Текст книги "Всегда есть год спустя (СИ)"

Автор книги: Ольга Рог

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

Глава 6

Срок небольшой, должна восстановиться быстро после выкидыша – говорили врачи.

Марина смотрела в свое отражение и ужасалась. Из нее вышли все соки жизни… Морщин прибавилось, синева под глазами. Худоба такая, что скулы кожей обтянуло, а глазницы впали. В естественном цвете русых волос рядит седина, они утратили пышность. Ее давно надо было закрасить, да все дела были более важные, чем она сама и Марьина внешность.

«Ты ведь первой красавицей на селе была» – вспомнились слова сестры. Выразительные глаза наполнились соленой влагой и горечью. Умывшись холодной водой из-под крана, Марина почистила зубы до скрипа, чтобы заглушить противный металлический вкус во рту после наркоза. Пошаркала из туалета в сторону своей кровати, приложив руку на низ живота, где все еще фантомно тянуло.

Только прилегла, сомкнув веки, она еще из коридора узнала громкий голос Светланы, уточняющей, где такая-то палата.

– Марьюш, ну как ты? – под взглядом доброты и сочувствия, Марина сжалась.

Не надо ей этой жалости! Только не ее! Пусть лучше отчитывает и ругает. Сама виновата, не доглядела. Так погрузилась в свои переживания, что стресс и анемия добили слабый организм, пошло отторжение.

– Нормально, – прохрипела в ответ. – Не видишь, лучше всех! – провела рукой по лицу, словно хотела закрыться.

Ей казалось, что сверху накинули сеть и она как пойманная русалка бьется, пытается скинуть удушающий мешок. Говорят, что после анестезии еще и не такие глюки прилетают. Издалека слышала голос Светы, которая не умолкала, бодрясь рассказывала, что у них все ладно в доме. Многое умолчала, не поведав про Влада, который замкнулся в себе. Не говорила, что Ванька расфасовал две головки сыра разных сортов и стоит на федеральной трассе среди местных бабок с носками и разносолами в банках, торгует, чтобы помочь деньгами.

Света его не пыталась отговорить. А толку? Характер-то материн, такой же упрямый, сцепит зубы и будет свое делать.

Марина слушала пустую болтовню и понимала, что между строк проскальзывает тревога.

– Кто ж такой названивает? – удивилась Светлана, вытаскивая свой маленький мобильник из кармана. – Ой, да это Ванечка! Ребятки хотят поговорить с тобой, Мариш. Сделаю на громкую.

Подслеповато щурясь, Светлана попала пальцем в кнопку динамика.

– Теть Света! – выкрикнул громко в панике Иван так, что его мать подскочила на кровати и тут же села, вытаращив глаза. – Влад пропал! Я пришел домой из школы, я его нет. Мы после вас пошли одной дорогой, но потом разминулись. Брат сказал, что за другом зайдет… Теть Свет, его не было в классе!

– Спокойно, Ваня, – Марина выхватила из рук сестры телефон, замершей от ужаса и перенажала на контактную связь, чтобы соседки по палате не грели уши. – Ты его искал?

– Мам? – жалобно всхлипнул Ванька, как маленький. Повисла пауза. Он не думал, что услышит мать… Еще больше испугался. Ее в таком состоянии увезли, что боязно волновать лишний раз.

– Ваня, я здесь. Я тебя слушаю. Говори, не молчи, – давила Марина, вложив в свой голос твердость и резервные силы.

– Искал, мам. Все дворы отбегал. На заброшенной мельнице был. Его нигде нет… Но, Митрофан сказал, что видел, как Владик проскользнул в автобус. Мама, он уехал втихаря за крестной.

– Я не видела! Не видела! – мотала головой Света, прикрывая рот рукой.

– Не волнуйся, мы его найдем. Спасибо, сын, что сразу позвонил и не тянул до вечера. Как что узнаем со Светой, сразу же тебе перезвоним.

Тишину в палате нарушал мерный звук стука чайной ложки об края чашки, шуршание пакета. Сбивчивое дыхание Светланы, которая утирала выступивший на лоб пот платком.

– Если он поехал в город, то только для того, чтобы найти отца. Как бы чего не натворил, – рассуждала вслух Марина. Ей помогло, что она все еще под действием лекарств и пока относится к данному инциденту спокойно. – Придется звонить Семенову. Пусть ходит и оглядывается, скотина.

– Верно, Марин. Какой-никакой – он отец. Должен помочь с поисками. Набирай Мишку.

Пошли длинные гудки, где каждый тянущий звук противен.

– Марина? – ответил Михаил с придыханием, словно взят трубку на ходу.

– Влад пропал. Он уехал на пазике в город. Думаю, будет тебя искать. Я бы сама до тебя добралась… – звучало как угроза. – Только не могу скакать по улицам после того, как у меня случился выкидыш. Да, дорогой, ты бросил беременную жену… И я потеряла ребенка. Дети страдают. Ты всем подгадил, всем напакостил. Ограбил нас подчистую. У меня на тебя в принципе нет слов и названия.

– Марин, я… – он не знал, что сказать, что делать от информации, которая свалилась на бедовую голову. Стал заикаться. – Я-а-а все верну, Марин! Т-так получилось… Прости. Я не хотел, так получилось.

Марья хмыкнула, задрав глаза в потолок. Вот оно, священное слово «прости», после которого вроде бы, должно сталь легче. Сейчас его извинения, как кость в горле.

– Конечно, так вышло, что человек, с которым я жила почти четверть века оказался презервативом штопанным. Семенов, только сейчас не о тебе речь. Мне не нужно твое покаяние. Найди мне сына! Ты на машине... На колесах проще и быстрее объехать улицы. Вспомни, что говорил, и что мог услышать наш младший ребенок. У него должны быть ориентиры. Если с ним случится беда, то это тоже будет только на твоей совести.

– Марин, фургона нет. Я его продал, – признался Мишка и запыхтел, словно еще прибавил шагу.

Спешил или убегал?

– Мне плевать! – рыкнула Марина. – Позже, ты ответишь за все, что натворил. Ищи Влада хоть на вертолете, хоть с собаками. Понял? – звуки из ее губ стали сипящими, будто голос садится.

– Понял, Марин.

Глава 7

Влад был самым сложным ребенком в семье Семеновых. Он такие концерты закатывал, когда Марья пыталась сдать его в детский сад… Орал по-дурному так, что дети из группы начинали хором подвывать и все дошкольное заведение походило на питомник для диких зверей, страдающих бешенством, откуда хотелось сбежать.

Младшенький мог упасть в лужу в новой куртке и извиваться дождевым червем, что никуда не пойдет в этот ваш садик. У него там дома осталась фигурка человека-паука. В прошлый раз это был Бэтмен. Марине было жаль новой красивой куртки, жаль своих нервов. На работу не выйдешь, из-за выкрутасов сыночки приходилось постоянно срываться. Миша с воспитанием не помогал от слова совсем, типа, мал еще Владка, на рыбалку не возьмешь, утопиться еще.

Сбежит Семенов из дома от постоянных криков, и оставит ее одну с трудными подростками и с неуправляемым Владом. Хоть вешайся. А если муж впрягался в воспитание, устав от сцен гиперактивного Владика, то это было:

– Будешь себя плохо вести, сдам в Детский дом!

Влад не понимал про приют для детей, но по страшному выражению недовольного батиного лица, думал, что это хуже, чем, когда Ванька закрыл его в темной кладовке со всяким рыбацким хламом, где он сумел палец насадить на крючок.

Тогда немного помогала сестра. Подкупала племянника сладким, уговорами, лаской. Влад обожал крестную и любил у нее бывать в гостях, выщипывая курам перья. Однажды, стащил спички и поджог любимой тетке задор…

Светка тогда защитила хулигана от отцовского ремня. Да. Чем взыскала у Владика невиданный авторитет.

В том, что Марина задумалась о своем собственном деле, частично виноват капризуля Влад. Для матери было важно, чтобы дети был под контролем и на глазах. Тем более, благосостояние заметно выросло, по сравнению с копеечными окладами, где Михаил батрачил водителем на частника, а Марья плела у ритуальщиков похоронные венки, протыкая руки проволокой…

Михаил очень быстро возгордился перед сельчанами, и заходил Гоголем, красуясь в кожаной куртке на меху. Забыл, когда сам ходил в обтрёпанной куртке с засаленными рукавами и с вечно усталым лицом шофера.

«Зажрался Мишка» – говорили сельчане, что лишний раз Семенов руки не подаст, куркуль.

Только сейчас Марина поняла, как изменился муж, и стал заносчив. Бывшим друзьям уже не помогал машину с дровами разгружать, не барское это дело. У самого в помощь сыновья подросли и больше Михаил в чужих руках не нуждался. Если что, можно было денег отмусолить грузчикам.

Но, давайте, по порядку…

К одиннадцати годам Семеновы выдохнули. Влад стал брать пример со старших братьев и почти угомонился. Кризис какого-то там возраста миновал. Мальчик перестал прогуливать школу и помогал родителям на сыроварне. Марина, несмотря на протесты мужа, за помощь ввела своим сыновьям зарплату, мотивируя их рублем. «Каждый труд должен быть оплачен» – убеждала Михаила. Муж махнул рукой: «Делай как хочешь, но не говори потом, что они без денег тебе стакан воды не принесут».

Зря он так. Парни выросли хорошими, живи, да и радуйся. Ан, нет…

Мишка посчитал, что ему лучше и веселее будет с молодухой начать заново. Чтобы строить что-то новое, нужны средства. Поэтому он решил ограбить их? Посчитал, что Марья опять с нуля, с колен поднимется и на своем горбу вывезет?

Марина думать не хотела о том, сколько времени муженек тискал другую, а затем ложился с ней в постель. Мразота.

– Марьюш, как быть? – размазывала слезы Светлана.

Она пыталась держаться, но получалось не очень. Проревелась и теперь икала, хватаясь за грудь, сгребая концы платка, накинутого на плечи воедино. Будто хотела что-то собрать, срастить, вернуть как должно быть на место…

Кто-то из добросердечных соседок по палате принес ей попить чай. Светлана, поблагодарив, хлебала по глоточку, заглядывая в глаза сестры, которые стали оттенять хищной неестественной желтизной.

– Ждем звонка от Мишки. Даем ему час, и если не отчитается… – Марина посмотрела на сестру не моргая. – Пойдешь ты… Но, сначала скажи мне, родная, – она отклонилась ближе, требовательно разглядывая каждую знакомую черточку на круглом и простодушном лице. – Почему у тебя котомка тяжелая и оттягивается снизу? М?! Что у тебя там, Света?

Глава 8

– Митрофан принес, – Света едва шевелила губами, взмокнув, хотя свое простенькое пальто оставила в гардеробе больницы на первом этаже. – Сначала хотела спрятать, а потом вернулась. Побоялась, что ребята найдут…

– Правильно сделала, – кивнула Марина, не отрывая взгляда от сумки. – Оставь мне… На всякий случай. Остановит тебя полиция, что скажешь? А я… В камеру хранения сдам. Тут есть такая услуга.

– Оставить? – еще больше растерялась старшая сестра.

Глаза у нее забегали. Светка не забыла угрозы. Ей даже показалось, что за спокойствием Марьи скрывается холодный расчет. Но, что она может возразить? Если Марина вцепиться во что-то – не оторвать, как ее не выпустила у полыньи в детстве. Единственный выход – найти зятя и первой ему бубенцы отпинать. Желательно до какого-нибудь закрытого заведения довести.

«Влад! Еще же Влада надо отыскать» – Светлана сцепила руки в замок, и мимика лица у нее постоянно менялась: страх, неуверенность, недоумение, с чего начать… Света готова стать той «священной коровой» на закланье, только бы племяшки и Маринка были целы и здоровы. Себя ей было не жалко.

– Пойду я, Марин. Помню адреса магазинов, куда Мишка продукцию возил… Если помню я, значит не забыл и Владик. Начну с малого. Буду звонить, – она грузно поднялась, не чувствуя ног. Чмокнула сестрицу в щеку.

– Будь осторожна, Света. С Богом! – окрикнула вслед Марья.

Эх, жаль, что сил у нее с гулькин нос… До процедурной дойти и то голова кружится, приходится держаться за стену. Она бы сбежала, несмотря на диагноз врачей, что анализы крови плохие. Но, далеко ли уйдет в таком состоянии? От бессилия, Маринка рыкнула и зарылась носом в подушку.

Сжимая телефон в кармане, Светлана шла по улице. У магазинов агрессивная реклама шампанского, мандаринов по скидке, напоминает о том, что близиться Новый год. Ей несколько раз пытались всучить какие-то рекламные листовки, но Света шарахалась, от назойливых людей.

– Света? Ты ли это? – ее схватила за рукав женщина, отдаленно кого-то напоминающая.

Светлана вздрогнула и открыла рот, пытаясь понять, кто такая и что ей надо…

– Не помнишь, что ль меня? Я – сестра твоя троюродная. Когда-то приезжала к вам в село с матерью. В баню еще ходили и на речку купаться… Меня еще Нинка – мандаринка ваши дразнили, что рыжая.

Она засмеялась, показывая один золотой зуб вместо клыка.

– Эм…

Светка разглядывала курносый веснушчатый нос, как у нее, татуированные жирные брови, яркую розовую дутую куртку. Она перехватила сумку в другую сторону подальше от странной особы. Мало ли мошенников развелось.

– А ты чего тут? За подарками приехала? Я могу подсказать, где подешевле есть по акции, – тарахтела Нинка, радуясь, что встретила дальнюю родственницу.

– Не до подарков пока. К Марине в больницу ездила… Приболела она, – не стала вдаваться в подробности Светлана, думая, как отделаться от слишком разговорчивой троюродной сестры.

– Ох, ты ж, ешкин кот! – схлопнула руками по бокам женщина в розовом. – Вот ведь, праздники скоро, а болеть надумала… Ты скажи, если чего нужно? Марину я хорошо помню. Пацанка пацанкой была, только с парнями и бегала. Чем болеет, говоришь? – рыжая прищурилась, желая выведать подробности.

– Нормально уже все, почти. Я пойду… Опаздываю, – Света по шажочку, бочком-бочком, пыталась ее обойти и прошмыгнуть в поворот налево.

Прибавив шагу, понеслась, боясь, что ее чудачка ее догонит. Запыхалась. Не надо ей никакой помощи от троюродной. Родня – это тот, кто рядом, кто беспокоится, звонит иногда. А такой родни, что встретилась совершенно случайно, и ты ее не помнишь – даром не надо.

Несмотря на простоту на лице, Света глупой не была. В чем-то наивно, да. Немного.

Оглянувшись по сторонам, Светлана поняла, что заблудилась. Ей все дома и улицы казались одинаковыми, как и лица встречных пешеходов. Устав плутать ежиком в тумане, она приметила небольшую кофейню и решила там протянуть свои больные ноги, выпив горяченького.

Прожевав безвкусный винегрет с двумя кусочками тонюсенького хлеба, будто пожалели… Запив чаем, Света позвонила Ване. Успокоила парня, что она в городе и ищет Влада. Мать более-менее отходит и не при смерти.

– Ванюша, может так получится, что на последний автобус опоздаю. Придется заночевать в городе. Ты не волнуйся, радость моя. Тетка чувствует себя Шерлоком. И Влад у нас парень смышлёный, не пропадет, – она смотрела с тоской в окно, пытаясь приободрить мальчишку, хотя у самой ноет в груди не переставая.

Поговорив, тяжело вздохнула. По привычке, взяла салфетку и затерла за собой крошки со стола, сметая в тарелку. Под удивленным взглядом официантки, сдала ей в руки посуду, намекнув, что в винегрет лучше добавлять капустки квашеной, чтобы сочнее было и масла подсолнечного не жалеть.

– На вот, тебе конфетку, деточка, – сунула худой работнице кафе леденец в передний карман на груди фартука. – Подскажи, дорогая, где тут магазин «Фермерское подворье»?

– В конце квартала, – девушка указала рукой направление, прибавив глаза от такого обхождения.

Света дотопала до пункта назначения и встала, разглядывая занимательную картину. Семенов – зять ее, оскотинившийся, трепал какую-то бабу за шиворот и орал, как потерпевший с перекошенной рожей:

– Верни мне деньги, Аделина! Я на тебя заяву напишу, шкура неблагодарная. Ты меня обманула! Нет у тебя никакой матери, воровка!

Глава 9

Михаил знал, что она сука. Красивая, алчная, с задорным смешком. Стояла на кассе и строила всем мужикам глазки, выбивая из них комплименты. Пару месяцев Миша продержался, не поддаваясь на уловки стервы, которая могла прижаться к нему грудью, когда она якобы наклонялась, чтобы проверить накладные по перечню наименований. Спрашивала что-то с придыханием. От ее близости кружилась голова. Ада нарочито медленно отсчитывала деньги за товар, если ему нужна была наличка. Высунет кончик розового языка, проведет им по большому пальцу, игриво заглядывая ему в глаза…

Однажды, стоп-кран у Семенова сорвало. Он наблюдал исподлобья, как Аделина, виляя бедрами пошла закрывать магазинчик. Дух сперло от того, что они остались одни в закрытом помещении. Вся кровь схлынула в одно место, полностью отключая разум. Рука сама легла на ее талию.

Первый раз все случилось прямо там в покупателькой зоне у стола, где народ свои покупки по пакетам расталкивает. Контрольные весы качались… Ох, как они качались!

Михаил снял любовное гнездышко, чтобы наслаждаться шикарным телом подружки. Их встречи стали постоянными, а с ними и возникли «просьбы» Аделины. Одна за другой, как по плану. То сапожки прохудились, то холодильник дома работать перестал и ремонту не подлежит. Мишка любовнице отстегивал и карман его семьи постепенно пустел.

Домой к Марине он возвращался уставший и нервный. На сыновей рыкал, если они подходили с просьбами. Под конец его ухода от жены, любовница разразилась слезами и билась в истерике, что мать у нее умирает, скоро концы отдаст, если не сделать срочную операцию. Нужны большие деньги, которых у нее нет.

– Мишенька, какой ты у меня хороший. Самый-самый лучший! – прижимала она коробку из-под конфет Рафаэлло к груди.

Нет, там были не сладости. Мишка отдал ей все средства, что они собирали с Мариной для старшего сына Вениамина. Его отблагодарили горячим сексом и обещанием, что скоро Ада все вернет…

Скоро ли Миша понял, что любовница не просто сука, но и продуманная дрянь?

В тот же день, что приехал без предупреждения в город и застал ее сосущуюся с другим. Он понял, что был полным простофилей, променявшим свою семью на эту лживую кобылицу без принципов. Хотя, почему без принципов? Есть у Аделаиды очень веский мотив – деньги она любит больше всего остального. Вытряхнет с наивного дурачка все возможное и переключится на другого.

Мишка ее долго искал, пока прежний заказчик не кинул наводку, что Адка придет забирать трудовую.

Тут он ее застукал с новым пузатым папиком. А когда стал кричать, что она его ограбила, мужичек благоразумно смылся, легко отделавшись.

Ненависть, бешенство и лютая злоба взорвались внутри у Мишки. Он вцепился в шваль, которая так просто его развела… Не думая о том, что сам рад был с ней ошибаться.

– Из-за тебя все-о-о! – тряс он продажную девку, шаткую, едва стоящую на каблуках, как мешок с… Ну, вы поняли.

– А-а-а! Люди, помогите! – верещала Аделина, распустив когти и пытаясь расцарапать Семенову рожу.

Немногочисленные прохожие оглядывались. Все походило на разборки глубоко знающих друг друга людей. Не каждый захочет вмешаться. Милые бранятся, только тешатся? Тут и крайним остаться недолго.

Но, одна женщина явно наслаждалась сценой. Светлана даже горсточку семечек вынула их кармана и плевалась в рядом стоящую урну. Дождавшись кульминации, когда паскуда блондинистая упала на колени и этот зять – олень заехал ей по зубам коленом… Света вынула телефон.

– Але? Полиция? Тут страшное избиение. Мужчина женщину ногами топчет. Кровища повсюду… Адрес?

Патрульные приехали скоренько. Это вам ни в поселок по нерасчищенной дороге кандыбать полчаса. Семенова скрутили и закинули в машину с сигналками. Скулящую Адку увезла скорая.

Света задумчиво, заложив руки за спину, ходила, вытаптывая свой метр, не покинув пост наблюдения. Поначалу, она забеспокоилась. Шлендру увезли в краевую больницу, больше некуда. Но, у Марины отделение гинекологии, а мишкина зазнобу точно в травматологию покатили.

Грешно, конечно, радоваться разбитому носу и половине заплывшей мордахи… Но, все же. Каждый получил по заслугам. Блондинка не могла не знать, что Семенов женат и тянула из влюбленного олуха деньги.

Зятю так вообще прощения нет… Как ни пыталась Света от души отпустить, как батюшка учил в проповеди. Не получалось. Перед глазами обездвиженное тело сестры в крови и дети, замершие от ужаса.

«Где ты, Владик?» – страдало теткино сердце. Солнце уж закатилось за крыши домов, завершая короткий световой день. Дворник, махая лопатой, поглядывал на нее то ли с интересом, то ли с жалостью. Света подносила руки ко рту, чтобы дыхнуть и немного согреться. Теплые варежки из кроличьей шерсти уже мало помогали. Пальцы ног почти не чувствует.

– Вы, погрелись бы… У меня там в коптерке тепло, – человек в оранжевом жилете коммунальных служб не выдержал и подошел спросить, нужна ли помощь.

– Не могу, – Света еле шевелила губами. – Племяш пропал. Ищу его. Может видели парня тринадцати лет в синей куртке и серой вязаной шапке?

Она разглядывала сети морщин на лице мужика и его спокойные глаза.

– В синей? – нахмурился дворник, будто что-то вспоминая.

Света перестала дышать, дожидаясь ответа. Смотрела на его щетинистый подбородок, надеясь услышать чудесные слова. Пусть и сухие, информативные. Ей много не надо.

Острым почти физическим импульсом, она протянула руку и положила ее на плечо пожилому мужчине.