Текст книги "Синдром хорошей (СИ)"
Автор книги: Ольга Рог
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)
Глава 6
Ольга осталась один на один со своим разочарованием и горем. Выходила на веранду и подолгу сидела в кресле-качалке, завидуя облакам. Они могут уходить, а она – нет. Идти Оле некуда, из ее родни никого не осталось… Разве что, снять на последние крохи самую дешевую комнатушку и жить впроголодь. Ее работу Сергей снисходительно называл – хобби, где собираются страшные бабы в библиотеке и живут в мире тургеневской плесени.
В чем-то муж был прав, на такую зарплату не проживешь. Ольга думала, что сейчас немного придет в себя и начнет подыскивать что-то более «денежное» и стабильное. Нужно становиться на ноги, больше не полагаться ни на кого. Не ждать чьего-то одобрения, не надеяться на чудеса из любимых книг фэнтези. Единственный, кто останавливал на пути перемен к лучшему – она сама. Ольге, как матрешке чего-то каждый день не хватало, чтобы встать и идти подыскивать себе новую работу. Волшебного пинка? Сегодня глаза, заплывшие от слез. Вчера она делала уборку, пытаясь внести хоть какую-то лепту за приют.
Дарина Федоровная часто пропадала в городе по «особо важным» делам. Может быть ее гнала материнская совесть, что выдала тайну Сергея и теперь об этом жалеет? Будто понимая сомнения невестки, Дарина говорила: «Что не станет соучастницей позора, какова бы ее материнская любовь ни была». Возвращалась домой свекровь поздно, и с неизменно бодрящим голосом звала тощую Ольгу пить чай. Насильно кормила кашей с бутербродом, на который намазывала толстый слой масла. Ворчала на растущие цены в магазине, вязала носки перед телевизором. Ровно в десять тушила свет, показывая, что у них по режиму время сна.
Кресло скрипело на деревянном мощёном полу. Руки подмерзли, и Оля спрятала их в рукава куртки. Монотонный звук успокаивал, даже каркающая ворона на рябине не сильно мешала. Прикрыв глаза, молодая женщина старалась не слышать, как ноет внутри нее, а сосредоточиться на звуках природы.
– Оль? – калитка распахнулась, Сергей и Ольга встретились взглядами.
– Зачем пришел? – выдохнула она, чувствуя, как комок боли в ней опять разрастается, тянет щупальца, сдавливая сердце тисками.
– Поговорить, Лель. Ну, хватит уже от меня прятаться. Пожила у моей матери, считай достаточно меня наказала. Поехали домой, жена. Клянусь, больше никаких связей на стороне не будет. Прости меня, и давай забудем, будто ничего и не было. Ребеночка заведем, как ты хотела…
Он крался как кот за канарейкой, мягко ступая по шажочку, не выпуская ее из вида, словно Ольга может упорхнуть.
Оля смотрела на него и думала, что такой красивый мужчина наверняка притягивает взгляды противоположного пола. Она любила его не за внешность, не за идеально выточенные скулы или глубокий взгляд карих глаз. Любила его за то, каким он был рядом с ней. За то, как он мог рассмешить ее до слез своими дурацкими шутками. За то, что окружал ее заботой, если болела. Мог наломать ветки сирени и подарить их на восходе солнца вместе с чашкой кофе. Да. Сережа Фокин умел зачаровывать, знал все ее женские слабости, играл на чуткой натуре, как на флейте. Поцелуями.
И сейчас у него шальной притягательный блеск в глазах. В руках одна роза, кажущаяся такой беззащитной, немного примятой. Знал, что Ольге лучше не с покаянным букетом идти, а с одним увядающим цветочком, который она обязательно пожалеет и поставит в вазу с водой.
За три шага до полного соприкосновения, Оля подняла ладонь в жесте протеста:
– Не подходи!
Голос на удивление звучал твердо, не дрогнул, не скатился на слезливые нотки.
– Мы с тобой будем разводиться, Сережа. Я не шутила. Клятвы оставь для других, они ничего для меня не стоят. Ни на что не претендую из имущества, оно не мое. Только заберу остальные свои вещи и оставлю ключи твоей матери. Считай, что теперь мы все выяснили и поговорили, – резко качнувшись, она встала на ноги, откинув теплый плед. Большие серые выразительные глаза без очков затопило твердой уверенностью.
– Вот ты как заговорила, Оленька? – голос из ласково-мурлыкающего перешел на рык оскорбленного. Он тут перед ней с извинениями пришел мириться… А, женушка нос воротит. Строит из себя оскорбленную невинность. В образе она жертвы, значит.
Ох, не привык Сергей признавать свои поражения и ошибки. Его «прости» тяжело далось, через силу. В ножки ей прикажите кланяться? На коленях ползать? Подумаешь, сгулял несколько раз? Верных мужиков вообще не существует, сильный всегда выходит на охоту, чтобы держать себя в тонусе. Ему, по крайней мере, не встречались. Все друзья отдыхают на стороне и в семью возвращаются. Старший брат, правда из себя праведника строит и за это ему досталась сучка – Анжелика.
– Я кому сказал, домой! Живо собрала свои манатки и без разговоров! – в один прыжок Сергей оказался рядом и схватив ее за запястье, тряхнув так, чтобы поняла, кто тут рулит. Хватит терпеть ее капризы. Он же извинился! Надо будет, в чем есть затолкает в машину, в материных калошах на меху.
– Сынок, – раздался довольно спокойной голос ольгиной свекрови. – Я тебе сейчас крапивы в штаны наложу, чтобы долго зудело и чесалось.
Глава 7
Лицо Сергея скривилось. Вступать в конфронтацию с матерью ему сейчас меньше всего хотелось. Закинуть бы глупенькую Лельку на плечо и сгузить в машину. Поорет, поскандалит и успокоится. Вздумала еще упираться и возражать ему. Верните покладистую, удобную во всех отношениях жену! Но, больше всего бесила ее опустошенная обреченность во взгляде, будто Ольга знала уже то, что он пока не разглядел. Развод? Она сказала так решительно, что где-то тоскливо екнуло в груди.
Как же так? Он ее воспитал под себя, Оля его устраивает в быту и в постели он ее… Хочет. Льстило, что у своей наивной девочки был первым. Просто, захотелось разнообразить свою жизнь к основному фону. Постоянному. Это как в дизайне интерьера спокойные тона разбавляют яркими пятнами.
Мать еще лезет, куда ее не просят, боясь, что помрет с грехами… Поэтому всем нужна ее долбанная правда. Сергей очень надеялся, что жена старшего брата, Анжелка, будет держать язык за зубами, иначе мать от него и вовсе отречется.
Ну, было несколько раз. Тимохина дылда сама к нему полезла. А, что он, не мужик что ли? Удовлетворил ее и свои потребности. Но, нужно сказать, что этим «подвигом» Сережа не кичился. И лучше бы «захода» с невесткой совсем не было. Ничего в ней особенного нет, кожа да кости. Дышит как лошадь и точно так же ржет, когда смеется. Не понимал он брата, который выбрал в жены гулящую клячу.
«Ольга у него совершенно другая» – Фокин облапал взглядом фигуру жены в мешковатой одежде. Сергей один знал, что если малышку раздеть, то она затмит любую модель. Грудь такой идеальной формы, что руки сами выпускать мягкое не хотят. Родинка у пупка в форме сердечка. И все это единолично принадлежит ему! Выдумала тоже, развод ей подавай? Есть величины неизменные, как час, сутки, месяц. Ольгу он занес сюда же – хорошая жена и мать его будущих детей. Чинно, как у всех. Не стыдно такую в люди вывести и показать. Не какая-то там шлюховатая вертихвостка, как у некоторых…
От желания обнять Лельку заныло между ребер и ладони покрылись липким потом. Вот бы снова схватить жену, чтобы она прилипла к нему, как муха на клейкую ленту.
– Оль, извини, я погорячился. Мне сильно тебя не хватает. Прихожу домой и ищу пятый угол, заглядываю во все двери, надеясь, что ты вернулась. Ты ушла и забрала с собой мою душу, Лель, – давай сочинять он, зная, что жена любит красивые фразеологизмы. – Свет без тебя не мил, кофе не вкусен. Ольга, понимаю, что обидел тебя и готов работать над собой, готов исправиться…
Красивая ложь. Или полуправда, приукрашенная для большего эффекта, предназначенная для женских нежных ушей. Вон, у милашки щеки порозовели от передоза патоки, глазки заблестели.
Осталось немного дожать и можно брать тепленькой.
– Милая, мне никто не нужен кроме тебя, – Сергей облизнул пересохшие от волнения губы.
Рубашка прилипла к мокрой спине, хоть выжимай. М-да, не просто вернуть беглянку в семейное гнездо. Столько усилий нужно приложить… Фокин услышал, как его желудок протяжно заурчал от голода. Бегает за Ольгой как угоревший, поесть забыл.
Пока Сергей слогал дифирамбы, Дарина Федоровна прошлась до крыльца. Коротко глянула на растерявшуюся невестку. Мотнула ей головой на дверь, дескать: «Пошли в дом, хватит его басни слушать».
Уж она-то знала сына, как облупленного. С такой улыбкой Сереженька, как у новомодной страшилки Лабубу, мог втирать, что угодно. На ней тоже раньше эксперименты ставил, убеждая, что торт сожрал кот, пришлый от соседей, а вовсе не Сережа, который бал в квартире один.
Дарина Федоровна смотрела в окно и видела в отражении стекла себя: седые волосы, глубокие морщины. Губы сине-лиловые как у подпорченной сливы. И это всего в шестьдесят с небольшим! Когда она упустила младшего сына? Вроде бы воспитывала Тимофея и Сережку одинаково, никого не выделяла, не сюсюкалась. Выросли такие разные внешне и по содержанию парни, словно одно из них в роддоме подменили.
Сергей уехал. Ольга закрылась в комнате и плачет. Сдавленно так, еле слышно, будто стесняется своих чувств и слез.
Дарина переглянулась с беременной кошкой и долила той в миску молока. Себе чай заварила с мятой и вынув старенький смартфон, стала набивать в поисковой строке браузера: «Как исправить мужчину, который изменяет жене?».
Выпадало все время не то: могила, топор и развод.
Глава 8
В день, когда у Ольги было назначено собеседование на новую работу, у свекрови подскочило давление. Дарина Федоровна слегла, пришлось отменить все походы и вызвать врача.
Сказался стресс и внутренние переживания за семью сына. У Дарины еще вчера начало стучать сердце и двоиться в глазах… Лельку пугать не хотела. Думала, отопьется пустырником.
– Гипертонических кризис, нужно ехать в больницу. В вашем возрасте это чревато последствиями. Любую болезнь лучше лечить на начальной стадии… А, вы затянули! Что же вы, милочка, себя не бережете? – и врачиха зыркнула на Лельку, будто она ее доводит до такого состояния.
– Я… Сама. Я доеду, – свекровь качалась даже сидя. Ее голубые глаза были туманны и беспомощны.
– Нет-нет! Сейчас позвоню Тимофею, пусть везет нас вместе. Я за вами пригляжу, – Оля знала только одно – не простит себе никогда, если с этой гордой и суровой женщиной что-то случиться. Она слишком долго была сильной, чтобы держать все на женских плечах.
Тимофей приехал сразу после звонка. Обнял мать. Тревожно вглядывался в изможденное лицо и грел холодные руки в своих ладонях. Оглядывался на Ольгу, которая белкой носилась по дому, собирая самое необходимое.
Дарина Федоровна не произнесли ни слова жалобы. Терпела головную боль, капельницы и уколы. Ходила по стеночке до туалета. Да, организм, переполненный тревогой, дал сбой, отказался таскать в себе непомерную ношу вины за младшего сына. Сергей, пока она отлеживалась в палате ни разу не позвонил, хотя ему все передал Тим в словесной перепалке. Сыновья опять поцапались серьезно.
С Сережей всегда так было, сколько она помнила. Напакостит и уйдет в глухую оборону. Никогда не извиниться, не признает вину… Ведь, чтобы понять свои ошибки нужна определенная смелость и честность. В первую очередь перед самим собой.
Зато, с невесткой повезло. Ольга воспряла духом. Моталась к ней каждый день и еще вечером звонила. Больше, конечно, молчала. А тут с утра после процедур сразу набрала:
– Дарина Федоровна, наша Мулька родила четверых котят. Как кто роды принимал? Я и Тимофей. Я же никогда раньше… Ну, не видела. Дозвонилась до вашего сына, не особенно надеясь в одиннадцать вечера на акушерку в штанах, – Ольга впервые после расставания с мужем, выдала короткий смешок. – В общем, у нас пополнение на четыре хвостика: два мальчика и две девочки. Кошка в порядке и вечно голодная.
– Ой, спасибо моя девочка, порадовала, – расчувствовалась свекровь и украдкой пустила слезу, пока никто не видит. – Вышли мне фото, я тут соседкам в палате покажу.
Ольга отправила несколько кадров кошачьего семейства и пообещала приехать после обеда. «С Тимофеем» – смущенно выдохнула в трубку.
Видела бы она, как хитренько заулыбалась свекровь! Той враз полегчало без всяких лекарств, что молодые наконец смогли рассмотреть друг друга. Осталось только избавиться от дряни Анжелики и Дарина Федоровна может быть спокойна.
***
– Ты намерен свою клушу возвращать? – Анжелка жевала в постели, стряхивая нелюбимый халапеньо в валяющуюся на полу коробку из-под пиццы. Свободные тонкие длинные пальцы другой руки гладили то самое место у него, которое недавно подарило ей краткое наслаждение. – Мой Тимоха повадился в дом к матери ездить, находя разные причины. К кому, думаешь, он там стремиться галопом?
– Лелька не такая, – насупился Фокин-младший. – Она не станет мне изменять. Просто она у меня безрукая… Кран починить или там дверь у матери отсыревшая отходит. Мне не звонит, обиделась.
– Сам-то веришь, во что говоришь? – фыркнула худая блондинка, разглядывая причудливые тени под потолком, отбрасываемые хрустальной, на ее взгляд, безвкусной хрустальной люстрой. – В тихом омуте черти водятся, Сереженька. Не такая уж она у тебя святоша, если дергает чужого мужика на ночь глядя…
– На ночь? – Сергей перевернулся на бок, подставив под голову руку. – И долго они там общались? Ночью… – прошипел, раздувая свое эго, что кто-то посмел тронуть его женщину.
– Да кто ж знает… Я уже спала, – пожала плечами Анжелка, раззадоривая любовника на злость и активные действия.
Пусть решает проблему, лишаться источника дохода она не собиралась. В ее-то годы уже не светит подцепить что-то стоящее. Очередь из желающих взять ветреную бабу за тридцать пять, не наблюдалась. Всем таких домашних овечек подавай, которые свекровям в рот заглядывают, да пироги пекут.
Скинув недожёванный кусок пиццы на картон, Анжелика прильнула к задумчивому братцу мужа с ласками. И уже через минуту, Сергей сжимал узкие бедра, разглядывая мелькающий копчик под собой.
Глава 9
Сергей крутился в офисном кресле, раздумывая над словами Анжелки. Что если кляча права и Ольга… Его Ольга вдруг позарится на другого? На Петю, на Васю, на дурака-рогосносца Тимофея. Хорошие и правильные женщины на дороге не валяются! Он, можно сказать, сам отрыл сокровище и придал ему необходимы блеск. Да, порою забывал «чистить» свое золотко и уделять достаточно внимания. Спалился с девкой за гулянием. По-крупному встрял, со всей доказательной базой, которую обеспечила жене его матушка.
И вот, что странно! Мать постоянно придиралась к Лельке. За семь лет, что они вместе чего только не было…
Тот позор на пятилетие их свадьбы, когда Дарина Федоровна прямо за столом ткнула в фаршированную утку с яблоками и сказала:
– Олюшка, а жопку обрезать ты не могла? Мы что, по-твоему, должны есть «это» со сраным местом?
Оля выбежала и закрылась в спальне, проревев там до вечера. Она так старалась угодить своей свекрови, всем им… Что после неудавшегося доморощенного банкета, несколько дней ходила, как в воду опущенная.
А год назад? Сергей аж крякнул, крутанувшись еще раз, вспомнив скандал с варежками. Мать им связала варежки из кроличьей шерсти и торжественно подарила на Новый год, обвязав ленточкой. Кто же знал, что она придет проверить, что Фокины-младшие носят в двадцатиградусный мороз. Криков-то было!
– Вы меня не любите! Вы меня не цените! Понадевали свою искусственную кожу на меху… Мать старалась для них, неблагодарных!
Потом целый месяц дулась и толком не разговаривала. Ольга больше всех переживала, что нехорошо получилось. Мама старалась.
Сергей пялился в экран монитора, будто там среди таблиц и графиков отражаются вопросы про женскую логику. Как могли две не переваривающих друг друга женщины, объединиться против него? С Олей все понятно, у нее обидки играют. А где же воспетая материнская любовь? Где тот жалостливый взгляд из детства, когда мама мазала ему зеленкой колени и дула на ранки? Ну, поругала бы немного, побухтела, старушка. Закладывать сына было зачем? Кому она лучше сделала?
Тужься сейчас, Сереженька, как вернуть в семейное гнездышко разгневанную супругу. Обиженная женщина, как мина замедленного действия, не знаешь, когда рванет, каким боком зацепит. Тут надо что-то посерьезней, чем цветочки! И времени на раздумья нет. Действовать надо, пока мать в больнице.
Сергей для приличия, скинул матери сообщение: «Выздоравливай! Обнимаю тебя и переживаю. Если нужно что-то принести, только дай знать». Отправил и довольно хмыкнул, что молодец! Тактически верный ход самому по больнице не ползать, а если только позовет. Но, мы же супер гордые! Прочитано и молчит, будто своим молчанием хочет его наказать.
Серега быстро прошвырнулся в курилку к мужикам, чтобы посоветоваться какой подарок жене преподнести, если сильно накосячил.
– Насколько сильно? – хитро прищурился начальник другого отдела с пузом, будто на седьмом месяце беремен. – На полвершка? На вершок? Или по самые помидоры?
Мужики заржали, веселясь над Серегиным горем, будто сами никогда в жизни не косячили.
– По самые, – горько вздохнул Фокин, подкупая их своей честностью. Прикусил нижнюю губу и повесил голову на грудь.
Кто-то присвистнул. Кто-то покачал головой. Мужики притихли и только звук вытяжки жужжал пропеллером, вытягивая пары их раздумий.
– Падай на колени и реви, что жить без нее не можешь, – выдал, наконец, пузатый. – Бабы – жалостливый народ. Если принципиальная, то побрякушки и прочую лабуду не возьмет. Напиши корявые стихи на старой открытке. Пальцем так на середине размажь, будто переживал, волновался… Нежно целуй ее пальчики и признавайся в любви. Говори, что все осознал, понял, принял. На все ради нее готов, пусть только простит.
Коллеги уважительно посмотрели на стратега, дружно закивав, что дело говорит.
– Видали? – пузатый засветил экран телефона с перепиской, где несколько раз за день отправляет жене всякие глупые открыточки, смайлы и поцелуи. – Недолюбил жену и потом на тебе скажется.
И глаза у него были такие умные, будто упитанный познал все тайны мироздания.
Наученный и подготовленный, с одной потрепанной хризантемой в руке, будто дрался за последнюю в цветочном магазине… Сергей осторожно отворил калитку. Выгнулся в спине, огибая ее, и сделал робкий шаг вперед, прокручивая в голове все этапы завоевания строптивой Лельки.
Глава 10
– Ерунда какая-то, – ворчала Ольга, бестолково тыкаясь на сайте госуслуг. То запрос в поисковик забьет непонятный для автобота, то ее выкинет на какое-то голосование или сигналит красным: «Заполните данные о себе! Укажите снилс и инн». – Чертовы бюрократы…
Кошка щурилась на нее с пониманием в промежутках после вылизывания котят. Мулька была накормлена, со вчерашнего дня помыта в тазу. Орала, конечно, страшно, разевая на нее пасть и вытаращив глаза! Но, не кусалась и когти не всаживала. Уже не сопротивлялась, когда Леля ее обтирала и надевала противоблошинный ошейник из новой упаковки.
– Ура! У меня получилось! Ура-а-а, – Лелька соскочила с дивана и запрыгала, как маленькая девочка, одолев все заковырки и капризы сайта. У нее теперь горела зеленая галочка на документе: «Заявление принято».
Танец победительницы в виде виляния бедрами:
– Ача-ача-ача! – махала руками от счастья, что все удалось.
Как гора с плеч. Даже настроение поднялось, как тесто на кухне выпирало из-под крышки.
Пора идти стряпать капустный пирог, который просила принести вечером Дарина Федоровна. Просила и хвасталась перед соседками по палате, что ее невестка печет самый вкусный капустный пирог, какой они когда-либо пробовали. Секретный ингредиент Оля не скрывала. Всегда добавляла в мелко порубленную блендером капусту ветчину, натертую на терке и заправляла начинку ложкой растительного масла. Яйцо. Соль и перец по вкусу (рецептик от автора).
Ушлепанная в муке и дожевывая капустный лист, Ольга поставила свой кулинарный шедевр в электрическую духовку. Только взялась за приборку на кухне, как хлопнула дверь.
– Тимофей, это ты? Проходи, я пока немного занята, – выкрикнула она, затирая на столе.
Послышалось шуршание, раздевающегося мужчины. Шаги…
– Странно, Ольга, что ты имя чужого мужа произносишь. Ждешь его? А вот не жди! С Анжеликой твой Тимоха в репродуктивный центр поехал. Семья старшего брата задумывается о наследнике. Или ты на что-то надеялась? – он нагло прошелся взглядом по застывшей от неожиданности Лельке с тряпкой в руке.
Одна щека у нее испачкана белым. Глаза не моргая, уставились на него, как на пришельца из космоса. Молодая женщина качнулась вперед, будто у нее колени подкосились. Уперлась руками в столешницу и на мгновение прикрыла глаза, чтобы собраться с мыслями.
– Я тебя не приглашала, Сергей, – процедила Лелька и раздувая ноздри, вскинула на него серые туманные глаза полные неприязни. – Ты сама внезапность, Фокин.
– Стану еще спрашивать всяких, заходить мне или нет в дом моей матери, – он недовольно поморщился, понимая, что план по «прощению» почти провален.
Его выбесило, как Ольга позвала нежным голоском брата. То есть, Тимофея она рада видеть, а его нет? Неужели кляча права и они уже успели снюхаться? Кулаки непроизвольно сжались, ломая стебель жухлой хризантемы. Цветок упал на пол, и Сергей по нему прошелся, затаптывая растение и все добрые намерения с ним.
– Трахалась уже с братом? М? – одним рывком, он схватил ее за загривок, потянув так, что пришлось откинуть голову назад. Тянул сильно, будто скальп хотел снять. – Говори, тварь! Ноги перед ним раздвигала? А? – страшно вращая покрасневшими от гнева глазами он вглядывался в ее беспомощную гримасу боли на лице.
– Отпусти, – простонала Ольга, пытаясь вывернуться…
Но, стало только хуже. Муж прижался сзади и дышал, как разъяренный бык.
– З-забыла чья ты? Так я могу напомнить, – толкнулся бедрами в пошлом намеке. Стол жалобно скрипнул, врезавшись в стену.
Язык его влажно прошелся по шее до подбородка, оставляя неприятный холод, и липкое чувство брезгливости. Ольга, даже сквозь ткань домашнего платья почувствовала, как у него там все твердо. И это не только пряжка ремня.
– Не смей! Слышишь? Не трогай меня! – ее затрясло от страха и ситуации, в которой оказалась впервые, на границе насилия. В голове лихорадочно скакали мысли: «Что делать? Как быть? Сергей – сильный мужчина. Выше ее и тяжелее намного».
