Текст книги "Избранная и беглец"

Автор книги: Оливия Штерн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Кажется, она говорила искренне. И Оллин в который раз подумал о своей предвзятости.

– Занять место правителя – круто. – Она мечтательно прикрыла глаза. – Такой шанс изменить все… Чтобы Рамелия стала нормальной планетой. Убрать эти ларховы резервации. На их место посадить леса. Ты никогда не был на Рамелии, там деревья быстро растут. Тепло, влажно. Отличный климат. И красиво так. Горы со снежными вершинами, долины… Правда, красиво. Тебе понравится.

– У тебя есть планшет? – поинтересовался Оллин.

Лилиан удивленно захлопала ресницами.

– Да, конечно. Тебе нужен? На, бери.

Вытянула из нарукавного держателя свернутый в трубочку планшет и протянула Оллину.

– Я хочу в сети покопаться, – пояснил он.

Лилиан пожала плечами.

– Да делай что хочешь. Мне, что ли, жалко… Потом отдашь.

– Спасибо.

Протянув руку за планшетом, он невольно прикоснулся к тонким пальцам Лилиан. Прикосновение было легким и мимолетным, и Оллин сперва не придал ему значения. Но Лилиан не торопилась убирать руку, и получилось так, что он просто своей ладонью накрыл ее.

«Она нарочно так сделала». – Мысль эта оказалась неприятной, и Оллин решительно вытянул планшет из ловушки изящных женских пальчиков.

– Спасибо. Я верну.

– Да не за что, – фыркнула девушка, – как-нибудь потом занесешь… Моя каюта номер двадцать четыре, не доходя до капитанской зоны.

И поднялась со стула.

– Ладно, пора мне. Развлекайся. Только помни, мы тебе не враги. Никто из нас тебе не враг.

– Я учту. – Получилось сухо.

Глядя в спину уходящей Лилиан, он подумал о том, что и правда – красивая, убийственно красивая змея. Да и не будила она к себе интерес, в отличие от той, другой. Внезапно Оллину захотелось узнать Айрис как человека. Что она любит, а что нет. Как росла, наконец. Как теперь, после покрытия необходимых областей знаний, относится к происходящему. Оллину казалось, что проведенная процедура немного изменила ее, добавила уверенности, что ли. Но эта уверенность к лицу Айрис. Уже не чумазая прыгающая дикарка. Хотя и дикаркой она была хороша… Не так. Даже дикаркой она все равно оставалась богиней.

Он вздохнул, раскатал по столу планшет и, потыкав пальцем в сенсорный экран, занялся поисками информации о модификантах на Рамелии. Он в сеть входил под именем Лилиан, и потому не опасался того, что дядя устроит крупномасштабную подмену информации или попытается что-нибудь заблокировать. Нет, сеть Рамелии и Джейфалиса была как на ладони. Да и, в принципе, часть информации он почерпнул еще на Джейфалисе.

Поковырявшись в данных еще немного, копнув чуть глубже, чем позволяют информационные центры, Оллин убедился в том, что дядюшка не лгал. В больших городах модификантов отлавливали и отправляли в резервации, а вот новостные ленты провинций так и пестрели изображениями повешенных, расчлененных, выпотрошенных…

Оллин снова подумал о том, что при желании дядя мог подсунуть ему нужную информацию.

С другой стороны, он сейчас видит то, что видела бы Лилиан. А никто из них – ни Лайон, ни Лилиан не знали, что Оллин попросит планшет.

Он устало потер виски. После увиденной мерзости хотелось влезть под душ и долго тереться мочалкой. А еще хотелось пойти к Айрис, сесть на пол у ее ног и положить голову на колени. Просто сидеть и впитывать ее живое тепло, ее нежный, как будто трепещущий аромат.

Но оставалось еще кое-что, о чем Оллин хотел узнать.

Поддержка, вот что его беспокоило.

Ведь каким-то образом Айрис сожгла тех ублюдков. И это ее новое умение не было свойственно обычному человеку.

Поисковик выплюнул единственный результат, ссылка вела на федеральную страницу, которая, по вполне понятным причинам, была закрыта для общего доступа.

«Возможно, если я стану правителем Рамелии, смогу узнать чуть больше. У императора должны быть широкие возможности».

На самом деле Оллина мало волновало то, что Айрис научилась воспламенять вокруг себя людей. Подумаешь. А он – модификант, ну так что. Беспокоило другое: а вдруг это свойство, обретенное не иначе как с помощью той самой Поддержки, скажется на здоровье Айрис?

Он скатал планшет в трубочку, сунул его себе в нарукавный держатель и поднялся со стула. Бросил последний взгляд на перламутрово-синий шарик Рамелии. И пошел к Айрис.

* * *

Подходя к ее каюте и чувствуя, как замирает сердце в груди, Оллин усмехнулся. Вот же ж… Пара, по-иному и не скажешь. Аватар вздыбил чешуйки, кожа на плечах зачесалась – вот-вот зверь продерется сквозь заслоны человеческого тела и разума и вырвется на поверхность.

Не сейчас.

Оллин глубоко вдохнул-выдохнул, пытаясь успокоиться.

Он идет к Айрис просто поговорить. Он не будет набрасываться на нее, впиваясь в нежную кожу на шее, перебирая губами и зубами ее молочную белизну. Он не будет распускать руки, сядет подальше от своей женщины, и останется только скрипеть зубами, вдыхая неповторимый и ни с чем не сравнимый аромат, смесь весенних цветов и свежести ветра, дующего с ледяных вершин гор.

Оллин сцепил пальцы рук в замок, хрустнул суставами. Вот что она с ним делает, эта беловолосая богиня?

И решительно постучал в переборку.

…Дверь открылась так стремительно, будто Айрис – как подумал Оллин – специально стояла и ждала его.

Минуту он молчал, рассматривая ее – такую строгую, подтянутую в летном комбинезоне. Только вот рассыпавшиеся по плечам белые волосы воскрешали в памяти образ разъяренной дикарки, которая пыталась его, Оллина, побить и отвоевать свободу.

– Привет. – Голос прозвучал неожиданно хрипло. – К тебе можно? Я поговорить.

Она молча шагнула в сторону, приглашая, и, как только Оллин оказался внутри, тут же закрыла дверь. У Оллина снова начало ныть под грудиной, не сильно, но неприятно. Он уже неоднократно ловил себя на том, что испытывал боль только в присутствии Айрис. И вот сейчас она казалась тихой и задумчивой, какие-то неведомые мысли точили ее изнутри, выгрызали радость. Впрочем, Оллин догадывался, о чем – или о ком – постоянно думает Айрис. О своем ребенке конечно же. Нейроаналитик и Оллину немного подправил представление о мире, и теперь было понятно, что Айрис никогда не прекратит думать об оставленном на Эрфесте малыше.

Все же он на всякий случай поинтересовался:

– Что случилось?

Вялое пожатие плечами.

– Ничего не случилось, Оллин. – Она подняла на него полные бриллиантового блеска волшебные глаза. – Пока не случилось. Но, как ты понимаешь, ситуация не бодрит. Мне, похоже, мозги вправили. Чувствую себя как-то по-иному, не той, что была раньше. А ты садись, не стой. Садись, пожалуйста, я просто вот… задумалась.

И посмотрела так пронзительно-виновато, что Оллину захотелось тут же сгрести ее в охапку и прижать к себе, впитывая ее боль.

Но он пришел просто поговорить.

Поэтому сел на край кровати, вытянул ноги и, положив сцепленные руки на колени, сказал:

– Я наконец побеседовал с дядей. Ты выслушаешь? Мне хочется, чтобы ты тоже знала. Не хочу манипулировать тобой.

Айрис кивнула, тоже села на краешек кровати, уперлась в нее кулачками.

А Оллину снова захотелось пропустить сквозь пальцы шелковистые пряди ее волос. И зарыться в них носом.

– Дядя хочет, чтобы я заменил собой моего близнеца Артемиса и навел порядок на Рамелии. Как понимаешь, мой брат будет убит.

– Вот как… – Кажется, Айрис даже не удивилась. – А ты не хочешь, да?

Оллин кивнул:

– Мне это все не нравится. Вообще не нравится сама идея становиться кем-то другим. Оллин перестанет существовать, будет только Артемис. И – да, настоящего Артемиса убьют. Хоть он и напал первым, желая от меня избавиться, все же мы дети одних родителей. Я говорю глупости, да? Я не должен задумываться?

– А почему господин Делайн хочет тебя на место Артемиса? – В серых глазах Айрис заблестел интерес. – Прости, но я не в курсе. Мне про Рамелию мало что… записали.

– Мой отец принял ряд законов, направленных на уничтожение модификантов. Пребывая на месте Артемиса, я мог бы повернуть все вспять. Ну, потому что сам модификант. Своих не буду истреблять. Тут дядя угадал точно. Ради того, чтобы спасти себе подобных, я на многое готов.

– А чем плохи модификанты? – спросила она.

– Да ничем, – он развел руками. – Вот я, сижу перед тобой. Чем я так сильно плох? Чем плохи дети модификантов?

– Наверное, тем, что модификант всегда сильнее и быстрее человека, – пробормотала Айрис. – Людям свойственно ненавидеть тех, кто лучше их.

И умолкла, думая о своем.

– Это все мой отец. Он им мстил из-за одного случая. Умело проводимая политика всегда находит отклик среди жителей.

Айрис молча поднялась.

– Так отчего ты сомневаешься? Как я правильно поняла, на одной чаше весов – жизни сотен, тысяч живых существ, а на другой, выходит – твоя и твоего брата.

– Да, выходит, что так, – согласился он. – Мне не нравится терять себя и становиться кем-то. И мне не нравится, что для этого придется убить Артемиса, как бы глупо это ни звучало. Знаешь, когда я жил совершенно один, я мечтал о том, что когда-нибудь встречу себе подобного. И я понимал, что буду высоко ценить этого подобного, пусть даже не единственного. Жизнь ценна, хоть иногда… вынужденно приходится ее обрывать.

– Но тебе предлагается разменять всего две жизни на жизни многих. – В голосе Айрис слышалась печаль. – А на моей планете, там, где я жила, жизнь человека не стоит ничего. Вообще ничего. Мой… бывший муж мог убить крестьянина просто так, из прихоти, и ему за это ничего бы не было.

– То есть, ты полагаешь, что можно меняться?

Айрис улыбнулась и качнула головой.

– Я ничего не полагаю. Это же твоя жизнь, тебе и решать. Становиться правителем Рамелии или нет.

– Хитрая ты, – буркнул Оллин.

Он с тоской посмотрел на Айрис, окинул взглядом ее узкое изящное тело. Его пара. Пара, которую он, по сути, совсем не знает. Пара, которая его толком к себе не подпускает, боится.

– Я пытался узнать что-то про Поддержку, – тихо сказал он.

Айрис ощутимо вздрогнула и обхватила себя руками за плечи, как будто по каюте прошелся сквозняк.

– Получилось?..

– Нет, – мотнул он головой, – нет. Их представительство в сети – федеральное. Возможно, став правителем Рамелии, я получу больше прав доступа и к этой информации. Как думаешь, хороший повод им стать?

Айрис подошла, остановилась так близко, что Оллин мог ее обнять за талию и усадить к себе на колени. И ему очень хотелось этого, но сдержался.

– Хитрый ты, – повторила Айрис его слова, – хочешь сказать, что пойдешь на все это только ради меня? Конечно же мне очень хочется знать, что такое со мной сделали Проклятые… вернее, Поддержка. Но это не должно влиять на твое решение.

– Но это уже влияет. – Он встретился с ней взглядом. – Мне не плевать на твое будущее, Айрис. Я хочу знать, что с тобой сделали. Это последний камешек в чашу весов.

Губы Айрис дрогнули.

– Я не могу принять от тебя такую жертву.

– Это не жертва. – Он протянул руку и все же коснулся ее тонкого запястья. – Для тебя – не жертва. А еще правитель планеты может послать корабль на Эрфест и забрать твоего малыша.

Айрис стояла, задумавшись, перекатываясь с носков на пятки, и внезапно ее взгляд показался Оллину тяжелым и пронизывающим.

Да, определенно Айрис-мотылек исчезала, на поверхность всплывала совершенно другая личность. Интересно, это была только работа нейроаналитика или вмешательство Поддержки тоже сказывалось? Оллин не знал.

– Это будет непросто, Оллин.

– Я знаю.

Вот и все. Всего две жизни на одной чаше весов, а на другой – сотни, тысячи жизней и… возможность выяснить, кем сделали Айрис.

* * *

Лайон Делайн все так же сидел за столом и курил сигару, пуская в потолок красивые колечки белесого дыма.

Как-то особенно остро он глянул на Оллина. Неприятно и… алчно, что ли.

Но тут все понятно. Дядюшка прекрасно осознает, что в случае согласия и ему перепадет жирный кусок власти на Рамелии, а может, и на Джейфалисе.

– Ты подумал?

Оллин кивнул.

– Да, подумал. Мне не нравится идея расправиться с моим же братом. Но не буду строить из себя чувствительную девицу. Я этого брата никогда не знал, и он мне чужой. К тому же ты говоришь, он напал первый. Так что – да, дядя. Я согласен занять место Артемиса. Но с одним условием.

Лайон дернул бровью, и почему-то Оллин вспомнил, что много раз видел подобное движение в зеркале. Семейное, видимо.

– И чего ты хочешь?

– Ты дашь мне обещание, что ни ты, ни твои люди никогда не причинят вреда моей подруге Айрис. Мы запечатаем это обещание сведениями о том, что ты подменяешь Артемиса на модификанта-близнеца, положим в информационный реестр. К ячейке будут иметь доступ двое – ты и я. Если что-то случится с Айрис, я обнародую данные.

Он сказал это, и даже как-то легче стало.

Лайон помолчал, невозмутимо пуская дымные кольца, затем неторопливо отложил сигару в блестящую пепельницу.

– Ты готов лишиться всего? Из-за нее?

– Я просто не очень-то тебе доверяю, – сказал Оллин, – и не всегда смогу быть рядом с ней, чтобы защитить.

– Это точно. Став Артемисом, ты уже не сможешь скакать по планете в обличье своего аватара с полуголой бабой на спине. – Лайон умолк, раздумывая, затем резко поднялся, отодвигая кресло, поправил узкие штанины своих неудобных брюк. – Ну хорошо. Раз я получил твое согласие, давай сделаем так, как ты предлагаешь. Этим лучше заняться в кабинете нашего уникального нейроаналитика, но прежде я кое-что скажу своим людям.

Он ткнул пальцем в коммуникатор на запястье, развернул маленький голографический экран и, пролистав несколько страниц абонентов, щелчком вызвал нужного.

– Начинайте, – сказал Лайон, – через три часа будем на месте. – И тут же обронил: – Что ж ты, идем. Теперь надо поторапливаться. Время пошло, племянник.

Доктор Виран Тал подошел к кабинету одновременно с ними. Поклонился Лайону, кивнул Оллину, бросив на него внимательный взгляд. Как будто сканировал.

– А мы к тебе, Тал.

– Всегда рад видеть вас, господин Делайн. – Он растянул губы в улыбке, но Оллин видел, что эта улыбка как будто живет отдельно от сердца, порхает этакой беззаботной бабочкой, прилипая к губам, когда надо.

«Интересно, Виран тоже модификант? Или обычный человек?»

Оллин решил, что когда-нибудь спросит об этом.

– Я доверяю доктору Талу безоговорочно, – сказал дядя, переступая порог стерильно-белого кабинета. – Это один из самых преданных мне людей. Да, Виран?

– Да, господин Делайн.

Оллин посмотрел на Вирана. Тот снова поклонился дяде, а в карих глазах сверкнула затаенная боль. И мелькнуло что-то похожее на ненависть. Как рыбка в пруду, блеснула и пропала в темной глубине.

– Мой племянник согласился проделать все то, что мы обсуждали, – медленно сказал Лайон. Подошел к свободному креслу, поддернул штанины брюк и уселся, – но прежде нам нужен реестр. Как оказалось, Оллин знает, что это такое и как его можно использовать.

– У меня было достаточно времени для того, чтобы учиться, дядя.

Виран Тал молча переводил взгляд то на Оллина, то на дядю, затем невозмутимо спросил:

– Какой реестр вы хотите использовать?

– Да, какой? – И Лайон испытующе прищурился.

А Оллин в который раз подумал, что его дядя умеет смотреть так, что хочется поскорее укрыться от этого тяжелого и едкого, словно кислота, взгляда.

– Федеральный, – выдохнул он. – Я хочу федеральный реестр.

– Прекрасный выбор. – Смуглые пальцы Вирана запорхали над сенсорной панелью. – Репликация по всем нодам Федерации, скорость подтверждения транзакций максимальна, вероятность успешной атаки Сибиллы также близка к нулю, доказана устойчивость к византийскому поведению нод. Что будет включать транзакция?

– Голосовые сообщения, – отозвался Лайон.

– И копии нейроматриц как подтверждение, – добавил Оллин.

Виран только плечами пожал.

– Хорошо, господа. Я почти готов, это дело быстрое. Располагайтесь в креслах, берите шлемы. Сейчас я вас подключу. Это, простите, будет единственная на сегодня операция?

– Нет. – Лайон откинулся на спинку кресла. – После того, как транзакция будет отправлена в реестр, Оллину нужно будет скопировать оговоренные участки знаний Артемиса. Ну и воспоминания, чтобы мой племянник по незнанию не сморозил какую-нибудь глупость.

Виран Тал молча кивнул и снова углубился в настройки.

– Оллин, вы тоже присаживайтесь. Сейчас начнем.

Кресло было упругим и холодным. Оллин поерзал на нем, устраиваясь удобнее, надел шлем.

– Транзакция открыта, – прозвучал бесцветный голос Вирана, – три, два, один.

Первым заговорил дядя:

– Я, Лайон Делайн, сам являясь модификантом, подменяю Артемиса Делайна на его брата Оллина Делайна, также модификанта. При этом я гарантирую обеспечение безопасности женщины по имени Айрис, прилетевшей на Рамелию сорок первого дня четыреста пятнадцатого года от присоединения к Федерации.

– Теперь вы. – Тал быстро кивнул в сторону Оллина.

– Я, Оллин Делайн, являюсь модификантом и занимаю место Артемиса Делайна с целью править планетой Рамелией. Взамен ожидаю выполнения обещания Лайона Делайна по поводу безопасности указанной особы.

И умолк, подумав, что даже не знает полного имени Айрис. Не спросил, не подумал…

– Закройте глаза, мне нужно взять копии ваших воспоминаний, с которых будет произведен уникальный отпечаток данной транзакции. Так, хорошо… – Он помолчал, щелкая пальцами по кнопкам. – Все, транзакция закрыта и направлена в реестр. Удалению не подлежит, доступ имеют господа Лайон Делайн и Оллин Делайн. Идентификация по голосу, слепку нейроматрицы в комбинации с маркерами мозговой активности. Ну вот и все.

– Доволен? – равнодушно поинтересовался дядя.

Оллин кивнул и закрыл глаза. Ему было неприятно, душно в прозрачном нейрошлеме. А если смотреть сквозь пластик, все равно перед глазами все плывет – и белые стены, и пульты управления нейрокопирами, и стенды…

– Тогда приступай, Виран, ко второй части. А я пойду, дела не ждут. Через два часа мы будем на орбите Рамелии.

– Мне хватит часа, – заверил Виран и бросил на Оллина внимательный взгляд.

– Отлично.

Дядя постоял-постоял рядом с Оллином, как будто что-то хотел сказать, да передумал. Неслышно вышел. Только дверь прошелестела, снова запираясь.

– Ну что, господин Делайн, продолжим?

Виран подошел к креслу, положил пальцы на запястье Оллина, щупая пульс.

– Не волнуйтесь, все будет хорошо. Дядя ваш, правда, хотел, чтоб я стер некоторые ваши воспоминания, особенно касательно этой вашей… хм, дамы сердца. Но я этого не буду делать. Я только допишу то, что знал – что было известно Артемису. Последняя его резервная копия.

– Почему? – Оллин понял, что медленно погружается в вязкое болото паники. Тело медленно деревенело, и на самом деле доктор Тал мог с ним делать все что заблагорассудится. – Почему вы не слушаетесь дядю?

– За ним должок. – Виран нехорошо усмехнулся, и его худощавое смуглое лицо уже плыло, размазываясь по белым стенам грязным пятном. – А мне, может, и пригодится, потому что, если вы утратите ваши воспоминания и, как следствие, потеряете интерес к вашей даме, то она вряд ли долго проживет. Так-то вы ее защитите… А теперь засыпайте, Оллин. Вы проснетесь уже с воспоминаниями Артемиса. Если будет, хм, тошнить, я дам вам что-нибудь… противорвотное.

– А разве можно выдрать из меня то, что принадлежит аватару? – едва ворочая языком, прошептал Оллин.

– Конечно, можно. Все можно. Мозги-то у вас одни и те же. Не сопротивляйтесь, время дорого.

И Оллин, кувыркаясь, полетел в слепящую бездну.

Глава 9
ПРАВИТЕЛЬ ПЛАНЕТЫ

Скрутило так, что он даже не пытался подняться на ноги, просто вывалился из кресла на пол. Хорошо, что желудок был совершенно пуст, а у Вирана под рукой оказались банальные сосудорасширяющее и противорвотные препараты.

– Ну вот, – сказал он, прижимая место укола ватным диском, – сейчас все пройдет. Такое бывает, да.

Оллин молча растянулся на полу и закрыл глаза. Смотреть на свет было больно, резало за глазными яблоками, отчего накатывали новые волны дурноты. И думать тоже не хотелось.

Единственная мысль, что кое-как трепыхалась под сводами черепа, была о том, что – приказал Лайон убить Артемиса – и правильно сделал. Потому что, если судить по воспоминаниям, что уже врастали, пустили жгучие корешки в сознание, Артемис Делайн был кем угодно – сволочью, психопатом и садистом, но только не нормальным человеком, о котором можно было бы жалеть.

Оллин замер, не в силах открыть глаза. Веки казались тяжелыми, словно опухшими. Когда препараты подействовали, захотелось спать. А надо было подниматься, двигаться, куда-то идти.

Он даже не был уверен в том, что хочет пойти к Айрис. Черпнув воспоминания Артемиса Делайна, Оллин чувствовал, как на него наваливаются пласты зловонной мерзости, все то, что составляло суть любимого сына Григора Делайна. Сына, который никогда и ни в чем не знал отказа. И да, помимо всего прочего, он вспомнил, как однажды закрылся в спальне с Лилиан и не выпускал ее оттуда до тех пор, пока она была способна держаться на ногах. А потом вышвырнул за дверь, совершенно обнаженную, рыдающую, с черными полосами от веревок на тонких белых запястьях.

Зашуршала дверь, впуская кого-то, и Оллин только поморщился, услышав бархатный баритон Лайона:

– Как он?

– Основные показатели в норме.

– Основные показатели? Ты шутишь. Почему тогда лежит?

– Бывает, – коротко заметил Виран, – сейчас поднимется. Так ведь, господин Делайн? Ваше высочество?

Оллин кое-как сообразил, что обращаются к нему. Приоткрыл глаза, загораживая их ладонью от света. В поле зрения оказались все те же неудобные, но шикарные дядины брюки.

– Он… уже мертв? – просипел Оллин. – Ты убил его?

– Да, к величайшему моему прискорбию, яхта, на которой Артемис следовал на Джейфалис, взорвалась. Дефект топливного бака.

Оллин помолчал.

Наверное, правильно было бы порадоваться тому, что одним ублюдком стало меньше. Но радости не было, наоборот, не покидало липкое ощущение аномальности всего происходящего. Как-то все это было… не так, как сделал бы сам Оллин. Неправильно убивать кого-то, подкладывая взрывчатку в яхту. Не по-мужски, да и вообще не по-человечески. Правильно было бы вызвать Артемиса на бой, выйти честно, один на один. Только не делают так сейчас. И выигрывает вовсе не тот, кто бьется честно.

– И что теперь? – тихо спросил он.

– А теперь мы найдем наследника Делайнов в спасательной капсуле и привезем на Рамелию. Поднимайся, Оллин. Сейчас к тебе придет Лилиан.

Оллин поймал настороженный взгляд Вирана и понял, что ступил на очень зыбкую почву. Считай, гуляет по трясине болотной, прыгая с кочки на кочку.

– Не надо Лилиан, – неуверенно пробормотал он, – мне плохо. Я хочу побыть один… дядя.

– Как скажешь. Виран, да приведи ты его в чувство. Через сорок минут будем заходить на посадку, а он выглядит так, как будто его камнями побили.

– Позволю себе заметить, что его высочество господин Делайн выглядит именно так, как и должен выглядеть человек, совершенно случайно избежавший гибели, – заметил доктор Тал, – это совершенно не стоит вашего внимания. Сейчас я приведу его в порядок.

– Займись этим, – сухо обронил Лайон и вышел, что-то бормоча себе под нос.

– Ну что ж вы, вставайте.

Оллин посмотрел на Тала снизу вверх.

– Я понимаю, что вы чувствуете. Сам просматривал все на визуализаторе. Приятного мало, соглашусь, но зато вы теперь имеете полную картину жизни Артемиса Делайна.

– У меня такое чувство, как будто всю свою жизнь я творил жуткие вещи, потом все забыл, а теперь вот начинаю вспоминать.

– Старайтесь просто об этом не думать, все ваше все равно останется при вас. – Виран даже улыбнулся, на сей раз вполне искренне. – И спасибо, что не послали дядю с его дочуркой в далекое пешее путешествие.

– Он все равно поймет, что вы ослушались.

Тал передернул плечами, почесал кончик острого носа.

– Вам всего-то надо встретить вашу даму в коридоре. После этого можете смело заявить дяде, что влюблены без памяти. Такое тоже бывает, да. Аватар своеволен, невзирая на вычищенную память.

– Так почему все-таки вы ослушались дядюшку?

Мужчина отвернулся, подошел к пульту управления и принялся перебирать что-то на сенсорных панелях.

– Не ваше это дело, – глухо произнес он. – Я уже сказал, что за Делайном должок.

– Так вы хотите, чтоб я за него расплатился? – Оллин наконец сел на полу, обхватил руками гудящую, словно колокол, голову.

– Вы будете удивлены, но нет. Вы мне ничего предложить не можете. А вот подруга ваша встречалась с Поддержкой, и если она до сих пор жива, то, вполне возможно, скоро ее жизнь изменится. Но чтобы это произошло и чтобы иметь возможность попросить ее об одной услуге, нужно, чтобы она жила и дальше. А если вы перестанете проявлять к ней интерес и вообще забудете о ней, поверьте, дядюшка ваш быстро найдет способ от нее избавиться. И плевать он хотел на вашу писульку в реестре, потому что если вы будете равнодушны к Айрис, то никогда ничего не вскроете.

Оллин молча слушал, смотрел на строгое худощавое лицо доктора. Снова Поддержка. И снова воспоминание о том, как Айрис играючи расправилась с джейфалисцами.

– Вы ведь что-то знаете про эту Поддержку. Скажите, что с Айрис?

– Про Поддержку, друг мой, никто и ничего толком не знает, – тоном наставника сказал доктор, – но я слышал, что судьбы тех, кто с Поддержкой повстречался и не умер, очень сильно меняются…

– Так судьба Айрис и без того уже изменилась. – Оллин уперся ладонями в пол, резко поднялся на ноги и зашипел от немедленно ввинтившейся в виски боли.

– Изменилась, да. Но это пока что не совсем то.

– Она сожгла тех, кто на нее напал, – невольно поделился Оллин. – Это следствие вмешательства Поддержки?

Виран резко обернулся, смерил Оллина пристальным взглядом, а потом довольно потер ладони.

– Ну-с, значит, я не ошибся. Слышите? «Сердце галактики» включил тормозные двигатели. Скоро будет посадка, поспешите к себе, господин Делайн.

И правда, по полу пошла мелкая вибрация, а где-то вдалеке нарастал гул.

– Когда с вами можно будет еще поговорить? – упрямо спросил Оллин.

– А нам больше не о чем говорить, господин Делайн, – сухо отозвался Виран. – О Поддержке не принято болтать, о ней принято молчать. Но вы выросли в изоляции, и потому вам простительно. Поторопитесь, вам придется еще пообщаться с прессой Рамелии при высадке. Они ж еще те стервятники, уже слетелись к столичному космопорту посмотреть на чудом спасшегося Артемиса.

И снова почесал кончик носа. В темных глазах плавало что-то неясное, тихая задумчивость вперемешку с надеждой.

* * *

Оллину принесли одежду. Точнее – Лилиан принесла. Пока «Сердце галактики» стоял закрытым на посадочной платформе, она успела облачиться в нечто бирюзовое, коротенькое и весьма легкомысленное. Полупрозрачная ткань казалась невесомой, так и подмывало подойти и потрогать эту паутинку, подпоясанную тонким ремешком с блестящими камешками.

Лилиан вручила ему целую охапку одежды – брюки, пиджак, сорочку, комплект белья и поверх всего – коробку с туфлями, от которых приятно пахло новой кожей.

– Сам справишься? Или помочь? – предложила она и сладко улыбнулась. – Ты, если что, не стесняйся. Папа сказал, что ты уже разжился воспоминаниями Артемиса. Как понимаешь, мы с тобой, хм, не совсем чужие друг другу.

Вспоминания Артемиса Делайна всплыли, как пузырь зловонного газа из глубины болот. И Оллин увидел Лилиан: руки привязаны к изголовью кровати, бледные бедра бесстыдно раздвинуты, и на коже багровеют вспухшие следы от ударов плетью.

Оллин моргнул, и видение исчезло.

– Это вы с Артемисом были не совсем чужие, – холодно ответил он. – Не забывай, что я – все же не он.

Лилиан рассмеялась.

– И ты не забывай, что вы все же близнецы. Кто знает, что там у тебя внутри… глубоко… – Внезапно ее голос изменился, стал низким и чуточку хриплым. На щеках появился слабый румянец.

– Тебе нравилось то, что он с тобой делал?

Она вздрогнула, как от пощечины, окатила Оллина гневным взглядом, но затем быстро взяла себя в руки.

– Ты понимаешь, что задавать такие вопросы по меньшей мере неприлично? – хмурясь, спросила Лилиан. – Но даже если и нравилось, кто меня осудит? Ты? Да ты и сам себя не знаешь.

Резко развернулась, так что черные волосы блестящей волной плеснулись, и ушла. Оллин вздохнул. Что это было сейчас? Зачем? Лилиан, похоже, только что намекнула, что очень даже не прочь продолжить их знакомство. Да ларх, она вообще только и делает, что намекает. Мало ей Артемиса…

Впрочем, мотивы Лилиан были вполне понятны. Она всего лишь хотела быть поближе к тому, кто правит. А может быть, и самой править.

И в то же время Оллин испытывал нечто вроде брезгливой жалости к этой яркой змее. То, что вытворял с ней Артемис Делайн, казалось совершенно отвратительным и неприемлемым. А она терпела. И даже делала вид, что ей нравится. А может, и в самом деле нравилось? Но как такое возможно? А если нравилось, то как относиться к человеку, которому нравится такое паскудство?

А воспоминания накатывали душными грязными волнами. Старенький слуга, которого Артемис избил до полусмерти. Безобразные скандалы с отцом. Кутежи в ресторанах. Да много чего. По большому счету потерянная жизнь, потраченная на пустые удовольствия по собственной воле. Сам Оллин тоже впустую провел все свои двадцать восемь лет, но утешался тем, что ему не дали выбирать.

И, понимая все это, видя саму суть убитого Артемиса, он начинал чувствовать себя грязным, несчастным и как будто таким же пустым. Пустоту можно заполнить, лишь сделав что-то хорошее, дав кому-то шанс на жизнь и счастье. Или все не так и делать что-то хорошее нужно только для себя, потому что все предпринятые для кого-то усилия никогда не будут оценены? На этот вопрос, увы, ответа не было.

Хотелось бы поделиться воспоминаниями о чужой жизни с Айрис, но… никогда и ни за что Оллин не будет рассказывать ей о тех мерзостях, что плесенью осели в его мыслях.

– Зато рано или поздно я смогу разобраться, что такого сделали с Айрис, – бормотал он, пытаясь успокоить самого себя и убедить в том, что выбор все же был сделан правильно.

Он застегнул сорочку, приятно пахнущую лесной терпкой свежестью, потом облачился в строгий костюм-двойку из тонкой шерсти (господину Делайну пристало носить только натуральные ткани).

В этот момент кто-то тихонько постучал в дверь.

Снова Лилиан? Да что ж она никак не успокоится?

Едкое раздражение накрыло столь внезапно, что Оллин едва удержался, чтобы не расколотить сенсорную панель.

– Что еще? – рыкнул в открывшуюся щель и отшатнулся.

На пороге стояла Айрис. В строгом летном комбинезоне под горло. Светлые волосы заплетены в две тяжелые косы, лежащие на груди, и возникает ощущение, что это вовсе не волосы, а лучики лунного света, переплетенные, яркие, ласкающие взгляд.

– Оллин, – нерешительно начала она, – я не хотела… прости, что побеспокоила.