Текст книги "Безрассудный (ЛП)"

Автор книги: Онли Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

– А что, можно в хорошем смысле над кем-то посмеяться? – с сомнением спросил Адам.

– Конечно. – Ной схватился за ручку двери, но она не поддавалась. – Адам, ты можешь выпустить меня, пожалуйста?

– Нет.

– Адам.

– Отлично. Хорошо тебе провести ночь, я думаю.

Ной поцеловал его ещё раз.

– Шутник. Постарайся не скучать по мне слишком сильно.

– Это невозможно.

Ной вылез из машины, последний раз махнул Адаму, а затем взбежал по крошечной лестнице и скрылся внутри. Адаму не нравилось, что Ной живёт в этом хлипком трейлере. Он подумал, не убедить ли его переехать к нему или хотя бы купить трейлер получше. Эта штуковина выглядела так, словно стоила меньше, чем месячная аренда квартиры Адама. Хотя, честно говоря, он понятия не имел, сколько стоит его аренда. Счета оплачивал бухгалтер его отца.

Адам выехал с парковки и уже собирался выехать на шоссе, когда зазвонил телефон.

Каллиопа.

Он нажал кнопку на руле, говоря:

– Скажи мне, что у тебя есть что-то, с чем я могу работать.

Вокруг Адама раздался вздох разочарования, а затем из аудиосистемы Bose раздался её голос.

– Привет, Каллиопа. Как дела? Всё хорошо, Адам. Большое спасибо, что спросил. А как у тебя? – говорила она сладеньким голоском.

Адам вздохнул.

– Привет, Каллиопа. Как дела? – послушно спросил он.

Она тяжело вздохнула.

– Всё ужасно. В магазине не было моей любимой песцовой краски для волос – Poison, если тебе интересно. – Он не спрашивал. – Потом я сломала ноготь, пытаясь открыть свою диетическую колу, нашла шуруп в шине, узнала, что мой бывший муж умер, и порезала палец об бумагу, открывая почту, только чтобы узнать, что это какая-то компания спрашивает о продлении гарантии на мою машину.

Адам моргнул. Ни одно из этих событий не походило на другое.

– Мне жаль слышать, что твой бывший муж умер? – спросил он.

Она насмешливо сказала.

– Мне тоже. Я думала, что этот сукин сын помер лет пять назад. Наверное, надо было проверить пульс перед отъездом.

Адам не знал, шутит она или нет. С Каллиопой всё было не так просто.

– Вот почему я никогда не спрашиваю, как дела, – сказал он ровным голосом. – На случай, если тебе интересно.

Каллиопа деликатно фыркнула.

– Ты невоспитанный и неблагодарный ребёнок. Твоему отцу следовало сбежать, пока у него был шанс.

Адам рассмеялся.

– Надеюсь, ты шутишь? Разве я не покупаю тебе все лучшие куклы Pop Funko для твоей коллекции?

Каллиопа глубоко вздохнула.

– Пожалуй.

Адам поменял полосу движения, чтобы не застрять за минивэном – на бампере которого красовался стикер семьи, которую поедали зомби.

– Каллиопа?

– Да, Адам? – сказала она, затаив дыхание, как будто думала, что он собирается сделать предложение.

– Ты что-нибудь нашла?

Раздался звук вращающегося стула.

– Нет. Ну, ничего, связанного со списком гостей вечеринки извращенцев Ноя. Этот Гари – не паинька. Он неоднократно сидел и выходил из тюрьмы за мелкие преступления. У него есть пара приводов за домашнее насилие. Секретная служба расследует его дело об отмывании денег, а его клуб получил множество нарушений от санитарного инспектора.

– К тому же у него есть шифровальное программное обеспечение уровня АНБ.

– Все самые развратные неудачники так делают, – сказала Каллиопа.

– На этих жёстких дисках должно быть что-то. Нечто, доказывающее, какой он кусок дерьма.

– Доказывает кому? Мы знаем, что он извращенец. Ты сказал, что Ной был одной из его жертв. Почему бы просто не усыпить его и покончить с этим?

– Потому что он был не единственным, – ответил Адам.

Возникла пауза.

– Что?

– Ной говорит, что были и другие. Кто-то участвовал, кто-то только наблюдал, но все они одинаково виновны.

– Разве нельзя просто выбить из него информацию пытками?

– Само собой разумеется. Но с этими парнями всё не так просто. Некоторые из них поют при первых движениях скальпеля. Другие позволят нам разделать их, как индейку на День благодарения, и не выдадут ни единой мелочи. Не могу поверить, что собираюсь сказать это, но в данном конкретном случае пытка – это последнее средство.

– Наверное, – нехотя согласилась она, а потом: – Бедняжка Ной.

Бедняжка Ной. Ной был сильным. Крепким. Он каким-то образом смог пережить невыразимые вещи и продолжать жить дальше, сохранив свою психику в целости и сохранности, и всё это без чьей-либо помощи. Ни друзей. Ни семьи. Вообще никого.

Что-то начало скрестись в задворках подсознания Адама.

– Отец Ноя, Уэйн Холт. Он был школьным учителем, верно?

– Да, какое-то время. Это и привлекло к нему внимание твоего отца. Его неоднократно увольняли из разных школ, и он каким-то образом попал в «Богоматерь скорби», где задержался и процветал почти десять лет. Твоего отца познакомил с ним друг друга, и у Томаса сработали «паучьи чувства». А что? О чём ты думаешь?

– Я думаю, что общего между учителем католической школы и уголовником-неудачником, кроме очевидного? Где они познакомились? Были ли они друзьями детства? Как они стали настолько близки, что Уэйн предложил Гари своего сына?

– Эм, есть ещё кое-что, – сказала Каллиопа, её голос стал более нерешительным.

– Что именно?

– Я всё ещё ищу информацию, но кое-что не даёт мне покоя. Мы проверяли Холта в течение нескольких недель, прежде чем послали тебя, чтобы ты его убрал. Ничего не указывало, что у него есть ребёнок. Ни-че-го. Ни свидетельства о рождении, где он указан как отец. Никаких признаков, что у него есть ребёнок, зачисленный в школу, что довольно странно, если учесть, что он не только преподавал, но и процветал в католической школе.

– О чём ты говоришь?

– Я говорю, что не думаю, что Ной – сын Холта.

– Что? – сказал Адам, его пульс немного участился.

Каллиопа судорожно вздохнула.

– Я думаю, Холт мог похитить его или даже купить.

В этом есть смысл, настолько большой, что даже удивительно, что никто из них не подумал об этом раньше. Они никогда не копали глубже, и как-то они упустили тот факт, что у Холта появился ребёнок после его смерти, боясь, что своими расспросами они привлекут к себе внимание.

– Но Ной попал в систему. В приёмную семью. Разве они не проверили бы его отпечатки пальцев или ДНК в поисках родственников?

– Это сработало бы только в том случае, если бы Ной был достаточно взрослым, чтобы сдать отпечатки пальцев, или если бы он родился в Штатах. Ты не хуже меня знаешь, что единственная вещь, которая превосходит секс-торговлю, – это торговля детьми. Если бы Холт купил его, не было бы никакого бумажного следа.

– Нет способа найти его настоящую семью, – сказал Адам, расстроенный.

– Нет, есть. Анализ ДНК хорошо продвинулся вперёд. Если мы отправим его ДНК на некоторые генеалогические сайты, они могут помочь нам найти родственников. Мы можем проделать всё наоборот. Мне просто нужен образец.

– Ясно. А пока я хочу поглубже копнуть в прошлое Уэйна Холта. Я хочу знать, откуда он и Гари знают друг друга. Где они познакомились, возможно, там он нашёл тех, кого упоминал Ной.

– Ага. А я продолжу копать, но мне придётся искупаться в дезинфицирующем средстве для рук, когда я закончу. Ненавижу эту часть работы.

– Я знаю.

– О, кстати, другой парень? Твой неожиданный гость у Гари? Ну, так вот. Его зовут Конан Гриви. Он руководитель всех городских молодёжных спортивных программ.

Адам провёл рукой по лицу, ориентируясь на автопилоте в плотном потоке машин в час пик.

– Господи. Да, хорошо. Ты знаешь, что делать.

– Глубоко погрузиться в его жизнь?

– Ага. Удалось выяснить, к чему подходит ключ?

– Это может быть просто ключ от навесного замка. От склада? Гаража? Дневника? Черт, это может быть замок для ворот. Я просматриваю его финансы, чтобы узнать, платил ли он за какие-нибудь складские помещения, но не слишком на это надейся.

– Просто дай мне знать.

– Дам. Ты почти на месте?

– Где?

Наступила долгая пауза.

– Адам. Пожалуйста, скажи мне, что ты не забыл забрать близнецов из аэропорта.

Он определённо забыл забрать близнецов из аэропорта.

– Конечно, не забыл. Но я всё равно не понимаю, почему они не могут просто взять такси? Они же взрослые.

– Твой отец – приверженец видимости. Ты это знаешь.

– Да, да. Эй, Каллиопа?

– Да, Адам?

– Можешь... отправить информацию об их рейсе на мой телефон? Ну, знаешь, чтобы убедиться, что я всё правильно понял.

– Уже сделано.

Адам усмехнулся, проехав через три полосы движения, чтобы выехать на автостраду. Аэропорт находился в другом направлении. Он опоздает. Он надеялся, их рейс задержали.

– Спасибо. Ты лучшая.

– Я знаю.

ГЛАВА 12

Ной

Ной только что опустил сотую тарелку в дезинфицирующее средство, когда Педро окликнул его.

– Босс хочет тебя видеть.

От страха пульс Ноя подскочил. Неужели Адам ошибся? Гари узнал? Может, там была какая-то супер скрытая камера, которую они не заметили, или таинственный незнакомец увидел их? Ной сделал глубокий вдох и выдохнул. Он не мог пойти туда перепуганным. Ной вытер руки о фартук и вышел из подсобки.

На сцене выступал гость, поэтому в зале было шумно. Музыка представляла собой смесь классического рока и современного хип-хопа, всё это сопровождалось пульсирующим басом, от которого у Ноя голова шла кругом. А может, это просто от страха. Когда он дошёл до двери Гари, Бейли нахмурилась, сидя на коленях у роллера. Он пожал плечами. Ной не стал стучать. Гари всё равно не услышит стук.

– Ты хотел меня видеть? – спросил Ной, вкладывая в свой голос как можно больше скуки.

Гари пробежался взглядом по джинсам, футболке и испачканному фартуку Ноя.

– Ты уже нашёл мой рюкзак?

– Что? – спросил Ной.

Гари усмехнулся, развалившись на стуле.

– Мой рюкзак, мелкий засранец. Я знаю, что это был ты.

Если бы Гари знал, то не вызвал бы его в свой кабинет; Гари бы надрал ему задницу на парковке, как пытался сделать той ночью.

Ной немного расслабился, зная, что речь идёт не о его недавнем вторжении в дом.

– Старик, я не брал никакого рюкзака. С чего ты так зациклился на идее, что это сделал я?

Выражение лица Гари стало самодовольным, как будто он каким-то образом поставил Ною шах и мат.

– Потому что Бьянка видела тебя в моём кабинете.

Чертова Бьянка. Она – последняя шлюха Гари, едва достигшая совершеннолетия танцовщица, имевшая проблемы с таблетками и манией величия. Бьянка твёрдо решила, что с помощью секса она станет королевой рушащейся стриптизерской империи Гари. Черт, возможно, она и права. Но блин, как же она бесила своими постоянными сплетнями и доносами, постоянно создавая проблемы для других. Все её ненавидели. Кроме Гари.

– Я даже не работал в ту ночь, – напомнил ему Ной.

– Зато ты работал накануне. Ты вполне мог взять его тогда.

Ной взял его тогда. Гари прав.

– Только тебя видели возле моего офиса.

Ной не растерялся.

– Ты сказал мне оставить обновлённую карточку учёта рабочего времени на твоём столе, помнишь? После того, как я забыл отчитаться той ночью? – Это откровенная ложь, но у Гари из-за алкоголя были большие проблемы с памятью, как швейцарский сыр. – Разве ты не видел мой табель у себя на столе? – Гари не видел, потому что ничего подобного не было, но Ной видел, как тот яростно пытается отыскать в глубинах своей памяти хоть намёк на то, что это правда. Пришло время сыграть. Ной вложил в свой голос столько боли, сколько смог, учитывая, как сильно он ненавидел этого человека. – Я когда-нибудь что-нибудь крал у тебя?

Гари долго и проницательно изучал Ноя, а затем на мгновение успокоился.

– Нет, полагаю, нет.

Хотя Ной никак не изменился в лице, узел страха в нём потихоньку ослаблялся.

– Могу я идти? У меня скоро перерыв.

Вместо того чтобы как всегда отмахнуться от него, Гари откинулся в своём офисном кресле, и то заскрипело под ним.

– Кто твой друг на шикарной машине?

Черт. Ной снова сделал растерянный вид.

– А? – спросил он, пытаясь выиграть время.

Гари сузил глаза.

– Возле твоей консервной банки ночью был припаркован «Ленд Ровер». Когда ты был в хлам пьян. Ты трахаешься с наркодилером или бандитом, парень?

Ной не мог удержаться от смеха.

– Ты знаешь хоть одного наркодилера, который ездит на шикарной тачке или открыто признаётся, что он гей? И уж тем более того, кто припаркует свой автомобиль за восемьдесят тысяч долларов возле моего трейлера?

Гари не ответил, нахмурившись.

– Так кто он?

Ной пожал плечами, честно говоря, озадаченный этим внезапным допросом. Гари никогда не спрашивал ни об одном перепихоне из его прошлого.

– Просто друг.

– Друг? – насмешливо хмыкнул Гари.

– Да, друг. Как ты и мой отец были друзьями, – категорично заявил Ной.

Гари напрягся, сжимая толстые пальцы на ручке кресла.

– Что это значит?

Ной изо всех сил старался придать своим чертам маску невинности.

– Только то, что вы с моим отцом были друзьями. – Гари изучал Ноя, словно не мог понять, врёт он или нет. Может, стоит немного прощупать почву? Ной вздохнул, изо всех сил стараясь хотя бы выглядеть печальным. – Могу я задать тебе вопрос? О моём отце?

Гари колебался до тех пор, пока это не стало почти неловким, и наконец сказал:

– Да. Конечно, малыш.

– Я много думал о своём отце, и у меня нет ничего из его вещей. Ты знаешь, что случилось с его вещами после его смерти? После того, как я попал в систему? Они что, просто выбросили все?

Мускул щеки дёрнулся у Гари, словно вопрос пронзил его электрическим разрядом. Он прочистил горло, затем фыркнул, проведя рукой по седеющей щетине.

– Кое-какое барахло было мусором и пришлось его выбросить. Большую часть вещей он хранил на складе, но у меня не было ключа или каких-либо прав на них, так что уверен, что их продали с аукциона.

Может, ключ Адама – это ключ от хранилища его отца? Он отложил эту информацию на потом.

– Это отстой. Несправедливо, понимаешь? Мой отец был хорошим человеком, посвятил свою жизнь преподаванию. А у меня нет ничего, чем бы я его запомнил. И чем больше я думаю о том, кто его убил, тем больше злюсь, понимаешь? – Ной вскинул руку вверх в расстроенном жесте. – В одну минуту он был там, в другую – исчез. Но знаешь, что самое странное? Все мои воспоминания о нём просто... исчезли. Как будто он забрал их с собой. Я действительно мало что помню о детстве. Странно, да? Я знаю, что мы с отцом были близки. Разве я не должен помнить больше?

Гари поёрзал в кресле.

– Эх, все справляются с бедой по-разному, понимаешь? Ты с отцом был близок. Он был хорошим парнем. Он действительно любил тебя.

«Ага, даже слишком», – подумал Ной, изо всех сил стараясь сдержать дрожь, которая вот-вот накатит на него.

Гари вспотел, мелкие бисеринки пота выступили на его губах и на лбу. Пот лился градом. Он лгал сквозь пожелтевшие зубы.

– Иногда воспоминания мелькают как вспышки, но я даже не знаю, реальные они или... как... сны. Ты и папа когда-нибудь брали меня на рыбалку?

Ной шёл по тонкому льду. Если Гари сложит все вопросы Ноя вместе с разбитой фотографией хижины, то есть большая вероятность, что он больше не будет думать, что разбитая рама случайно упала.

Но Гари лишь нахмурился, словно не мог точно вспомнить.

– Да, что-то припоминаю. Мы с твоим папой частенько ездили в старый домик моей семьи в лесу. Думаю, мы брали тебя с собой пару раз.

Пару раз. Ноя подташнивало при подтверждении. В глубине души он знал, что был в той хижине, что там его растлили отец и Гари. Возможно, детали были нечёткими, но тошнотворное бурление в животе при каждой мысли об этой хижине говорило Ною всё, что ему нужно было знать.

– Мы должны как-нибудь сходить, – предложил Ной. – Например, помянуть отца.

Гари подался вперёд, положив руки на стол.

– У меня больше нет этого домика. Я продал его давным-давно, чтобы купить это место.

Гари лжёт. У Ноя не было никаких доказательств, только инстинкт, но что-то подсказывало ему, что Гари врёт напропалую, он явно всё ещё владеет той хижиной в лесу.

– Очень жаль.

– Ага.

– Могу я теперь идти на перерыв? – спросил Ной, внезапно загоревшись желанием убраться оттуда подальше от Гари.

– Ага, парень. Иди.

Ной направился к столу для пикника на заднем дворе. Рокси – сорокапятилетняя мать-одиночка по имени Жанетт – сидела и курила сигарету рядом с Бейли, которая разлеглась на деревянной скамейке.

– Вам нельзя выходить на улицу вдвоём. Особенно в ночь с ведущим. Из-за них всегда появляются настоящие психи.

– Что хотел Гари? – спросила Бейли.

– Да всё та же чушь насчёт пропавшего рюкзака. Видимо, Бьянка опять ему что-то напела. – Ной растянулся на столешнице, вытащил свой телефон и дважды взглянул на него. – Что за хрень? – пробормотал он.

Бейли села в замешательстве, выхватив телефон у Ноя из рук, сразу же найдя источник замешательства Ноя, а затем у неё округлились глаза.

– В твоём Instagram написано, что у тебя десять тысяч уведомлений? Как часто ты его проверяешь?

Не так уж часто. Он создал аккаунт всего четыре месяца назад, после того как Бейли целый час скулила по этому поводу. Она хотела отметить его на фотографии, которую сделала. У него было всего четыре фотографии. Не спрашивая разрешения, Бейли открыла приложение.

– Кто такой Адам Малвейни?

– Модель? – спросила Жанетт.

– Ты знаешь его? – нахмурился Ной.

Жанетт выпустила колечко дыма, затем смахнула его.

– Я слышала о нём. Один из моих друзей-джентльменов входит в какой-то совет фонда вместе с его отцом. Люди любят говорить о мальчиках Малвейни. Все талантливые. Все красивые. Все с именами на букву «А». У тебя с ним что-то есть?

– Если верить Instagram, то да. За день у тебя почти девять тысяч новых подписчиков.

– Ничего серьёзного, – пробормотал Ной, пытаясь забрать свой телефон.

Бейли легко увернулась от него.

– О, боже мой. Здесь говорится, что ты парень Адама Малвейни. Что вас заметили вместе за завтраком у «Мо». Это правда?

У Ноя округлились глаза.

– Где это написали?

– Эм, TMZ, деловой-обозреватель, да много где.

Деловой Обозреватель? Почему?

– Как люди вообще меня нашли? Адам назвал им только моё имя.

Бейли усмехнулась.

– А большего и не нужно. Благодаря интернет-шпионам и автопометкам в Facebook найти кого-то в социальных сетях не так уж сложно, – сказала Бейли, передавая телефон обратно. – Не могу поверить, что ты встречаешься с Адамом Малвейни. Знаешь, сколько нас таких, кто работает в гадюшниках и мечтает получить пропуск на миллион долларов?

Ной закатил глаза.

– Заткнись. Ты любишь Лию. Ты бы не бросила её ради богатенького папочки.

Бейли фыркнула.

– Может, и нет, но ради обручального кольца и миллиарда долларов – возможно.

– Ну, мы знакомы меньше трёх суток, – если не учитывать их взаимное преследование, – так что я бы не стал пока беспокоиться о покупке свадебного подарка. Учитывая мою историю, думаю, мы все знаем, что я облажаюсь ещё до конца недели.

– Ну, я бы так не сказала. На фотографии в закусочной вы двое выглядите довольно напряжённо. Он смотрит на тебя так, будто хочет тебя съесть.

Адаму определённо нравился его вкус, – он говорил об этом каждый раз, когда заглатывал его – но Ною не нужно подпитывать и без того богатое воображение Бейли.

Уведомления от его аккаунтов в социальных сетях настолько ошеломили Ноя, что он не сразу понял, что получил сообщение от Адама.

В нём говорилось: «Я скучаю по твоему личику».

Ной улыбнулся, как идиот, а затем напечатал сообщение.

«Я заканчиваю смену через три часа».

Адам почти сразу же напечатал ответ.

«Если повезёт, мы оба закончим сегодня. Пришли мне свою фотку».

Ной посмотрел на свою грязную одежду. Его волосы от пота засалились. И лицо наверняка блестело.

«Я не готов к съёмкам».

Адам: «Ты всегда секси».

Ной закатил глаза, но снова улыбнулся, затем сделал селфи, где он лежал на столе под жёлтым уличным фонарём, освещающим его сверху, и отправил фотку, пока не успел передумать.

Ответ Адама был почти мгновенным. Фотография, где он откинулся на водительском сиденье автомобиля.

«Я не могу перестать думать обо всём, что хочу с тобой сделать».

Ной покраснел.

«Не смей начинать грязные разговорчики, когда у меня перерыв заканчивается через десять минут».

Адам: «Кайфоломщик».

Ной пытался и не смог скрыть ухмылку. Он никогда не понимал тех людей, которые, встретив парня, мгновенно влюблялись в него. Для Ноя мужчины были средством достижения цели. Получить и уйти. Годы насилия, которые Ной пережил, как бы он ни подавлял их, всё ещё влияли на его реакцию на мужчин, и не в лучшую сторону. Он словно состоял из одной большой травмированной реакции, завёрнутой в одеяло из заморочек и неуверенности в себе. Ной почти всегда выбирал мужчин, которые обращались с ним как с мусором, потому что так было легче уйти, как только он получал от них то, что ему было нужно.

Но сейчас в его жизни появился Адам, убийца, маскирующийся под избалованного богатого ребёнка. Ни то, ни другое не должно привлекать. Но доминирующая личность Адама – как раз то, что нужно Ною, когда всё становилось слишком сложным. Когда он говорил грязные слова и доводил Ноя до предела, все его мысли улетучивались.

Ага, Ной ушёл от Адама, а прошло всего два грёбаных дня. Разве это проблема? Он с удивлением понял, что... нет. Пока нет.

~

Ной наблюдал, как в десять минут десятого Адам въехал на стоянку, на белом «ровере», на котором он ездил прошлой ночью. Похоже, в его распоряжении был бесконечный запас автомобилей. Но, учитывая состояние Адама, ему, вероятно, редко приходилось беспокоиться о таких вещах, как оплата автомобиля или страховки.

Ной открыл дверь и запрыгнул на пассажирское сиденье, отчаянно надеясь, что их место назначения – дом Адама, чтобы он мог воспользоваться его шикарным душем с потрясающим напором воды и массажными струями. Ною стало неловко, что он уселся на кожаные сиденья машины Адама своим потным телом.

Когда Адам наклонился к нему, Ной сказал:

– Предупреждаю, от меня пахнет картошкой фри и...

Адам схватил Ноя за рубашку и притянул к себе для поцелуя, от которого Ной весь затрепетал, а Адам пробормотал, прижавшись к губам Ноя:

– Я люблю картошку фри.

Ной поддался поцелую, но не мог избавиться от ощущения, что за ним наблюдают.

– Ничего себе, ужин и шоу, – раздался негромкий голос, наполненный юмором.

Ной подпрыгнул от незнакомого голоса, донёсшегося с заднего сиденья, и обернулся, увидев двух незнакомцев, зеркально отражающих друг друга.

– Вас двое, – пробормотал он.

Они были до жути похожи, даже выражение лица. Оба одеты в джинсы, ботинки и футболки, из-под которых виднелись их разноцветные татуировки на руках. Повседневные наряды всё равно выглядели модными, и от них веяло деньгами, особенно от их модных тысячедолларовых стрижек.

– Ну, он умеет считать, – сказал один.

– Это шаг вперёд по сравнению с твоим последним перепихоном, – рассмеялся другой.

Адам тяжело выдохнул, как будто слишком долго с ними общался.

– Отвали. Вот почему я не хотел брать вас двоих с собой.

Тот, что слева, хмыкнул, сделав свои глаза до смешного невинными.

– Да ладно, мы просто хотим познакомиться с твоим новым особенным другом. Об этом пишут во всех газетах.

Адам перевёл взгляд на Ноя, который уже понял, что это два его брата. Ной ломал голову, вспоминая свои исследования. Близнецы. Ади и Ави или как-то так. Один – дизайнер одежды, другой – архитектор. Безумно успешные, как и все остальные Малвейни.

– Это мои братья, Аса и Ави. Они те ещё говнюки, но ты к ним привыкнешь. Со временем.

Они выехали с парковки, и Ной с облегчением увидел, что они направляются к шоссе и лофту Адама.

– Мы подбросим вас до вашего дома, – сказал Адам, звуча негостеприимно.

– Нет. Мы хотим услышать о твоём небольшом проекте.

Ной наблюдал, как Адам посмотрел в зеркало заднего вида и нахмурился на брата.

– О каком небольшом проекте?

– О том проекте, над которым работает Каллиопа.

Ной бросил изумлённый взгляд на Адама, который положил руку на консоль ладонью вверх. Ной взял её, переплетя их пальцы. Держался ли он когда-нибудь за руку с парнем? Нет, определённо, нет.

– Каллиопа слишком много болтает, – пробормотал Адам.

Аса рассмеялся глубоким и богатым, почти мелодичным смехом.

– Формально, она сказала об этом только папе, который сказал Аттикусу, а тот сказал Августу, который потом сказал мне, а я, естественно Ави. Единственный, кто не в курсе, это Айден, но ты его знаешь. Он ведь у нас волк-одиночка.

Адам покачал головой, выглядя раздосадованным. Он явно не в первый раз сталкивался с подобным отношением. Ной ничего не понимал в братской любви и гадал, как сложилась бы его жизнь, если бы у него была большая семья, кто-то, кто мог бы защитить его. Но тогда у отца Ноя было бы больше жертв.

– Это не твоё дело.

– Ну, то, что ты позволил своему парню уйти после того, как он пытался убить тебя, хотя он знает наш секрет, это наше дело. Но мы не держим зла на тебя. Даже если окажемся все в тюрьме.

У Ноя пересохло во рту.

– Я никогда никому ничего не рассказывал. Я не знал, кем был мой отец. Я не помнил… – запнулся он.

– Помнил что? – спросил Ави.

Адам выглядел так, будто его вот-вот хватит удар. Он явно был в ярости от назойливости своих братьев, но они правы. Ной знал их секреты. Было справедливо, если бы он поделился своими. Ной вздохнул.

– Я был одной из жертв моего отца. Думаю, я заблокировал воспоминания. Пока Адам не показал мне видео, потом они начали всплывать вспышками. Были и другие. Их было больше, чем несколько. Они смотрели. Участвовали. Снимали.

– Они снимали? – спросил Адам, похоже, удивлённый этой информацией.

По правде говоря, Ной тоже удивился. Он не хотел этого говорить, но как только Адам указал на это, то понял, что это правда. Они определённо снимали всё на камеру.

– Да, я думаю, что снимали.

– Тебе нужна помощь? – спросил Ави, его весёлый характер мгновенно сменился безжизненным взглядом, таким же, как у Адама, когда ему не нужно ни перед кем притворяться.

– Пока нет, – сказал Адам. – Как только мы выясним, насколько велик круг лиц, как оно работает, определим цели... я доложу папе.

Аса кивнул.

– У нас ещё никогда не было семейного проекта, – сказал Аса ровным и безэмоциональным тоном.

– Как вы, ребята, это делаете? – спросил Ной.

– Что делаем? – нахмурился Адам.

– Вот так просто переключаетесь? – спросил Ной. – В одну минуту вы кажетесь совершенно нормальными, а в следующую – как будто кто-то щёлкнул выключателем.

Аса и Ави обменялись взглядами, после чего Аса пожал плечами.

– Практика. С тех пор, как папа взял нас к себе, мы учились вести себя нормально. Мы не можем обрабатывать такие эмоции, как страх, тревога, печаль. Они не существуют для нас. Нам пришлось научиться притворяться. Не просто притворяться, а... верить в это.

– Но вы можете испытывать другие чувства? Например, счастье? – спросил Ной, поворачиваясь на своём сиденье, чтобы посмотреть на братьев. Может, если Адам мог испытывать другие чувства, то одним из них могла быть любовь?

Они долго смотрели друг на друга, и у Ноя возникло жуткое чувство, как будто они общаются между собой. Наконец, Ави сказал:

– Да. Мы можем радоваться, грустить, ревновать, злиться, удивляться. Психопатия не означает, что мы ничего не чувствуем. Это просто означает, что мы не формируем привязанности так, как это делают другие.

– Понятно, – сказал Ной более разочарованно, чем хотелось бы. – Как ваш отец научил вас симулировать эмоции? – наконец спросил он, не желая зацикливаться на неспособности Адама формировать привязанности.

Аса, казалось, почти жаждал рассказать об этом процессе, в то время как Ави и Адам молчали, хотя и не испытывали дискомфорта.

– Есть один профессор – доктор Молли Шепард. Наш отец познакомился с ней после того, как пожертвовал деньги своей альма-матер. Она читала лекции в качестве приглашённого гостя. Доктор Молли тридцать лет изучала психопатов вроде нас и использовала собственного сына в качестве примера. Именно там у нашего отца появилась идея и методы, которые он использовал, чтобы научить нас быть более... человечными.

– Всё это так интересно, – выдавил Ной, сжимая руку Адама. – Почему ты решил всё мне рассказать?

Аса и Ави снова обменялись многозначительными взглядами.

– Не вижу ничего страшного. Ты и так знаешь слишком много. Кроме того, наш отец сделает всё, чтобы защитить нас, защитить то, что он создал. Так что, если ты предашь нас, он, скорее всего, убьёт тебя.

Аса сказал это так непринуждённо, что потребовалось мгновение, чтобы угроза дошла до Ноя.

– Оу, – это всё, что он смог сказать.

Никогда не задавай вопрос, если знаешь, что ответ тебе может не понравиться. Так говорил его отец. В данный момент его совет как нельзя лучше подходил к ситуации.

ГЛАВА 13

Адам

Адам вскипел от непринуждённой угрозы брата. Близнецы пытались запугать Ноя? Припугнуть его? Заставить его уйти? Ной начал лениво поглаживать большим пальцем руку Адама, как будто чувствовал его волнение и хотел, чтобы он расслабился. Может, он почувствовал. Может, в этом и заключалась суперсила Ноя. Он умел сопереживать, а Адам не умел вообще. Разве это так плохо? Адаму это казалось равновесием. Чувствовал ли Ной то же самое?

– Я думаю, ты разозлил нашего братишку, – сказал Ави, забавляясь. – Ему не понравилось, что ты угрожаешь его новой игрушке.

– Аттикус сказал, что этот отличается, – хмыкнул Аса.

– Ну, мы это поняли. Когда это Адам приводил домой кого-нибудь из своих игрушек? Черт, когда его в последний раз видели дважды с одним и тем же мальчиком? И вот он здесь, связан по рукам и ногам за... сколько времени? За неделю?

Два дня. Всего за два дня. Но казалось, что прошло больше. Казалось, что он встретил Ноя миллион лет назад, и всё это время они были разлучены. А теперь он вернулся. Вернулся туда, где его место. Рядом с ним. И так оно и останется, кто бы ни пытался встать на их пути. Но Адам держал свои мысли при себе. Ему не разрешалось угрожать своим братьям.

Одно из многих правил его отца. Никогда не ополчаться против семьи. А что, если они первыми ополчатся против него? Такое чувство, что братья угрожают Ною, словно хотят, чтобы Ной их боялся, чтобы он не захотел рисковать связывать свою жизнь с ним. На щеке у Адама играл тик, он весь напрягся от... мысли, что Ной уйдёт от него. Ной никогда его не оставит. Никогда. Ной принадлежал ему. Неважно, насколько это было неправильным. Или сумасшедшим. Или собственническим. Ной был его.

Ной перестал поглаживать Адама большим пальцем и сильнее сжал его руку, вырывая Адама из спирали ярости. Аса и Ави – жуткие близнецы, они специально говорили вслух, чтобы лишний раз позлить Адама и заставить Ноя почувствовать себя неловко. Братские штучки. Так называл это отец. Он говорил, что так они выглядят нормальными. Братья подразнивают друг друга. Братья подшучивают друг над другом.

Его братьям придётся до дома пройтись пешком, потому что, если они не заткнутся к чертовой матери, Адам выбросит их на обочину у шоссе. Они сами напросились. Даже отец понял бы, как только Адам бы всё объяснил. Они могли и такси вызвать.