Текст книги "Письмо императрицы"
Автор книги: Ольга Свириденкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Спальня Павла была отделана точно так же, с той небольшой разницей, что место розового цвета занимал голубой. Между спальнями находилась просторная гостиная, убранная в светлых золотисто-зеленых тонах. Одним словом, устроились Наташа и Павел с комфортом, не хуже, чем в самом дорогом отеле. Но зато ни в одном отеле они не могли бы чувствовать себя в такой безопасности, как в охраняемом посольстве.
Насмотревшись на сад, Наташа повернулась к кровати, раздумывая, не понежиться ли еще немного в мягком, уютном гнездышке. Но тут раздался деликатный стук в дверь и, когда Наташа отозвалась, в комнату вошла горничная. Она держала перед собой корзинку с высокой ручкой, полную чудесных алых роз.
– Эти цветы, мадам, только что принес посыльный, – с улыбкой пояснила горничная. – Здесь есть и записка, – она указала на листок бумаги, прикрепленный к плетеной ручке.
Закрыв за горничной дверь, Наташа торопливо развернула записку и с любопытством прочла несколько строчек, написанных красивым, элегантно-небрежным почерком:
«Прекрасная графиня! Я только что узнал о вашем благополучном прибытии в Париж и спешу засвидетельствовать вам свое почтение. С нетерпением жду той счастливой минуты, когда смогу любоваться вашей божественной красотой. Преданный вам виконт Пьер де Лансак».
Отложив записку, Наташа мечтательно улыбнулась. Что ни говори, а все-таки приятно, когда тобой восхищаются и пытаются завоевать твое расположение. Но интересно, как отреагирует Павел на такой знак внимания со стороны де Лансака? Хотя какая разница, ведь она вовсе не стремится вызвать его ревность.
Взгляд Наташи снова упал на роскошное ложе. Не в силах стравиться с соблазном, она сбросила пеньюар и скользнула под белоснежную простыню, прикрытую стеганым одеялом из лебяжьего пуха. Разнежено потянувшись, Наташа закрыла глаза… и тут же снова открыла, услышав стук в дверь, на этот раз совсем не деликатный.
Не успела она раскрыть рот, как дверь распахнулась, и в комнату вошел Павел. Он был в утреннем фраке песочного цвета и белых облегающих лосинах с короткими сапожками. Его волосы были взъерошены, а щеки слегка раскраснелись, из чего Наташа сделала вывод, что он только что вернулся с прогулки.
– Черт вас побери, Ковров, – проворчала она, подскакивая на кровати и торопливо натягивая на грудь одеяло. – Вы когда-нибудь перестанете врываться ко мне, когда я не одета?
Павел скользнул по ней любопытным взглядом, и его губы сложились в ироничную ухмылку.
– Поразительно, как парижский воздух действует на женщин, – произнес он дразнящим, насмешливым голосом. – Вы здесь всего второй день, а уже отказались от привычки спать в ночной рубашке.
– Ничего подобного, – хмуро возразила Наташа. – Я спала в рубашке, как и всегда, и сняла ее, потому что собиралась принять ванну.
– Да, только этой самой ванны я что-то не вижу, – съехидничал Павел. И внезапно посерьезнев, прибавил: – Ладно, Натали, не будем сейчас ссориться. Я получил важные известия, поэтому и спешил к вам.
Он помолчал, ожидая, пока она превратится во внимание, а затем торжественно выпалил:
– Мне только что донесли, что Джонатан Стентон в Париже.
– Что?! – Наташа едва не выскочила из кровати, забыв, что на ней совсем нет одежды. – О нет, такого просто не может быть! Вы уверены, что ваш информатор ничего не напутал?
– Абсолютно. Человек, который хорошо знает Стентона в лицо, не далее как вчера встретил его на улице. К сожалению, выяснить, где он обитает, не удалось: видимо, Стентон заметил слежку, а потому поспешил улизнуть. Но в том, что это был именно он, сомневаться не приходится.
– И… что теперь?
– Наши доверенные люди обходят все парижские гостиницы, пытаясь выяснить, не поселился ли Стентон в одной из них. Хотя скорее всего, Стентон остановился в более надежном убежище.
– Простите, но кого вы подразумеваете под «нашими доверенными людьми»? Не могли бы вы выразиться яснее?
Немного поколебавшись, Павел сказал:
– Видите ли, дорогая моя Натали, во Франции полно русских шпионов… так же, как в России французских. С некоторыми из них я довольно близко знаком. Кроме того, – продолжал он, не сдержав улыбки при виде изумленно вытянувшегося лица компаньонки, – есть еще некий офицер французской тайной полиции, который иной раз… оказывает нам небольшие услуги, и ряд других лиц. Простите, Натали, но больше я ничего не могу сказать. Это чужие тайны, и вам их знать не следует.
Наташа потрясенно посмотрела на Павла. Потом неловко откашлялась и спросила:
– Так, выходит, вы уже не первый раз выполняете подобные поручения?
– А вы думали, что меня послали в Париж за красивые глаза и умение махать саблей? – с усмешкой бросил Павел.
Не в силах выдержать его издевательского взгляда, Наташа отвернулась в сторону. Ну конечно же, выбор императрицы совсем не случайно пал на Коврова, и личные симпатии играли здесь второстепенную роль. Как глупо, что она не догадалась об этом раньше! И… как же досадно, что человек, причинивший ей зло, обладает не одними недостатками, но и рядом неоспоримых достоинств! Наташа понимала, что нелепо ставить достоинства Павла ему в вину, но ничего не могла с собой поделать. То, что он оказался лучше, чем она думала, злило ее.
– Да, я вижу, это открытие вас совсем не обрадовало, – язвительно протянул Павел, словно прочитав ее мысли. – Что ж, я вас понимаю. Вы смертельно обижены на меня, и вам хочется, чтобы я был глупым, пустым и ничтожным человеком, непригодным для серьезного дела.
– Давайте вернемся к Стентону, – хмуро предложила Наташа. – Только сначала отвернитесь и дайте мне одеться… Итак, вы говорили, – напомнила она, облачившись в сорочку и пеньюар, – что вероятность отыскать убежище Стентона невелика?
– Да, – кивнул Павел, – и поэтому, чтобы выйти на него, нам, скорее всего, придется применить так называемый метод ловли на живца.
– Ловли на живца? – с улыбкой переспросила Наташа. – И, надо полагать, роль этого самого живца отводится мне?
– Совершенно верно. – Павел принялся сосредоточенно ходить по комнате. – Вы уверяли, что Стентон был к вам неравнодушен. В таком случае резонно предположить, что он захочет увидеться с вами, когда узнает, что вы в Париже. Стало быть, нужно сделать так, чтобы он об этом узнал. А для этого вы должны не сидеть в четырех стенах, а везде показываться. То есть бывать на званых приемах, в театрах и на прогулках – везде, где Стентон может натолкнуться на вас. Рано или поздно он попытается с вами связаться и тогда… тогда будет видно, что и как. – Павел остановился и пытливо посмотрел на Наташу. – Признайтесь откровенно, вас не пугает перспектива – столкнуться с этим опасным типом лицом к лицу?
– Вовсе нет, – бесстрастно отозвалась Наташа. – Почему это должно меня пугать? Я ведь для того и приехала в Париж, чтобы вести переговоры со Стентоном, разве не так?
Павел скептически усмехнулся.
– Так-то оно так, но все-таки… мне кажется, вы недооцениваете опасность, исходящую от этого человека. Поверьте, Натали, Джонатан Стентон вовсе не такой благородный джентльмен, каким вы его считаете. За внешним лоском и безупречными манерами скрывается необычайно ловкий, расчетливый аферист, для которого на первом месте всегда личная выгода. И вы, дорогая моя, должны об этом помнить.
– Не волнуйтесь, Павел, – рассмеялась Наташа, – вы столько раз предупреждали меня о коварстве Стентона, что я уже не смогу относиться к нему как прежде. Обещаю, что буду держаться настороже и ничего не предпринимать без ваших советов.
– Вот и замечательно. – Павел улыбнулся такой теплой, открытой улыбкой, что у Наташи предательски дрогнуло сердце. – В таком случае, предлагаю без промедления отправиться в модный салон и пополнить ваш гардероб.
– Идет, – радостно отозвалась Наташа. – Честно говоря, мне и самой не терпится…
Она в замешательстве осеклась, заметив, как внезапно изменилось его лицо. Не понимая причины столь резкой перемены, Наташа посмотрела в ту сторону, куда смотрел Павел, и сразу все поняла. Цветы – вот что испортило настроение ее компаньону! Но удивительно, как он не заметил их раньше, ведь они стоят на самом видном месте, а их чудесный аромат разливается по всей комнате!
При мысли, что Павел мог оказаться таким невнимательным, Наташе стало весело. Не удержавшись, она издала короткий смешок, за что была награждена свирепым взглядом.
– Что вас так развеселило, черт побери? – зловеще процедил Павел, подходя к столику с цветами. – Затеяли интрижку за моей спиной? Ну, так и есть! – воскликнул он с мрачным торжеством, прочитав записку. – Мы еще не успели разобрать сундуки, а прохвост де Лансак уже начал действовать!
– В каком смысле?
Павел посмотрел на Наташу с глубокой досадой.
– Неужели вы не понимаете, что он хочет вскружить вам голову и втереться в доверие? Не спорю, вы достаточно хороши для того, чтобы понравиться мужчине, поговорив с ним всего несколько минут. Но как объяснить то, что де Лансак так быстро узнал о нашем приезде в Париж?
– Ах, да откуда я знаю! – отмахнулась Наташа. – Возможно, он услышал об этом от кого-то из нашего посольства. В любом случае, я не вижу повода для беспокойства. Подумаешь, прислал цветы! Обычная светская любезность, не более. И вообще, – прибавила Наташа, посмотрев на Павла лукаво сощурившись, – я не понимаю, почему вы так разошлись из-за этой несчастной корзинки с розами. Уж не ревнуете ли вы меня?
– Вот еще глупости! – горячо возразил Павел. – Больно вы нужны мне, чтобы я вас ревновал! Просто я хочу в очередной раз призвать вас к осторожности. Не забывайте, что не мы одни охотимся за письмом Марии Федоровны.
– Не беспокойтесь, я об этом помню, – сказала Наташа. И, не удержавшись от соблазна позлить Павла, с мечтательной улыбкой прибавила: – И все-таки, мне кажется, что виконт де Лансак здесь ни при чем. Может, он и желает вскружить мне голову, но вовсе не с той целью, что вы думаете.
Павел в сердцах топнул ногой.
– Беспечная вертихвостка, вот вы кто! Такой вы были пять лет назад, такой и остались. Не можете удержаться, чтобы не покрутить хвостом перед новым поклонником!
– А вы – ревнивый осел, – с милой улыбкой парировала Наташа. – Может, пять лет назад вы и не были таким, но теперь таким стали. С чем я вас и поздравляю!
Павел ненадолго лишился дара речи. «Нет, это невозможно, я не мог допустить такую чудовищную оплошность!» – упрямо твердил он себе, пытаясь справиться с растущей паникой. Он всегда был таким выдержанным, так прекрасно умел скрывать свои чувства. Как же могло случиться, что Наташа проникла в сокровенные глубины его души? Или она просто пытается разозлить его, и ей все равно, что болтать?
– Бог мой, да вы словно окаменели, – насмешливый голос Наташи заставил Павла опомниться и собраться с мыслями. – Одно из двух: либо вы смертельно оскорблены, либо очень расстроены, потому что я попала в точку.
Павел окинул ее пренебрежительным взглядом:
– Ни то ни другое, сударыня. Я не оскорблен и не расстроен. Я… бесконечно изумлен. Я встречал в своей жизни немало красивых женщин. Но, клянусь честью, ни одна из них не была такой самонадеянной, как вы! Вас послушать, так все мужчины вокруг должны в вас влюбляться. Вы твердо уверены в своей неотразимости… и это несмотря на тот жестокий урок, который я однажды вам преподал! А теперь, – произнес Павел деловито, – поскорее одевайтесь и едем к модистке. Вы же не хотите, чтобы де Лансак пришел в ужас, увидев вас в старомодном платье?
Весело подмигнув компаньонке, Павел направился к дверям. Наташа с досадой осознала, что последнее слово в разговоре осталось за ним.
– Проклятье! – выругалась она, в сердцах срывая пеньюар. – Этот гадкий человек снова посмел надо мной насмехаться! Ну ничего, он еще об этом пожалеет… Я тоже преподам ему «жестокий урок», и это случится очень скоро!
Глава 13
Посещение салона модистки заняло довольно много времени, но результат того стоил. За один день гардероб Наташи пополнился десятью вечерними туалетами, соперничавшими между собой в роскоши. Кроме того, Наташа приобрела два элегантных костюма для верховой езды, четыре платья для утренних прогулок, а также несколько нарядных плащей и шляпок. Некоторые вещи требовалось подогнать по фигуре, но модистка обещала управиться за пару-тройку дней.
Один из нарядов Наташе предстояло обновить уже сегодня. В театре Гранд-опера давали большое представление, и Павел настоял, чтобы они там были и чтобы Наташа надела самый броский из своих новых туалетов, поясняя это тем, что она должна привлечь к себе внимание.
Платье, выбранное Павлом, разительно отличалось от тех, что привыкла носить Наташа. Оно было сшито из роскошного изумрудно-зеленого атласа, который, вопреки опасениям Наташи, прекрасно подошел к цвету ее волос и глаз. Глубокое декольте в форме трапеции обрамлял пышный зубчатый воротник из тонких белых кружев с золотой окантовкой. Рукава-фонарики были прошиты тонкими золотыми полосками, а на поверхности юбки разбросаны крохотные золотые цветочки. Небольшое колье из бриллиантов и изумрудов, а также висячие сережки отлично сочетались с платьем, образуя с ним единый ансамбль.
Но главной «изюминкой» наряда являлись не драгоценности, а живая роза в замысловатой Наташиной прическе. Она была одна, но зато какая: крупная, удивительно нежного оттенка, среднего между розовым и оранжевым цветом. Необычайно удачная находка, подумала Наташа, с наслаждением вдыхая чарующий аромат. И все было бы хорошо, если бы… если бы она сама, без помощи Павла, сделала себя такой красавицей.
К сожалению, Наташа прекрасно сознавала, что именно благодаря усилиям Павла она выглядит сегодня столь шикарно и элегантно. Сама бы она ни за что не решилась надеть такое яркое платье. А изумруды… Она никогда не носила их прежде, предпочитая сапфиры, рубины и жемчуг. Наташу не переставал мучить вопрос, на какие деньги Павел купил эти драгоценности. Ей хотелось думать, что на деньги Марии Федоровны, но она не решилась расспрашивать Павла. Пусть объясняет сам, если хочет, ей все равно. В конце концов, если ей будет жаль расставаться с колье и сережками, она просто компенсирует их стоимость… не важно, кому.
Когда Наташа и Павел входили в ложу бенуара, занавес еще не был поднят и в зале царило шумное оживление. К немалому смущению Наташи, на них сразу обратили внимание. И хотя Павел предупреждал, что так будет, ей понадобилось некоторое время, чтобы побороть неловкость.
Постепенно Наташа освоилась и стала с интересом разглядывать зал. Вскоре она сделала открытие, заставившее ее почувствовать признательность по отношению к Павлу. Как он и предсказывал, парижские моды существенно отличались от петербургских. Пожалуй, она бы стала всеобщим посмешищем, если бы не прислушалась к его советам и не обновила гардероб. Но, разумеется, Наташа не собиралась делиться своими мыслями с Павлом.
В ложу вошел атташе русского посольства князь Куракин. Отпустив в адрес Наташи пару любезных комплиментов, он о чем-то тихо заговорил с Павлом, а затем ушел, пожелав молодым людям приятного вечера.
– О чем вы говорили? – спросила Наташа, не в силах сдержать любопытства. – Есть новости для нас?
– К сожалению, нет, – вздохнул Павел. – Если не считать известия, что Наполеона не будет сегодня в театре.
– Жаль, – сказала Наташа. – Честно говоря, мне ужасно не терпится на него взглянуть.
Павел добродушно усмехнулся.
– По-моему, на сегодня у вас и так достаточно впечатлений. Вы заметили, как на вас смотрят? Похоже, парижские кавалеры очарованы вами.
– И вы, конечно же, полагаете, что этим успехом я обязана исключительно вам!
– Разумеется, – невозмутимо пожал плечами Павел. – А кому же еще, если не мне? Не позаботься я о ваших нарядах, вы бы смотрелись серой мышкой на фоне утонченных парижанок.
– А так я похожа на витрину ювелирного магазина, сверкающую золотом, – парировала Наташа. – Не удивительно, что все с любопытством рассматривают такое чудо.
Павел рассмеялся.
– Ей-богу, моя радость, на вас не угодишь. Я надеялся услышать слова благодарности, а вместо этого получил очередную порцию упреков. Предупреждаю: если так будет продолжаться, у меня пропадет всякая охота заботиться о вас.
Наташа окинула его ехидным взглядом.
– Вы не поверите, но как раз этого я и добиваюсь – чтобы вы перестали докучать мне своей заботливостью. Не будь вы так самонадеянны, давно бы уже все поняли!
По тому, как негромко выругался Павел, Наташа поняла, что удар попал в цель. Однако отвечать Павел не стал, потому что в эту минуту начал подниматься занавес и вокруг установилась тишина. Правда, очень скоро по залу пошли перешептывания, но Наташе не хотелось возобновлять разговор. Во-первых, он был не из приятных, а во-вторых, ее увлекло действие оперы, которую она, в отличие от большинства других зрителей, слушала впервые.
Что же касается Павла, то весь первый акт он только и делал, что мысленно честил компаньонку на все лады. Да она просто свинья неблагодарная! Он потратил столько усилий, чтобы обеспечить ей комфортное путешествие, два раза рисковал из-за нее головой, принял меры, чтобы она не выглядела смешной в глазах парижан. И что получил взамен? Предложение идти подальше со всеми своими заботами!
«Ну что ж, ты сам виноват, – иронично сказал себе Павел. – Нечего было усердствовать там, где тебя не просят. Теперь вот пожинай плоды собственной дурости».
Вскоре первый акт закончился и наступил перерыв.
– Что будем делать? – спросила Наташа, примирительно заглядывая Павлу в глаза. – Останемся здесь или, может, немного прогуляемся?
Ответить Павел не успел, так как в это мгновение дверь за его спиной распахнулась, и в ложу влетел запыхавшийся де Лансак. Его кругловатое лицо светилось, как начищенный самовар, а в руках был небольшой, но весьма изящно оформленный букет из роз – точно такого же оттенка, как роза в прическе Наташи! Заметив это сходство, Павел позеленел от злости.
– Господин князь, госпожа графиня, позвольте выразить вам свое почтение, – нараспев произнес виконт, любезно кланяясь им обоим. – Вы даже не представляете, как я рад видеть вас снова! Госпожа графиня, позвольте преподнести вам этот скромный презент, – он с галантным поклоном вручил Наташе букет, а затем с чувством поцеловал руку.
– Благодарю вас, господин де Лансак, – сказала Наташа, поднося розы к лицу и с нескрываемым удовольствием вдыхая их аромат. – Прошу вас, садитесь, составьте нам компанию, – она указала на свободный стул позади себя. – А теперь быстрей расскажите, что интересного сейчас в Париже. Мы ведь, как вы знаете, приехали только вчера и еще не слышали последних новостей.
Де Лансак смущенно хихикнул.
– Право же, сударыня, я даже не знаю, что такого интересного вам сообщить. Впрочем, у нас и новостей-то особых нет. Император почти все время занят молодой женой и редко появляется на людях.
– Вы хотите сказать, что я его не увижу?!
– Да нет, почему же? – Де Лансак на мгновение задумался, а затем его лицо внезапно просияло. – Вы можете увидеть Наполеона, и очень скоро… на большом приеме в Тюильри, который состоится через два дня!
– Но у нас нет приглашения, – заметила Наташа.
Лицо де Лансака расплылось в многообещающей улыбке.
– Оно у вас будет, сударыня! Клянусь честью, что не позднее завтрашнего вечера два приглашения на этот прием будут лежать у вас на столе!
Наташа хотела выразить виконту свою признательность, но Павел опередил ее.
– Не трудитесь, господин де Лансак, – довольно невежливо произнес он, сверля виконта колючим взглядом. – Если я решу, что нам нужно быть на приеме в Тюильри, я добуду приглашения без вашей помощи.
– Э… ну что ж, замечательно, – растерянно пробормотал де Лансак. – То есть, я очень рад, что у вас так много друзей в Париже. Тем не менее, вы можете на меня рассчитывать, если понадобится помощь.
– Не думаю… – зловещим голосом начал Павел, но Наташа поспешно перебила его.
– Благодарю вас, господин виконт, вы очень добры, – проговорила она с признательной, теплой улыбкой. И, торопясь увести разговор от опасной темы, кокетливо прибавила: – Взгляните на мой веер! Не правда ли, необычайно милая вещица?
– О да, недурная работа, – согласился де Лансак.
– Я купила его сегодня утром в магазине Бланшара. Рекомендую обратиться к нему, если вам понадобится сделать подарок вашей даме. Ведь это не просто веер, а настоящее произведение искусства, не находите?
– Нахожу…
– Какие чудесные кружева! А это крохотное овальное зеркальце в оправе из изумрудов… ну прелесть, да и только!
Вместо того чтобы продолжить обсуждение достоинств веера, де Лансак выпрямился и посмотрел на Наташу с таким откровенным обожанием, что у нее учащенно забилось сердце… от страха, что Павел заметит этот взгляд и устроит виконту очередную «сцену».
– Любезная графиня, – прочувственно произнес де Лансак, – неужели вы думаете, что я могу восхищаться какой-то безделушкой, когда передо мной находится такое очаровательное создание? Вы хоть замечаете, что все мужчины в зале смотрят только на вас? Готов поручиться, что, не успею я вернуться в ложу своей тетушки, как они слетятся туда, словно пчелы на мед, и засыплют меня расспросами. Оно и понятно: ведь им не терпится узнать, кто вы такая и где я с вами познакомился!
Рассмеявшись, Наташа собралась произнести подобающую случаю фразу, но ее снова опередил Павел.
– Ну что ж, господин де Лансак, – сказал он, сопровождая свои слова красноречивым покашливанием, – в таком случае, не смеем вас больше задерживать. Тем более что занавес уже поднимается, и вам нужно спешить.
– Но… я думал… – в замешательстве начал виконт, однако Павел решительно перебил его.
– Идите же, сударь, идите, – проговорил он нетерпеливо, недвусмысленно кивая на дверь. – Не стоит заставлять приятелей томиться в ожидании.
– До встречи в антракте, господин де Лансак, – дружелюбно промолвила Наташа.
Как только виконт ушел, Павел повернулся в ее сторону и с мрачным вызовом посмотрел ей в глаза. Но она не удостоила его взгляда. До самого антракта она неотрывно смотрела на сцену, игнорируя присутствие компаньона. То, как оскорбительно держался Павел с виконтом, по мнению Наташи, переходило все рамки светских приличий. Однако на этот раз она не собиралась требовать у него объяснений, ограничившись молчаливым презрением. Если захочет что-то объяснить, пусть сам заводит разговор. Что же до нее, то она предпочитает потратить время с большей пользой, чем бессмысленный обмен колкостями.
Наконец наступил антракт. По-прежнему игнорируя Павла, Наташа скользнула глазами по залу… и едва не вскочила с места, заметив необычайное оживление в одной из лож напротив. В этой самой ложе находился де Лансак, а с ним несколько молодых людей в офицерских мундирах и фраках. Все они о чем-то расспрашивали виконта, и по направлению их взглядов Наташа догадалась, что речь идет о ней. А затем вся компания, словно по команде, дружно покинула ложу.
«Бог мой, да они же идут к нам!» – в панике подумала Наташа. И, порывисто обернувшись к Павлу, дернула его за руку.
– Сейчас здесь будет де Лансак, а с ним целая толпа молодых кавалеров! – взволнованно прошептала она. – И мне очень хотелось бы знать, как вы отнесетесь к их появлению. Если вы собираетесь устроить им такой же «теплый» прием, как де Лансаку, то лучше мне без промедления встать и уехать из театра.
Павел посмотрел на нее таким изумленным, непонимающим взглядом, что она почувствовала себя сбитой с толку.
– Что за чепуху вы несете? – спросил он. – С какой стати я должен оказывать этим французам нелюбезный прием?
– Но… но вы же оказали такой прием бедняге де Лансаку!
Павел многозначительно поджал губы.
– У меня были на это причины.
– И какие же, позвольте узнать?
– Совсем не те, что вы думаете, моя радость, – насмешливо отозвался Павел. – То есть, я хочу сказать, что это вовсе не ревность. Просто мне нужно было выяснить, до каких пределов простирается терпение этого пройдохи.
– И что же вы выяснили?
– Что его терпение поистине безгранично. И это лишь подтверждает мои подозрения! Но об этом мы поговорим позже, – Павел выразительно покосился на открывающуюся дверь.
В следующие десять минут Наташа только и делала, что расточала любезные улыбки да отвечала на комплименты, которые сыпались на нее со всех сторон, словно из рога изобилия. За время антракта ей были представлены не менее пятнадцати кавалеров. Половину из них привел де Лансак, остальных – Куракин, который просидел в их ложе до самого поднятия занавеса. Это был потрясающий успех, превзошедший все ожидания Наташи, и когда она, наконец, осталась вдвоем с Павлом, она чувствовала себя так, словно напилась шампанского. Ее голова кружилась, в ушах стоял шум, мешавший вникнуть в происходящее на сцене. Да и трудно на чем-то сосредоточиться, когда на тебя смотрят столько любопытных, изучающих и оценивающих глаз.
Немного придя в себя, Наташа незаметно покосилась на Павла. Ожидал ли он, что она станет в этот вечер центром всеобщего внимания? Чувствует ли он досаду или ревность? Увы, об этом Наташе приходилось только гадать, ибо лицо Павла представляло собой маску непроницаемости. К тому же Наташа ощущала себя такой уставшей, что ей совсем не хотелось о чем-то размышлять.
После третьего акта снова последовал перерыв. Но на этот раз, к великому облегчению Наташи, их ложа не подверглась неистовой атаке кавалеров. К ним зашли только Куракин и пара офицеров из русского посольства. Большей частью они разговаривали с Павлом, чему Наташа была искренне рада. Не имея ни малейшего желания вслушиваться в разговор о торговой политике, она стала рассматривать наряды парижанок в ложах напротив. Потом перевела взгляд вниз, на партер… и ее правая рука, державшая веер, медленно разжалась.
Веер плавно скользнул за бортик ложи и опустился на красный ковер внизу. Но Наташа этого даже не заметила. Ее внимание было приковано к мужчине в элегантном темно-синем фраке, который стоял прямо перед ней, заложив руки за спину. Его губы были растянуты в неопределенной улыбке, а пристальный взгляд карих глаз, в котором читалась целая гамма разнообразных чувств, казалось, прожигал ее насквозь. Этот взгляд так загипнотизировал Наташу, что она словно превратилась в неподвижную статую. Не в силах пошевелиться или вымолвить слово, она неотрывно смотрела на стоявшего перед ней мужчину, судорожно ловя воздух пересохшими от волнения губами.
Внезапно мужчина быстро наклонился, поднял веер и протянул его Наташе. И тут она, наконец, пришла в себя. Выхватив веер из загорелой мужской руки, Наташа с опаской покосилась на Павла и его собеседников, а затем порывисто обернулась к Стентону.
– Джонатан… – прошептала она едва слышным голосом. – О господи, что вы… что вы тут делаете?!
Он тихо рассмеялся – низким, гортанным смехом, от которого по коже Наташи пробежал волнующий холодок. Затем с многозначительной улыбкой приложил палец к губам и быстро зашагал к выходу.
Наташа не знала, сколько времени прошло, прежде чем она сумела сбросить оцепенение. Но как только это случилось, она почувствовала себя так ужасно, что ей захотелось провалиться сквозь землю. Только что, всего минуту назад, она собственными глазами видела человека, ради которого проделала этот утомительный путь. Человека, из-за которого ее чуть не убили в придорожной гостинице, и от которого, быть может, во многом зависела судьба ее страны. И что же она сделала? Она даже не попыталась его задержать! Вместо того чтобы схватить Стентона за руку и заставить выслушать себя, она сидела, словно приклеенная к месту, глупо разинув рот и хлопая ресницами. И кем, скажите на милость, ее после этого можно назвать?
– Всего доброго, мадам, – раздался над ее головой вежливый голос Куракина. А затем он и сопровождавшие его офицеры покинули ложу.
– Павел! – взволнованно зашептала Наташа, схватив его за руку. – О боже, вы даже не представляете, что сейчас произошло! Я… – ее голос на мгновение пресекся, – я только что видела Стентона!
– Что?! – тихо воскликнул он, впиваясь в нее глазами. – Стентон здесь?
Наташа расстроено шмыгнула носом.
– Уже нет. Он ушел, минуту или две назад. Но это был точно он, ошибки быть не может! Он стоял прямо перед нашей ложей и смотрел на меня. А потом быстро пошел к выходу, и я… я была так поражена, что даже не попыталась…
– Оставайтесь здесь, – тихо скомандовал Павел, – и постарайтесь вести себя как ни в чем не бывало. – С этими словами он быстро поднялся с места и ушел, прежде чем Наташа успела спросить, что он собирается делать.
Когда Павел вернулся, занавес уже был опущен, и зрители начинали расходиться. Не говоря ни слова, Павел бережно закутал Наташу в накидку и повел ее в коридор.
– Ну что? – без особой надежды спросила она. – Вам не удалось его задержать?
– Нет, – ответил Павел. – Да, честно говоря, я на это и не надеялся. Просто хотел попытать удачу.
Наташа подняла на него несчастные глаза.
– Ведь это я виновата, что он ушел, да? Если бы я проявила чуть больше расторопности и вовремя окликнула вас, Стентон был бы сейчас арестован?
– Арестован? – Павел удивленно посмотрел на нее, а затем рассмеялся. – Бог мой, ну конечно же, нет! Кто бы стал его арестовывать, да и с какой стати?
– Но ведь он шпион!
Павел покачал головой.
– Мы не знаем, на каком положении он в Париже. И даже если французская полиция охотится за ним, выдавать его не в наших интересах. Наша цель – выторговать у него письмо. И кажется, мы вполне успешно к ней движемся. – Павел немного помолчал, а затем пояснил на вопросительный взгляд Наташи: – То, что Стентон решился показаться вам на глаза, свидетельствует, что вы ему не безразличны. А значит, он попытается снова увидеться с вами. И тогда… – он посмотрел на нее с мягким упреком, – тогда уж, пожалуйста, будьте чуть более собранны.
– Да уж постараюсь, – вздохнула Наташа.
Глава 14
Остаток вечера молодые люди провели без ссор. Однако их хрупкое перемирие длилось недолго. Следующим утром во время верховой прогулки в Булонском лесу они снова поругались.
Причиной этого явился решительный отказ Павла оставить Наташу в одиночестве. Он настаивал, чтобы они все время держались поблизости от компании офицеров из русского посольства. Когда же Наташа попыталась сбежать, Павел пригрозил на целый день запереть ее в их апартаментах.
– Только попробуйте повторить свою попытку, – гневно процедил он, сжимая повод ее лошади, – и вы увидите, на что я способен, когда меня по-настоящему разозлят.
– Да отпустите вы мою лошадь, никуда я не убегу, – раздраженно прошипела Наташа, тщетно пытаясь расцепить его пальцы. – Отпустите, говорю вам! Или вы хотите, чтобы все заметили, как вы со мной обращаетесь, и начали судачить про нас?
