Текст книги "Всегда есть год спустя (СИ)"

Автор книги: Ольга Рог

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Глава 10

«Ширк-ширк» – как наждачной бумагой по необработанному дереву, уборщица подметала коридор. Со стороны столовой несло тушеной капустой и компотом. Скоро обед. Соседки по палате негромко переговаривались.

– Слышала, вчера поздно вечером привезли женщину избитую. Ее мужик приревновал к другому. Говорят, не знал, что она беременна. Имя странное… Ида или Аделаида.

– Аделина, – уточнила Марина, чувствуя, что руки начинают замерзать от произнесенного редкого имени. В такие совпадения она не поверила. – Так, что там с ней? – она разглядывала свои коротко подстриженные ногти, ковыряя края друг об друга, не поднимая головы.

– Говорят, ребенка смогли отстоять. Но, ей серьезно досталось. Одно ребро с трещиной…

Пациентки новость смаковали от скуки, не больше, не зная, как важна любая деталь для Марьи.

– В какой, говоришь, она палате? – спросила, как бы невзначай Семенова, перекладывая с места на место гигиенические принадлежности в тумбочке.

Ей сейчас четко показалось, как обрез в сумке «зашевелился» под ворохом одежды. Но, хозяйка оружия не настолько обезумела, чтобы лишить жизни брюхатую соперницу. Надо же, как судьба распорядилась? Дочки у нее не будет, а этой потаскухе хоть бы хны, даже после трепки.

– Так в этой… Сто восьмой! Я с утра ходила за кипяточком к кулеру и видела, как туда медсестра закатывала капельницу. Ой, девки-и-и! Глянула… Там половина лица синющая. Тьфу-тьфу! На себе не показывают, – постучала женщина по подоконнику, хоть он и пластиковый.

Раздалось кудахтанье, что бедная она, бедняжечка. Мужики – тупые вьючные животные с ослиными ушами. Натворят, а бабы из-за них мучаются и страдают.

– Марин, а ты чего молчишь? Знаешь, что ли ее? – вопрос прозвучал и подвис на середине комнаты.

– Думаю, что догадываюсь, – кивнула Марья, которой тяжело стало носить ношу одной. Прорвало. – Это любовница моего мужа.

Она рассказала все без запинки, будто смотрела на ситуацию со стороны. Как муж ушел к своей неземной любви. Как было плохо ей и детям. Мишка ограбил подчистую. Долги кругом. У нее выкидыш случился на нервной почве. Сестра, что приходила вчера, разыскивала младшего сына, убежавшего из дома.

– Беда-а-а, – протянула соседка ближе к окну. – Надо заявление в полицию писать о пропаже ребенка.

Остальные закивали, загалдели.

– Не надо. Нашелся Влад. Его дворник приютил у себя в подсобке. Света вчера звонила почти ночью. Спит, говорит на старом диване, все пряники у человека заточил… Спит беспробудно. Сегодня они на утреннем автобусе домой поехали. Девочки, это мой бывший избил Аделину. Сестра видела. Обвинял ее, что она деньги присвоила наши. Только, мы думали, что ее травматологию отвезут. А, оказалось… – голос сорвался на хрип, и не было сил продолжить дальше.

– Марин, ты это… Ты держись! – к ней подсела беременная женщина моложе ее. Одной рукой она обхватила свой шестимесячный живот, а в другой протягивала мандаринку. – Меня тоже ухажер бросил, как узнал, что залетела. Не хочет он детей, видите ли. Для себя пожить надо. У тебя еще трое мальчиков, подумай о них.

– Только о сыновьях и думаю, – вздохнула Марина, и оранжевый фруктик взяла. Поднесла к носу, внюхиваясь в аромат, знакомый с детства. Прислушалась. Сейчас внутри было тихо и пусто, будто отболело. Обрез под кроватью притих и больше не просился назойливо на ручки.

Марья поняла, что ее отпускает. Когда Мишка рвался на свободу, он не знал, что это чувство обоюдное. Ушел и освободил ее от обязанностей супруги, помощницы, советчицы. Если Адка заявит о тяжких телесных, то Михаила могут упечь за решетку. Вот какие страсти-мордасти.

Просигналило сообщение на ее телефоне, и Марина опустила глаза на всплывшую рамку экрана.

«Ваш потребительский кредит погашен» – сообщал банк.

Марья взяла в руки телефон осторожно, словно он кусается. Зашла в приложение банка во вкладку кредиты… Действительно. Кто-то полностью погасил займ. Она еще подумала, что это может быть сбой. Если сама Марина этого не делала, а Мишку увезли в полицию, и наверняка сразу не отпустят. Тогда, кто?

– Сто шестая, вам особое приглашение надо? Чего сидим? Живо на обед, пока не остыло, – проворчала сестра-хозяйка, заглядывая к ним в двери и нарушая всеобщий «обет молчания».

Глава 11

Любому мальчишке соседские яблочки кажутся слаще… Даже если в собственном саду стоит яблоня, сорт которой ты сам выбирал, вот этими руками ухаживал и радовался каждому урожаю, что она, родимая, давала. Хвалился перед другими мужиками, что ни одни плод не червивый.

Напробовался Михаил на стороне, нажрался до тошноты. А, вкуса своей жены так и не понял. Маринка всегда была сложной, ее настроение менялось, как погода по осени. То грустная, то песни поет, размешивая в чане сырную сыворотку. Рассмеется заливисто, запрокидывая голову и так светло на душе становится, радостно. Могла прикрикнуть, если не по ней что-то делается. Кулаком по столу садануть и в карих глазах такая жесть творится, что перечить не хочется.

Дети ее слушались… Даже Влад.

Вспомнив младшего сына, Миха застонал и перевернулся на другой бок, отлеживаясь на жестком топчане изолятора. Свесил ноги, снова разглядывая обшарпанные стены и храпящего бомжа напротив с таким амбре, что глаза слезятся.

Сегодня днем был бесплатный адвокат, который монотонно разъяснил ему права, и в чем пострадавшая сторона его обвиняет. Защитник, выслушав про выданные Аделине средства спросил:

– Расписка есть или в переписке она упоминала сроки возврата денег?

– Нет, – помотал головой Семенов, понимая, насколько он непроходимый дурень.

Разговор был тет-а-тет, только на словах.

Уплыли денежки, сам отдал шлендре. За так… За слезные обещания и быстрый секс. Оставил своих детей без помощи, без поддержки. Марья с горя ребенка потеряла. Это было неожиданно больно, хоть Миша и уверовал, что к жене чувств не осталось, ежели на другую бабу полез.

А оказалось…

Нужно было отказаться от Маринки, чтобы понять, насколько она была для него важна. Дети с его глазами. Мог быть еще одни такой же славный парень, а если повезет, то и девка. Чего уж…

Не простит его жена теперь ни за какие коврижки, даже если он вырвет, выгрызет свои бабосы обратно, и ползая на карачках, в зубах принесет, виляя «хвостиком». Прогонит, как плешивого пса и будет в своем праве.

Забыл Семенов, что Марина была для него когда-то одна единственной звездой на небе. Не помнил, как дрожал от нетерпения, чтобы услышать единственное короткое «да» в ответ. Пересытился семейным благополучием.

Знал ведь, что выход будет в один конец? Конечно, понимал. И все равно, как безумный рвался в город. От них убежал… А, от себя куда денешься? Совесть везде найдет, даже в таком месте, как это.

Ему сказали про беременность любовницы, Михаила аж перекосило от отвращения, будто с другим видом животного мира спаривался и неизвестно, что от такого греха выродится. Страшно, что окажется от его семени. Как говорится, от осинки не жди апельсинок… Мишка не был сейчас уверен, что Аделина только с ним вступала в связь за то время, когда они встречались.

Ни в чем больше не уверен.

Это в Марине можно быть непоколебимым в надежности. Жена обмануть не сможет, что есть то и говорит прямо в глаза. Если Марью приодеть, да в салон сводить не хуже всяких Адок будет, хоть трижды рожавшая. Есть в ее породе что-то не меняющееся, неуловимое. Не обабилась, не нажевала бока. Идешь за ней следом, фигурка все еще как у девчонки.

Так чего ему не хватало?

«Смелости!» – пришел точный ответ. Он постоянно чувствовал, что недотягивал до совершенства жены. Боялся того назидательного выражения лица, когда понимал, что сейчас начнется воспитательная беседа. Ему пальцем укажут, где накосячил, где был неправ.

Летом за удочки хватался и на речку сбегал, тупо таращась на поплавок. Потом, в город по разным делам, делишечкам…

Вот, такого неуверенного в себе доморощенного мужичка, Аделина и раскусила. Простое тянется к понятному, к примитивным инстинктам. Потрахаться и чтобы тебе мозги не парили, не умничали там что технолог хреновый и снова партию сыров загубил. Или сикось-накось дверь в амбаре починил, лучше бы совсем не трогал…

Адка в этом плане была идеальной… Деньги из него вытащит и мурлычет довольной кошкой: «Мишенька то, Мишенька се… Ты самый лучший».

И вот куда его заблуждения довели.

Глава 12

Они должны были обязательно встретиться. Семенова просто обязана была увидеть из-за кого поплыл муж, как в тексте песни «потеряли пацана». Непреднамеренно, случайно встретились у процедурного кабинета… Две женщины, что делили одного мужчину – извечное противостояние жены и любовницы.

Марина действительно увидела в ней то, чего никогда не было в ней самой – показухи и зацикленности на своей персоне. Аделина капризничала, надувая губы, что эти уколы больнючие, дайте ей лучше таблетки. Ныла и ныла на одной противной ноте скрипучим голосом.

В половину лица уродливая гематома, будто ей плеснули кипятка.

– Я беременна! Мне нельзя терпеть мучения, – она складывала руки на плоский живот, будто у нее эксклюзив и другие мамочки просто мимо проходили.

Марья почувствовала жалость к бедному, еще не рожденному ребенку, который почти с фасолинку, а уже стал предметом манипуляции. Опасная жалость, что прикидывается добротой и состраданием. Жалость, что как вирусная болезнь заползает под корку сознания, и показывает ей своих детей… Да. Ведь тот, чужой – возможно брат им или сестра. Какого цвета глаза у него будут? Мишкины?

Марине хотелось дать себе затрещину… Прямо пойти, вынуть обрез и прикладом себе по височной кости, чтобы мозги на место встали. Над ней и сыновьями никто не сжалился. Эта облезлая визгливая сучка отняла у них последнее… И веру в мужа и отца.

«Ребенок не виноват» – скоблилась жалость когтями, выгибаясь и делая страдальческие глаза.

Маринка не пыталась бороться. Нет. Именно человечностью она отличалась от Адки.

– Че вылупилась? А? Не видела синяков?

Семенова не сразу сообразила, что придурочка, надоевшая медсестре хуже горькой редьки, перекинулась на нее. У Марины сегодня последний укол, и если врач порешает, то могут завтра уже выписать домой. Можно будет обнять Влада и Ваню, а не просто переговариваться по телефону. Сложнее было врать старшему сыну, который раз в неделю звонил и спрашивал, как дела? Почему батя трубку не берет?

«Как сажа бела» – были дела. Но, разве такое ответишь? Надо как-то до весны дотянуть всеми правдами и неправдами, когда у Вениамина будет дембель. Парень вспылить может…

– Немая что ли? – Аделина опять ее одернула, словно специально нарывалась на неприятности.

– Меня никогда муж не бил… Видимо, это еще заслужить надо, – Марья перешагнула порог, закатывая рукав выше сгиба руки и кивнув медработнику, что Семенова на процедуру явилась.

Поймала уставший взгляд медсестры, которой хотелось закатить глаза, и послать наглую бабищу куда подальше. Нельзя! Тут же скандалистка побежит жаловаться главврачу, в прокуратору, в спортлото… Знавали таких. Плавали.

Теперь Марина знала точно, что любовница не знает ее в лицо, иначе вела себя совсем по-другому.

– Ой, не зарекайся, – фыркнула Аделина, сползая с кушетки и подтягивая трусы на уколотые ягодицы.

Одернула полы больничного халата. Спутанные крашенные в блонд волосы собраны в хвост, и перетянутые резинкой при каждом кивке били по спине. Проходя мимо, она «случайно» задела Марину плечом, толкнув ее, чтобы посторонилась.

Серые глаза полыхнули скрытой угрозой. Марья потерла плечо, провожая соперницу взглядом. Пусть петушиться, пока может. Не от большого ума кидается на совершенно незнакомых людей. Понятно, что ее бесит собственная внешность, когда на смазливом личике красоту попортили. Чем завлекать и вытягивать из мужиков деньги?

Марина от блуждающих мыслей не почувствовала иглы. Гремучая смесь сомнений, куда ощутимее колет, чем шприц.

Реально не верится, что Михаил на подобное способен – руку на женщину поднять. Пусть даже на такую выдру.

Не успела Марья дойти до своей палаты, у нее в кармане затрезвонил телефон. На экране высветился незнакомый номер.

– Марина Семенова? – спросил приятный мужской баритон… Совершенно незнакомый.

«Мошенники» – досадливо прикусила губу она и хотела послать его на три известных буквы.

– Не кладите трубку, Марина. Вам пришли деньги на счет? Это я перевел. Ваш муж мне продал автофургон и дал реквизиты. Я просто хочу убедиться, что все дошло.

– Дошло, – согласилась Марина, удивленно. Надо же, Семенов не до конца оскотинился.

Хотя бы так облегчил ей жизнь, погасив кредит. Фургон жалко… Как и дело свое, что придется закрыть, поскольку отвозить заказы стало не на чем.

– Марина, вы простите за назойливость… Но у меня к вам будет предложение. У вас получаются очень вкусный домашний сыр. Вы не хотели бы поработать со мной? – сквозь доброжелательность проскользнули деловые нотки.

– С кем? Вы не представились, – Марья дошла до своей койки и опустилась на край, продолжая прижимать к уху сотовый.

– Михаил Круглов. Вы наверняка обо мне слышали? – снисходительный тон, будто он был на сто процентов уверен в своем превосходстве.

Марья, расширив глаза, отняла от слухового органа сотовый. Еще раз посмотрела на номер с красивыми цифрами с последними пятью пятерками. Облизнула пересохшие губы.

Кто же не слышал про миллиардера, который занимается сельским хозяйством в их регионе? Как это вообще вяжется? Ее скромная сыроварня и Круглов… И вообще! Ей кажется, или вокруг одни Михаилы?

– Рецепт не продам ни за какие коврижки! – возмутилась Марина.

Ишь, какой выискался! Маринкин сыр действительно тает во рту не хуже чеддера заграничного, но гораздо вкуснее и насыщенней. Никто не может распознать, что она в него добавляет, чтобы добиться такой консистенции и аромата поджаристых гренок.

– Категорично, – вздохнул Круглов. – Я хотел бы инвестировать в ваше производство.

«Он там жрет что ли?» – Марье послышалось, что собеседник подозрительно чавкает.

– Вкусный сыр, ел бы и ел. А как он на ржаной хлебушек ложиться под ломтик помидора и зеленушку… М-м-м! Такого надо больше производить и всю страну накормить. Разве вы со мной, Мариночка, не согласны? Люди должны кушать самое лучшее.

Марье стало приятно. Но, все равно подозрительно. Выждал, когда у нее начались проблемы и подмазывается?

– Мне нужно подумать, – ответ был просто шахматным ходом. Пусть высылает свои предложения на почту.

Глава 13

В день выписки Марина думала, что все в жизни циклично. Кому-то помогли сохранить дитя, как Адке, а кто-то уходит пустой с потухшими глазами, избегая взгляда людей. Сама жива, а внутри такая пустошь, глубже любого колодца.

Холодный ветер гнал в лицо колючий снег. Нужно было добраться до автостанции, но перед этим за небольшие деньги купить своим детям и Свете подарки. Можно присмотреть на самом вокзале, но там цены в три раза дороже. Сумка тяжестью тянет вниз. Настроение как у бездомного кота – хочется в тепло и свернуться клубочком после сытного обеда.

На завтрак Марья проглотила всего пару ложек каши в столовой. Аппетит испортила Аделина, начинающая утро, как обычно, со скандала:

– Кормите, как свиней! Что это за жижа такая? Ни одного кусочка мяса. Хлеб черствый! Дайте мне жалобную книгу, я там все напишу!

Мамочки переглядывались: каша как каша, на молоке и с маслом. Хлеб порезан ровными кусочками. Яйцо вареное.

Вздохнув, Марина отодвинула тарелку. Подошла и встала, нависнув над истеричкой. Протянув руку, выхватила ее тарелку и надела на дурную голову, пристукнув по донышку.

– Так лучше? – тарелку она отняла, и аккуратно поставила на стол, чтобы та не разбилась от дрыганья Ады. Убытки для сестры-хозяйки не входили в ее планы. – Говорят, такая маска от перхоти помогает… Вон, с тебя сыпется уже, хоть в гололед за тобой ходи.

Овсянка комьями стекала по блондинистым волосам. Красная от напряжения Аделаида моргала часто-часто, ошарашенно поглядывая в серьезные серые глаза.

– Ты мне за это ответишь! Знаешь, какие у меня связи? Да, тебя… Тебя в бараний рог согнут!

– Половые беспорядочные связи? – хмыкнула Марья. – Ты преувеличиваешь свою значимость. Что-то ни одного папаши для твоего ребенка на горизонте не видать? Предвижу твой вопрос, где мой муж… В тюряге сидит за тяжкие телесные. Он оказывается, чуть что, сразу в драку с кулаками лезет.

Намеки, намеки. Тонкие. Скользкие. По краю.

Будь Аделаида умнее, она бы поняла, на что ей шатенка намекает.

То, что Марина сделала никак не тянуло на месть. Но, было приятно видеть, как шалава разревелась и убежала в свою палату отмываться. Марье никто слово против не сказал. Видимо, всех уже окончательно достала привереда с манерами хабалки.

«Да, ну тебя!» – хотелось отделаться от воспоминаний, которых любовница мужа совсем не заслуживает. Марина шла, шла по инерции перебирая ногами. И дошла до какого-то торгового центра.

Музыка играет. Шумно. У людей предновогоднее настроение. Каждый отдел магазинов манит огнями и украшениями. Олени, Деды морозы, гирлянды.

На нее оборачивались, уж больно женщина отличалась от разодетых и накрашенных дамочек. Еще баул этот клетчатый полиэтиленовый, как у совдеповской черночницы. Бледное лицо с плотно сжатыми в одну линию губами. Старая шубка, давно вышедшая из моды.

– Гражданочка, что у вас в сумке? – ее остановил охранник, которому захотелось к чему-то придраться. – Расстегните и покажите. – На его груди шуршит рация. Пузо вперед, натягивает рубашку, которая едва сходится в пуговицах. От него пахнет сигаретами и ленью.

Глубокий вдох. Выдох. Улыбка обреченной. Марья, грохнула свою поклажу на плиточный пол.

– Ясное дело, обрез несу, чтобы ювелирный ограбить, – Марина тоскливо посмотрела в сторону кофейни, от которой шел волшебный и манящий аромат.

Всего три метра не дошла до «радости». Жаль. Сидела бы сейчас у красивой елочки, попивая сладкий напиток с добавлением корицы. Пряничных человечков купила из того вон набора…

Глава 14

Марина уже решила, что она труп. Чоповец подозрительно разглядывал ее сумку, положив руку на кобуру травмата, изображая из себя грозного копа, как в американском блокбастере.

Она не дернулась, чтобы выполнить дурацкие требования. Надо, пусть сам смотрит. Плевать с высокой колокольни. Такая накатилась усталость, и руки обвисли по «швам». С места двинуться невозможно.

– Серега, ты где застрял? – зашумела рация недовольным мужским голосом. – На втором этаже подростки телефон слямзили в салоне сотовой связи. Бегут в твою сторону. Как слышишь?

– Понял! – приклонив голову к динамику, и нажав кнопку, ответил бдительный охранник.

Бросив на нее взгляд сожаления: «Прости дамочка, есть более важные дела, чем рыться в твоей сраной кошелке», быстрым шагом направился в сторону эскалатора.

– Будет тебе кофе, Марина, – с нервным смешком Семенова, выдала вслух.

Но, сначала решила от греха подальше сдать свою клеточную тяжесть в камеру хранения. Нащупывая ключ в кармане шубы, она увидела, что Серега выволакивает упирающегося всеми ногами паренька, возраста примерно, как ее Ванька. Или ненамного старше.

– Отпусти, придурок! Не брал я ничего! Это вообще не я! Если я детдомовский, то все можно на меня спихнуть? – дергался, как карась на крючке.

Лохматый, давно не стриженный. Куртка порвана на рукаве и совсем не для зимы. В глазах та самая неподдельная агония, ей знакомая, когда нет надежды на помощь и поддержку. Не к кому прижаться. Страшно, больно, несправедливо…

Да, она сама в сложной ситуации, но сердцу не прикажешь замолчать, закрыться и не думать. Пройти мимо, словно ни в чем не бывало? Мальчик напуган и Марья на все двести процентов почему-то была уверена, что он ни при делах.

– Эй! Отпусти ребенка, – выкрикнула она, взмахнув вязанной шапкой в руке, словно могла закидать ею обидчика и угнетателя. – Видишь, у него нет вашего телефона.

Таким голосом зычным Маринка коз из своего огорода прогоняла, которые хотели пожрать капусту. Козы боялись, разбегаясь кто куда… Охранник – нет. Он встал, широко расставив ноги и зло таращился на нее из-под криво обрезанной челки с сальными волосиками.

– Скинуть успел, наверняка! Тебя не спросили... Иди мимо, пока сама не загремела, – его щека дернулась в мимическом спазме. – Не надо тут строить из себя жертву недоделанную! Видал я таких.

Паренек притих и как волчонок поглядывал то на выход, куда можно удрать, если получится вырваться, то на неожиданную заступницу.

– Где видал? – склонила Марина голову на бок. – По лагерям, небось, насмотрелся и по себе судишь. М? Мальчик, покажи карманы, – серые требовательные глаза впились в подростка.

Худые ручонки с длинными пальцами полезли в карман. Пара фантиков от жвачки и эмэмдемс. Билет на автобус. Связка ключей. Две купюры по сто рублей. Больше ничего не нашлось примечательного и криминального.

– Видите, вы зря обратили на него внимание. Пока тут к невиновному цепляетесь, настоящие похитители сбегут, – Марина подхватила парня под локоток и стала перетягивать на себя.

Мужик нахмурился, понимая, что она права. Пока не просмотрели камеры видеонаблюдения, его вина не доказана. С поличным взять не получилось… Вдруг, он и правда ошибся в выборе, схватив не того, реагируя на плохонькую одежку?

Вмешалось опять провидение. Зашелестела рация и Серегу отозвали гоняться за ворами к другому входу.

– Как звать? – Марина поставила перед мальчиком чай и круассан с шоколадной начинкой.

Себе взяла кофе и такую же выпечку.

– Леха… Ну, то есть, Алексей, – парень куснул французский пирожок и слизнул крем с губ, запил большим глотком из чашки.

– Ты сбежал?

– Не-а, я сейчас у тетки на передержке. Только она меня для пособия взяла, ей пофигу на нас. Я просто хотел купить сестре что-то в подарок. Аленка все еще верит в чудо и в Деда Мороза. Письмо накатала, что хочет волшебный талисман, который станет охранять нас от бед.

– Ешь, ешь… волшебный амулет не обещаю, но что-нибудь подберем, – кивнула Марья и опустила глаза в темные воды своего кофе.

Это было проблемой. Денег у самой в обрез. На десерты сейчас потратилась. Но, как оставить детей без веры в добро и новогоднего чуда? Пусть, самого маленького…

В отделе с бижутерией нашелся кулон сердечком на цепочке. Шоколадный зайчик размером с ладонь в коробочке так и просился для маленькой сироты.

– Здесь мой телефон и адрес, – написала Марина на бумажке. – Будет сложно, позвони. Чем смогу. Береги себя, Леша.

Головная боль, сверлящая дрелью по вискам, немного отпустила после кофе. Мальчик Алеша ушел, а она все смотрела вслед, попрекая себя, что всех детей мира не осчастливишь, не приютишь… Мысленно попросила у Бога, чтобы Леша с Аленкой были счастливы.

Пройдясь по первому этажу, Марина купила сестре перчатки из экокожи и сыновьям по модному дезодоранту с ароматом корицы и печенья. Мысленно похвалила себя за бережливость. Потратила на все про все, ровно столько, сколько планировала.

Пора выдвигаться домой.