Текст книги "Куда я - туда и ты (СИ)"

Автор книги: Ольга Горовая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

   А он несколько минут просто молча пялился на нее, с трудом заставив себя произнести что-то мелкое и незначительное, когда хотелось показать, насколько она красива. Рассказать Ире, что не знает ни одной девчонки красивее ее.

   – А у меня и есть праздник, – вдруг зло бросила сестра в его сторону, и гордо вздернула подбородок перед собой. Она дерзко прижала платье к себе, а его футболку бросила на диван. – Я иду на свидание с Никитой! – язвительно сообщила ему Ира и отвернулась, намереваясь взять свою расческу, и очевидно, выйти, чтобы переодеться в другой комнате.

   Игорю показалось, что его ударили в живот, со всей силы. Так, что в глазах потемнело и воздух сперло в груди.

   Ира не могла пойти на свидание ни с каким другим парнем. Не с Ником, тем более. Она принадлежала ему, Игорю. Она сама обещала, что будет всегда с ним...

   Целесообразность и здравый смысл смело волной настолько черной ревности, какой Игорь даже не мог ожидать от себя. Но он не в силах оказался принять мысль, что его девочка, его Ира пойдет куда-то с его же собственным другом, о мыслях которого Игорю не надо было спрашивать. Он, как никто другой знал, что появляется на уме у любого семнадцатилетнего парня при виде его сестры. Да и сам Ник не скрывал при Игоре, что Ира ему... очень нравится.

   Только раньше Игорь не обращал на замечания друга внимания, уверенный, что самой Ире нет до одноклассника дела.

   Теперь же...

   Он не знал, когда преодолел четыре шага, которые разделяли их. Просто не заметил этого, осознав, что уже сжимает плечи Иры своими руками, вынуждая сестру смотреть ему в глаза. И едва не встряхивает.

   – Ты. Никуда. Не. Пойдешь! – непререкаемо заявил Игорь, едва не крича, глядя прямо в огромные, перепуганные зеленые глаза Иры. – Никуда! Я тебя не отпускаю. Я здесь старший!

   Он никогда не ударил бы сестру. Даже мысли подобной не допускал, но кулаки так и чесались от желания с кем-то подраться. Желательно с Никитой. Потому что друг пытался забрать у Игоря то немногое, что ему вообще оставили.

   Наверное оттого, пытаясь хоть как-то дать выход закручивающейся внутри ярости, он вдруг отпустил одну ее руку и с силой ударил по столу, так, что их тетради подпрыгнули.

   Она задрожала сильней, но не поддалась собственному страху и его злости.

   – Все равно, пойду! – Ира топнула ногой, и еще крепче прижала платье к себе.

   Игорь не знал, не мог понять, что руководило им в этот момент. Он не мог классифицировать это чувство.

   Разве что обозначить бешенством.

   Сжав зубы, он вдруг собрал материю платья в кулак и с силой потянул, глядя прямо в глаза Ире.

   Та закусила губу. Но когда ткань начала потрескивать, грозя вот-вот начать распускаться по швам, со слезами выпустила из пальцев и слепо ударила кузена по груди. Слабо. Ему даже больно не стало. А может, просто внутренняя боль от ее слов оказалась сильнее.

   – Ненавижу тебя, Игорь! Ненавижу, – Ирка опять толкнула его, и край ее полотенца, которое все еще составляло единственную одежду, угрожающе заскользил вниз.

   Он хотел бы проследить за его падением. Господи! Этого он желал бы больше всего на свете.

   Но Игорь, даже сейчас, ощущая, как внутри все горит от обиды и злости, понимал, что это не лучшая идея.

   Резко наклонившись, он перехватил ее руки одной ладонью, а второй схватил с дивана свою футболку, которую Ира недавно держала и жестко, резко, натянул на нее через голову, заставив просунуть руки в рукава.

   Такой ее вид ему понравился, пусть футболка была велика размера на четыре, и больше напоминала на Ире растянутое платье. В этот момент полотенце окончательно упало на пол, и он увидел сквозь тонкую материю ее острые, маленькие, напряженные соски.

   Игорь проклял все на свете, что еще не проклинал, и вперился глазами в стену за спиной Иры.

   – На здоровье. Можешь меня ненавидеть, сколько угодно, – с показным безразличием, которое обидело сестру еще больше, Игорь пожал плечами. – Но делать это ты будешь дома.

   – Нет! – вдруг закричала в ответ Ира, и дернулась, пытаясь вырваться из его рук. – Я пойду, и не смей мне указывать что делать! Ты же ходил к Таньке! – с претензией бросила она ему в лицо, и опять попыталась отступить, все время выворачиваясь. – Ты с ней... с ней..., – Ира вдруг прикусила губу и часто-часто заморгала. А потом, вызвав полную растерянность у Игоря, заплакала. – Спишь, – выдавила она из себя через силу, глотая слезы, и отвернулась от Игоря.

   Он удивленно уставился на Иру, как-то враз остыв. И даже улыбнулся уголками губ. Только Ира смотрела ему на шею и не видела этой улыбки.

   – Я сплю дома, Ира, что тебе должно быть прекрасно известно, – спокойно произнес он в ответ.

   Она чуть не зашипела и дернулась, попытавшись выдернуть свои руки из его захвата. Но Игорь не отпустил. Наоборот, перехватил так, чтобы прижать ее к себе еще ближе, вопреки здравому смыслу, и завернул руки Ире за спину.

   – Ты понял, о чем я говорю! – с обидой и такой... ревностью в голосе, едва не выплюнула она ему в лицо эти слова, что Игорь даже на минуту замер.

   Слишком хорошо он знал то, что она сейчас ощущала. Досконально. Потому что ревновал Иру к каждому парню, который только попадал в поле зрение сестры. Только...

   Игорь не знал, имеет ли право испытывать надежду. И уместно ли такое, благородное и светлое по своей природе чувство в его случае.

   Но ему уже стало все равно.

   Тепло ее тела так манило его. Впервые так близко за последние годы, если не считать того дня в Киеве.

   Игорю вдруг безумно сильно захотелось наклониться и прижаться губами к тонкой коже на ее шее, где он так отчетливо видел пульсирующую жилку. Захотелось подняться к губам, впервые пробуя вкус Иры, и впиться в ее рот.

   Не нежно, как стоило бы. А жадно, пожирающе, потому что за эти годы, когда он даже не мог смотреть на нее столько, сколько хотел – Игорь изголодался по любому ощущению Иры в своих руках.

   Да, раньше он не испытывал такого.

   Тогда ему хватало просто их общения и возможности делиться с ней всем.

   Вот только теперь он вырос, и она уже не была ребенком. Не взрослой еще. Только-только стала подростком. Но он так нуждался в ней... И эта нужда так долго копилась в Игоре...

   Как и понимание, что он не имеет права давить на нее или толкать к чему-то.

   Призвав себя вспомнить хоть о чем-то, Игорь глубоко вдохнул.

   И сошел с ума. Ее запах, такой манящий после ванной, взбесил его организм, словно бы Игорь являлся каким-то бешенным дикарем. Пах Игоря обожгло жаром эрекции, хоть он честно пытался подавить дурное, яростное желание. Однако, даже отодвинуться не смог. Наоборот, прижался к всхлипывающей Ире крепче и, так и не отпустив ее рук, оперся щекой о волосы сестры. Тихо потерся о пряди, глубоко втянув в себя воздух.

   Она застыла, словно и дышать перестала.

   Он понял, о чем она говорила, догадался, что себе навоображала Ирка.

   Игорь зажмурился. Не то, чтобы Танька открыто не намекала, что не прочь просветить Игоря в прикладных вопросах секса. И да, он не стал бы скрывать, что подобное предложение вызвало в нем возбуждение. Он был здоровым парнем, в конце концов, и большинство одноклассников Игоря уже вовсю уделяли время радостям секса.

   Только, вот вожделение, которое он испытал в тот момент – даже на десятую долю не соответствовало той буре чувств и желаний, которую он ощущал сейчас, держа в руках Иру. Быть может поэтому Игорь и отказался. А может, оттого, что такой поступок, согласись он на предложение Тани, показался ему предательством.

   К счастью, никто не мог бы заявить ему, что подобные идеи глупы.

   Потому он напомнил, что она просила его помочь с алгеброй, и этим Игорь с радостью займется. Он не в первый раз помогал Тане, как бы не претили ему такие занятия с человеком, который откровенно брезговал учебой. Но Татьяна всегда платила за это репетиторство. И несмотря на всю свою гордость – Игорь брал у нее деньги. Потому что не имел другой возможность заработать, чтобы что-то купить Ире.

   – Я занимался с ней алгеброй, – хрипло, но твердо проговорил Игорь, немного отклонив голову, пусть все внутри и воспротивилось такому движению. – Только алгеброй, ничем больше, – он давил своими словами, заставив и Иру поднять заплаканное лицо и посмотреть ему в глаза.

   Там вдруг появилась такая надежда, что у него все внутри замерло.

   Ира попыталась высвободить одну руку. Игорь не мешал, медленно разжав свои пальцы.

   А она подняла ладонь и обхватила пригоршней его щеку.

   – Честно-честно? – словно в детстве, жалобно спросила Ира, что-то высматривая в глубине его глаз.

   Игорь не знал, так ли успешна его маскировка, как обычна, скорее, подозревал, что той и след простыл. Но и отвернуться в этот момент – было выше его сил.

   – Честно-честно, маленькая, – он с трудом заставил себя вытолкнуть эти слова из горла. И уперся лбом в ее макушку.

   – Почему? – непонимающе спросила Ира шепотом, забыв, что только что кричала, как ненавидит его. – Она же такая красивая...

   Игорь криво усмехнулся ей в волосы, почти наяву слыша, как рушатся с грохотом все стены между ними, которые он столько лет пытался возвести.

   – И вполовину не такая красивая, как ты, – таким же шепотом признался он, зная, что должен был бы прикусить язык, а не позволять таким словам срываться с губ. – Никто из них не стоит и части тебя, маленькая, – с каким-то отчаянием вдруг признался он в том, о чем столько молчал. – И никто мне не нужен так, как ты, – сдавленно, словно прыгал с обрыва в ледяную воду, прошептал Игорь, и наклонился ниже, с силой прижавшись к губам Иры.

   Он сказал себе, что отступит, если она хоть слово скажет, хоть немного его оттолкнет. Но вместо ожидаемого им испуга или отрицания, Ира подалась вперед, почти вцепившись в него. И с таким выражением счастья прошептала "Игорь" ему в рот, что он впервые до конца понял первобытное желание самцы во всеуслышание заявить "мое!", ударяя себя в грудь кулаком.

   Какая-та бешенная какофония всех его чувств, любви, желания, понимания, что не стоит – ударила в голову, заглушая голос разума.

   И уже не сдерживаясь, губы Игоря напали на ее рот, заставив Иру раздвинуть губы.

Глава 5

   Он целовал ее отчаянно, наверное, даже не до конца понимая, что именно делает. Словно не его губы скользили по рту Иры, не он сжимал нежные щеки своими пальцами, ощущая, как ее ладони обжигают своим касанием его затылок.

   Слишком большим испытанием для его воли оказалась такая близость, такой контакт. И Игорь не выдержал, припал к ее коже, к ее теплу, как к единственному источнику кислорода в вакууме.

   Он не мог без нее дышать.

   И не представлял, как теперь жить дальше, сохраняя ту дистанцию, которую нельзя было нарушать.

   Игорь не имел сил удержать свои руки, и те, не слушая разума и правильности, скользили по щекам, по шее Иры.

   Он сжал ее плечи, скользнул по спине и замер жадными ладонями на талии, прижав ее к себе так близко, будто бы они стали одним целым, не позволяя даже воздуху проникнуть между телами.

   И целовал, а может поглощал. Игорь не знал, как называется такая нужда.

   Он видел поцелуи в кино, читал в книгах – только в жизни оказалось все совсем иначе.

   Может проблема была в нем, но Игорь не мог вести себя осторожно и легко. И наверное, этот поцелуй невозможно было бы назвать нежным.

   Он давил, пил Иру, требовал и сам брал все, чего так долго жаждал от ее губ. Забирал каждый вздох, всхлипы Иры, каждое влажное касание к ее губам, языку, щекам. И не мог оторваться. Наоборот, казалось, его безумное желание и потребность становились еще сильнее, будто закручивались витками спирали все туже и туже.

   А из-за того, что и она притягивала его к себе, из-за ее, такого искреннего, такого жадного ответа – не имелось никакого шанса остановить это движение, направление которого Игорь не мог определить. Падали ли они? Или взмывали вверх в своей общей потребности одного в другом?

   Он понимал, что это ее первый поцелуй. Отдавал себе отчет, что должен вести себя иначе, быть может нежно, трепетно.

   Да только проблема состояла в том, что и сам Игорь имел не больше Иры опыта в этом деле.

   Он честно ждал ее. Пусть и не должен был даже рассчитывать на ответные чувства со стороны кузины. Умом понимал, совестью. Да только...

   Сколько бы Игорь не убеждал себя, что обязан начать встречаться с какой-то другой девушкой, сколько бы не твердил себе, что это поможет преодолеть то, на что он не имел никакого морального права – что-то внутри него мешало, не пускало, черпая силу в зеленых и грустных глазах.

   И оттого сейчас, эта жажда вырвалась из-под контроля, бушевала, владея его сознанием. А готовность Иры идти следом за ним без вопросов и оглядки – ничуть не облегчала Игорю задачу возвращения власти над самим собою.

   А ему следовало одуматься. Стоило разжать свои руки, уже скользнувшие под ткань футболки, гладящие кожу ее бедер, и вспомнить, что Ире едва исполнилось четырнадцать. Игорь должен был думать за них обоих.

   – Маленькая, – с отчаянием прошептал он в ее рот, вроде бы пытаясь напомнить себе о возрасте Иры, а на самом деле, просто испытывая невообразимую, щемящую сердце нежность и любовь к ней. – Ира, мы должны остановиться, немедленно, – он уперся рукой в стену над ее головой, и отстранился, дыша с таким трудом, словно только пробежал кросс. И вдруг подумал, что в эту минуту хорошая пробежка по стадиону их школы не оказалась бы лишней, чтобы остудить его тело и мозги.

   – Зачем? – задыхаясь спросила Ира, посмотрев на него расплывшимся, потерянным взглядом. И презрев все попытки Игоря отодвинуться, с легким вздохом положила голову ему на грудь.

   Он зажмурился, слишком явно ощущая каждый изгиб тела, которое не скрывала его футболка. Приказал своей ладони убраться с ее кожи, и... не выполнил этот приказ, просто не имея сил сейчас прервать их контакт.

   Но за ум взяться стоило.

   Игорь уже открыл рот, чтобы напомнить сестре обо всем, что должно их останавливать, о ее возрасте, об их родителях, просто о целесообразности поступков и действий, когда тишину квартиры грубо и резко нарушила трель дверного звонка.

   Ира вздрогнула от неожиданности и вцепилась в его свитер пальцами.

   – Это Никита, – виновато прошептала она, не решившись, наверное, поднять голову. И оттого ее голос звучал глухо.

   Игорь и сам догадался, кто пришел.

   Однако сейчас он не готов был открывать двери кому бы-то ни было, и разговаривать ни с кем не хотел, даже с другом. Тем более что все еще испытывалось ярость по отношению к Никите.

   А еще, слишком выбило его из привычной колеи то, что произошло.

   Крах всех доводов и причин, которые так долго помогали Игорю держать себя в руках и притворяться – не минул бесследно, и он просто не мог моментально выработать новую тактику поведения.

   Это надо было сделать быстро, он понимал. И не только для себя, для них обоих, если Игорь хотел и дальше быть с Ирой вместе.

   Однако в этот момент...

   Он конечно не мог поспорить, но Игорю казалось, что любой, кто сейчас посмотрит на него или на Иру – поймет, что произошло. Лично он вообще не видел ничего вокруг, кроме ее румянца и лихорадочного блеска глаз, в которых светилось желание чего-то, о чем сама Ира, Игорь на сто процентов был уверен в таком выводе, не имела ни малейшего представления.

   И эти ее короткие хриплые вдохи, от каждого из которых грудь сестры терлась о его тело...

   Проклятье! Игорь однозначно не выпустил бы ее хоть кому-то на обозрение.

   Но и не имел уверенности в себе , что сможет сейчас адекватно поговорить с одноклассником.

   Потому в первую очередь следовало подумать как защитить ее, Иру от всего, что можно было выдать одним неосторожным жестом или словом. От догадок, подозрений и сплетен. Для этого перед разговором стоило успокоиться. Ему в голову пришел только один вариант.

   Неплохо было бы еще перестать сжимать на ней свои руки. Но с этим в данный момент Игорь справиться не мог.

   – Тихо, – прошептал он ей в ответ, нежно погрузив пальцы во влажные волосы сестры, и мягко погладил. – Мы не будем ему сейчас открывать. Сделаем вид, будто дома никого нет.

   – Но..., – она все-таки неуверенно посмотрела на него, закусив нижнюю губу, чуть припухшую от грубоватого поцелуя Игоря.

   От этого жеста его тело вновь начало бунтовать, но Игорь приказал себе собраться.

   – Мы ему не откроем, – повторил он, сделав ударение на отрицании. – И тем более, ты никуда не пойдешь, – веско, хоть и не повысив тона, отрезал Игорь, и тут же поцеловал Иру в висок, смягчая свой запрет. – Я потом поговорю с Ником. Наверняка он перезвонит, – звонок прозвучал вновь, прервав его.

   Ира не спорила. Просто кивнула, как и всегда послушно принимая его точку зрения.

   – Настойчивый, – хмыкнув, Игорь опустил лицо во впадинку между ее шеей и плечом. – Со мной Ник так не рвется встретиться, – глубоко втянув в себя запах Ирыной кожи, сердито прошептал он. – Как ты додумалась согласиться пойти гулять с ним?! – недовольно проворчал он, пытаясь ослабить захват, которым против воли прижал сестру к себе еще крепче. Разумеется, безуспешно.

   Впрочем, она не сопротивлялась их близости.

   Наоборот, Ира стояла в его объятиях так, словно бы это было единственное место, где она вообще хотела находиться.

   – Ты не обращал на меня внимания, – жалобно протянула она, в свою очередь уткнувшись холодным носом в шею Игоря. – Вообще не видел. Ушел к Тане... и я подумала, что безразлична тебе, и не могу ждать того, чего нет..., – она опять грустно вздохнула.

   Игорь улыбнулся уголками губ и тихо оттолкнувшись от их опоры, потянул сестру за собой на свой диван, стоящий у противоположной стены.

   Она замерзла. У Иры всегда становился холодным кончик носа, когда сестра мерзла, с детства. И он был виноват в том, что сейчас она продрогла. Держит ее почти раздетую, уперев в холодную стену, да еще босой. А на улице – поздняя осень, да и в доме топят не очень хорошо.

   – Тебя бы забрали у меня, – все еще шепотом, не уверенный, что Никита не ждет под дверью, вслушиваясь в то, что тут может происходить, объяснил Игорь, заставив Иру с ногами взобраться на диван. – Отец еще тогда, когда они нас расселили, сказал, что вы с тетей Милой можете переехать, потому что им казалось, будто я слишком сильно тебя любил. Я не мог позволить им поступить так. Потому делал вид, будто не замечаю тебя, – пытался он объяснить ей свое поведение, одновременно укутывая Иру одеялом, которое вытащил из-под горы неразобранной одежды. И очень старался не видеть того, что не скрывала его, не настолько уж длинная футболка. Да только все старания оказались безуспешными, а он не мог на нее не смотреть.

   – А это правда? – все еще закусывая губу, осторожно спросила она, робко поймав пальцы Игоря и, видя, что он не забирает, жадно прижала его ладонь к своей щеке.

   – Что правда, маленькая? – Игорь сел рядом, просто не в состоянии теперь находить от нее вдалеке. И опять обнял сестру, убеждая себя, что просто хочет быстрее согреть ее.

   – Что ты любил меня сильно? – тихо уточнила она, спрятавшись в его ладони.

   Все внутри него сжалось и начало гореть от ощущения касания ее губ к его коже.

   – И сейчас люблю, – с каким-то веселым смирением усмехнулся Игорь. Он протянул свободную руку, обхватив затылок Иры, и прижался лбом к ее макушке. – Даже еще больше, чем тогда любил. Только дела-то это не меняет – родители..., – он скривил губы в горькой усмешке. – Они нас не поймут, Ира. Разлучат.

   Она забралась к нему на колени. Так, как была, закутанная в одеяло, и крепко обхватила руками его шею. Он ощутил, как она напряжена, понял, что сестра боится.

   – Я не хочу этого, Игорь, – тихо и отчаянно прошептала Ира, хотя, наверное, уже не имелось нужды в шепоте. Наверняка Никита ушел. – Не хочу быть без тебя. Я так люблю тебя, Игорь. Всегда любила, – ее трусило, и Игорь мог поклясться, что это не от того, что Ира переохладилась.

   Можно ли испытывать эйфорию от того, что все вокруг назвали бы извращением и грехом? Игорь не знал, правильно ли, но он ощутил себя настолько счастливым, каким не был ни разу за эти годы, пока учился жить без нее. К тому же, он так и не смог это осягнуть – Ира являлась для него смыслом жизни. И в семь, и в четырнадцать, и сейчас, в семнадцать лет.

   Он еще крепче обнял ее.

   – Мы что-нибудь придумаем, маленькая. Обязательно придумаем, – поклялся он ей, пока не имея представления, как именно сможет преодолеть непонимание и волю родителей, не зная, как будет ломать осуждение людей, как защитит сестру от этого.

   Но Игорь знал, что сделает все, не зависимо от того, насколько то окажется сложным. Он обещал, что всегда будет с ней. А после ее признания... Игорь мог весь мир перевернуть для нее, со всеми его предрассудками и осуждением.

Иногда нам так мало надо, чтобы ощутить эйфорию.

   Улыбка любимого и счастье в его глазах только от того, что вместо привычного черного, ты набросила себе на плечи одежду синего цвета.

   Ире казалось, что она парила сейчас.

   Груз всего, что когда-то случилось, той боли, ее решения, которое должно было освободить его, а вместо этого принесло столько муки обоим – упал с ее плечи, и она наконец-то смогла вдохнуть свободно.

   Может и не до конца исцелившись, но пройдя какой-то неощутимый рубикон. Очередной.

   Еще один после той ночи, в которую они обнулили все и начали пытаться выстроить жизнь заново.

   – Тебе идет синий, любимая, – ладонь Игоря собственнически скользнула по ее телу, дразня чувствительную, разгоряченную после ванной кожу, медленно, но уверенно подбираясь к груди, которую уже покалывало от нетерпеливого ожидания его прикосновения. – Ты такая красивая, маленькая моя, – он наклонился, нежно коснувшись своими губами ее губ.

   Осторожно, словно боялся разбить ее, повредить чуть более напористым движением.

   Игорь все это время так оберегал ее, даже обнимал с каким-то отчаянным трепетом, непрестанно сдерживая себя. Хотя Ира знала, что ему приходилось для этого все время контролировать собственную страсть и желание. Ее Игорь всегда был жадным, ненасытным. Таким же и оставался. Только не позволял себе требовать что-то от нее в последние годы.

   – Не надо, – прошептала она ему в губы, забравшись ладонями под его футболку, и поглаживая горячую кожу напряженного, твердого тела, потянула ткань вверх, стянув ту через голову с любимого. – Я не хочу осторожности, Игорь. Не хочу прелюдий и ласк. Только тебя, такого, какой ты есть, – Ира привстала на носочки и обняла его шею рукам, жадно погрузив пальцы в его темные волосы. – Такого, каким ты всегда был, любимый, – она с уверенной улыбкой сильнее прижалась к его губам.

   Он подался вперед, вжавшись в ее тело своим, и Ира почувствовала, насколько сильно Игорь возбужден. Это ощущение заставило ее собственный жар, огонь, растекающийся по венам вспыхнуть ярче, сильней.

   – Уверена? – хрипло потребовал ответа кузен, обхватив пальцами ее щеку и крепко сжал, так, чтобы видеть глаза Иры, когда она отвечала.

   – Даже не сомневайся, – улыбнулась она, подозревая, что слова терялись в частых и жадных вдохах, которыми Ирина пыталась насытить пылающее тело кислородом.

   Игорь тяжело втянул в себя воздух.

   – Ира..., маленькая моя, – ладонь Игоря надавила, прижав ее лицо к его щеке, и она видела, как он опасается за нее, как старается сдержать себя, несмотря на ее слова, потому что думает, будто и так требует слишком много для одного вечера.

   – Я люблю тебя, – Ира опустила руки, потянув вниз его брюки, действиями аргументируя свою просьбу. – Пожалуйста, Игорь, заставь меня забыть эти годы, мои страхи и все, что случилось, пожалуйста, любимый, – она отодвинула голову и наклонилась, целуя его напряженную шею и грудь, ощущая, как дергается кадык Игоря, когда он взвешивал все "за" и "против", как обычно в первую очередь заботясь о сестре, защищая Иру даже от ее же желания.

   Ира улыбнулась тайком и спустилась влажными губами на его твердый живот, лизнула впадинку пупка, упиваясь своей властью над Игорем, видя, как поджались мышцы преса любимого.

   Она собиралась наглядно показать, что действительно понимает, о чем просит.

   И потому, пробежав пальцами по его напряженную плоти, встала на колени, увернувшись от его ладоней, и обхватила губами тяжелую, возбужденную головку его члена.

   Ира знала, что заставляет ее любимого терять голову. Знала все, чего никто не знал и никогда не узнает. Она не позволит такого.

   Игорь низко застонал, и у нее прошла дрожь по позвоночнику от этого рокочущего горлового звука. Она не открывала глаз, наслаждаясь этим не меньше, чем он, но точно знала, что любимый запрокинул голову. Его пальцы погрузились в ее пряди, сжались, лишая Иру воли.

   Игорь дышал тяжело, надрывно. Так же, как дышала бы она, если бы не послала дыхание к черту, стремясь получить нечто большее.

   Он шептал ее имя, и звук казался рыком. Игорь не мог удержаться, она знала это, скользя по его плоти своими губами, дразня его языком. И застонала, когд он толкнулся бедрами вперед. Один раз. Второй.

   Вдруг его пальцы сжались крепче.

   Игорь потянул ее вверх, заставив Иру подняться, и алчно впился в ее рот своим, ворвался языком, раздвинул губы, которые она не успела недовольно надуть, демонстрируя, что не собиралась прерываться.

   У него имелись свои планы, и он явно не думал откладывать их воплощение.

   Игорь резко приподнял ее, забрав любую опору кроме него самого. Он вдавил ее спину в стену и одним толчком ворвался в ее тело, заставив Иру обхватить его пояс бедрами.

   Она бы застонала от наслаждения, разрядом тока побежавшего по ее телу, пронзая каждую клеточку, да только его губы не давали воли, продолжая покорять ее рот.

   – Моя, – Игорь выдохнул ей это слово в губы и толкнулся глубже, руками удерживая Иру на весу. – Моя, – он поцеловал ее щеки, горящие румянцем. – Моя, – с надрывом прохрипел он, будто все еще сомневался, что Ира с ним.

   И снова погрузился внутрь ее лона, не прекращая того движения, без которого Ира сейчас себя не мыслила.

   – Твоя, – она всхлипнула, прижав его голову к себе сильней. – Только твоя, любимый, – она вскрикнула, когда он сжал ее сосок губами, царапнул тот краем зубов, дразня, еще больше распаляя ее. И снова толкнулся. – Игорь! – Ира выгнулась. – Игорь...

   Ей так много хотелось ему сказать, выразить словами непередаваемое ощущения парения и эйфории, которое тесно сплелось, сплавилось с нуждой и жаждой, с потребностью в его теле, в каждом его касании и движении.

   Так много всего, для чего слов не было, просто не существовало. Не придумали их, потому что эти чувства были выше речи и разума. Бессознательные и жадные, необходимые, покоряющие потребности, без которых она не могла жить в это мгновение.

   И все это отражалось в его имени, которое продолжали шептать губы Иры.

   – Игорь..., любимый, – она застонала, когда его пальцы с силой сжали ее ягодицы, словно бы он пытался сплавить Иру с собой, сделать их по-настоящему цельными.

   – Тише, маленькая, – он опять поймал ее губы, запечатав рот поцелуем. – Тише...

   И тут же вновь заставил застонать, погрузившись еще глубже.

   – Маленькая, тише, – с усмешкой протянул он, вдруг остановившись, хотя Ира точно знала, что ему не имелось дела до того, услышат ли их родители. Игорь давно переступил ту черту, за которую Ира испуганно спряталась после всего, что случилось.

   Но любимый покорно шел ей навстречу, потакая Ирыной неуверенности и слабости, понимая, что она еще не готова поломать в себе и это.

   – Пошли, – крепко поцеловав растерявшуюся Иру, он приподнял ее ладонями за бедра, и с коротким вздохом сожаления выскользнул из влажного жара ее тела.

   – Игорь? – потерянно переспросила она, пытаясь понять, что происходит и сориентироваться в мире. Ира крепко вцепилась в его плечи, потому что ноги дрожали и подгибались, а тело вибрировало, требуя продолжения.

   – Пошли в ту комнату, маленькая, – с самодовольной усмешкой прошептал он, легко шлепнув ее по попке. – Будешь кричать в подушку. Или ты готова поставить в известность родителей? – он приподнял бровь, подталкивая ее в двери ванной.

   Она не знала готова или нет.

   Все, чего Ира хотела, это чтобы он опять был в ней. Чтобы двигался, чтобы целовал, чтобы держал крепко настолько, что она не могла ни над чем задуматься, кроме исполнения их общих желаний. Потому Ира послушно ступила в темную ванную, воздух которой еще был пропитан горячим влажным паром, после того, как она купалась.

   Игорь шел следом, то подгоняя ее, то притягивая к себе, впивался губами в ее затылок и шею. И Ира ощущала, как его твердый член, пульсируя, вдавливается в ее ягодицы при этом.

   Это, определенно, мешало двигаться быстро. И они не преодолели и половины расстояния до двери, когда Игорь не выдержал.

   – К черту, – резко выдохнул он, и надавил ей на плечи. – Я не могу без тебя, слишком хочу, маленькая.

   Ира только жадно вдохнула, чувствуя, что кислорода не хватает горящим легким, и послушно опустилась коленями на пушистый коврик, поддавшись его указу, тут же ощутив, как и Игорь опускается следом.

   Игорь навис над ней, уткнулся лицом между ее лопатками, щекоча кожу жадным дыханием. И медленно скользнул, опять наполнив собой тело Иры.

   Она не удержалась. Застонала. Протяжно и низко, ей казалось, что все тело натянулось, как тонкая проволока и дрожало, от каждого его погружения и толчка.

   – Ира, тише, – напомнил Игорь хрипло, а сам все двигался, двигался, плавно и мучительно протяжно, словно бы не знал, что она ничего не видит и не слышит, когда он занимается с ней любовью!

   – Игорь..., – Ира простонала его имя, прося о большем, о...

   Его руки накрыли ее пальцы, которыми Ира упиралась в плитку, и Игорь надавил, заставил ее лечь, едва не вдавив в пол, накрыв собою сверху.

   Ее губы оказались вжатыми в его ладонь, когда они опустились, и Ира жадно впилась в кожу любимого поцелуем, зная, что он хоть так пытается заглушить ее стоны и крики. И это оказалось кстати.

   Устав сдерживаться, испытывая такую же жажду, как и она по нему, Игорь отбросил свой контроль и сдержанность, и наконец-то дал Ире то, о чем она столько просила. Всю свою страсть в полной мере.

   Пальцы его второй руки сильно сжали ее бедра, вскинув их, чтобы еще полнее в нее погрузиться. И Игорь с отчаянной силой стал входить в ее лоно, все глубже и глубже, наполняя, растягивая Иру.