Текст книги "Любовь со вкусом миндаля (СИ)"
Автор книги: Оливия Лейк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Любовь, хандра и другие неприятности
Природа после обильных дождей словно вздохнула полной грудью! Краски стали ярче, розовые бутоны с капельками утренней росы – сочнее, а трава – гуще. Шэрен сделала глоток из высокого стакана с имбирным лимонадом, который особенно хорошо удавался бабушке, и улыбнулась ее же ворчанию. Джанетт Прескотт подвязывала стебли раскинувшихся во все стороны кустов роз, поднимала опустившиеся до самой земли нежно-розовые головки, дергала сорняки и с деланным негодованием ругала переменчивую погоду, посмевшую внести свою лепту в очаровательную, идеально-убранную клумбу.
Шэрен сощурилась, посмотрев на небо, густо усеянное пышными белоснежными барашками, и глубоко вдохнула: сладкий аромат цветов, смешавшись с аппетитным запахом черничного пирога, дозревающего в духовке, дразнил, заставляя поглядывать в приоткрытую дверь с нетерпением. Она взмахнула рукой, отгоняя назойливую синюю стрекозу, и поднялась с облюбованных ступеней крыльца. Прикрыв летнюю дверь с москитной сеткой, – гостей в виде разномастных насекомых бабуля на чай не приглашала – Шэрен вернулась на место. Возле пышных белых хризантем кружила пчела, а все та же стрекоза атаковала бабушкину соломенную шляпу. С заднего двора слышался заливистый лай Дика, игравшего с дедушкой – домашняя идиллия. Она криво улыбнулась. Жаль только, ее жизнь стала далека от чего-то подобного.
После того, как Шэрен спешно покинула здание «Уайли», сбегая от рассерженного Ника, она буквально утонула в приливе головокружительной радости. Он ревновал! Ему было не все равно, где и с кем она проводит время! Шэрен не знала, чем именно обусловлено поведение Ника: собственническим инстинктом, уязвленным самолюбием, злостью, что проиграл, что не смог сломить сопротивление женщины, но сейчас была уверена – она ему небезразлична! Возможно, даже дорога, по-своему. Вот только ее воодушевление сменилось разочарованием так же быстро, как наступает утро короткой летней ночью. Если последние пару недель Ник смотрел на нее с холодным равнодушием, то теперь оно переросло в спокойное презрение, будто ему стало все ясно с Шэрен, и это «ясно» разочаровало его, заставив стыдиться настойчивого желания покорить эту высоту.
Скрип деревянных половиц отвлек от удручающей рефлексии и волнами накатывающей хандры; дедушка Коул опустился рядом, присаживаясь на ступеньку и вытягивая одну ногу, – больное колено особенно остро беспокоило при смене погоды – и, велев шустрому белому лабрадору не предлагать бабушке свою неоценимую помощь в облагораживании клумбы, внимательно посмотрел на внучку.
– Все нормально? – указывая на ногу, обеспокоенно спросила Шэрен.
– Мне семьдесят четыре, колено – это еще большая удача, – веско заявил он, – есть, знаешь ли, болезни похуже.
– Деменция? – тактично уточнила она, стараясь избегать таких выражений как «маразм» или «старческое слабоумие».
– Геморрой, – скривившись, отозвался пожилой Коул Прескотт. – Ну, а ты как?
Она бодро улыбнулась и повела плечом, поправляя съехавшую на один бок старенькую олимпийку. На солнце было тепло, но, когда оно пряталось за облаками, ветерок переставал быть таким уж летним, вызывая легкий озноб.
– Ага, – задумался он. – Ты в последнее время такая задумчивая, неразговорчивая… У этого состояния есть медицинское объяснение? – с шутливой строгостью договорил Коул.
Шэрен искоса взглянула на дедушку. Делиться радостью, рассказывать об обидах и просто разговаривать – с ним всегда было легко. Он готов выслушать без нотаций и нравоучений, а иногда даже дать дельный совет, если таковой требовался.
– Психологи называют это сумасшествием, – доверительно начала она. – А обычные люди – любовью.
– Не понимаю, – покачал головой Коул. – Когда это любовь стала поводом для грусти?
– Тогда, когда тебя не любят, – шепнула Шэрен.
– Тебя не любят? – переспросил он. – У этого мужчины, как минимум, нет глаз!
– Нет, дедушка, глаза у него есть, у него чувств ко мне нет.
– Где вы познакомились? – деликатно расспрашивал он.
– М-м, – стушевалась Шэрен.
– Он с твоей новой работы, – догадался Коул. Что тут сказать, дедушка всегда был прозорливым человеком, а в этой ситуации сложить дважды два, то есть новую работу и стремительно нахлынувшую любовь, труда не составляло.
– Коллега, значит.
– Не совсем.
Коул Прескотт особенно остро посмотрел на внучку и устало подпер ладонью щеку.
– Начальник?
– У него есть некоторые полномочия в издательстве, – уклонилась от прямого ответа Шэрен.
– Только бабушке не говори, а то маразм нам обоим обеспечен.
– О чем вы там шепчетесь, заговорщики? – снимая грязные перчатки, вмешалась в разговор бабушка Джанетт.
– Думаем, как уговорить тебя запечь твоего коронного ягненка с травами и картошкой.
– Никакой картошки, у тебя повышен холестерин, – отчеканила она и, тепло посмотрев на Шэрен, убиравшую у нее с подола листики и травинки, скомандовала: – Так, подъем! Пирог готов.
Коул поцеловал Шэрен в макушку и шепотом пообещал, что все будет хорошо. Она слабо улыбнулась, но, вспомнив надменное лицо Ника, подумала, что хорошо у них вряд ли будет.
– Майкл, – войдя в кабинет, негромко позвала Шэрен. – Если на сегодня все, то до завтра.
– Хм, – рассеяно протянул он, отрывая голову от бумаг. – Да, конечно, иди, только сначала найди мне курьера. Этот договор нужно срочно подписать, – обращаясь к самому себе, добавил Майкл.
Шэрен состроила кислую гримасу, пока начальник смотрел в компьютер. Найти курьера, когда рабочий день уже как больше часа закончился, задача не из легких.
– А куда нужно отвезти? – размышляя, кого можно отправить, поинтересовалась она.
– Район СоМа, – пробубнил Майкл и поднял на нее глаза. – Знаешь, где это?
– Да, – нехотя проговорила Шэрен. – Я проезжаю его по дороге домой.
«Ну что же, помочь начальству всегда лучше, чем не помочь», – здраво рассудила она и сказала:
– Давайте я отвезу. Какой адрес?
Майкл протянул ей визитку и сказал:
– Отель Реджис. Отдашь документы Нику в руки.
Шэрен замерла, рассматривая адрес гостиницы, в которой была однажды.
– Майкл, мне кажется, это как-то неудобно, – она старалась придумать правдоподобный отказ и корректно отделаться от заведомо провального поручения. Ник пошлет ее куда подальше, даже разбираться не станет.
– Мистер Хейворт ждет эти документы, – он протянул ей папку, – и ему все равно, кто их привезет.
«Да, только ждет он их с курьером, а не со мной», – про себя парировала Шэрен.
– Ника завтра не будет, и если он сразу подпишет, забери документы, если нет, то не жди.
– Хорошо, – пряча обреченность за дежурной улыбкой, ответила она.
Через четверть часа Шэрен стояла возле светлой массивной двери и не находила смелости постучать в нее. Сосчитав про себя до пяти и шумно выдохнув, она опасливо, как трусливый котенок, поскреблась в дверь. Ответа не последовало. Она подождала минуту, затем снова занесла руку, но услышав щелчок, расправила плечи, готовясь стойко принять реакцию Ника.
– Какого черты ты здесь делаешь? – вместо стандартного «добрый вечер» услышала Шэрен.
Она оторвала глаза от голого торса, который не потрудился прикрыть хозяин апартаментов, и уже открыла рот, чтобы ответить в том же духе, но Ник надрывно закашлял, переключая внимание незваной гостьи со своих отвратительных манер на свое же пошатнувшееся здоровье.
Шэрен нахмурилась. Выглядел он неважно. Взъерошенные волосы, испарина на лбу и над верхней губой, воспаленные красные глаза.
– Ты заболел? – проигнорировав грубое приветствие, обеспокоено спросила она.
– Я задал тебе вопрос. Ты плохо слышишь? Повторить? – продолжил грубить Ник.
– Я привезла договор. – Шэрен робко протянула ему папку.
– Неужели больше некому было, – недовольно пробурчал он, выхватив протянутые документы.
– Представь себе, не было, – спокойно отозвалась она и, не обратив внимания на красноречивый взгляд, велевший убираться отсюда, поинтересовалась: – Ты хоть лечишься?
– Не твое дело, – бросил Ник.
– Не мое, конечно, – миролюбиво произнесла Шэрен, выбрав тактику согласия и мягкой уступчивости, которая безотказно работала с капризными, в основе своей вредными младшими братьями Трейси. – Но раз мне нужно подождать пока ты подпишешь договор, – переиначила в свою пользу слова Майкла Шэрен, – я могу помочь.
– Материнский инстинкт? – развернувшись, проворчал Ник. – Ну-ну.
Он пошел вглубь номера, не утруждая себя галантным приглашением войти, но дверь перед носом Шэрен тоже не захлопнул.
Гостиная встретила ее тишиной, небрежно брошенным на кресло пиджаком и валявшимся на полу синим в тонкую полоску галстуком. Мельком окинув взглядом знакомую обстановку, Шэрен испытала острый прилив щемящей тоски: в свой прошлый визит она была куда более желанной гостьей. Но предаваться хандре смысла не было, поэтому Шэрен не стала задерживаться здесь, поспешив за удаляющейся обнаженной спиной Ника в спальню.
В комнате было холодно и темно. Тяжелые шторы задернуты, а работавшая сплит-система тут же заставила Шэрен вздрогнуть; тусклый свет ночника скупо освещал небольшой участок кровати, выхватывая из общей картины усталое мужское лицо.
Шэрен искоса бросила взгляд на постель, затем осмотрелась в поисках пульта. Выключив сплит, она по-хозяйски распахнула окна, впуская свежий летний воздух. Сегодня было пасмурно и хмуро, но зарево стремительно скатывавшегося за горизонт солнца все же пробивалось через плотную завесу, добавляя ярких красок седым облакам; неумолимо приближался вечер, но пока еще было достаточно светло и верхний свет не требовался.
– И кто тебя просил? – угрюмо поинтересовался Ник.
Шэрен, ничего не ответив, подошла, присела на краешек кровати и внимательно осмотрела Ника. Недовольный взгляд, рассеянные движения, скверное расположение духа – симптомы простуды у среднестатистического мужчины на лицо! Она потянулась ко лбу, чтобы убедиться в очевидном – высокой температуре, – но Ник резко дернулся, не желая ее прикосновений. Шэрен поджала губы, демонстрируя характер не менее упрямый, чем его собственный, и повторила попытку. Спустя несколько секунд они перестали играть в своеобразные догонялки: Ник преувеличенно громко вздохнул и позволил прохладной руке коснуться его.
– Горячий, – обеспокоенно проговорила она и бросила взгляд на прикроватную тумбу. Остывший кофе, бумажник, нетронутый сэндвич. – Вот этим ты лечишься, – неодобрительно покачала головой Шэрен и открыла сумочку. – Вот, выпей.
– Яд? – саркастично осведомился Ник.
– Хуже, викодин. Сейчас. – Она встала и через минуту вернулась со стаканом воды. – Держи.
Ник с недоверием посмотрел на Шэрен, но таблетки все же выпил.
– Тебе нужно поспать и больше пить.
Он ничего не ответил, не читая подписал документы и, прикрыв глаза, приказал:
– Когда я проснусь, тебя здесь быть не должно.
Она осторожно забрала из его рук папку и, поднявшись, поспешила из спальни. В гостиной на столике лежала ключ-карта, и Шэрен, не сомневаясь ни минуты в правильности своего поступка, подцепила ее двумя пальцами и тихонько вышла.
Аптечный пункт находился недалеко, поэтому уже через двадцать минут она поднялась обратно в пентхаус. Здраво рассудив, что от простуды при должном лечении максимум через пару дней не останется и следа, Шэрен скупила все лекарства, которые можно было приобрести без рецепта врача. Поскольку сам Ник с вопиющей халатностью отнёсся к своему здоровью, она решила взять это в свои руки, хотя бы частично. Руководствуясь благими намерениями, Шэрен деловито велела вышколенному администратору через пару часов подать легкий ужин для мистера Хейворта. На сэндвичах и кофе далеко не уедешь!
Бесшумно открыв дверь, Шэрен бросила сумочку на диван и, как мышка, крадучись, направилась в спальню, попутно все же подняв с пола галстук.
На город незаметно опустился вечер, погрузив комнату в мягкие летние сумерки. Спальня сразу приобрела некую непостижимую, интимную красоту, которая неизбежно развеется с рассветом, и тайну, к разгадке которой люди стремятся всю ночь. Всего несколько естественных мазков, необыкновенной игры света и тени и острые углы стерлись, а четкие границы расплылись. Здесь было тихо, и в этой тишине неразрешимые противоречия больше не казались такими уж непреодолимыми, а твердые принципы – нерушимыми.
Аккуратно разложив на столике лекарства, Шэрен осторожно присела на кровать. Ник спал. Рука небрежно закинута за голову, веки подрагивали, сигнализируя, что сон у него беспокойный, но позы он так и не изменил, что уже говорило о положительном результате. Она коснулась его щеки, проверить, спала ли температура. Нет, все еще держалась, но стала ощутимо ниже.
Шэрен опустила руку и кончиками пальцев обвела каждую букву черной татуировки, затем положила ее на грудь. Его сердце билось мерно и четко. Она улыбнулась, поправляя тонкое одеяло и любуясь спящим мужчиной. Во сне Ник был непривычно милым и спокойным, не таким как во время бодрствования. В жизни его можно назвать красивым, сексуальным и вне сомнения деятельным, но точно не милым и пассивным. А вот сейчас, когда правильные черты лица были полностью расслаблены, глаза закрыты, а темные ресницы, длинные, как у девушки, кокетливо опущены, Шэрен захотелось самой проявить инициативу: нежно поцеловать в губы, запутаться пальцами в светлых волосах и прижаться к сильному горячему телу.
Она грустно улыбнулась, прогоняя неуместный порыв, и широко зевнула. Дрема, царившая в комнате, напала и на нее, расслабляя тело и разум. Шэрен дала себе маленькую поблажку, всего на минутку позволила сердцу, изголодавшемуся по любви и близости спящего мужчины, взять вверх над здравым смыслом. Осторожно опустившись на кровать и подложив руки под щеку, она прикрыла глаза, давая им чуть-чуть отдохнуть.
Ей снилось что-то светлое и воздушное. Если бы Шэрен спросили, что именно, вряд ли она смогла бы описать, но ощущение легкости, спокойствия и тепла даже во сне вызывало улыбку. Поэтому, открыв глаза, она уж никак не ожидала столкнуться с изучающими голубыми глазами, и взгляд их нельзя было назвать дружелюбным.
– Я велел тебе уйти, – негромко, но твердо отчеканил Ник.
Шэрен спросонья не сразу вспомнила, где находится, а когда поняла, мысленно обругала себя всеми известными бранными словами. Заснуть в постели мужчины, который так явно не желает тебя в ней видеть – провал. Смутившись, она суетливо села и проговорила:
– Я тут кое-что купила. – Она взяла стакан и лекарство. – Выпей.
Ник тоже поднялся, покорно бросил в рот две таблетки и запил их водой, продолжая следить за каждым движением Шэрен. Как кошка за мышкой.
– А эти, – она указала на такую же пару, – выпей через пятнадцать минут.
– Хорошо, – вкрадчиво прошептал Ник.
Где-то в дальнем уголке мозга, там, где обычно обитали логика и здравый смысл, замаячило предупреждения об опасности. Перемена, произошедшая в нем, как и лихорадочный блеск глаз доверия не вызывали.
– Как ты себя чувствуешь?
– Уже хорошо, – разглядывая ее ноги, отозвался Ник.
Шэрен перевела взгляд и только сейчас обратила внимание, что юбка возмутительно задралась, неприлично оголив бедра. Она потянулась поправить подол, но Ник молниеносно, будто и не страдал от простуды, перехватил руку.
– Оставь, – он еще выше сдвинул край, обнажая гладкую светлую кожу до самых ягодиц, – мне нравится.
– Ник, я…
Он приложил палец к розовым губам и, обхватив тонкую талию, одним рывком перевернул Шэрен и опустился сверху.
– Ты ведь сама ко мне пришла, – хрипловато произнес Ник, потершись об нее пахом. Его губы скользнули по щеке и спустились вниз, целуя шею и шепча в ухо: – Неужели я так неприятен тебе? Неужели совсем не нужен?
«Нужен, очень нужен!» – мысленно кричала Шэрен. Именно в это мгновение она испытала огромный прилив нежности, а необходимость рассказать о себе, объяснить, почему раз за разом отказывает, постоянно отталкивает его, стала нестерпимой. Возможно, когда они поговорят, Ник всё поймет и либо пересмотрит свое отношение к ней, либо оставит в покое, не искушая больше.
– Поцелуй меня, – легко касаясь ее губ, впитывая их сладость и уговаривая добровольно открыться, попросил он.
– Подожди, Ник. Я…
– Опять, нет? – Обхватив руками тонкие запястья, Ник приподнялся и посмотрел на нее. Томное выражение пропало из его глаз, делая взгляд жестким и требовательным.
– Нет, я хотела сказать…
– Хватит, Шэрен, хватит! – оборвал он на полуслове и, не дожидаясь согласия, грубо поцеловал, языком раздвигая губы и не давая вдохнуть.
Она встрепенулась под ним, пытаясь освободиться от захвата рук и хотя бы немного уменьшить давление пряжки ремня, которая больно уперлась в живот. Ник на секунду застыл, затем неожиданно скатился с нее.
– Объясни мне одно, Шэрен, какого хера ты приперлась ко мне? Какого хера ты легла в мою постель? И какого, мать его, хера ты надела это куцую юбчонку? – тяжело дыша, выплевывал вопросы Ник.
Шэрен испуганно села, одергивая задравшуюся юбку, которая в нормальном состоянии была всего на дюйм выше колена. Она видела Ника злым, недовольным, раздраженным, но до такой степени разъяренным – нет.
– Я просто хотела помочь, – пролепетала она. Это ведь действительно так: сначала помощь нужна была Майклу, а потом она так разволновалась о здоровье Ника, что выкинула из головы всё, а уж о своем двояком положении и вовсе не думала.
– Хотела помочь? – мягко переспросил Ник и, не дожидаясь ответа, грубо схватил ее за руку и без стеснения приложил к своему паху. Через толстую джинсовую ткань Шэрен чувствовала, насколько сильно он возбужден, только не ясно было: из-за страсти или из-за злости? Но то, что и то, и то вызвала именно она, Шэрен, вопросов не вызвало.
– А с этим поможешь? Может, дашь из жалости? – едко спросил он.
Шэрен дернулась, пытаясь освободить запястье, но Ник вцепился в руку мертвой хваткой, и чем сильнее она тянула, тем больнее становилось. Рванувшись изо всех сил, она почувствовала свободу, но насладиться ей не успела. Ник резко выпустил из крепкого захвата свою добычу, и Шэрен кубарем полетела на пол.
– Ты там живая? – с издевкой крикнул он, когда звук глухого удара разнесся по спальне.
Шэрен убрала с лица волосы, ощущая, как от стыда и обиды в горле образовался неприятный ком. Сначала Ник грубил, потом орал, а теперь еще и насмехается. Инстинкт самосохранения подсказывал: надо хватать туфли и бежать, а чувство собственного достоинства требовало реванша!
Она закусила губу и, попытавшись подняться, испуганно вскрикнула:
– Ой! Мне кажется, у меня что-то хрустнуло в ноге.
Ник моментально спрыгнул и, легко подхватив ее, бережно усадил на кровать, а сам опустился на колени.
– Какая нога? – обеспокоенно произнес он.
Шэрен деланно простонала, указав на правую, и немного развела ноги, позволяя Нику разглядывать не только предполагаемый ушиб, но и ее нижнее белье.
– Здесь больно? – ощупывая щиколотку, спросил он.
– Нет, выше.
Ник строго посмотрел на нее исподлобья, но провел рукой вверх, к колену.
– Здесь?
– Выше, – тихо отозвалась Шэрен. Он медленно скользнул рукой по внутренней стороне бедра и вкрадчиво поинтересовался:
– Может быть, здесь?
Ник остановился на кружеве, поглаживая кончиками пальцев гладкую кожу. Его взгляд потяжелел. Сейчас в нем отражалась красота Шэрен, а еще огонь. Она была желанна и видела это в поразительной глубине его глаз. Никакой злости, только страсть. Страсть в самом греховном своем проявлении. Темная, дикая, порочная.
И Шэрен тоже хотела его. Чувствовала, как напряженные соски трутся о бюстгальтер, а пальцы Ника стремительно приближаются к недвусмысленному доказательству ее желания. Но раз уж она ввязалась в опасную игру – решила примерить на себя образ коварной искусительницы и потягать тигра за усы, то нужно играть до конца!
На губах Шэрен расцвела улыбка превосходства.
– Чему ты улыбаешься?
– Тому, что ты сейчас на своем месте.
Ник склонил голову набок, пытаясь понять к чему она ведет. Шэрен наклонилась к нему и промурлыкала:
– У моих ног. – Затем легонько толкнула его ступней в грудь, без слов отказывая. Вот только эффектно удалиться, как пестрой бабочке, которая взмахом крыльев покидает надоевший цветок и взмывает ввысь, ей не удалось. Ник быстро поймал ее лодыжку и рванул на себя. Шэрен перекрутилась, сильно дергая ногой и, вырвавшись из захвата, спрыгнула с другой стороны кровати и со всех ног бросилась к выходу.
Ник схватил подушку, желая запустить в спину убегающей девушке, но сдержался, не желая опускаться до ребячества. Потом посмотрел вниз и, заметив синие лодочки, ехидно рассмеялся. Пусть это маленькая, но все же месть. Сладкая и справедливая. Прогулка босиком даже ангелу пойдет на пользу!
Ник откинул в сторону подушку и упал лицом в смятую постель. Опять. Опять он возбужден и брошен. Снова подведен к грани и оставлен в полном одиночестве. Он в сердцах ударил кулаком по мягкому матрасу. Как же его раздражала ситуация, в которой он оказался. Как злила Шэрен. Но больше всего бесила его собственная реакция на ее присутствие. Каждый день он говорил себе, что больше не посмотрит в сторону Шэрен. Что оставит в покое, но как только она появлялась на горизонте, не мог пройти мимо, не мог отпустить.
Шальная мысль, что нужно было просто трахнуть ее, не ожидая полной капитуляции, назойливым тихим молоточком билась в мозгу. Шэрен тоже хочет! Ник чувствовал это и был уверен: долго сопротивляться она бы не стала. Но загвоздка была в том, что он хотел по-другому! Хотел, чтобы утром его ангелочек просил еще, жаждал новых ласк, а не коря себя за слабость, строчил заявление на увольнение.
Все, хватит! Сегодня же он найдет себе женщину, с которой будет просто, легко и приятно! «К черту Шэрен!» – мысленно воскликнул Ник, а потом схватился за виски. Боль острой иглой воткнулась в затылок и прошлась по всей голове. Куда ему ехать в таком состоянии? Он обреченно застонал и кинул взгляд на тумбочку. Шэрен велела через пятнадцать минут выпить еще две таблетки. Ник подполз к краю и, не запивая водой, проглотил желтые капсулы.
Деликатный стук в дверь заставил его подняться на локтях и недоверчиво посмотреть в сторону выхода из спальни. Неужели его вечно ускользающая красавица решила вернуться за туфлями? Если это так, то он либо задушит ее, либо пошлет к чертовой матери и ее, и свои принципы и возьмет прямо там, на пороге.
– Это еще что? – изумленно пропустив внутрь официанта с тележкой, проговорил Ник.
– Ваш ужин, мистер Хейворт. Куриный бульон, каша с фруктами, теплое молоко с медом, – перечислял молодой парень в униформе в ожидании чаевых. – Все как велела ваша гостья, – уверил он и, словно вспомнив что-то важное, добавил: – Еще горячий чай с мелиссой, от нервов.
