Текст книги "Синдром хорошей (СИ)"
Автор книги: Ольга Рог
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)
Глава 23
– Как-то неожиданно, – Ольге захотелось заплакать.
Она крепилась после выходок Сергея. Пыталась не думать о тех годах, что была блаженно счастлива с мужем. Абсурдный затянувшийся развод. Лелька держалась, сколько могла, придумывая себе способы отвлечения от себя, несчастной. Только выдуманная броня недолговечна. Один точный укол в брешь доспехов…
Провожаемая взглядами, Оля ретировалась в маленькую комнату и закрылась на шпингалет. Она не выходила до утра, пока не прозвенел сигнал вставать на работу. Ходила тихая и замкнутая с бледным лицом, будто приняла обет молчания. Свекровь понимала, что лучше ее сегодня не трогать, потерялась девка в трех соснах. Старший сынок явно поторопился с предложением. Да, она – Дарина Федоровна, тоже хороша! Знала же, что невестка пытается собрать себя после выкрутасов Сергея.
Кстати, о нем. Мать собрала кое-какие вещички для него. После ухода Ольги на работу, выждала время и тоже отправилась в поход.
Опостылевшие стены больницы. Встревоженные голуби хлопают крыльями, обсераясь на лету. Догадался же кто-то прямо на дорожку насыпать зерна?
Обычный ритуал при вхождении на верхние этажи для посещения больных: тепловизер ко лбу, замеряющий температуру. Раздевалка. Шуршащие бахилы на ноги. Материнское сердце – не камень. Все же сын ее, Сереженька. Тот самый мальчик, что рвал для нее одуванчики и лепил из пластилина поделки в детском саду на День матери.
Улыбка у нее сама расцвела, непроизвольно и держалась до той поры, пока…
– Подумаешь, развод? – рассуждал сыночек, беседуя с кем-то из мужиков в больничной пижаме. Они стояли в пол-оборота у окна и не сразу заметили посетительницу. – Да и недотягивала жена до совершенства… Такая… Ни рыба, ни мясо. Слишком правильная до зубной ломоты. Ничерта без меня не сможет. Помыкается у материной юбки и обратно ко мне прибежит. А я еще подумаю: принять или нет. Посмотрим, как хорошо уговаривать станет, – подмигнул собеседнику и пошленько хихикнул.
Мужик первый заметил Дарину Федоровну. Суровый характер фокинской матери прямо на лице у нее отпечатался. Побаивались окружающие холодного блеска голубых глаз и поджатых губ. Про меж себя поговаривали, мол удивительно, что она на метле не летает. Да.
– Ну, я пошел, – дернулся в сторону, хромающий на одну ногу. И будто не замечая боли в переломе, запечатанном гипсом, быстренько посеменил в свою палату.
– Мама? – голос у Сергея дрогнул, и фальшивенько так походил на радость встречи. – Я тебя после обеда ждал.
Дарина Федоровна, обогнула его и слишком аккуратно поставила свою котомку на подоконник. И только потом обернулась.
– Думаешь, если ты головой брякнутый, тебе все позволительно? Вот, я сейчас втащу тебе, чтобы помнил, как женщин обижать, – тут же его нос был захвачен между костяшками пальцем и плотно сжат в тиски.
– М-ма-ма-а-а! – заверещал Сережа, выгибаясь всем телом за траекторией «вождения» по носу. Не очень хочется, чтобы его оторвали с корнями. Уже и перегородка хрустит. Слезы брызнули у Сергея из глаз от боли и унижения.
– Я тебе дам, мама, паршивец этакий! Нашел, чем хорохориться… Жену хочешь к ногтю прижать? Не получится, – мотала его из стороны в сторону, не обращая внимание на его визги-писки. – Не достанется тебе Лелька. Понял? – Вытаращила на него глаза. – Тимоша замуж ее позвал. Уж он-то будет хорошую девочку на руках носить, да баловать. Не то, что ты, сопля хамоватая!
– Ах, вот как! – Фокин-младший сумел выскользнуть и забиться в угол, прикрывая красный нос ладонью. Поднял одно колено в защите, типа, не подходи! Живым не дамся! Стоит, как цапля. Глаза злые. – Спелись у меня за спиной, все порешали? Ну, мы еще посмотрим кто кого…
Глава 24
Весь день Ольга провела в полудреме, выполняя работу на автомате. Голова будто не соображает, а руки помнят. Оказывается, на неделю вперед дел перелопатила, все клиентские карточки перепроверила. Менеджеры по звонкам злились, что на одну новенькую работают. Глядишь, так целый отдел скоро заменит.
Выпитый кофе оставляло послевкусие горчащей пыли на языке, будто Лелька ложками ее ела и наелась по самое «не хочу».
Ночка после громких признаний выдалась бессонная. Она через стены слышала, как свекровь ворочается, скрипя диванными пружинами и протяжно вздыхает. Утром Дарина Федоровна делала вид, что еще спит, пока невестка собиралась успеть на свой автобус.
Думала Оля, все губы искусала, пока гоняла мысли по кругу. Много было плюсов в Тимофее… И симпатичен он ей, чего душой кривить. Оля помнила те моменты, когда сидел Тим напротив и ел ее борщ, да хвалил. Нравилось, ей как он ест неторопливо, хотя голоден. Как разговор ведет, не отворачивая взгляда. Руки у Тимофея сильные, можно долго любоваться, когда он что-то чинит. Разворот широких плеч, до которых хотелось дотронуться и прощупать настоящие ли мускулы под тканью водолазки.
Да, только жирный минус, такой длины, как нескончаемая сплошная полоса на трассе – брат он ее бывшего мужа. Сбежать и быть подальше от прошлого не получится. Все-равно будут пересекаться, как ни крути.
Вывод напрашивался сам собой, от которого на сердце не полегчало, не прояснилось. Слезливый ком в горле перекатывался и не сразу удалось его проглотить.
После работы Ольга поехала смотреть квартиру в спальном районе, от которой до работы лишь две остановки. От Дарины Федоровны не наездишься в такую даль. Каждый раз переживаешь, а вдруг автобус задержится? Не хотелось бы потерять хорошее место из-за опозданий.
– Одна жить собираешься? – прищурился недоверчивый хозяин квартиры, будто Лельку табор за углом поджидает.
– Котик у меня. К лотку приучен, – поправила Ольга очки, осматриваясь по углам.
Квартирка маленькая, однокомнатная. Окно кухни второго этажа выходит во двор. Ветки рябины с гроздьями ягод покачиваются от ветра. Для жизни есть все самое необходимое из мебели. И холодильник фурычит. Газовая плита с поджигом выдает синий огонь.
– Деньги за два месяца вперед, – дядька почесал щетину на подбородке, согласившись на кота. Обои старые не жалко. Да и вид у квартиросъемщицы приличный, как у учительницы начальных классов. Сразу видно – заучка! Только с кошками и может ужиться.
– Могу заплатить задаток сразу. Наличными, – Оля показала купюры, которые она сняла в банкомате с первого аванса. – Давайте заключим договор.
Глаза мужика подобрели от вида денежек. Он облизнулся, представляя, как будет их мусолить, отсчитывая в свой карман. Он тут же вынул бланк и показал документы на квартиру. Вписал в договор данные ольгиного паспорта. И только после всех формальных условий и приемки коммунальных счетчиков, Лелька вручила ему кровно заработанные. После чего, ей выдали ключи от съемного жилья.
Возвращалась она к свекрови в приподнятом настроении. С порога поздоровалась бодреньким звонким голосом и сообщила, что сегодня же переезжает с котенком на новое место жительство.
– Как же так скоро? – у Дарины Федоровны были заметно покрасневшие глаза.
Хотелось отговорить, задержать. Найти любую причину, чтобы оставить Олю при себе. Но, заметив боевой настрой невестки, пенсионерка сдулась. Ольга сразу же начала закидывать свои вещи в сумку, радостно расписывая, какая милая квартирка ей досталась. Осталось только смириться и выяснить, куда ее тихоня собралась. Одна одинешенька! Ее же обидят. Обманут. Ограбят! Сколько вокруг неблагонадежных людей… А, новости по телевизору, хоть вовсе не включай.
Сергей угрожал устроить Ольга «райскую житуху». Самого еще не выписали, а зубы на бывшую жену точит, говнюк этакий…
– Тимоше позвоним, чтобы отвез тебя. Последний автобус уже ушел, – Дарина Федоровна специально ее задержала, предложив поужинать сочниками с творогом и чай выпить.
Глава 25
Дарина Федоровна следила за отъезжающей машиной в окно, пока та совсем не скрылась из вида. Довольно потерла сухие ладони. Зачерпнула прямо чашкой из катрюльки яблочного-клюквенного компота. Кислинка приятно щекотала язык. Пожилая женщина была довольна, что заставила их вместе переезжать. Вдруг, чего у них сегодня выйдет, когда останутся наедине? Это хорошо она придумала, славно.
Ощущение виноватости перед Ольгой за младшего сына, не давало покоя. Хотелось исправить, поправить. Замять несправедливость. А, как? Только сделав ее счастливой с тем, кто достойней Сергея. На такую роль подходил только ответственный и добрый Тим, которому также не повезло в браке.
Чего ждать-то? Когда у молодых мозги на место встанут? Вот еще! И Мулька полностью с ней согласна… Орет и орет, крутится как динамо-машина по комнатам. Ищет последнего котенка, которого Лелька с собой прихватила. Или, опять рожает?
– Это все? – удивился Тимофей скромным пожиткам Оли, затаскивая вещи в квартиру.
Одна сумка, да коробка с мелочами и книгами. Как она, живя с братом довольствовалась малым? Ответ напрашивался сам собой: скотина Сережа любил только себя и чаще баловал своих любовниц, чем родную жену.
– Мне много не нужно, – Лелька держала на руках и гладила испуганного рыжего котенка, который дергал розовым носиком и опасливо огладывался по сторонам.
– Много? Это ты называешь… – он бухнулся на лавку-обувницу в прихожей и скрестил ноги, подогнув под себя.
Озадаченно почесал затылок, мысленно подсчитывая, сколько барахла Анжелики он вынес к мусорным контейнерам. Тяжело вздохнул.
– Я могу тут осмотреться? Может, что-то нужно проверить или починить, – поднял на эту расчудесную женщину обожающие глаза.
– Осмотрись, если хочешь, – Оля пожала плечами и понесла показывать Кузе новые владения.
По дороге, они заехали в зоомагазин и купили кошачье приданое со всякими мисками, кормом, лотком и наполнителем туалета. Целая упаковка игрушек с мышками и мячиками. Едва котенка опустили на пол, он забился под диван и стал оттуда протяжно мяукать, зазывая кошку-мать.
– Бедолага, – жалела Ольга котика, сбоку заглядывая за спинку дивана.
– Обвыкнется, Оль. Здесь есть какие-то инструменты? В ванной нужно смеситель подкрутить, но по факту, лучше поменять. А еще, на кухне перегорела одна лампа. Микроволновка стоит для украшения и давно не рабочая. Короче, Лель, я составил список всего необходимого…
– Но, у меня сейчас с деньгами не очень, – смутилась молодая женщина. – Все не так критично и может подождать.
– Может, – кивнул Тимофей, вытирая помытые руки об протянутое ему полотенце. – Но, зачем, если я могу помочь на первое время. Отдашь потом, как сможешь.
Нет, он не собирался с нее денег брать. Просто понимал, что задаром Ольга помощи не примет. Не позволит ему финансировать себя. Если принимаешь от мужчины подарки, то даешь ему право на что-то рассчитывать.
Ольга помялась немного, и согласилась. Взаймы. Уж очень хотелось нормально мыться в душе, и чтобы свет на кухне не гаснул. С микроволновкой решила повременить, есть плита с прокопченным чайником, доставшимся от прежних жильцов.
Затем был чай с сухим печеньем и вишневым вареньем от свекрови. Маленькая кухня казалась такой гармоничной для двоих. Стол стоит удобно у окна. Можно смотреть на рябину, освященную фонарем и говорить про новогодние праздники. Странная, почти забытая гармония, в которой удобно долго молчать и быть понятой даже в тишине… И слышать, как неуемно стучит его сердце.
Смотрит Тимофей на нее украдкой, любуется точеным профилем. Подливает еще чай.
Лельке так хотелось верить, что это не простая вежливость. Да, она уже приняла решение держаться от него подальше. Но, может… Потом? Сжав руки на коленях, теребила край вязаной кофты. Краснела. Бледнела. Бедра свело судорогой от прилива крови в самом женском месте.
–Тебе, наверное, пора? Поздно уже. Всем завтра на работу, – соскочила с места, и стала убирать со стола. Руки не слушаются, хватают иногда мимо. Вон, чашку столкнула на бок и часть напитка пролился.
– Оль? – Тимофей обхватил ее запястье, сжав сильней. Настойчивей.
Потянул на себя, усаживая ее без сопротивления, будто она в каком-то трансе находится. Мужская рука коснулась щеки, отводя прядь темных волос. Обхватил дрожащий подбородок пальцами. И прежде, чем она успела хоть что-то сказать, накрыл ее губы поцелуем.
Так нежно и так абсолютно неправильно.
Глава 26
Тимофей задел локтем стол и от толчка на нем загремело, посыпалось. Одна из чашек, упав на бок, покатилась к краю, чуть не зацепив по траектории ольгины очки. Фокину удалось поймать ее на подлете почти у самого пола.
Рыкнув, что пришлось отвлечься от сладких губ, он стукнул дном чашки по столу и подхватил, начинающую «трезветь» Ольгу на руки.
– Я… Я не уверена, – затрепыхалась она в руках, но побоявшись выпасть, обхватила его за шею руками. Пальчики впились в кожу, выпуская мурашки по всему мужскому организму. – Тим, мы делаем что-то не то, нужно остановиться.
Посмотрев в его затуманенные от страсти глаза, замолкла, подумав, что вот она красота, от которой все девки должны падать. Яркие, глубокие, голубые. Смотрит, будто жалит до самого нутра, до печенок достает.
– Почему? – хрипло ответил Тимофей и губы его опять терзали, снова сводили с ума.
Тимофей не хотел думать, не хотел понимать. Всего скрутило от единственного желания слиться с ней, уткнуться в тонкую шею. Все, о чем мог думать, это куснуть мочку уха и шепнуть на ушко, что так давно ждал. Хотел. Стремился. В ноздри било ее ответное желание и страх – тот женский страх, что боится всего неизвестного, нового… И того, что станет после. Сколько она убеждала себя, что еще ни одна женщина не сдохла без мужика.
Но, тянулась к нему и хотела того же.
Не выпуская женщину из рук, Тимофей сходу раздевался сам, и стаскивал с Лельки свитер. Только отвлечется, чтобы ремень расстегнуть, она напяливает кофту на голову опять, стесняясь отворачивается. Наэлектризованные черные волосы в разные стороны торчат. Губы кусает, будто не с ним борется, а сама с собой. Их немое противостояние длилось дольше, чем…
Ольга взлетела в его руках, себя не помня. Одно дыхание на двоих. Даже диван скрипучий не раздражает.
– Моя, моя! – повторял он с каждым толчком, осыпая ее поцелуями. Оплетая собой, укутывая.
Их накрыло волной экстаза до синих чертиков, до салютов в глазах. Не размыкая рук Лелька и Тим лежали рядышком, выравнивая дыхание.
– Мое предложение в силе, Оль. Выходи за меня, – мужчина первый обрел дар речи и закрепил свои четные намерения. – Нас же тянет друг к другу. Разве это не доказательство? – он уронил ресницы и посмотрел туда, где опять восстановилось твердость.
– Не знаю, Тим. Все так неожиданно. Ты. Я. Наши бывшие с разводом, – она развернулась на бок, закинув на одну ногу на бедро. Смотрела в его профиль.
– У всех есть прошлое, любовь моя. Просто, у нас оно общее. И я должен тебе признаться, Оль, что страшно завидовал своему брату, как только увидел тебя. Я не мог не влюбиться… – мужская ладонь пришла в движение, поглаживая нежную кожу в местах, где становилась еще мягче.
И опять им было не до разговоров. Войдя во вкус, молодые любились до утра, пока обоих не покинули силы.
– Опаздываю! Проспала! – взвизгнула Ольга, подскочив, как ошпаренная. Перевалившись через большое тело Тимофея, она подслеповато запиналась об свои и его вещи, пытаясь одеться.
– О-о-оль, не кипишуй, я тебя отвезу, – один голубой глаз был открыт и с неподдельным интересом наблюдал за голенькой красоткой и ее забавными попытками натянуть на ноги не свои носки, которые ей были как гольфы. – Успеем еще кофе выпить. Есть у нас кофе? – зевнул, щелкнув зубами.
– К-кофе, – почесала Оля всклокоченные волосы. – Где-то был.
– Ольчик, и похоже твой кот весь лоток обоссал. Надо поменять… Так, что с тебя кофе, а я займусь уборкой, – распределил Тимофей обязанности.
За углом сидел Кузя и довольно щурил золотистые голодные глазки. У него целых два убирателя лотка теперь. Повезло. Облизнувшись, посеменил просить еду за растеряшей в чужих носках на кухню.
Глава 27
Тимофею и Ольге удавалось скрывать свои отношения в течение месяца. Тим практически переехал в ее скромное маленькое жилье. Оба, словно ожили, воспряли, забыв о своих прошлых ошибках. Утро, вечер и ночь только в их распоряжении. Еще были выходные, когда они порознь приезжали к Дарине Федоровне и не подавали вида, что расстались буквально час назад…
– Тимоша, я должна тебе кое-что сказать, – заявила мать таким тоном, будто случилась катастрофа планетарного масштаба. В последний раз, когда он такой дрожащий голос слышал у соседей случился пожар. А еще, померзли огурцы в теплице в конце мая, когда никто не ожидал заморозков.
– Мам, опять Серега что-то мутит? – напрягся старший и голубые глаза налились холодной сталью.
– Не-е-ет! Сережка, вроде успокоился. После длительного больничного ходит на работу. Долг недавно перевел на карточку, вспомнив о нем через три года, – у нее было состояние, что случился какой-то кабздец. Челюсть ходуном зуб на зуб не попадает. Руки подергиваются и хватают все подряд, переставляя вещи с места на место.
– Мулька потерялась? – нахмурился Тимофей, и оглянулся по сторонам.
Протяжное «мяу», послышалось из-под дивана, куда она стащила сосиску из сумки хозяйки, пока та вся на нервах металась по дому.
– Ольга… У нее кто-то появился. Встретила я в поликлинике одну знакомую, – вытаращила Дарина Федоровна глаза на сына. – Живет она в том же дворе, где наша скромница квартиру снимает. Так, вот она говорит, что видела, как к моей невестке мужик шастает каждый день! – подняла палец вверх, будто раскрыла преступление века.
– Оля свободная молодая женщина, имеет полное право с кем-то быть, – он подавил улыбку и уткнулся крутить отверткой, заменяя ей сгоревшую розетку на стене.
– Что ты такое говоришь? – зашипела недовольно пенсионерка, аж Мулька подавилась, думая, что это ее ругают. Из-под дивана доносилось хырканье, похожее на всхлипы.
Тимофей вздохнул. Встал и отодвинул диван. Подхватил пушистую воровку и вытянул из ее пасти застрявшую пленку от колбасы. Посадил кошку обратно и опять задвинул диван, под офигевшим взглядом Мульки.
– Надо проверить, Тимоша! Проследить, кто там такой завелся. Ты, что не понимаешь? Мы потеряем ее! Уведут в чужую семью и поминай, как звали. Я тебе удивляюсь Тим. Ты же говорил, что влюблен в нее… – мамонька охала, ахала. Пошла и накапала себе валерьянки в стакан. Бухнувшись на диван, смотрела на него искоса, будто Тимофей виноват, что так случилось. Недосмотрел. Недоухаживал как следует. Зоб под подбородком надулся, как у лягушки, окрасившись в красный цвет. – Чего лыбишся? Сегодня вечером вместе поедем следить, кто там такой борзый нарисовался. Дарина Федоровна пустила скупую слежу, утираясь платочком.
– Мам, – вздохнул Тимофей и отложил отвертку в чемоданчик с инструментами. – Мы с Олей не хотели тебе говорить. – Он присел рядышком и сделал попытку приобнять раздосадованную мать. Тело ее было напряжено и скованно. Как не живая сидит, обрастая панцирем разочарования.
– Чего говорить? – шмыгнула она носом.
– Короче, это я хожу к Лельке. Мы живем вместе, мама… Ну, с той поры, с переезда, – он втянул шею, заметив, как ее голова медленно повернулась. Взгляд: «Ах, вот вы как со мной?! Ничего не сказали…».
– Мам, не драматизируй, пожалуйста. Мы сами разберемся…
– Во грехе живете! Разберутся они, бесстыдники! – пихнула его локтем в бок, будто наказывала. Так, не сильно. Ради того, чтобы понял, как нехорошо мать обманывать.
А у самой лицо просветлело, щеки зарумянились. Мысленно Дарина Федоровна тратила свои накопления на их свадьбу… И обязательно, чтобы платье у Лельки белое. Голуби. Белый лимузин. Ничего этого у Ольги раньше не было. С Сергеем просто расписались… Теперь нужно начинать правильно, по-людски. Чтобы целый фотоальбом со всеми достопримечательностями города. И, да! На руках понесет невесту через мост в белой пушистой шубке с развивающейся позади фатой.
– Иди, делай ей предложение еще раз! Да не тупи, купи красивое колечко, – шлепнула она сына по костлявой ноге, чуть ладошку не отбив.
Глава 28
– Ой, я дура старая, не поняла. Не заметила, что у тебя разгладились две линии морщинок на лбу. У Томоши моего голос изменился, стал добрее, ласковее. Ты перестал говорить про вахту на Севере. Часто смотришь на экран телефона, будто ждешь от кого-то сигнала. Улыбаешься…
Дарина Федоровна потирала колени, будто у нее враз заболели суставы. Приняла из его рук стакан с водой, чтобы утолить жажду, возникшую от переживаний.
– Мам, мы не хотели пока афишировать. Счастье любит тишину, сама знаешь. Как бы Серега не начал пакостить. Ты ведь его знаешь, – сел напротив и смотрел на нее такими же светлыми глазами.
Как в воду глядел. Бывший ольгин муж нашел ее через знакомых… Где работает, где обитает разведал. Стал осаждать, встречая после работы, караулить за углом. Лелька боялась уж из дома выходить. Коллеги начали на нее странно посматривать: «Это не твой дурачок, подходит к незнакомым людям и рассказывает, как его больного бросила жена?».
Стыда Оля набралась, словно и в правду в чем-то виновата.
Вчера учудил. Встал прямо напротив входа в офис, чтобы из окна его было видно и держал в руках расписанную картонку: «Оля, не губи нашу семью!». Дурацкое кривое сердечко сбоку присобачил.
Лелька ощутила, что падает, словно стул из-под нее выдернули одним пинком. Под косыми взглядами сотрудников, разревелась навзрыд. Треснуло что-то внутри, лопнуло… Вот и потекло. В последнюю неделю Ольга часто замечала перепады настроения. Мутит по утрам, пока чай с лимоном не заварит.
В короткий перерыв, Ольга разоткровенничалась с коллегами и рассказала, как с ней поступил этот «романтик» с большой дороги. Ух, плевались они, называли резиновым одноразовым изделием… Кто-то из женщин посмелее даже вышел и плюнул ему в харю, назвав вещи своими именами.
Пришлось Фокину-младшему убираться. Никто не проникся его перформансем. Он-то надеялся, что общественность повлияет на тюню-жену, застращает. Ольга под страхом осуждения и давления, сдастся. Да, вышло все иначе.
Парочка дней выдалась спокойными и Лелька немного выдохнула. Расслабилась.
Подозревать начала молодая женщина, что нужно дойти до аптеки и купить тест на беременность. Что, собственно она и сделала.
– Девушка, какой экспресс-тест посоветуете самый надежный? – зайдя в небольшую аптеку на углу своего съемного жилья, Ольга обратилась к фармацевту.
– Тот, что подороже, покажет срок беременности, – разложила аптекарша несколько коробочек, показывая и разъясняя.
Лелька и не подумала обернуться на звон колокольчика двери. Мало ли, людей в аптеку заходит…
– Шалава! От кого залетела, сучка? Говори! – выкатив бешеные зенки из орбит.
Сергей дернул ее за рукав пальто на себя. Она едва на ногах устояла, выронив один из оплаченных тестов.
– Отпусти! Не имеешь права! – трепыхалась Оля, пробуя от него отбиться. Лупила одним кулачком, но все равно, что с каменным истуканом дралась. Без толку.
Что-то фоном кричала фармацевт про полицию и чертовых наркоманов.
Похоже, Сергей почувствовал ее страх и панику. Стал еще сильнее трясти и орать, требуя сию минутного ответа, кто тот кобель, что ее обрюхатил.
– Проститутка! Я все равно узнаю, с кем ты шляешься, тихоня, – он толкнул ее с такой силы, что Ольга отлетела в дальний угол, больно ударившись плечом об застекленные стеллажи с зубной пастой. Дверца полок выдержала, но товар посыпался.
Скукожившись в углу, Ольга понимала, что одна с ним не справится. Силы не равны. Бывший муж, вращая дикими глазами с пеной у рта, бросался матерными словами. Наступал, размахивая руками.
У Лельки такая слабость накатила и закружилась голова, что она сползла на пол, подогнув колени. Всхлипнув, прикрыла глаза и живот ладонями, молясь, чтобы ее малыш не пострадал.
