пьяный от недавнего оргазма, то просто вырубился.

~

Ной зашевелился, когда мягкое одеяло съехало вниз, оставив его под прохладным воздухом, проникающим в мансарду. Он разочарованно заворчал из-за того, что его кокон нарушен. Ной ткнулся лицом в подушку, всё ещё находясь между сном и бодрствованием.

Кровать просела возле ног, а затем голый Адам прижался к его спине и раздвинул ноги Ноя, твёрдым членом упираясь в задницу Ноя.

– Адам? – Ной ненавидел, как нервно и тяжело дышал.

Адам ответил низким горловым рокотом, запустив пальцы в волосы Ноя, горячее дыхание Адама коснулось его уха.

– Я же говорил тебе, что ещё не закончил с тобой.

Ной затаил дыхание, когда Адам скользнул членом между его ягодицами, не пытаясь войти в него, а просто двигаясь против него, как будто Ной был его личной секс-игрушкой. Скольжение было лёгким, а член – скользким. Неужели Адам разделся, смазал член смазкой, прежде чем забраться на него и порезвиться?

Член у Ноя мгновенно затвердел.

Епона мать.

Какой же он ущербный.

Ной хотел, чтобы Адам использовал его, он уже возбудился от пыхтения и ворчания у его уха, от того, как широко расставлены ноги, словно Адам хотел, чтобы он был максимально открыт для него, от того, как его руки обхватили Ноя, зажимая его под собой.

Адам сильно укусил его за мочку уха.

– Тебе это чертовски нравится, да? Я практически чувствую твой запах.

Ной хныкнул и выдавил из себя:

– Да.

Адам потянул его за волосы, запрокидывая его голову назад, чтобы прильнуть в поцелуе.

– Да, это так. Мой мальчик-распутник. Я не могу дождаться, когда окажусь внутри тебя, – прорычал он в открытый рот Ноя.

Ной застонал. Он хотел, чтобы Адам проник в него, заполнил его, прижал к себе, взял всё, что хотел.

– Ты можешь. Трахнуть меня. Всё хорошо. Я хочу этого. Я хочу тебя.

Ной приподнял попу вверх, как только мог, упираясь в твёрдую длину Адама на всякий случай, если Адам не понял, насколько он хотел его.

Адам усмехнулся.

– Ты так сильно этого хочешь. Держу пари, я могу заставить тебя поумолять. – Ной задрожал. – Да. Ты бы точно умолял об этом. Но не сегодня, детка. Когда я трахну тебя, это будет на всю ночь, а сегодня нам обоим нужен сон. И всё же, когда я увидел тебя, спящего на моей постели, то понял, что не смогу заснуть без моей спермы на тебе.

Ной застонал, бёдра спазмировали от слов Адама, он тёрся членом о простыню, даже не заботясь о том, как отчаянно он выглядел. Адам укусил Ноя между шеей и плечом достаточно сильно, чтобы Ной вскрикнул.

– Да, давай, пошуми для меня. Черт, как же мне это нравится. Я собираюсь устроить безобразие.

Ноя пронзила дрожь предвкушения. Адам ввёл два пальца в его рот, работая ими в такт своим толчкам.

– Соси, – прохрипел он. Ной сделал то, что требовал Адам. – Хороший мальчик. Вот так. Соси мои пальцы, как будто сосёшь мой член. Так хорошо. Ты заставишь меня кончить.

Ной застонал, когда Адам начал двигаться быстрее, раздвигая бёдра шире, чтобы он мог лучше прижиматься к нему. Одна мысль о том, что Адам будет входить в него такими же длинными, уверенными ударами, сводила его с ума, его зажатый член пульсировал, пальцы ног подгибались, руки сжимали простыни.

Адам кончил с резким криком, вонзив зубы в плечо Ноя достаточно сильно, чтобы оставить след. Затем рухнул на Ноя, тяжело дыша. Адам вынул пальцы изо рта Ноя, запустив руку в его волосы, запрокидывая голову Ноя для ещё одного жадного поцелуя.

– Прости. Я не могу оторваться от тебя.

Ной покраснел, радуясь, что в комнате царил полумрак. Вес Адама исчез, а затем Ноя перевернули. Ной вскрикнул, когда его ноющий член окутал влажный жар рта Адама.

– О, черт, – выдавил он, прерывисто дыша, пока удовольствие стреляло искрами по его нервным окончаниям. – Это продлится секунд тридцать, – предупредил он.

Адам с хлопком оторвался от Ноя, ухмыляясь ему.

– Значит, я всё делаю правильно.

От удовольствия Ной закатил глаза, когда влажное всасывание возобновилось.

– Хнф. Ох.

Ной упёрся пятками в матрас, не в силах удержаться на месте. Адам отсасывал ему с той же уверенностью, как и во всех других аспектах его жизни, и это было так чертовски сексуально.

Когда Адам понимал, что Ной смотрит на него, он поднимал взгляд, дразня кончиком языка головку его члена, удерживая одной рукой его на весу, а другой дразня его яйца. Ной не мог остановить движения своих бёдер, двигая ими вверх, то входя, то выходя изо рта Адама. Опираясь обеими руками на кровать, он позволял Ною трахать его, а его идеальный отсос всё никак не ослабевал.

Ной вцепился в волосы Адама.

– О, черт. Я так близко. О-х-х. Да. О, Боже, вот так. Да. Да. О. Блядь. О... Блядь. – По позвоночнику Ноя пробежал жар. – Я сейчас кончу, – предупредил он, пытаясь высвободиться.

Адам прижал его бёдра, втягивая глубже, заглатывая его член, мышцы его горла конвульсивно сокращались вокруг него. Ной вскрикнул, кончая ему в рот. Адам не останавливался, лишь продолжал сосать, словно пытаясь высосать из него всё до последней капли, пока Ной не зашипел и не толкнул его в плечо.

Адам наконец рухнул рядом с ним, тяжело дыша, на лице красовалась нелепая ухмылка.

– Прости.

Ной вытянул ноги, одарив Адама издевательской улыбкой.

– Не похоже, что тебе жаль.

Когда Адам заключил Ноя в объятия, тот не протестовал.

– Мне совсем не жаль. Что я должен был делать с тобой, голым и тёпленьким в моей постели?

– Я понимаю твою дилемму, – отшутился Ной. – В будущем я не буду возражать, если меня разбудят таким образом.

– В будущем, да?

Ной покраснел.

– Ну... если будет ещё один...

– О, будет ещё один... и ещё... и ещё. Я же сказал тебе, ты теперь мой. Смирись с этим.

– Чего хотели твои братья? – спросил Ной.

– Они увидели наши фотографии в интернете.

Ной нахмурился, повернув голову, чтобы посмотреть Адаму в лицо.

– В интернете есть наши фотографии?

– О, да. Видимо, я стал намного интереснее, раз ты стал моим парнем.

– По-моему, всё наоборот, – сказал Ной, пытаясь понять, как кому-то могло прийти в голову, что их завтрак достоин фотографии. Хотя, возможно, это те девушки.

Адам насмешливо хмыкнул.

– Нет. Дело в тебе. Ты слишком милый, чтобы я позволил тебе выйти на улицу. Эти большие карие глаза. Эти грёбаные веснушки. На улице слишком опасно для тебя.

– Во-первых, я могу о себе позаботиться. Во-вторых, я встречаюсь с убийцей. Что может быть опаснее? Я мог бы быть одним из тех чудиков, которые прыгают с башен и мостов ради лайков на YouTube, но я не такой. Думаю, я достиг максимального уровня опасности, – сказал Ной, положив руку на бабочку на груди Адама.

– Мне просто не нравится, что ты живёшь отдельно, где с тобой может случиться всё что угодно, – сонно сказал Адам. – Ты можешь попасть под автобус, или двигатель самолёта может упасть тебе на голову, или тебя может похитить злобная банда байкеров.

– Ты что, пил в доме своего отца? – хмыкнул Ной.

– Конечно, нет.

– Твои братья разозлились из-за наших фотографий в Интернете?

Адам вздохнул, крепче обхватив его руками.

– Нет, они злятся, что я встречаюсь с сыном своей жертвы. Они сказали, что это всё усложняет.

Сердце у Ноя заколотилось, его пронзил страх. Учитывая то, как мало времени они провели вместе, это была сильная реакция, но Ной не мог остановить странное чувство паники, нарастающее внутри него.

– Что ты ответил?

– Я сказал им, чтобы они отвалили, и что никогда не отпущу тебя, и пусть они сами разбираются со своими проблемами.

– Ты сказал группе психопатов «самим разбираться»?

– Я сказал своим тупоголовым братьям разобраться с этим. Потом я поговорил с отцом, который сказал, что поговорит с ними, – уточнил Адам.

– Но твой отец не против? Нас?

– Мой отец доверяет моему мнению. Братья – нет. Он знает, что я не сделаю ничего, что навредит семье, и я обещал ему, что ты тоже не сделаешь.

Ной не хотел никому вредить из семьи Малвейни, но в непринуждённом заявлении Адама, казалось, скрывалась угроза. А может, у Ноя разыгралась паранойя?

– Что будем делать с тем, что нашли сегодня? Жёсткими дисками? – спросил Ной, желая сменить тему.

– Я отдал их Каллиопе, чтобы она попыталась их расшифровать. На это нужно время, учитывая, что мы скопировали не весь жёсткий диск из ноутбука. Но если кто-то и найдёт что-то, то это она. Я также поручил ей выяснить, кто был нашим таинственным парнем в доме Гари. А пока, думаю, нам стоит попытаться найти замок для странного ключа. Это может быть ничто, но может быть и всё.

– Мне завтра на работу, – сказал Ной, сердце сжималось, что придётся пережить ещё одну ночь физических и словесных оскорблений Гари.

– Почему бы просто не уволиться? – спросил Адам.

– Потому что мне нужно оплачивать счета, – хмуро ответил Ной.

– Ты мог бы работать где угодно и зарабатывать больше денег.

Адам не ошибся. Он работал в других местах, в лучших заведениях. Он бросил всё, чтобы снова сблизиться с Гари. И тот был настолько уверен, что Ной ничего не помнит о его насилии, что без раздумий его принял. Нет. Он не уйдёт, пока не заставит Гари заплатить за то, что тот сделал. Он не мог.

– Мне нужно быть рядом с ним. Пока я наблюдаю за ним, он не сможет застать врасплох ни меня, ни кого-либо ещё.

Адам запустил руки в его волосы.

– Если он обидит тебя, я пропущу его через мясорубку. Живого. Медленно.

– Если он обидит меня, я помогу тебе, – пообещал Ной, громко зевая в тишине. – Теперь мы можем поспать?

Адам поцеловал его в макушку.

– Ага. Но сегодня чур ты меня обнимаешь.

– Мы будем выглядеть смешно, – размышлял Ной.

– Перед кем? – спросил Адам.

С этими словами он перевернулся, прижавшись задом к Ною, который фыркнул и покачал головой. Ной потёрся носом между лопатками Адама, поцеловал его и закрыл глаза, удивившись, когда снова начал засыпать.

ГЛАВА 11

Адам

– Ты уверен, что тебе нужно идти на работу? – спросил Адам, наклоняясь через центральную консоль, глядя на Ноя своими самыми большими щенячьими глазами.

Он не хотел, чтобы Ной уходил. Проснуться с Ноем в объятиях было всё равно, что проснуться и обнаружить, что кто-то оставил ему шоколадный торт. Самый лучший сладкий сюрприз. Они провели утро, не торопясь делая минеты, а затем отправились в душ, где снова возбудили друг друга. После этого Адам пригласил Ноя на обед, на этот раз без всякой шумихи. А теперь он должен высадить его, чтобы тот переоделся к своей смене. Но ему было трудно выпустить его из машины.

Ной лишь хмыкнул, не обращая на него внимания.

– Да. Мы не можем все жить за счёт твоего трастового фонда.

Они припарковались на стоянке клуба Гари, рядом с маленьким ржавым трейлером «Эйрстрим». Ночью сложно заметить что-либо, кроме мигающей вывески и неонового контура десятифутовой голой женщины в ковбойской шляпе. Но в суровом свете дня заведение «Посадочная полоса» выглядело как последняя остановка в постапокалиптической пустоши. Его броская кирпично-красная краска облупилась с заплесневелых стен, плёнка на окнах пузырилась и деформировалась. Даже сама парковка представляла собой минное поле с выбоинами, и Адаму не нравилась, что Ной живёт здесь. Даже торговый центр, в котором когда-то находились поручитель, адвокат и оружейный магазин, уже давно закрылся, и единственным выжившим осталось заведение Гари. Насколько плохим должно быть место, что даже поручитель уехал?

И всё же Адам усмехнулся, прижавшись к уху Ноя.

– За мой счёт могли бы жить несколько человек. Но ты единственный, кому я делаю это предложение.

Ной застонал, когда Адам провёл языком по раковине его уха.

– Как бы я ни хотел быть твоим сладеньким, я не могу уволиться на следующий день после того, как мы вломились в дом Гари.

– Он не заметит, что мы там были, – заверил его Адам. – Разбитая фоторамка не укажет, что мы вторглись в дом.

Ной наклонил голову, позволяя Адаму исследовать ртом его шею.

– Я не могу рисковать. Он уже обвинил меня в краже его рюкзака с деньгами и оружием.

Адам усмехнулся.

– По правде говоря, ты и украл его рюкзак, полный наличных и оружия.

Адам запустил пальцы в волосы Ноя, повернул его голову для долгого поцелуя. Он не мог удержать свои руки от него. Адам хотел попробовать на вкус каждую его часть, прикоснуться к каждой его части, заползти ему под кожу и жить в нём.

Когда Ной застонал в губы Адама, их медленный поцелуй превратился в пошлый, Адам скользнул рукой по бедру Ноя, проводя большим пальцем по твёрдым очертаниям его члена в джинсах.

– Черт, ты уже твёрдый, – прорычал он ему в губы. – Я могу позаботиться об этом для тебя, если ты просто бросишь свою работу. У меня есть целый список вещей, которые я хочу с тобой сделать. Расстегни штаны, и мы начнём прямо сейчас, – поклялся он.

Ной ненадолго прижался к ладони Адама, но затем оторвался от его рта. Адам не останавливался, покусывая его челюсть, ухо, любое место, к которому мог добраться.

– Нет. Нет. Нет, – сказал Ной, оттолкнув Адама на его сторону автомобиля. Адам лизнул ладонь Ноя, говоря: – Ты не можешь соблазнить меня, чтобы получить то, что ты хочешь.

– Почему? – нахмурился Адам.

Ной бросил на него раздражённый взгляд.

– Знаешь, ты не должен говорить как избалованный богатенький ребёнок. Ты явно никогда не слышал слова «нет».

Адам насмешливо хмыкнул.

– Конечно, слышал. Ну, в отношении секса со мной – никогда, но я знаком с этим понятием.

Ной закатил глаза.

– Ты такой странный. Мне надо срочно выйти из машины, пока не позволил тебе убедить меня сделать что-то глупое, например, бросить работу и стать твоим сожителем на полный рабочий день.

Адам вздохнул.

– Я не вижу ничего плохого в том, чтобы ты стал моим сожителем. Я бы предложил тебе очень щедрую компенсацию.

Ной опустил взгляд на промежность Адама.

– Я очень хорошо знаком с твоей щедрой «компенсацией», но боюсь, что сейчас мне придётся отказаться от твоего предложения.

– Хорошо, но я заеду за тобой после работы, и ты поедешь со мной домой, – простонал Адам.

Ной поцеловал Адама в его надутые губы.

– Я заканчиваю в десять. Не мог бы ты заехать за мной на менее заметной машине? Люди подумают, что я трахаюсь с наркодилером, и попытаются затащить меня в переулок.

Мысль о том, что Ноя могут избить, вызвала странное чувство в его груди.

– Я выпотрошу любого, кто хоть немного испортит твою причёску.

Ной притворился, что падает в обморок.

– Кто сказал, что романтики вымерли?

Адам сузил глаза на Ноя.

– Мне кажется, что ты смеёшься надо мной, но я не уверен.

Ной широко улыбнулся, отчего в уголках его глаз появились маленькие морщинки.

– Если ты когда-нибудь будешь сомневаться, просто спроси. Но в данном конкретном случае я точно смеюсь над тобой. Но в хорошем смысле